Соавтор

Сентябрь был мокрый, но нежный. Он тягуче перекатывался с одного бока на другой, безветренный, но дождливый и был проводником из лета в зиму. Буйство красок пожелтевших и покрасневших листьев напоминало о ярком солнечном лете, но дождь смазывал их на землю, назидательно слизывал контрастность. Сентябрь подходил к концу. Канда и Аллен уже подходили к зданию издательства. Последний шел где-то позади, в абсолютной тишине борясь с собственными мыслями. Сколько бы он не отнекивался, препирался, сопротивлялся, Канда смог вытащить его наружу. Даже смирившись с необходимостью закончить мангу, ведь это было ради Маны, Аллен абсолютно не понимал зачем требовалось что-то менять в его затворническом образе жизни. Вытаскивать куда-то, с кем-то знакомить. Но всего лишь один очередной правильно поставленный вопрос, и Аллен застыл в ступоре. Хотя, может, как раз правильности в этом никакой не было. Аллен шел под плотно набитым серым небом, нежности которого он видеть не мог, и смотрел под ноги. Канда действительно смог вытащить Аллена наружу. Нашел нужные рычаги давления и вытащил наружу. Надавил на больное, ввел в замешательство и тут же подтолкнул к двери. Виноват ли Канда в том, что Аллен реагирует только на манипуляции? Виноват ли Аллен в том, что кроме манипуляторов с ним больше никто не общался? — Уолкер проработал в этом издательстве почти 6 лет. Раз. — Разве ты не хочешь узнать как и с кем он работал все это время? Два. — Разве ты не хочешь узнать близких ему людей? Три. — Разве ты не хочешь узнать Ману еще больше? И вуаля. Канда надавил — Аллен поддался. Продавился. Продался. — Разве не ты сам сюсюкался с рыжим придурком-редактором? Это уже так, заключительный штрих, а внутри Аллена заплясали знакомые маленькие острые огоньки. Они иногда появляются: Аллен водит носом по его рубашке, Аллен готовит их любимый праздничный торт, Аллен спит на его подушке… Аллен лелеет эти огоньки и соль от них на губах. Канда все это время сосредоточен совсем на другом. Пустая мокрая дорога и насмешливый поклон. Обрывки фраз, ощущение опасности. Парень в черном костюме. Какое раздражающее — подумал Канда — приглашение в игру. Мари удивленно посмотрел на худого беловолосого мальчика, которого Канда провел по своему пропуску. По-особенному сосредоточенное лицо ассистента красноречиво сообщает, что никаких вопросов задавать не стоит. Мари предусмотрительно отошел в сторону. В издательстве было две запасных оборудованных студий, хотя там мангаки почти никогда не работают. Последние четыре года одна из них всегда была занята Маной. До этого Мана работал один через Лави, из-за чего процесс шел слишком медленно, а манга с каждым выпуском набирала все большую популярность. Когда к Мане присоединилась Линали, временным решением было занять студию издательства, где Линали проводила большую часть времени и находилась под опекающим взглядом брата. Она была тем, кто познакомил Ману с творчеством Канды Юу, и тот практически сразу стал частью команды. Попытка начальства выгнать их из здания издательства была каким-то образом нейтрализована Комуи, которой слишком настаивал на присутствии сестры под боком. Как именно он сумел договориться об этом — не знает никто. Так временное решение стало единственно возможным. Их уже ждали. Аллен передвигался по издательству серой тенью, и руки его немного тряслись. Остановившись у нужной двери, Канда со всей дури ударил его по плечу. — Не дрейфь, стручок. Аллен, шикнув от боли, бросил на Юу яростный взгляд и хотел съязвить что-то в ответ, но дверь открылась, и Канда зашел внутрь. Аллен шагнул следом. — Аллен! — обрадованно вырвалось у Лави, и он подскочил ближе. Канда наблюдал за этой нелепейшей ситуацией со стороны. Все знали о существовании мифического Неа, все скорбили по Мане Уолкеру. Каждый имел свое собственное мнение и свои чувства по поводу этих двух обстоятельств, но все активно делали вид, что их не существует. Лави суетился вокруг Аллена как маленький ребенок вокруг новогодней ёлки, превышая даже свою заоблачную планку надоедливости. Линали, представившись, старательно улыбалась, отчего выглядела неестественно. Запутавшаяся в собственных извинениях Миранда от волнения забывала дышать, а Комуи сидел за одним из столов и излучал дружелюбное, но задумчивое сияние. Аллен же находился в очевидном смятении. Он не успевал отвечать на сыпавшиеся реплики Лави, которые часто звучали как вопрос, но ответа абсолютно не требовали. Не знал как реагировать на побледневшую бормочущую Миранду, нутром чувствовал внутреннее напряжение обоих Ли, но не мог ничего поделать ни с чем из этого. Не страшно, скоро привыкнет. Под руководством Линали и Лави Аллен осмотрел студию, слабо улыбнулся и наконец вымолвил из себя нечто похоже на представление. — Меня зовут Аллен. Аллен У-о-о-олкер. Р-рад знакомству, — и смущенно почесал седой затылок. Канда напряженно выдохнул. — Приятно познакомиться, Аллен, — подал голос Комуи и поднялся, — Канда уже успел рассказать тебе о предстоящей пресс-конференции, верно? Главный редактор занялся объяснением подробностей. Аллен слушал молча, сжимая в руках выданную распечатку. Заранее составленный список возможных вопросов с прописанными ответами. Канде было откровенно скучно, а еще раздраженно от собственного же ощущения заботливой мамаши, выгуливавшей своего только оперившегося птенца. — Такова наша официальная версия, — закончил Комуи, и Аллен бросил взгляд на Канду. Официальная версия, да? — Конференция состоится в следующий понедельник. Мы не хотим давить на тебя, Неа, точнее… Аллен, но скажи, когда будет готова новая глава? Хотя бы примерно? Аллен пару раз моргнул отсутствующими глазами. Руководство требует, чтобы на пресс-конференции была оглашена дата релиза новой главы — обреченно выдохнул Комуи Канде в трубку несколько дней назад. Юу недовольно тцыкнул. Линали подошла к Аллену и осторожно коснулась плеча. — Аллен, мы можем как-то помочь тебе? Тот поднял на нее пустые глаза. — Из-з-звините, мне надо… мне нужно ненадолго… я… И попятился из комнаты восвояси. Дверь заскрипела, Аллен исчез, и в студии повисло молчание. Линали, казалось, было неуютнее всех. Аллена искали долго. Особенно это было заметно по Канде, который быстро исчерпал весь ресурс тихих язвительных ругательств под нос и шатался по издательству в гневном молчании, предвещающем маленький конец света для седого пугливого птенца. «Нашла. Третий этаж, подсобка» — смс от Линали. Канда, сквозь судорогу ярости, медленно прикрыл глаза и развернулся к лифту. Была на третьем этаже одна пустая комната. Сюда приносили весь хлам, главным образом из типографии. Каким именно методом тыка Аллен на нее наткнулся — загадка. Канда открыл дверь. Белая макушка выглядывала из дальнего угла, контрастировала с серостью неба и пыльностью помещения. В комнате было неожиданно прохладно — самое крайнее окно было открыто нараспашку, рядом с ним стояла Линали. Девушка тут же двинулась навстречу Канде, молча прошла мимо и прикрыла за собой дверь. От нее пахло сигаретами. На почерневшем подоконнике лежали два окурка. Глаз не было видно за белой упавшей челкой. Стояли молча. Аллен снова вынул пачку. — Здесь не курят, — сказал Канда, хотя ему в сущности было все равно. — Мне не нравится, — слишком быстро отреагировал Аллен, продолжая отрепетированный не раз ритуал, — никогда не понимал курящих людей. После Мариана кухня всегда как в ядовитом тумане. И ведь это... намеренное вредительство собственному же организму, так глупо. Аллен затянулся. Канда ничего не спрашивал, просто ждал. — А когда по ночам, в перерывах, он уходил на улицу, то всегда придумывал отговорки. Будто я ничего не замечу, не почувствую запаха. А я всегда чувствовал, чувствовал эту тяжелую, сгоревшую гниль: от волос, от шеи, ушей, запястий, пальцев. Так глупо. Намеренное приближение смерти. Аллен крутил тлеющую сигарету между пальцев, будто оценивал ее и примирял со своими же словами. Канда незаметно поежился то ли от вечерней морози из-за окна, то ли от осознания, что и не знал о том, что Мана курил. Хотя, в сущности ему было все равно и на это. — Глупо. Глупо пытаться вернуть хоть что-нибудь с ним связанное, даже если оно тебе противно? — глаз Аллена все еще не было видно, а слова он почти шептал. — А если… а если, — и голос Аллена совсем слился с тихим морозом, обволакивающим его, заключающим в кокон мира. Он говорил с ветром, говорил ветром, поджимая плечи поближе к бледным щекам, чтобы ни одна капля не упала на пол, не выдала себя присутствием окоченелой слабости в маленьком теле, не способном выпрямить спину, напрячь мышцы и поднять голову, чтобы кокон позволил сделать хотя бы один свободный вдох. — А что, если кроме противного больше и нечего возвращать? И даже так… все, о чем ты мечтаешь — это вернуть противное обратно? Последнего Канда услышать был не в состоянии. — Не знаю сколько времени нам понадобится, но… — Канда замялся, — мы придумаем как с этим справиться. Аллен резко вскинул голову, улыбаясь мокрыми щеками, как улыбаются собаке, которая на открытую, вырванную изнутри истину может только быстро дышать, высунув мокрый язык, и непонимающе вилять хвостом. Как растягивают уголки губ, глядя в зеркало, глядя в отражение на водной глади, глядя в черный водопад потолка ночью. Шаг вперед, два шага назад. Сколько еще имитировать заинтересованность в этом танце? Юу же трактовал эту улыбку как слабое поощрение, а влагу на щеках как поощрение слабости, но на мгновение, против своей воли, вспомнил маленького человечка в палате у мертвого тела. — Комуи и Лави выиграют столько времени, сколько смогут… — решил продолжить Канда, но Аллен сгреб окурки в пачку и направился к выходу. Канда нервно сжал кулаки и решительно пообещал себе больше не покупаться на дрожащие плечи и опущенную плачущую макушку. Никаких поблажек гороховым стручкам, решил Канда, и тут второй волной его накрыло ощущение собственной глупости и бесполезности. Канда стыдливо избавился от него, тряхнув головой, и отправился вслед за Уолкером подальше от безразличия пыли и заоконной жестокости. Всю оставшуюся неделю Аллен пришибленно перемещался по комнате, молча выполняя все указания Канды и Линали. Лави никаких указаний не давал, только перемещался вместе с Алленом и выполнял, как казалось Канде, функцию моральной поддержки. Действительной же поддержкой Аллена оказалась Линали, с которой он изредка разговаривал, когда они сидели вдвоем на кухне при выключенном свете. Аллен продолжал курить, и Канда знал, что Лина курит тоже, хотя ни разу непосредственно не видел этого своими глазами. Что-то в этом было тревожащее, как бывает едва ощутимое предчувствие чьего-то смертельного приговора. Линали Ли вела себя странно. Юу никак не мог понять, в чем именно это выражалось, но интуитивно считывал сбившееся с привычного ритма тиканье поломанного механизма. Словно внешне такая же, она только притворялась прошлой собой. Никакой заинтересованности в продолжении работы над мангой с ее стороны Канда не замечал, как и в пресс-конференции. Ее намного сильней притягивал сам «Неа», но в том, как именно она обращалась с ним, было нечто хищное. Совсем ей не свойственное. — Что думаешь по поводу него? — спросил однажды он у нее в подземке, когда они разъезжались после очередного дня в доме у Маны. Линали ненадолго отвернулась, и Канда мог видеть только расплывчатые очертания ее лица в отражении окна шумно мчавшегося вагона. — Думаю, Неа сейчас очень тяжело, — ответила она, повернувшись, но опустив взгляд. Почему ты не назвала его по имени, Линали? В воскресение Аллен попросил оставить его в покое и так и не встал с кровати. Ушли все, кроме Канды, который весь день работал на кухне и даже успел надолго забыть о существовании тела в кроватной тени. Когда перевалило за полночь, из гостиной начали доноситься слабые мычания и тяжелое шуршание мятого одеяла. Потом хрипы. Канда поднялся со стула, к которому за день успел прирасти, размял затекшие мышцы и, припав к косяку, стал наблюдать за Алленом, которого метало по кровати в приступе ночного кошмара. Юу уже слышал эти крики. Уже щупал эти движения. Маленький кристальный человечек, что же ты сказал ветру тогда? Юу медленно приблизился к беснующейся тенями кровати. Какого черта твои волосы похожи на слабое воспоминание о выкуренной сигарете? Кто оставил тебе шрам поперек такого же пепельного глаза? Зачем ты хрипишь, зачем комкаешь простынь? Чьи призраки приходят в твой сон? Канда осторожно приблизился к крикам вплотную. Чем ты делишься с Линали, спрятав взгляд за дымовой завесой? Аллен протестующе забрыкался, заорал в попытках отодвинуться и проснуться. Юу лег рядом и резко притянул Аллена к себе. Ночь медленно успокоилась, а тени разгладились. Снаружи и внутри стало тихо. И только оставленные карандаши на столе Маны нацелились на заснувшего Канду своими острыми наточенными кончиками. Так наступил день пресс-конференции.