Соавтор

Домой Канда вернулся только к полуночи. Оказалось, что в квартире у Аллена он провел больше трех часов, но ассистент отнесся к этой новости более чем спокойно. Было очевидно, что этот дом не подчинялся правилам обычной повседневной реальности, растягивая и сужая пространство и время по своему желанию, изменяя характеры и поведение живущих в нем людей. Дом с привидениями. Проклятый дом. Добравшись наконец до собственного жилища, Юу тут же рухнул на кровать, прямо в уличной одежде, и немедленно отключился от реальности. Разве что перед тем как закрыть глаза усмехнулся своим же мыслям: Лави, Комуи, Кросс, Аллен… в итоге он закончил свой план даже не за выходные, а за один день. И пусть Комуи подавится со своим вероятностным расчетом. Никаких снов не было: лишь черная пустота. Измотанный организм отвергал всякий всплывающий в подсознании образ, надеясь на отдых от любой знаковой нагрузки. Проснувшись, по привычке, в шесть пятнадцать утра, Канда поднялся с кровати, переоделся и умылся. Он долго чистил зубы, не в состоянии сфокусировать сонный взгляд на собственном помятом отражении. Голова, словно разряженный телефон, гудела, требуя подзарядки. Кухня. Стакан. Окно. Канда сел. Откуда-то в сознании всплыл вид сосредоточенного на работе Маны. Напряженный, монолитный, увлеченный. Казалось, что никто не умел быть мангакой больше Маны. Будто он уже родился таким: напряженная спина, бегающая туда-сюда рука, распахнутые глаза, безупречная техника. Взятая под контроль страсть. Тидолла Канда таким никогда не видел: норвежский пейзажист скорее походил на медитирующего буддийского монаха с нежным взглядом вечно скитающегося туриста. Юу уважал силу спокойствия и созерцания, которой обладал Тидолл, но маниакальная энергия глаз и рук Маны ставила недостижимую планку: и Тидоллу, и Канде в том числе. Юу закрыл рукой глаза и зажмурился. Посидев так на кухне тет-а-тет со стаканом воды минут пятнадцать, Канда сдался и снова лег спать, проваливаясь в ту же пустоту без сновидений. — Вот здесь… теперь здесь, ага… и тут… и тут… — тыкал пальцем по разным углам бумажек Бак Чан. Процесс был поставлен на конвейер: Мария мельком просматривала документы и молча передавала их Баку, который все внимательно рассматривал, что-то мямлил себе под нос, а потом клал их перед Кандой или перед Комуи, указывая, где нужно поставить свою подпись. Отсутствующий Кросс пропускал и это скучнейшее в мире действие, и пробегающие мимо юбки, оставшиеся в этот раз без внимания. В издательстве как обычно кипела жизнь. Понедельник был полностью потрачен на то, чтобы утрясти все вопросы с бумагами. Никого из команды Канда на свое счастье не встретил, хотя Комуи только и делал, что постоянно напоминал ему, что уже завтра все будет готово к работе. Канда же притормаживал процесс неосознанно, не успев привыкнуть к настолько увеличившейся зоне ответственности. Нахождение в решительном оцепенении в отношениях с Алленом, ассистент, ставший отныне мангакой, старался пробираться в джунглях срочных дел бережно и с опаской. Однако ситуация такой методологии совсем не способствовала — уже завтра команда вернется в издательство. — Кроме Кроули, разве что… — Комуи недовольно потер подбородок, — Сказал, что не собирается возвращаться из Англии в ближайшие несколько лет. — Вот тут, ага… и с обратной стороны… — Я слышал, это из-за того, что он лег в больницу на осмотр, — послышался голос Ривера откуда-то из-за бумаг. — С его синяками под глазами я бы сразу в гроб лег, — и Комуи оттянул пальцем нижнее веко вниз и высунул кончик языка. Светлая макушка Ривера протаранила одну из бумажных кип так, что с ее верхушки медленно начали соскальзывать чьи-то раскадровки — один листок, второй, плюх. Не решившись двигаться дальше, Ривер, высунувшись только до переносицы, смерил Комуи недовольным, почти опекающе-взрослым взглядом и снова погрузился — буквально — в бумаги с головой. — Вы в зеркало, — прошептал он сам себе, — когда вообще в последний раз смотрелись? Может и Вам пора уже… Ривер, тихо причитая, словно Золушка перебирая мак и просо, раскладывал в две стопки две разные раскадровки, которые, не без помощи главного редактора, успели превратиться в одну большую перепутанную кучу. — Комуи, подпись, — Бак требовательно кивнул в сторону очередной неподписанной бумажки. Старший Ли повернулся к нему, все еще демонстрируя свои лопнувшие кровеносные сосуды в уставшем глазу, и улыбнулся. — Да, да. Но насчет четвертого ассистента надо будет подумать, Канда. Фактически, ты ведь тоже перестанешь им быть, так что остается только Линали. Ну и Миранда, — Комуи нахмурился, вдруг осознавая, насколько плачевная обрисовывается ситуация. Нельзя позволить Лине работать за всех. От мыслей о любимой сестре Комуи стал еще более рассеянным. Все места, требующие подписи Мариана, Аллена или Маны, еще при живом мангаке были одарены всеми нужными инициалами. Документы наконец подошли к концу. Мария сдержанно поклонилась и вышла из редакторской. Бак с каким-то одному ему известным отчаянием смотрел на исчезающую прямую спину девушки, почти не глядя сгребая документы в одну безобразную кучу. Проходящий мимо этого зрелища Ривер, только что отделивший две очень похожие сёнен-манги, нервно сглотнул. Канда тоже поднялся. — Не так скоро, Юу, — Комуи из-под очков посмотрел на Канду, и в глазах главного редактора забегали садистские огоньки. Канда повернулся и по-звериному оскалился, реагируя на собственное имя, прозвучавшее из чужих уст. Комуи с абсолютно непроницаемым лицом сделал громкий глоток кофе из кружки. — Через час общее собрание с рекламщиками по поводу анонса и планирование пресс-конференции. — Мне там делать нечего, — презрительно уронил Канда и снова направился к выходу. — Но ты же знаешь, что кто бы ни был этот ваш Неа, он обязан появиться на конференции. Мы ведь официально объявим о смерти Маны. У людей появятся вопросы. — Знаю. — И надо будет четко объяснить всем, каким именно образом мы восстанавливаем проект. Знаешь же сколько слухов и сплетен поползет, если не пресечь их сразу? Сколько дерьма на нас выльют? — Знаю. — Неа… он справится с этим? — Да. — А ты справишься? Канда недовольно повел плечом и с сопутствующим «Тсс» вышел из редакторской. Канда ненавидел нянчиться с людьми, но еще больше — когда нянчились с ним. Капал сентябрьский колючий дождь, оставлявший отпечаток неуютности и заброшенности на непокрытой одеждой коже. Канда шел из издательства по направлению к подземке, хотя дома делать было абсолютно нечего. Однажды Алма сказал, что ему очень идет такая осенняя заоконная хмурость, но на самом деле Юу не любил ни дождь, ни холод. У него неплохо выходили пейзажи с затянутым тучами небом, но его истинным вдохновением всегда было позднее жаркое лето. Канда ступал по мокрому голому асфальту и восстанавливал в памяти события окончания этого лета, так и подначивающими это самое лето возненавидеть. В квартире было беспокойно. На кухне отпечатался утренний мираж знакомых напряженных плеч, отчего Канда с минуту стоял в дверном проеме, задумавшись. На пальцах все еще оставалось ощущение перелистываемых бумажных листов, подушечки необычно шуршали, соприкасаясь друг с другом. Наконец, он преодолел порог и занялся приготовлением риса. Пресс-конференция, значит. Пообедав и прибравшись, Канда сел за ноутбук с намерением просмотреть все новостные статьи, касающиеся неподтвержденных известий о смерти Маны Уолкера и завершения манги D. Dray-man, прикидывая возможный список ждущих их вопросов. Телефон коротко завибрировал. Писала Линали. «Привет. Извини, что не отвечала, те еще выходные выдались. У меня нет писем, о которых ты спрашиваешь, но брат сказал, что мы теперь продолжим рисовать с тобой и Неа. Ты справляешься? Если захочешь поговорить или появится еще что-нибудь важное — звони на мой второй номер (но не говори брату)». Последовала вторая смс с номером. Канда хмыкнул. Два телефона? Неужели гиперопека Комуи настолько беспощадна… Канда сохранил новый контакт в телефонной книжке, оделся и отправился к Аллену. Добравшись, Юу решил зайти в продуктовый магазинчик прямо напротив дома Маны и купить маленькому обжоре что-нибудь съедобное. Если задобрить наглого чертенка чем-нибудь вкусным, то, может, криков будет меньше. Где-то за спиной мелькнул чей-то желтый жидкий взгляд. Канда как ни в чем не бывало продолжил складывать в корзинку одну банку сгущенки за другой. Немного помедлив, Канда сделал вид, что тянется за очередной банкой, но — вдруг — резко обернулся и поймал растерявшийся взгляд худющей девчонки. Те самые кривые косички с оборванными кисточками на конце. Тонкие ножки в полосатых колготках унеслись прочь, спрятав хозяйку в дальних углах магазина. Убежала как испуганная уличная кошка. Канда растерянно поискал большие желтые глаза среди стеллажей, но безрезультатно. Зато купил четыре банки сгущенного молока. Больше сладкого любителям сладкого. Бросив секундный взгляд на соседнюю дверь, Юу без стука и звонка открыл дверь квартиры Аллена. Тот был на кухне, пил кофе и уничтожал огромную вавилонскую башню аккуратных круглых блинчиков, поливая их чем-то золотисто-липким. Этот цвет тут же срифмовался в голове с глазами бешеной загадочной девчонки, и Канда вспомнил про покупки. Аллен вопросительно уставился на Юу, завидев банки сгущенки в пакете. — А ты вовремя, — в итоге выдал Аллен и, не скрывая наслаждения, принялся макать уже политые сладостью блины еще и в сгущенку. Канда оторопело проморгался, старательно сдерживая комментарий про слипшуюся тощую задницу, и напряженно выдохнул. Аллен миролюбиво покачивался на стуле. На кухне пахло тестом, маслом и шариковой ручкой. Аллен увлеченно жевал один блин за другим, отправлял в рот еще парочку, и снова жевал, жевал и с любопытством смотрел на пришедшего парня. Зачастил: подумал Аллен и улыбнулся. Канда нахмурился и вопросительно махнул головой. Аллен в ответ улыбнулся еще шире, продолжая жевать, и, зацепив очередной кружок блина, махнул им в сторону Канды. Будешь меня? — спрашивал покачивающийся из стороны в сторону блин, и густая сгущенка сползала на итак липкие пальцы Аллена. Канда немного опешил от такого зрелища и отрицательно помотал головой. Аллен закончил их бессловесный диалог пожатием плеч и закинул блин себе в рот. — Я подписал сегодня все бумаги, — начал Канда. Аллен самозабвенно слизывал с безымянного пальца остатки сгущенки. — Ум-гу. — Назад дороги нет, — хмыкнул Канда. — Уг-у—у. — Главный редактор готов хоть завтра запускать работу. Один из ассистентов ушел, Кроули, поэтому в команде сейчас только три человека, завтра будем выяснять нужно ли иска… Канда недоговорил. Аллен преспокойно продолжал слизывать сгущенку со всех доступных поверхностей так, словно разговор его не касается. Детский сад. Юу безмятежно поставил локоть на стол, подпер рукой лицо и сделал непринужденный вид. Не стоило его злить… — Хотя что это я распинаюсь, завтра услышишь это от самих ассистентов, когда будем обсуждать что кто будет говорить на пресс-конференции через неделю, — и Канда мстительно смахнул со стола две капли сгущенки, и с особым усердием облизнул сладкий палец. Аллен на несколько секунд выпал из реальности, провожая взглядом пальцы Юу, а потом, вспомнив, что переваривать можно не только пищу, но и информацию, резко встал и замахал руками. — О чем это ты?! Какая еще конференция? Канда молчал. — Эй-эй, я на такое не подписывался, я никуда не пойду. Канда следил. — Никаких конференций, слышишь. Я вообще ни на что еще не соглашался. Эй, Канда, прием! Канда пожал плечами. — Я уже сказал, что пути назад нет. Хочешь, не хочешь, кому какое дело. Канда поднялся и стал собираться домой. Аллен от возмущения аж открыл рот. — Ты меня не заставишь. Не сможешь! — прокричал парень в чужую уходящую спину и подавленно плюхнулся обратно за стол. Дверь захлопнулась. Аппетит тут же пропал. Оказавшись дома, Канда до ночи дополнял и переписывал присланный Комуи документ с планом пресс-конференции. Главный редактор несколько раз звонил, чтобы уточнить детали, и предлагал варианты. Запланировав общее собрание на четверг, Канда закончил прописывать ответы Неа, в третьем часу захлопнул ноутбук и лег. Кажется, ему снились бегающие по полу бежевые мыши, которые отвлекали его от чего-то важного. Огромное количество быстрых, шустрых тушек носилось туда-сюда, а Канда не мог от них избавиться, теряя контроль над ситуацией. Он психанул и стал давить их ногами, и из них, вместо крови, с хрустящим бульканьем вытекала сгущенка. Проснувшись утром четверга, Юу пришла идея поискать жилье поближе к злополучному району, куда он действительно зачастил. Он два дня не появлялся у Аллена, и тот должен был наполниться достаточным количеством беспокойства. Канда очень на это надеялся, потому что сомнения и мрачные мысли не отпускали и его самого все эти двое суток, однако теперь, за пределами квартиры, он обрел нужную собранность и решимость. У уже приевшейся двери послышалось нехарактерное копошение. Канда заранее притормозил и прислушался. Кто-то негромко разговаривал: разобрать ничего не получалось. Тогда Юу подкрался поближе, выглянул из-за угла и заметил легкую приоткрытость соседской двери и широкое плечо в черном пиджаке, точащее оттуда. Послышался взволнованный женский голос, в котором сквозила угроза. — …слишком долго тянул с этим! Он недоволен тем, что ты не отобрал бумаги. Послышались какие-то неразборчивые звуки: не то шипение, не то топот. — Успокойся, я сегодня все выясню, — с полу-усмешкой в голосе ответил мужчина, игнорируя злобный тон, царапающий изнутри комнаты. — И старайся больше не сталкиваться ни с кем из них. Канда насторожился. Квартира снова наполнилась враждебными шумами. Черное плечо в проеме дернулось, и Канда быстро отошел подальше по стенке, чтобы оказаться незамеченным. Он стоял неподалеку, спрятанный тенью, и выжидал, пока человек в костюме пройдет вниз по дороге. Но его долго не было, а когда черная фигура наконец-то появилась, Канда увидел высокого, чуть смуглого парня, чье лицо было спрятано за россыпью неприлично черных мокрых кудрей. Ассистент выжидал, пока тот не скроется совсем, но парень вдруг замедлился и остановился, находясь уже вдалеке, но пока еще в поле видимости. Канда, уже почти готовый двигаться к Аллену, вдруг напрягся и ошарашенно застыл, когда парень неожиданно обернулся прямо по направлению к Юу и, улыбаясь, отвесил почтительный поклон, жестом снимая воображаемый цилиндр. После, он быстро развернулся и вскоре скрылся из вида.