Сhoice

Музыка бьет его по ушам так сильно, что ему кажется, будто это кровь Зимнего Солдата капает ему в водку. Брок слишком стар (давно не мальчик и умеет цеплять партнеров и не такими способами), чтобы ходить по таким заведениям (в принципе, ночные клубы его особо не прельщают, но что не сделаешь ради того, чтобы Роллинз от тебя отстал). Черт, да только Джеку и было весело во всей этой истории, ведь не прошло и получаса, как он кинул Брока с его алкоголем возле барной стойки и ушел с двумя красотками с выдающимися формами. Да, Брок любил девочек. Но Брок любил и мальчиков. Брок был типичным бисексуалом, для которого не имело значение, что там между ног: дырка или яйца. Главный критерий всегда прятался в глазах – Брок смотрел каждому своему партнеру в глаза – и если понимал, что его понимают абсолютно четко и ясно, то действовал. В конце концов, он элитный шпион и боец, ему хватает СТРАЙКа как балласта за спиной, ему не нужен еще один улыбающийся милый балласт (девочка или мальчик опять-таки не принципиально). Если видел надежду на большее – не действовал. Или… Действовал, но потом доводил себя до такого состояния. Зимнего Солдата обнулили два дня назад, и он снова застыл в своей мороженной камере. Их восьмой раз был неудачным – и слишком сопливым, который только мог быть у нестабильного серийного убийцы и наемника, что играет на две стороны уже более тридцати лет. Они умудрились заметить и швабры в процессе, и то, как сильно Брока приложило плечом о стену, и те живые глаза, которые шептали его имя. Это был первый раз, когда Зимний Солдат звал его по имени, а не просто делал свои дела и звал обычным «майор» - не то, чтобы Брока это чертовски не заводило, - но в этом не было сентиментальности и того скребущего чувства внутри, под самыми ребрами, что заставляло задыхаться. А в этом последнем вечере было. В том последнем поцелуе, что они делили на двоих было. В тех двух минутах их лишних эмоций, которые никто не произнес, но они так и повисли между ними, когда Зимнему Солдату запихивали капу в рот на глазах у Рамлоу, а потом обнуляли. Брок опрокидывает уже пятую рюмку водки, думает о том, что медленно пьянеет, и о том, как дергался Барнс в последние несколько секунд обнуления. Наверное, именно это служит тем спусковым крючком, которое в итоге заставляет нарушить его правила и не смотреть в глаза. Не думать. Не чувствовать. Просто брать то, что дают и не думать о последствиях. Он не помнит, где подцепил эту худую девчонку (кажется у нее каштановые волосы с алыми кончиками (кажется сейчас это модно). У нее тонкая талия, пухлые губы и худые ноги. Ноги хорошо смотрятся на его плечах, а губы на его члене. Он развлекается с ней до самого утра практически забыв обо всем, практически забыв о том, что он должен был контролировать себя, практически забыв о том, что Зимний Солдат всего лишь еще одно оружие ГИДРЫ – и не ему забирать такие игрушки у ГИДРЫ. В конце концов, кто он, а кто Александр Пирс?! Ему главное вытащить своих ребят, их семьи и (по возможности) себя. Он обещал им. Он обязан сдержать это обещание.

Год спустя. За 4 года до происходящих событий.

Брок был прав. У неё каштановые волосы, вздернутый носик – а еще она жутко кудрявая, жутко бледная и почти не дышит от испуга. Они стоят посреди заброшенного склада ЩИТа, куда Брок поперся в свой законный выходной по приказу сверху (хотя его последний нормальный выходной был примерно год назад, а потом постоянные миссии с обеих сторон – на самом деле, это забавно, когда для одной организации ты делаешь плохие вещи, а потом по приказу другой убираешь последствия своих же плохих вещей). И все же сегодня он был здесь – и его чутье буквально истерило и билось об его черепную коробку, говоря, что сам Александр Пирс не станет вызывать его на заброшенный где-то десяток лет назад склад ЩИТа «просто поговорить». Но разве приказов можно ослушаться?! К сожалению, ГИДРА не является благотворительной организацией, в которой можно выражать свое мнение. За свое мнение здесь могут только вынести вперед ногами. - Майор Рамлоу, - здесь чистый воздух, но незримая цепь на шее затягивается все сильнее и сильнее, что трудно дышать, - не знал, что у Вас есть дети. - Буквально пять минут назад, я тоже, мистер Пирс. Александр Пирс стоит рядом с черным тонированным (Брок уверен, там три уровня защиты и группа захвата внутри) автомобилем ЩИТа, улыбается (Брок очень рад, что даже не завтракал сегодня, ведь его желудок делает сальто) и держит на руках маленький сверточек с ребенком. Брок не глупый мальчик и может связать дважды два еще когда паркует свой байк и видит только одну машину и одинокого Пирса рядом с ней. Потом вначале появляется девушка, имя которой он так и не знает, а после Пирс достает из машины молчаливый сверток (Брок готов дать руку на отсечение, что младенец напичкан снотворным, чтобы не портить идеалистическую тошнотворную картину) и предлагает посмотреть. Брок предусмотрительно отказывается. Он сама скала - любое проявление сентиментальности сейчас может стать ему не только короткого поводка и намордника. Брок предусмотрительно не смотрит на девушку. Он понимает, что не может подставить команду пытаясь спасти бедную девочку – да и бедная ли она, если решила переспать с непонятным бритым мужиком в клубе, который даже не взял ее номера телефона и просто забил на нее, а потом еще и родить от него. Совесть Брок предусмотрительно вырубает. - Я был невероятно удивлен – Брок мысленно правил «невероятно» на «потрясающе приятно» – когда узнал, что Вы все-таки решили продолжить свой род. Действительно. Лучше идеи не придумать, когда видишь равнодушную рожу Брока Рамлоу на всех собраниях ГИДРЫ. Александр Пирс не достиг бы таких высот, если бы не умел видеть людей практически насквозь – все же Рамлоу слишком много позволял себе равнодушия к идеалам ГИДРЫ в последние годы. Вот и аукнулось. Вот Пирс и стал копать под своего лучшего агента, чтобы шантажировать (зачеркнуто, ведь нельзя же так низко опускаться и шантажировать детьми), убить (зачеркнуто, ведь Брок жив), давить и удерживать на цепи (подчеркнуто трижды, ведь Брок слишком стар для этого дерьма, что именуется ГИДРОЙ, чтобы думать, что он сможет выйти своими ногами и забрать часть СТРАЙКА с собой просто так). Вот Пирс и нашел слабое место Брока, о котором Брок сам не знал. Все потому что Брок потерял контроль, на денечек расслабился и забыл… Брок впишет Роллинзу штраф и лишит его премии, это наверняка. Был ли это первый ребенок в жизни Брока Рамлоу? Нет. Был ли это первый рожденный ребенок в жизни Брока Рамлоу? Определенно да. Чертов первый и единственный ребенок, как огромная цепь с током на шее – теперь любой шаг нужно просчитывать не только на десять шагов вперед, а на весь полтинник шагов. - Я тоже. – Брок улыбается своей самой покладистой улыбкой, и это как оскал тигра с зажатой в металлических тисках шеей, - Но я рад, что Вы открыли мне глаза и теперь поможете мне в воспитании будущего идеального поколения. Как же хорошо, что он не завтракал. Пирс покровительственно кивает и прячет ребенка обратно в машину. Брок не уверен, когда он сможет посмотреть в лицо своему ребенку, узнать его пол или тем более взять его на руки. Но он уверен, что скоро – ведь поводок нужно держать крепко и рядом, Пирс любит, когда все самое дорогое рядом. Поэтому Рамлоу не удивлен, когда с пассажирского сидения выходит Зимний Солдат. Он испытывает минутную жалость к девушке, закусывая с внутренней стороны нижнюю губу миллиметрами зубов (металлический вкус крови и зудящая боль, то что ему нужно для контроля в любой ситуации), но так и не смотрит ей в глаза. Он смотрит в глаза только Александру Пирсу, хотя он уверен, что картина того, как большие мужские руки в черных перчатках ложатся на её лицо со стороны спины, а звук того, как ее шея хрустит под легким напряжением Зимнего Солдата, и ее тело падает на поросший свежей зеленью асфальт, будут преследовать его еще очень долго. - Я могу идти, сэр? Ничего не дергается на его лице, пока он идет до байка. Ничего не дергается в его теле, пока он гонит свой байк три часа под палящим солнцем к Роллинзу. Ничего не дергается в его мимике, когда он рассказывает все Роллинзу. Бутылка водки и глубоко порезанное запястье – это все, что останется от того дня.

* * * *

В квинджете стоит оглушительная тишина, которую кажется можно резать ножом. Броку тяжело дышать, он будто бежал марафон, поэтому даже глоток алкоголя не лезет в глотку. Слышно только сопение Арона, остальные звуки канут в белом шуме в его ушах. Рамлоу смотрит на Барнса и рассеяно потирает шрамы на запястье правой руки – конечно, он не собирался самоубиваться из-за такой новости, но слишком заигрался в боль. Боль всегда приносила освобождение – главное правило ГИДРЫ… воспитанное болью, конечно же. В тот день она принесла только Джека, который матерился на японском (Отвали Брок, это самый прекрасный язык на свете), и милую девушку медика, родом из Японии (Брок, еще раз так поглядишь на мою жену, я отрежу тебе яйца – и нет, блять, это не ролевые игры, тупица). Да, Джек всегда любил Японию. - Ты говорил, что шрамы с детства, - Стив первый подает голос, потому что он, наверное, один из немногих, кто знал ГИДРУ достаточно долго, чтобы понимать насколько она способна быть жестокой со своими людьми. - Да, - Брок делает большой глоток из стакана, - это и было из детства. Из детства Арона. - Я не помню… - Баки трет виски, - Я этого не помню. - И не стоит, - Брок морщится от еще одного глотка алкоголя и оставляет его в сторону (больше алкоголя = больше эмоций = больше жалеющего его Стивена мать его Роджерса, ему не нужна такая схема). - Я не знал ее, она была для меня никем, - Брок разводит руками, - Да, я нашел информацию, изучил дело, но девчонке просто не повезло. - Просто не повезло? – Тони приподнимает бровь, - Серьезно? Брок ничего не отвечает: он понимает, что Тони Старк слишком далек от военной жизни, от жизни подпольной, когда от твоего вздоха зависит жизнь многих людей, которые тебе небезразличны. Иногда приходится идти на жертвы. Иногда на человеческие… ведь часто вопрос состоит только в том, кого сегодня вынесут вперед ногами: тебя или твоего напарника. Брок предпочитал, чтобы не его. Тони говорит что-то про блядский мир, блядские организации и чокнутых руководителей, а потом отходит проверить координаты. Лететь осталось примерно час, Арон должен проснуться скоро, если конечно никто не переборщил со снотворным = Брок рад бы отключиться и просто медитировать весь этот час… но он не может. Он не может многих вещей из тех, что хотел бы. Например, он хотел бы прижаться к Стиву точно также как это делает сейчас Солдат: плечом к плечу, коленом к колену, положить голову на щиток сзади (так близко от головы Роджерса), иметь возможность касаться пальцами его плеча, чувствовать свои пальцы в его руке пускай даже для успокоения, дышать им не через квинджет, а находясь рядом. Но это его проклятье жизни, где он остается с разбитым корытом, без гроша за душой (тут Брок приукрашивает действительность), без крыши над головой (тут уж точно), и без мужика. Рамлоу испытывает сожаление, острое сожаление – но не горечь, ведь смотря на спящего сына в его душе перестают скрести кошки, израненное сердце бьется и штопает себя самостоятельно, и улыбка сама ползет на усталое лицо. Стивен надеется, что не так откровенно пялится на майора, как это делает Баки, в момент, когда Брок улыбается, глядя на сына. Стивену физически дурно (он готов был бы сейчас сходить в ледяной душ и смыть свою слепоту), когда он смотрит на эту улыбку и больше не видит фанатичного агента Брока Рамлоу. Он видел только солдата, чья жизнь была уничтожена двумя организациями – солдата, который просто пытался выжить и защищал своих, который грыз землю, лишь бы пожить (хоть немного) и никого не утащить в тот ад, что творился в нем. Даже Стива… Стив поворачивается и смотрит на Баки, который потирает виски и все еще откровенно пялится на майора – даже Баки. - Помню, как первый раз взял его на руки…

Еще полгода спустя. За чуть более трех лет до происходящих событий.

Заковия, такой какой ее помнил Брок Рамлоу – осталась где-то в далеком прошлом. Теперь в этом пансионате в горах было столько оборудованной техники и ученых, что не хватит пальцев обеих рук и ног, чтобы посчитать их. Хотя может быть это все было из-за количество маленьких детских кроваток за стеклом. Сколько их тут? Десять? Двадцать? Может быть больше? - Двадцать три, мать его, двадцать три – Джек рядом тихо матерится и напрягается. Джек все же слишком любит детей, но других вариантов, кого можно было посвятить в эту тайну, у Брока просто не было. С момента той знаменательной встречи прошло уже полгода. Брок хороший оперативник, Брок выяснил достаточно подробностей. Его сыну было уже около 11 месяцев (большой мальчик), он уже умел ходить и проявлял хорошие результаты тестирования (да, его тестировали как кролика, и как бы у Брока не чесались руки, он ни делал ровным счетом ничего: лучше живой и тестированный, чем просто мертвый). Его сын не имел имени, он был подопытным №3, третьим в тайной операции по созданию супердетей шпионов для ГИДРЫ. Теперь, спасибо Джеку за его прекрасные аналитические способности во время любого стресса и пиздеца, они знали, что таких детей должно было быть 25 человек. Кажется, что совершенно немного – но Брок слишком хорошо знал ГИДРУ, чтобы понимать, что, когда эти детки подрастут – группы захвата уже просто будут не нужны. Месяц назад он настолько погряз в этих делах, что к себе на ковер его вызвал сам Пирс. Это было очень неприятный разговор (было холодное оружие, пытки огнем и водой), но он дал свои плоды. Броку не просто разрешили увидеть это место, но даже стать его своеобразным охранником, руководителем группы специального реагирования – и даже разрешили взять с собой правую руку Джека Роллинза, чтобы посмотреть на местность и «тот ресурс миллионов надежд», которые были у ГИДРЫ. Рамлоу был абсолютно уверен, что агент Роллинз был приставлен к нему с миссией «следить и убить при первом сопротивлении» самим Пирсом… что ж, если Джеку дали добро на такую миссию, Александр Пирс еще очень много не знал. - Я вижу, агент Роллинз. Большинство кроваток были маленькими и аккуратными (как говорил справочник из Интернета, для детей до трех лет) – правда Рамлоу разглядел нескольких детей в возрасте и от трех лет. Все дети спали. Спокойно. Тихо. Не двигаясь. То, что их всех накачали снотворным, не поддавалось даже тени сомнения. - Майор Рамлоу? – к ним подошел один из техников, которые были полезны интеллектуально, но постоянно чистились, ведь никому нельзя знать слишком много. Правда, Джек был уверен, что техники просто не умеют держать язык за зубами. Правда, он был чертовски прав. - Да, мне уже провели экскурсию, теперь я бы хотел увидеть объект 3. Техник удовлетворенно кивнул и жестом показал следовать за собой. Рамлоу сейчас не доверял своему состоянию, поэтому Джек шел на шаг позади и запоминал эти коридоры. То, что им придется вернуться не поддавалось сомнению. То, что в итоге это будет одно из самых неприятных возвращений на базу ГИДРЫ в жизни их команды тоже не поддавалось сомнению. Но такой уж был СТРАЙК (некая его часть) – они были горой и жизнью за своего командира, как минимум потому, что только благодаря ему все еще жили, а как максимум потому что просто уважали его. Техник привел их в небольшую комнату. В комнате было двое детей: маленький кучерявый мальчонка, который сидел к нему спиной и играл кубиками, которые висели в воздухе, и девочка постарше, которая этими кубиками и управляла. Джек сзади подавился воздухом и приподнял бровь. - Это что? – он махнул рукой в сторону девочки: девочка лет тринадцати, темные каштановые волосы с малиновыми кончиками, пижама в розовую звезду и… яркий алый свет из пальцев, что двигал игрушки по воздуху. - Это Подопытный №2. Пол: женский, способность: телекинез. Вы ознакомились с отчетом, агент Роллинз? - Он ознакомился, - Брок выдавил неопределенную улыбку, - просто он немного удивлен. Хвала всем помидорам, Джеку хватило в тот момент мозгов закрыть рот и ничего не говорить. Даже если он и был сильно и очень сильно удивлен – то он это высказал только отдельно в самолете обратно. Брок же удивлен не был. Если не спать ночами и постоянно шерстить секретные отчеты ГИДРЫ: можно узнать и не такое. Но его не волновала девчонка (тогда он даже не знал ее имени) – его волновал только маленький мальчик с кучерявыми волосами. С виду был абсолютно похож на обычного ребенка: худой, но в меру, без синяков под глазами, подвижный, даже улыбающийся, при этом явно не проявлял чудеса говорения. Но это только с виду. - Подопытный №3 подойдите. Первое, что отметил Брок, в книгах говорилось, что дети до года редко ходят, тем более так уверенно, тем более пружиня на каждом шагу. Второе, что опять таки отметил Брок, на любом сайте было написано, что дети до года не смотрят такими открытыми глазами на этот мир – так внимательно, изучающе, и уж точно не протягивают вперед руку для знакомства. Третье, что отметил и Брок, и Джек, дети до года точно не умеют разговаривать. - Добрый день, агент Рамлоу. Я правильно понимаю, что теперь Вы мой куратор?

* * * *

- Дети до года не говорят, - выразил общую мысль Старк. - Не говорят, - Брок легко согласился, а потом усмехнулся – но это не обычные дети, Старк. Это кролики ГИДРЫ: в год они умели гораздо больше, чем просто ходить и говорить полными предложениями. Рамлоу думал было сказать, что уже в два года Арон мог говорить на двадцати языках – но подумал, что даже для такого гения, как Железный Человек, это будет уже слишком. Тем более ему не стоит знать, какими именно образом Арон выучил эти двадцать языков. - Розовые волосы? – - Стив мать его Роджерс не был собой, если бы из всего разговора не подметил главные детали и не связал их воедино = Заковия, розовые волосы, алые свет. - Да, - Брок кивнул – это была ваша девчонка по имени Ванда. Тогда она была чуть моложе, чуть более агрессивна и обожала Арона. А еще – Брок поднял руки вверх– я тоже не мог ее спасти. Брок действительно не мог. Тот проект, в котором изначально было двадцать пять детей, оказался не самым успешным (ведь дети не успели вырасти до того, как ГИДРА падет) – но самым жестоким (ведь из двадцати пяти детей выжило только восемь… а теперь уже и семь, ведь брат Ванды погиб несколько месяцев назад). Те опыты и эксперименты поставили крест на детских жизнях – и, хотя Брок не был идеалистом, и прекрасно понимал, что ГИДРА за время своего существования убивала сотни людей, и среди них были сотни детей (и она бы убила еще сотни, если бы проект Озарения сработал) – то, что делали в Заковиии несколько долгих лет с его сыном и с остальными… Брок взглянул на спящего мальчика и его передернуло: то, чему подвергали этих детей до сих пор вызывало у него мурашки по коже и холодный пот по спине. - А что кроме интеллекта ему привили? – Старк не был бы Старком, если бы в любой ситуации не был бы в первую очень ученым. Брок взглянул на него и в очередной раз подумал, что, если бы Старк был на стороне ГИДРЫ – у светлой стороны не было бы и шанса. - Практически все те качества, что необходимы идеальному солдату и шпиону: слух, зрение, выносливость, живучесть, интеллект. Арон знает более сорока пяти языков в совершенстве, несколько десяток стилей ведения боя, хотя драки не его конек, различные стратегии ведения переговоров. - Помимо основного, майор? – Баки выглядел слишком знающим, чтобы Брок хоть немного доверял ему и его честным глазам. - О чем ты? - О главном эксперименте над этими детьми. Из двадцати трех выжили только шесть, кто-то вначале, а кто-то умер чуть позже, но ведь это и важно – Баки кивнул на Арона – он в числе выживших. Брок официально готов заявить, что после этих слов он ненавидит всеми фибрами своей души этого чертового открытого без обнуления серийного убийцу, которому давно пора отрезать язык. Потому, что не все вещи стоит рассказывать. Потому, что не все вещи приятно слушать. Потому, что несмотря на прищуренные глаза Наташи, напряженного Стива перед броском и заинтригованного Старка, только Брок (и похоже Солдат) знали всю правду про Арона – и Брок не был уверен, что после всего рассказа ему не попытаются всучить моральную звезду героя Вселенной. - Ну ты и мудак, Солдат. - Папа – не слишком то сонная макушка выглянула из-под одеяла – Не выражайся! Брок застонал и спрятал лицо в коленях. Вот же черт! На минуту в квинджете воцарилась тишина, нарушаемая только тихим смехом Старка (ведь все знают эту фразу) и шуршанием одеяла. Потом раздались босые шлепки по квинджету (ведь естественно ни у кого из этих чертовых супергероев не оказалось детских носков) и тонкая ладошка легла на голову Броку (но он уже два месяца провел с этим маленьким и хитрым созданием, его не проведешь). - И давно ты не спишь? - Минут пять… - Арон неопределенно махнул рукой, и Брок (для надежности, конечно) побился лбом о собственные колени (если его сын говорил «минут пять» - это все минут пятнадцать). - Что я говорил о таких вещах? - Не подслушивать, - Арону хватило такта сделать милое детское виноватое лицо – Прости… папу… - Нет, - Брок стремительно выпрямился и закрыл своей (ужасно большой по сравнению с лицом мальчика) рукой его рот – даже не думай применять подобные фокусы сейчас. Если Стивен мать его Роджерс сейчас услышит, что Арон иногда называет его «папуля», «папулечка», «мой самый любимый папа» - ему сразу дадут звезду героя Вселенной и пошлют тысячу воздушных поцелуев. Во-первых, он точно не герой и никогда им не был. Во-вторых, в поцелуях он нуждался, но точно не в воздушных. - Поздоровайся – Брок позволил Арону залезть себе на колени (не стоять же ребенку на холодном полу) и только потом обернулся на остальных. Ох… для его психики было бы лучше, если бы он этого не делал. Барнс откровенно скалил зубы (навряд ли это можно назвать улыбкой) и подмигивал мальчонке (кажется он зря оставил их вдвоем, теперь от них не будет никакой спокойной жизни). Старк был сама собранность (Брок подозревал, что у него не очень-то ладится с маленькими детьми) – но здесь он испытывал скорее научный интерес. Наташа скорее изучала не ребенка, а реакцию Стива… а Стив не был бы Стивом, если бы Рамлоу не чувствовал этот теплый взгляд на себе. Вот же блядский черт! Его все-таки жалеют! - Привет, - Арон помахал Наташе и Тони, а потом (Брок назвал бы это писком, а вот Солдат скорее фанатским криком) – Папа, папа это же дядя Стиви. Брок снова застонал и теперь побился затылком об квинджет. Это блядь не его день. Нахуй, блядь, вообще не его день. - Я же говорил, он твой фанат, Стив, - Барнса следовало бы пристрелить за эту ухмылочку, как и Наташу, как и прыснувшего Тони… и черт, Стивена мать его краснеющего Роджерса тоже следовало. Спустя несколько часов Брок готов продолжать биться головой о стенку. Он (в принципе просто больше делать нечего) это и делает, когда сидит возле дальней стены мастерской Старка. Что ж… стоит начать с того, что Стивен очень приличный молодой человек: клетку Брока убрали (Брок теоретически точно помнит ее расположение, все-таки он провел в ней больше суток), но физически ее нет (все эти технологии Старка, Брок снова думает о том, что в свое время ему нужно было завербовать Старка – и ГИДРА явно правила бы миром). Потом, стоит отметить, что ГИДРА научила его мальчика многому: так мастерски втираться в доверие к Железному Человеку, суперсолдату и лучшей шпионке на планете Рамлоу не научился и за десятки лет служения лучшим шпионским организациям мира. Не прошло и получаса косых взглядов, как они скупили ему половину ближайших ресторанов (даже несмотря на протесты Брока), Старк показывал свои новые разработки (конечно, Арон ведь был фанатом и Железного Человека), Наташа метала с ним дротики, а Стив краснел каждый пять минут и все же позволял тискать себя как плюшевого медведя (Брок тут даже немного завидовал мальчонке). - Хорошо вписывается, правда? Барнс после душа выглядел расслабленным, нормально пах, а в этих домашних штанах и футболке Стива явно намекал на то, каким оттраханым он хочет быть (но Брок не маленький мальчик, теперь это не его собственность и не его территория, и пускай уже исчезнет этот Стокгольмский Синдром). - Да, его же учили, - Брок похрустел шеей и вытянул ноги вперед. Предупреждающе мигнул маячок на его ноге (Рамлоу задернул его штаниной), оглянулся Старк (брюнет и ему ручкой помахал). Хорошие помыслы – это здорово, убрать клетку – это прекрасно, доверять ему: никто не был таким идиотом, даже сам Брок. - Его многому учили. - А я смотрю, ты у нас все знаешь, Солдат? - - Все возможно, майор, - мужчины на секунду встретились глазами, а потом Барнс ухмыльнулся и уставился в потолок (Брока тянуло ему вмазать, Брок напоминал себе каждый вдох, что драка в мастерской Железного Человека не самая лучшая идея). - Агент Роллинз очень болтливый? - Да нет, - Барнс покачал головой, - Так интересно стало, не верю в честь и доблесть ГИДРЫ. - Еще бы тебе верить… Брок фыркнул под нос и снова посмотрел на эту идеалистическую картину: краснеющий Роджерс, его сын у него на коленях, смеющаяся Наташа и восторженный Старк. Эта картина могла быть где-то в его светлом будущем (которого у него никогда не будет), он мог бы быть где-то там рядом с ними (аж сердце защемило от сентиментальности). Брок отвернулся. Нефиг туда даже смотреть. Его искалеченная психика может такого и не выдержать. - Ты собираешься сказать Стиву правду? - Какую из? – Брок прикрыл глаза – Правда такая изменчивая сука Солдат. Не тебе ли знать об этом? О том, как правда может нахуй ломать жизни? Барнс не ответил. Ему было что знать. Минут пять прошло в молчании. - И все же… - После Обнуления ты нравился мне больше, - устало отмахнулся Брок. Какая разница на правду, если никто не знает всей правды?! - Ты мне тоже, - Брок чувствовал кожей, что Баки оскалился, но промолчал – И все же. Выжило шесть, пропало шесть, а тут есть только один. Кажется, немного не хватает? Брок Рамлоу никогда еще не чувствовал такого яркого желания вмазать Зимнему Солдату. Такого личного желания. - Вот не похуй часом тебе? – Брок сделал последнюю попытку отмазаться. - Нет, майор, - Брок ненавидел в такие моменты официальные обращения, это как ствол к голове. - Тогда жди, пока блять, - Брок огрызнулся, - наша спящая красавица оклемается – и можешь даже помолиться. Брок потер виски и (противореча своей выдержке) снова скосил взгляд на идеалистическую картину. Весь его план пошел по пизде, и несмотря, на то, каким бы мудаком он не считал себя, в этой комнате действительно был только один выживший. И дай мозгов Джеку, он не проболтался предателю, где спрятал остальных пятерых детей. Иначе… когда их спящая красавица оклемается – спасать уже будет некого. И тогда не видать ему звезды героя Вселенского масштаба.