Соавтор

— Ты знал Ма­ну У­ол­ке­ра? Юу пов­то­рил свой воп­рос, заданный при прошлой встрече. Аллен метался по кухне, занятый готовкой: густо пахло разнообразной едой, на сковородке под крышкой что-то тушилось, повсюду были нарезанные овощи, на плите стояло несколько кастрюль, в духовке горел свет, видимо тоже что-то готовилось. Аллен к Канде не поворачивался и на вопрос ответил как будто между делом. — Я знал его слишком хорошо, а теперь он умер, так что будь любезен, не тычь мне в лицо этим именем при каждой нашей встрече, — Аллен, перевернув кусочки мяса на сковороде, повертел газ и переместился к холодильнику. — Даже этот придурок Мариан перестал. Канда не мог точно вспомнить, называл ли Кросс Ману по имени в присутствии Аллена, но в сущности ему было все равно: подумал Канда. А потом прикинул… и решил, что у него не убудет не тревожить этим мальчишку. Не потому что тот попросил, а для того, чтобы обойтись без новой истерики. В отличие от прошлого раза, списка в голове у него не было. Было абсолютно не ясно, что ожидать даже от себя — приходилось опираться на интуицию. — Я хочу его дорисовать. D. Gray-man, — соврал Канда. По крайне мере, думал, что соврал. Однако для начала нужно было проверить вариант, который предлагал Мариан. И Мана. Бессмысленно было продумывать его предварительно, если на него не соглашается мальчишка. — Да пожалуйста, — чуть помедлив, ответил Аллен. Ему казалось, что наигранность его безразличия невозможно раскусить. Что было довольно нелепо. — Мне все равно. Аллен перестал кромсать перец, бросил взгляд на таймер у холодильника и опустился к духовке. Достав оттуда большую коричневую форму с какой-то выпечкой, осторожно поставил ее на подоконник и вернулся к недорезанному перцу. — Ты должен говорить мне, что рисовать. Канда стоял у двери, как и в прошлый раз прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки. Он наблюдал. Согласится ли в итоге Аллен? Нужно было как-то заставить его рассказать что-нибудь, а не отнекиваться. — Черта с два! — невесело бросил Аллен, помешивая содержимое сковородки, подливая масла. Не в огонь, конечно, но Юу не удавалось разговорить парня, отчего Канда начинал медленно закипать сам. Ровно как кастрюля у Аллена на плите. Тот подбежал к ней и сбавил газ. Спагетти полетели внутрь. — И тебе плевать, что этого хотел Мана? — с поверхностным упреком спросил Юу. Немного нечестно, но по сути Мариан действовал именно так. — Я же просил не называть! — первый раз за все это время Аллен повернулся к Канде лицом, гулко стукнув ножом по разделочной доске. Аллен злился, масло скворчало на сковороде, парень выглядел каким-то болезненным. Румяность щек, появившаяся, скорее всего, из-за долгой готовки среди кипящей воды, разогретой печи и жаркой плиты, нездорово сочеталась с бледной кожей. Темные круги под глазами, внутри которых танцевали тонкие зеленые змейки вен, многое рассказывали о состоянии парня. Плохо спит, мало ест, никуда не выходит. Все по канонам разочарованного в жизни бедного школьника, живущего в одиночку. — Отвечай на вопрос! — Юу сделал шаг вперед. Вести разговор было сложно: как Канда и думал, парень очень легко срывался. Они пару секунд так и стояли, зло смотря друг на друга, пока масло не разошлось окончательно, породив громкий молниеносный треск. — Ауч, — Аллен отвернулся, — Подожди. Овощи скатились с доски в жгучие объятья раскаленной жидкости на сковороде. Аллен продолжал свои махинации, Канда опять прислонился спиной к дверному косяку. Юу ненадолго отвлекся на витающие вокруг запахи: ему даже немного захотелось есть. Для своих лет парень удивительно хорошо готовил. Канда подумал про это еще немного… — У тебя тут званый ужин намечается что ли… — нетерпеливо выдал Канда. — Нет, — коротко ответил Аллен, заканчивая готовку. Юу продолжал наблюдать. Парень перетащил все на стол: пирог с подоконника, макароны, выкрашенные каким-то соусом, мясо с овощами, достал из холодильника громадную тару с салатом. И что дальше? — Будешь? — равнодушно предложил Аллен присоединиться. — Нет, — ответил Канда. Хозяин квартиры достал столовые приборы на одного. — Вообще-то в гостях не принято отказываться. Давай хотя бы чаю налью? — Чаю, — полувопросительно сказал Юу и сел напротив светловолосого парня. Тот на несколько секунд вскочил, чтобы поставить чайник. — Только не докучай своими вопросами, пока я ем, — предупредил Аллен, ставя перед Кандой дымящуюся кружку. Кажется, Канда погорячился с «мало ест». Юу опять немного затошнило. Если этот парень тощий как смерть, но при этом столько ест, то может и черные мешки под глазами только оттого, что тот прекрасно спит. Аллен, доев последние остатки пирога, снова поставил чайник. — Закончил или ты только начал? — спокойно усмехнулся Юу. — Еда помогает справляться со стрессом. Сегодня утром решил, что начну новую жизнь. — Да что ты? — получилось почти без сарказма. — Что тебе нужно? Я уже все сказал, — Аллен сверлил Канду недовольным взглядом, вспоминая с каким восторгом Мана всегда рассказывал о своем главном ассистенте. А на деле оказалось ничего необычного: думал Аллен. — Участвовать во всех этих делишках Мариана я не собираюсь, пусть он катится куда подальше. — Под «делишками» ты имеешь в виду последнюю просьбу Ма… его последнюю просьбу? — Канда пытался наладить внутреннюю цензуру. — Ты ничего не знаешь. Вы все ни черта не знаете, — отрывисто ответил Аллен, встал со стула и вышел из кухни. Канда тцыкнул и прикрыл глаза. Неужели этот оболтус способен только на истерики… Но Аллен вернулся и сел обратно, правда не «один», а с пачкой и зажигалкой. Провокации действовали плохо, Юу решил сменить тон. — Я действительно плохо понимаю, что тут между всеми вами творится. Какая-то чертова война. Но я знаю, что он попросил меня дорисова… — Канда еще не закончил, но манерам этого парня видимо никто так и не научил с прошлого раза. — Он мертв! — всё-таки сорвался и заорал Аллен, опять поднимаясь со стула. Затянулся и уперся копчиком в шкаф у плиты. Аллен не смотрел на Канду, опустил глаза вниз. Его ресницы немного дрожали: Юу даже засмотрелся на секунду. — Но ты жив, — негромко проговорил Канда, повторяя слова, сказанные Кроссом. Аллен насмешливо покачал головой, мучая рот улыбкой, не выражающей ни капли радости. — Нет, вы не понимаете… Я не смогу без него, я ничего не стою без него, я никогда ни с кем не смогу так, — Аллен опустил голову и устало прикрыл лицо рукой. Канда поднялся со стула и встал прямо напротив трясущегося седого затылка. Мальчик не плакал, просто мелко качал туда-сюда головой. Кажется, это уже самовнушение. — Разве D. Gray-man существовал из-за Маны? — тихо спросил Юу. Блять, опять не сдержался. — Разве D. Gray-man не существовал только из-за тебя? Аллен резко поднял голову и уткнулся взглядом в стоящего напротив Юу. — Нет! Он был, потому что мы любили друг друга! — Аллен пытался кричать злобно, но в глазах сквозило скрежетание железной терки по внутренностям. Канда едва сдержал себя, чтобы не улыбнуться — парень сам загнал себя в тупик. — Так значит теперь ты перестал? Глаза Аллена расширились, он громко вдохнул и зажмурился. — Нет, я… нет, ведь он же… — голова снова стала ходить туда-сюда. Говорят, отрицание — лишь первая ступень. — Тогда ты должен продолжать. Если правда любишь его, — сказал Канда. Немного странно было играть в психолога. Нутром Канда даже начинал подозревать себя в психологической манипуляции над подростком. И до чего докатился. В сущности же, он просто хотел вытянуть из Аллена хоть что-нибудь, чтобы оценить шансы на продолжение работы над мангой. «Так значит теперь ты перестал?» Аллен понял, что имел в виду Канда. А ведь Аллен столько раз отказывал Мане продолжать D. Gray-man. Парень знал, что работать с кем-то так, как он работал с Маной больше не получится никогда. Все тряслись из-за этой манги, но для Аллена она ничего не значила, важен был только процесс создания — важен был только Мана. Седоволосый мальчик все еще не понимал, зачем ему делать что-то ради D. Gray-man, если Маны больше нет, но эта фраза находила какую-то брешь во всех его рассуждениях. Аллену казалось, что если он поднимет голову — он рассыплется. Песчинки кожи скатывались вниз и поворачивали обратно, весь его организм превратился во что-то зыбкое и шипучее. Пепельные волосы при любом неосторожном движении могли разлететься и осесть на пол прокуренной серой подушкой. — Я даже не знаю, с чего начать, — Аллен старался говорить равнодушно. — Так разве я здесь не для того, чтобы тебе с этим помочь, — Юу хотелось, чтобы парень поднял голову. Наконец, он почти растормошил его. — Это не так... — парень очень пытался подобрать правильное слово. — ...просто. — Расскажи. Канда отошел от Аллена и сел обратно за стол. Он ждал. Аллен поднял голову и еще раз затянулся, стряхнув остатки пепла, еще не упавшие на пол, в раковину. Эта история больше не будет только его и Маны. Аллен и Канда сидели во вновь наступившей полутьме вдвоем. Свет в этой квартире почему-то никто не включал. Может быть это из-за того, что окно было слишком большим: прямоугольник окна на кухне теснил стены в разные стороны непривычно настойчиво. Стол стоял как раз рядом с окном, отчего все тени лежали по правую сторону. Аллен говорил недолго, по крайне мере, готовил он уж точно дольше, и по информативности его история не сильно превышала то, что Юу уже знал от Кросса. Они встретились случайно, на улице, зимой, почти ночью. Их первую встречу можно считать началом самого D. Gray-man. Аллен был не первым ребенком с улицы, которого Мана забирал себе домой, были и другие дети — но Аллен жил с мангакой последние восемь лет. Канда узнавал Ману в рассказе мальчишки. Нарисованные звезды на снегу из истории про их первую с Алленом встречу не были абстракцией: они чернильной вспышкой продолжали множиться, расползаться своей необъятной паразитической семьей по всем углам-уголочкам. Зацепившись за крафтовый конверт темными кляксами, до сих пор напоминали Юу своими черными ровными боками о художнике. Почему-то, когда Аллен рассказал об этом, Канде стало почти совсем спокойно. Весь этот кавардак становился родным: его больше не заставляли поверить в существование мистических существ. Он сам пришел к такому существу домой, касался ладонями холодной столешницы на его кухне, успокоительно покачивал ногой в его присутствии и невнимательно натыкался глазами на темную линию шрама на правой теневой стороне его лица. Не то, чтобы Юу был доверчивым, но легенды Аллена и Мариана совпадали, а дополнительные подробности делали историю правдоподобнее: находились соответствия с тем, что знал сам ассистент. Колючие звездочки, нарисованные корявой палкой на снежном холсте запорошенного асфальта: с них началась история Аллена и Маны. «Почему Вы рисуете пентаграммы?»  Замерзший ребенок пришел в жизнь художника с этой не очень детской фразой. Несмотря на это, ему все еще было восемь с лишним лет, и он приходил в восторг, когда Мана играл с ним. Он рассказывал маленькому Аллену истории, пока Аллен не стал рассказывать истории сам. После этого была очередь Маны приходить в восторг. Этот огненный восторг в глазах темноволосого взрослого мужчины, который присаживался на корточки перед Алленом и долго рисовал свои истории ему на снегу кривым обрубком дерева. За всю жизнь мальчик не хотел чего-то так же сильно, как он хотел, чтобы эти лукавые, светящиеся черным глаза смотрели именно на него. — Я уже столько раз говорил это и ему, и Кроссу. Для меня D. Gray-man ничего не значил. И не значит. Больше всего я любил эту мангу за то, что она позволяла мне видеть его. С каждым годом становилось все хуже: он зациклился на ней, на манге, особенно последние несколько месяцев. Зациклился настолько, что D. Gray-man даже стал мне противен. — Так ты из-за этого не хочешь дорисовывать? Из-за того, что ревновал Ману к его собственной манге? — Аллен в миг смутился: слова кольнули знатно и по адресу. — Нет! Да и… даже если бы и хотел — не смог бы. — Почему? — спросил Канда в одному ему подвластной манере: равнодушно-раздраженно с нескрываемой усталостью. — Я же говорил уже. Я не знаю… Это просто была игра. А он был ведущим. А я правил не знаю. Я просто… я не знаю как это делать. У меня нет вариантов. — А у меня есть, — почти не удивляясь сообщил Канда после небольшой паузы. Мана был в своем репертуаре. Нахмуренное лицо хозяина квартиры спряталось на секунду в выпущенном из-за рта сигаретном дыме, чтобы хорошенько все обдумать. — А тебе он не оставлял письмо? — Нет, — еще сильней свел брови Аллен. — Какое письмо? Они договорились устроить новую встречу завтра же. Канде нужно было больше уверенности в этом пареньке прежде чем, Юу отнесет новое заявление в издательство. Ассистент, еще не доезжая до своей квартиры, отправил невозможно большое — по сравнению с обычным — количество смс: пять штук. Ему нужна была информация о наличии других конвертов. Получал ли их кто-нибудь еще, кроме него самого и Комуи? Был ли такой конверт у Кросса, и почему его не было у Неа? Вопросы впились в пальцы, и те стали мелко незаметно дрожать. Помимо всего прочего, ему нужен был телефон Мариана Кросса. Юу старался не удивляться самому себе. Непонимание собственных действий и страх возможных объясняющих это причин обходили его стороной и не мучили Юу большую часть времени. Но были моменты, когда все эти эмоции неожиданно возникали, всей когтистой кучей царапались в районе желудка и требовали успокаивающей их пищи. Хотя, в сущности, ничего вопиющего в этом не было: да, привязался, ну да, даже готов бороться. Ну и что. Оттягивающий спину назад и ковыряющий внутренности страх ловил Канду в свою ловушку, когда парень пытался понять, почему не может забыть о письме и просьбе Уолкера, то есть — если глубже — что на самом деле он чувствовал к Мане. Ответ «уважение» страх заглатывал с непринужденной легкостью и продолжал смотреть на Юу своими ненасытными глазами. Этот ответ даже не заставлял этого внутреннего монстра довольно облизнуться. Ответ «громадное, вселенское, священное уважение» смешил монстра нарастающего страха, но не смешил Канду. Ответная смс от Лави пришла почти сразу: «Нет, мне ничего. А что за письма?». Почти сразу за ней следующая: «Тебе что-то оставил Уолкер? Что там?». И еще одна: «Эй, Юууу, приходи завтра вместе выпьем!». Почему-то привычная настырность редактора не вызвала у Канды привычного раздражения, но отвечать он не стал. Юу решил ничего не предпринимать, и никого не втягивать в эту историю, пока точно не уговорит Неа продолжать выпускать D. Gray-man. Если Мана не оставил указаний Лави, то остальным ассистентам тоже вряд ли что пришло, хотя нужно было знать наверняка. Помимо Канды в команде у Уолкера было еще три человека, которые на смс пока не ответили. Комуи тоже молчал, пока Лави продолжал писать ему сообщения с просьбой ответить и ругательствами в сторону Канды. Из оставшихся ассистентов первым ответил Кроули, нелепо настрочив целое письмо с присущем ему заикающимся официозом: «Здравствуй, Канда. Я не получал ничего от господина Уолкера, и с момента его смерти все узнавал от господина Комуи, поэтому если вдруг я что-то упустил, то свяжись, пожалуйста, с ним. Послезавтра я уезжаю обратно в Англию и планирую остаться там. Я был счастлив работать с вами, и надеюсь, что не приносил вам много проблем. С наилучшими пожеланиями, Алистер». Смс пришла не то поздней ночью, не то ранним утром, в 4 часа — Кроули имел нездоровую, но продуктивную и полезную для такой работы привычку не спать по ночам. Кажется именно за нее он расплачивался катастрофически бледным цветом кожи и иссохшимися скулами. В любом случае новость была не самая приятная. Канде в принципе было безразлично, с кем именно работать, никаких нежных чувств ни к кому он не испытывал, но теперь засомневался в своем решении никого не посвящать в ситуацию с Неа. Прочитав смс Алистера только утром, Канда довольно бесцеремонно позвонил Комуи в 7:10 в неяркий субботний день, не сомневаясь в том, что разбудит главного редактора и выслушает длинную сонную брань в свой адрес. — Что? — безэмоционально хрипнуло в трубку то, что оставалось от Комуи по утрам. — Это Канда. Я все еще жду от тебя номер Мариана Кросса и информацию про письмо, но теперь меня еще интересует пустующее место Кроули. Есть шанс найти кого-нибудь ему на замену в ближайшее время? — последовала долгая пауза. — Это кто? Канда недовольно прикрыл глаза и слишком резко опустил руку, в которой держал чашку чая. Юу терпеть не мог повторять. Расплескавшиеся капельки поблескивали желто-зеленым в свете утреннего солнца, будто тоже были чем-то недовольны. — Канда. — Так, Канда, какого черта ты звонишь в такую рань? — Комуи постепенно приходил в себя. На самом деле, он бы не продержался на должности главного редактора, если бы не имел способности отвечать на рабочие вопросы в любом состоянии и в любых ситуациях — даже в семь утра выходного дня — но критический завал, длящийся уже целую неделю, отразился на нем крайне плохо. Мозг Комуи выработал список ключевых слов, на которые нужно было реагировать, но ни одного из них из телефонной трубки он не услышал. Разве что словосочетание «Мариан Кросс» вызвало в нем какой-то неприятный отклик — иначе главный редактор бы просто повесил трубку. — Мариан Кросс, — будто догадался Канда. — Жду его телефонный номер. Остальное подождет, я буду в понедельник. Канда повесил трубку, впечатываясь подушечками пальцев в неприятно влажные остатки чая на столе. За выходные ассистент надеялся добиться согласия от Аллена, утвердить все с Кроссом, встретиться с Лави на предмет его участия в продолжении и найти недостающих членов команды. Тогда в понедельник можно будет спокойно идти в редакторскую. Наполеоновские планы Канды Юу Комуи, всегда оценивающий любую идею на состоятельность, точно счел бы нереалистичными, но тянуть было нельзя, а помощи ждать не от кого. Зато зевающий страх внутри не должен был больше его беспокоить.