Kaleidoscope

Чуть больше оос'а, чуть меньше наивняка. Да и ладно) _____________________________________________________ Тепло обнимает со всех сторон. Размеренное дыхание и шелковистая мягкость под грубыми кончиками пальцев - первое, что чувствует Дайки, когда просыпается, соскальзывая ладонью по чьей-то спине, втягивая носом ароматный запах, исходящий от солнечно-светлой шевелюры. Наверное, запах шампуня.. Сознание еще размыто, собирается в кучу медленно, не подчиняется спросонья, и Аоминэ зевает, силясь приоткрыть глаза. Хватает его только на прищур: через узкую щёлочку в глаза ударяет настойчивая белизна комнаты, которая буквально ослепляет, отражая солнечный свет, проливающийся в не занавешенное окно. И брюнет жмурится, успевая разглядеть нежно-золотистую мягкость у своего лица, утыкается носом в неё, довольно ухмыляясь каким-то своим мыслям. Медленно начинает проясняться сознание, лениво запускает свои механизмы, заметно прогрессируя: начинают появляться мысли, пока бессвязные, скрепляемые шаткой логикой и палитрой приятных ощущений. И думает Аоминэ о том, что ему повезло. Хотя бы оттого, что проснулся он в одной постели с блондинкой, у которой кожа на ощупь дико приятна, и хочется касаться её, перебирая по проступающим позвонкам самыми кончиками пальцев, не улавливая непривычных и довольно странных изгибов, так несвойственных девичьей фигурке. Он неосознанно поднимается выше, ладонью проводя между лопаток, позади шеи, но не путается в густых локонах. Да даже в жиденьких волосенках.. Короткая стрижка? Что-то новое. Дайки рассеянно теребит кончики, не открывая глаз - яркость комнаты его пугает, так что он пока не рискует. Девушка мирно посапывает, прижимаясь светлой щекой к широкой груди, и дыхание щекочет смуглую кожу: парень еще не знает, сон это или реальность. Он лежал так еще несколько минут. Пытался вспомнить недавних знакомых.. но блондинок с короткой стрижкой среди них не было. И откуда такие белые стены? В голову не приходило ни единого местечка настолько ослепительного. Сплошная белизна. И тут Аоминэ нырнул глубже в рассредоточенные воспоминания.. Вчера он поступил в Колледж. С другом, с которым потом встретил девчонку, познакомился.. Но у той были красные волосы, а тут.. От внезапного осознания истины Аоминэ едва не подкинуло. Он вздрогнул и распахнул глаза, обжёг сапфировым взглядом Кисе, который расположился на его груди, как на подушке, да еще и обнял, чтобы удобнее лежать было, и уставился на него, мягко говоря, удивленно. Но это мягко говоря. - Твою мать, мы что, так и спали всю ночь? - одергивая руку, которой он на пару секунд раньше обнимал друга и отвлеченно поглаживал по спине, мысленно ругнулся брюнет и не слишком-то любезно выдернул её из-под парня, тут же приподнимаясь на локтях и заставляя Рёту "стечь" обратно на подушки. С тех пор, как они с Рётой спали вместе, в одной постели, прошло много времени. За этот промежуток Дайки почти успел привыкнуть обнимать кого-то по ночам, если этот кто-то спит с ним. Обычно, это бывали кто-то из вдохновленных им девиц, и в этом ничего страшного не было. Но сейчас он, видимо, по инерции стискивал в объятиях лучшего друга, и только ли под утро или это продолжалось всю ночь - знать не хотелось. Аоминэ шумно выдохнул и скинул с себя расслабленную руку спящего блондина, постаравшись отодвинуться: мозг уже работал активнее, и вспомнить о том, что Кисе обнажен, не составило труда. То, что он при этом прижимался пахом к бедру брюнета, просто не могло оставить равнодушным. Особенно с утра. * * * Вот это называется идеальное внутреннее состояние. Кажется, Кисе и не заметил, как уснул вчера ночью. Утро назойливо давало о себе знать ярким солнечным светом, бьющим в окно, заставляя ежиться и прятать прикрытые глаза от ярких лучей, утыкаясь и обнимая что-то теплое под своим боком, жаться к нему, тщетно пытаясь спрятаться от реальности и не просыпаться еще хоть пару часов. Да, пара часов - было бы идеально. Легкие поглаживания по волосам, и Кисе снова проваливается в сон. Так расслабляюще они на него действовали, заставляя нежиться и млеть от удовольствия. Он чувствовал теплые ладони... Почему-то сейчас появилось безумное желание оказаться в них целиком. Так бережно и ласково поглаживающие спину, они обещали быть заботливыми и уберечь от всех ненастий. Наверное, поэтому и было так спокойно, поэтому и спалось так хорошо. но внезапно все тепло исчезло. Даже стало как то прохладней. Вот только где именно, Рета еще не определился - морально или физически. - Аомине-чи… А ты мог бы не будить…? - садясь на кровати и протирая слипшиеся глаза, пробубнил блондин. В отличии от брюнета, Рета прекрасно помнил, что они уснули у него в кровати после тяжелого морально-выматывающего разговора. Правда, про объятия Кисе не думал, не хотел, или просто не считал их за объятия как таковые. - Я с таким трудом уснул, мог бы и пожалеть… * * * Аоминэ чувствовал себя совсем не комфортно. Совсем, потому что касался Кисе.. и не сказать, что без задней мысли. Дал почувствовать то, что блондину никак не предназначалось. Толика нежности, которую он ни в жисть бы не проявил. И хорошо, что вовремя наткнулся на кончики коротких волос и насторожился: не сделай он этого, рука скользнула бы обратно, по тому же позвоночнику, но на этот раз сверху вниз, и на пояснице не остановилась бы. Бровь парня дернулась, и он потер виски пальцами, выдыхая. Ладно. Ничего же не сделал. Но другой вопрос возник тут же, который он озвучил, потому что Рёта уже проснулся и сел на постели, сонно протирая глаза и даже бурча что-то возмущенно. - А какого чёрта ты ко мне прижимался? - брюнет фыркнул, и уголки губ приподнялись в издевательской усмешке, за которой он скрыл всё своё мимолетно возникшее смятение. Не каждый раз всё-таки проявляешь нечто, в чём тебя уличить и в голову бы не пришло. А уж ласковый Аоминэ - смех, да и только. Оставалось надеяться, что едва проснувшийся блондин не заострит внимание на внезапно обнаружившемся качестве. - Чуть бедро своим стояком не протёр. Кисе взъерошенный и хочет спать. У него совсем не по-девичьи припухлые губы, а на лице слегка комично обрисовывается недовольство и обида. Скорее, всё это наигранно, но становится ясно - блондин не хотел просыпаться и его всё устраивало: это тепло под боком, со спины, под щекой, и размеренное спокойствие, накрывающее с головой. Успокоение после ночных разборок и вспорхнувшее обратно в его ладони чувство духовного понимания, эдакой близости. Конечно же Рёта был доволен, улыбался во сне и не желал возвращаться в реальность, чтобы не нарушать нежную атмосферу этого утра. Но пришлось, и вот он сидит, негодует. Дайки не останавливается, завершает шутливую колкость, выбираясь из-под одеяла: - Чего завелся? Давно не обнимали? Почему-то кажется, что блондин всё осознавал, всё понял, но не придал значения. Ну, для него-то это было нормально: тактильный контакт такого рода для добродушного, веселого и компанейского человека - в порядке вещей. И оттого отпустил дискомфорт, стало посвободнее. Аоминэ спустил ноги с края постели, отворачиваясь к Кисе спиной и широко потягиваясь, до сведенных вместе лопаток и боли в позвоночнике. Снова зевнул, жмурясь. В комнате уже не прохладно, а бьющее своим светом солнце будто делает сам воздух теплее. Сам Дайки на фоне белизны кажется темнее обычного, в то время как золотистый друг прекрасно её дополняет своим светом. Эта комната точно ему подходила. Нужно было дойти до душа, унять свои природные позывы, успокоить организм и, наконец, проснуться до конца. С удовлетворением брюнет отметил, что и в самом деле выспался. Что было тому причиной - решение не дающих покоя проблем или удобная постель - так и осталось загадкой, но если второе, то Кисе можно было смело ждать его в гости еще раз. - Я в душ, - бросил он, поднимаясь с постели и направившись в сторону общей ванной комнаты. * * * - А какого чёрта ты ко мне прижимался? Не нужно было быть ясновидящим, чтобы даже не глядя на Дайки видеть, как издевательски он улыбается. Не нужно, потому что его обжигающую и колкую улыбку Рета чувствовал своей кожей. И хотел было блондин посмотреть в глаза человеку, который еще пять минут назад так настойчиво и недвусмысленно нежно наглаживал ему спину и перебирал волосы, как ухо резануло ехидное продолжение. - Чуть бедро своим стояком не протёр. Вот уж Рете сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Лицо мгновенно вспыхнуло, румянец отразился алым огнем на щеках. - Ты что несешь, придурок? Я спал, а не терся. И вообще-то утро! Если у тебя по утрам не так, то тебе пора показаться врачу! Рета не знал от чего ему было так стыдно - от собственных слов или от слов Дайки, - однако парнишку буквально трясло от негодования. - Чего завелся? Давно не обнимали? Блондин нервно оглядывал собственную комнату в надежде зацепиться взглядом хоть за какой-нибудь предмет своей одежды. Укутавшись в одеяло и подползая к краю постели, противоположному от Аомине, он спустил ноги вниз и коснулся ими холодного пола. - Да ты так настойчиво гладил мою спину, ласково, с такой девчачьей нежностью и заботой, что я сквозь сон было подумал поначалу, что я в кровати с одной прекрасной девушкой, одной из поклонниц. Видимо, блондин с утра был довольно агрессивным. На лице ни намека на хоть малейшую улыбку, а взглядом золотых глаз и вообще убить мог. И сейчас этот самый взгляд устремился на парня, брошеный через плечо, явно больно уколов поднимающегося с постели Дайки. Хищный взгляд желтых глаз проскользил по телу Аомине, и Кисе ядовито улыбнулся, затем с насмешкой выдал. - А я смотрю, ты сам не так прост, Аомине-чи. Ладно я спал, и сон предоставил мне образ пышногрудой красавицы, но ты-то завелся от того, что гладил парня. Аомине-чи… тебя так возбуждают парни, что у тебя не только стояк, но, судя по всему, ты уже на пределе? А ты случайно не дрочил там, пока гладил меня? Кисе сам проклинал себя за свою несдержанность и длинный язык, но с утра себя контролировать очень сложно. Мимо брюнета, который притормозил, пребывая в шоке от услышанного, перед самой ванной комнатой, проскользнул Кисе и тут же запер двери, облокотился на нее спиной, сползая вниз. Он с ужасом прислушиваясь к звуку «взорвавшейся атомной бомбы» по имени Аомине Дайки. Блондин знал, что перегнул палку, знал, что все это он зря, именно поэтому в ванну скрылся именно он, и, благо, замок тут имеется. * * * Рёта покраснел, как рак, услышав одну только фразу о стандартной, казалось бы, реакции поутру. Зарумянился так, что в этой вездесущей белизне прибавилось цветов. И сразу напрягся, как будто его уличили в чём-то постыдном, взбеленился, пуская в воздух искры негодования, как какой-то пикачу. А что, похож, кстати. - Ты что несешь, придурок? Я спал, а не терся. И вообще-то утро! Если у тебя по утрам не так, то тебе пора показаться врачу! - раскричался блондин, и у Дайки чуть не отвалилась челюсть от такого наезда. Ну, пошутил-то брюнет безобидно, чего орать? Разнеженный Кисе в один миг превратился в отчаянно смущающегося, и оттого люто агрессивного парня, который дальше стал нести такую ахинею, что и подумать страшно. Лучшей защитой он посчитал нападение. Отполз подальше, обмотавшись одеялом, как какой-то римлянин, и даже не подумал заткнуться. Аоминэ хотел бы всё это сгладить, проигнорировать: чего стоило примирение посреди ночи. Но после следующих слов это просто чисто физически не получилось. - Ты так настойчиво гладил мою спину и ласково, с такой девчачьей нежностью и заботой, что я сквозь сон было подумал поначалу, что я в кровати с одной прекрасной девушкой, одной из поклонниц. Девчачьей? Зубы скрипнули, челюсти сжались, а всякое всепрощение, предназначавшееся единственному и неповторимому Кисе сменилось жаждой мести. Пока моральной. - Старался не разбудить плоскогрудую девку, которой ты показался мне сквозь сон, - парировал он, скалясь надменно, злорадно. - Да от тебя пасет так сладко, как от них и не дождешься! И ведь не врал же. Пахло от парня, действительно, очень вкусно, но признаться в этом Дайки теперь не мог, ни себе, ни самому Рёте. А блондин тем временем окидывал взглядом, жестким и колючим, как этой ночью, и мысли его метались, как черти в кипящем масле, бесновались, тыкаясь вилами в попытке уловить уязвимые места друга. Это видно было в янтаре его глаз, опасно сузившихся, в которых не осталось и поволоки сна. - А я смотрю, ты сам не так прост, Аомине-чи. Ладно я спал, и сон предоставил мне картину пышногрудой красавицы, но ты-то завелся от того, что гладил парня. Аомине-чи…тебя так возбуждают парни, что у тебя не только стояк, но, судя по всему, ты уже на пределе. А ты случайно не дрочил там, пока гладил меня? И стервец сбежал. Мелькнул перед глазами, перед самым носом, буквально сковав Аоминэ такой проникновенной и бредовой речью. Смотался, сука, и спрятался в ванной, и всё после того, как вылил на голову брюнета не просто ведро грязи, а самый настоящий мусорный бак перевернул. И Дайки вспыхнул. Не смущением, нет. А злостью, воистину пугающей. - Тычёблясказал?! - сорвавшись на рокочущий крик, гаркнул он и метнулся за блондинистым засранцем. И как только сделал первый шаг, уловил щелчок замка и шорох одеяла: Кисе заперся внутри, наивно полагая, что какая-то хлипкая дверь выдержит праведный гнев форварда. Аоминэ едва не рассмеялся от этой наивности, и сделал бы он это мерзко, паршиво, нервозно - по-другому не получилось бы, только не сейчас. Ярость наполнила целиком, импульсом вживила в мышцы силу, смазанную прежде дремотой. И какого хера слова парня так вывели из себя? Аоминэ никогда не смотрел на парней. Никогда в этой грёбанной жизни не давал ни малейшего повода посчитать себя каким-то педиком. Ему нравились девушки, нравилась их подпрыгивающая при каждом шаге, упругая грудь, и чем больше, тем лучше. А еще больше нравились их гибкие тела, их гладкая кожа под сильными руками, их стоны посреди какой-нибудь жаркой, бессонной ночи. Но никак. Не. Парни. Он схватился за дверную ручку и зачем-то дёрнул на себя. Потом толкнул. Заперто, как он и думал, но в Аоминэ будто вселился настоящий демон, изнутри прожигающий бурей эмоций. - Думаешь, спрятался, мудак? - прошипел, издав едкий смешок и отступая на шаг, а после, приноровившись, ударил дверь с ноги, так, что она аж затрещала жалобно, едва не сорвалась с петель. Кусочек фанеры на хлипком замке - смешно! И хорошо, что Кисе успел вовремя вскочить и отойти, не то и ему досталось бы по светлой его головушке. А Дайки заметил свою цель, сегодняшнюю жертву, которой язычок следовало бы укоротить, вот прям ща, на месте. И он не стал дожидаться, пока Рёта сообразит, как защититься и куда сбежать, не дал фору, а сразу же ворвался в небольшую комнатку, рывком выкидывая руку вперед и цепко хватая парня за шею, впиваясь кончиками пальцев в светлую кожу, вскидывая кисть вверх и вынуждая блондина приподнять подбородок. Он мог бы поднять его вверх, прямо на вытянутой руке, лишив опоры под ногами - настолько сильным он ощущал сейчас себя. Но вместо этого толкнул Кисе к стене, фиксируя его за шею, заглядывая в глаза с прищуром, не предвещавшим ничего хорошего. - Ну-ка повтори, на кого я там дрочил, сука? Уж не на твою ли умилительную физиономию, а? Или на твои костлявые бедра? Ах, ну да, ты же у нас такой нежный, от девки не отличишь, пока глаза не откроешь! Чё смотришь, б###ь? И лучше было не возникать. Потому что у Аоминэ сильно чесались руки сделать что-то непоправимое. Например, придушить этого засранца голыми руками. Или ударить. но он не хотел, как-то терпел, выплевывая гневные слова, но даже не слишком-то болезненно стискивая шею. Они же, б###ь, только помирились! Что за длинный язык? * * * "Вот она смерть …" - первым делом пронеслось в голове блондина, который сейчас медленно поднимался на ноги и пятился назад, подальше от двери. Кажется, и правда был перебор, однако Рета сам не понял, как все так вышло. Просто сорвалось. Как наивно полагать, что дверь сдержит разъяренного друга. А вся жизнь Кисе словно пролетела перед глазами, когда тот услышал треск и проследил, как вылетает вырванный дверной замок. "Монстр…" Тонкие белые пальцы вцепились в запястье брюнета, отчаянно сжимая стальную, казалось бы, руку. Кисе смотрел в эти синие глаза, видел сколько в них ярости и злобы, а самое главное, Рета видел, на что способен его друг. - Ну-ка повтори, на кого я там дрочил, сука? Уж не на твою ли умилительную физиономию, а? Или на твои костлявые бедра? Ах, ну да, ты же у нас такой нежный, от девки не отличишь, пока глаза не откроешь! Чё смотришь, б###ь? На секунду могло показаться, что блондин одарил своего друга легкой улыбкой, но рот был приоткрыт. Блондин отчаянно пытался ухватить хоть каплю воздуха, а губы кажется даже слегка посинели. На последний вопрос Дайки, Рета отвел взгляд в сторону, но тут же вернул его, смотря на Аомине внимательно и непонимающе, словно не хотел даже думать о том, что он собирается сделать с ним. Длинные пальцы отпустили запястье брюнета и, подрагивая, опустились на его щеку, касаясь напряженного лица озверевшего друга. Вторая рука прошлась легкими прикосновениями по впившимся в горло пальцам. Мгновенно обе руки опустились на плечи друга, используя их как опору, и тут же в живот Дайки врезалось острое колено, со всей оставшейся у блондина силой. Благо удар вышел довольно неслабым, сбившим дыхалку Аомине, заставляя его согнуться пополам, хватать воздух ртом. Это не самый болезненный удар, однако довольно выгодный для того, чтобы сбить противника с толку. Нельзя было медлить, по-другому Кисе брюнета не успокоит. Быть может раньше смог бы, но сейчас он был не в подходящей физической форме, чтобы бороться с тяжелым форвардом. - Прости, Дайки… Не давая парню выпрямиться, блондин колоссальным усилием затолкнул его в душевую кабинку, у которой дверца к счастью была открыта в этот момент. Рука быстро нашарила включатель с холодной водой, и на парней моментально обрушились ледяные струи воды. Рета все еще смотрел на Дайки не разрывая с ним зрительного контакта. Вода струями стекала по лицу Аомине, который все еще был напряжен, настолько, что кажется, будто слышно, как скрипят его плотно стиснутые зубы. Кисе почти завороженно смотрел в горящие огнем и гневом глаза, глаза хищника, который в любую секунду может кинуться на свою жертву. Парень поймал себя на мысли, что никогда и ни у кого он не видел такого живого света в глазах. Все, что он сказал своему другу до этого, не было правдой. Рета не считал своего друга таким, и слова сами вырвались, почему-то подколки Дайки именно сейчас вынести не смог, и понесло. Рета опустил совершенно ледяную ладонь на грудь Аомине, слабо улыбаясь, одаривая его виноватой и такой привычно теплой улыбкой. Светлые волосы налипли на лицо, а на нежной и чувствительной коже шеи уже проявились синие отметины от пальцев Дайки. - Прости меня… * * * Аоминэ чувствовал, что горит, и пальцы блондина показались ему прохладными. Они сжимались на запястье, впивались ногтями в натянутые, словно струны, мышцы, но хватку этим не ослабить, и Кисе это прекрасно понимал. Он смотрел прямо в глаза и почему-то не отводил взгляд, а Дайки злился и пылал. Сапфир его радужки потемнел, но не помутился: всё тот же четкий, яркий, острый. Так продолжать было нельзя: светловолосый спортсмен вовремя это понял, отведя взгляд, полный остатков того злорадства и колкости, возвращая его уже очистившимся, даже словно непонимающим. Только когда его рука коснулась лица, тонкие пальцы скользнули по щеке неожиданно ласково, брюнет внутренне вздрогнул, чуть разжимая пальцы и давая глотнуть немного кислорода, ошарашенный этой внезапной, совсем неуместной нежностью, на что наверняка и рассчитывал сам Кисе. Потому что в следующий миг его руки так же мягко легли на плечи.. А затем колено остро врезалось в живот, заставляя согнуться едва ли не пополам, силясь продохнуть через этот внезапный ощутимый разряд, ударивший в тело. Воздух вырвался из легких сиплым рычанием, но Аоминэ отпустил шею блондина - выбора не было, больно же всё-таки! Сознание слегка прояснилось, через пелену этой кипящей ярости проклюнулись мысли, и одна из них с укоризной гласила о том, что забывать о комплекции и силе друга не стоило. Красивое личико и нежная кожа - не только этим ограничивался Рёта. - Прости Дайки… - услышал Аоминэ над ухом и почувствовал толчок, на который даже ответить не смог. Голос Кисе звучал слишком странно, а еще он извинялся. За что? За удар? Глупый блондин.. Толчок снова: брюнет мельком заметил, как опирается Кисе на больную ногу, чтобы сил затолкать друга в тесную кабинку хватило. Это отвлекает, и Аоминэ залипает вплоть до того момента, как сверху обрушивается волна леденящего холода, впиваясь в горячую кожу тонкими струями. А перед ним стоит Кисе, прямо в проходе, не пуская обратно, не давая сбежать от этого чертова холода. Дайки выпрямился, медленно, упираясь руками в прозрачные стенки душевой кабинки и снова цепляясь за взгляд Рёты, будто одно это помогло забыть ему о внезапном ударе. Сверху хлещет ледяная вода, а он не замечает, впиваясь взглядом в эти медового цвета глаза, дыша обрывисто и шумно. Казалось, от него сейчас должен был идти пар - капли, касаясь кожи, могли испариться, настолько жаркой была злость Аоминэ, настолько всё внутри воспламенилось. Но в ответ на собственный гнев, раздирающий изнутри когтями грудную клетку, пульсирующий в мозгу и более ощутимо в висках, он получил не ответную ярость, и даже не испуг. Рёта улыбался. Виновато, не слишком уверенно, но улыбался. Как этой ночью, когда эмоции снова захлестнули, а Дайки не смог их сдерживать. Как и в далеком прошлом, когда Аоминэ злился на всё сразу, а срывался опасно, надрывно, разрушительно. Кисе был тем бальзамом, что, попадая на раны, заставляет боль угомониться. Он был тем отрезвляющим фактором, который был способен не только остудить, но и разжечь. Тем, кого хотелось расточительно мучить, но и тем, кого хотелось защитить. Даже от самого себя. Дыхание замедлилось, стало ровнее, а они всё ещё смотрели друг на друга, больше не замечая воды. Настойчивая влага лилась сверху, но сейчас существовал только этот зрительный контакт. Кисе и сам промок - светлые прядки налипли на лицо, а кожа покрылась мурашками. И его холодная ладонь легла на темную грудь Аоминэ, то ли в сдерживающем жесте, то ли в каком-то еще. Может, он хотел почувствовать гулкое биение сильного сердца. Может, лучше ощутить дыхание, в котором больше не звучала вибрация рыка. - Прости меня… - снова повторяет он, и брюнет трезвеет окончательно. - Заткнись, - хрипло отвечает темноволосый, и пламя под кожей касается льда изящной кисти. Пару секунд форвард будто размышляет, но затем обхватывает кисть пальцами и отводит от себя. Слишком красноречивое прикосновение после той скользкой темы. И всё же он не отталкивает, а, напротив, притягивает блондина ближе, затаскивая его под холодные струи. Теперь его очередь извиняться за то, что снова и снова заставляет попадать под горячую руку. Аоминэ протягивает свободную руку вперед, регулируя воду, делая её теплее, чтобы обоим не замерзнуть окончательно. И замечает, как смешно они смотрятся сейчас, оба с утренним стояком, вдвоем и в душе. - Мечта мангак, - хмыкает он в усмешке, разворачиваясь и подталкивая Кисе под душ. Замечает отметины на его шее, которые начинают наливаться алым, сейчас слишком бледным, но всё же заметно. Пальцы касаются светлой кожи, проводя по этим местам, и Дайки цокает языком. - Ну вот и надо тебе оно? Этот вечный Халк под боком.. Еще не поздно передумать. * * * "Огонь… Пару минут, а я уже не чувствую своих пальцев, так тут холодно… А Аомине-чи горячий: горит, как и всегда…" Кисе поддаётся своему другу и встает под струи воды, рядом с ним. Хорошо, что Аомине отрегулировал воду, иначе блондину грозило погибнуть от холода прямо здесь, в этом самом душе. Парень продрог настолько, что если бы не тема их скандала, то наверняка бы плюнул на все рамки приличия и негласные правила и обнял бы своего лучшего друга, прижался бы к горячему брюнету, пытаясь забрать у него хоть крупицу тепла себе. - Мечта мангак, - насмешливо произносит брюнет. Рета тихо усмехается и смотрит на Дайки. - Так вот отчего вокруг нашей баскетбольной площадки, куда мы постоянно ходили… Помнишь? Когда мы играли вдвоем, там собирались девчонки и смотрели на игру. Так вот я всегда думал, что им интересна игра… а они кажется вовсе и не на нее смотрели… Тихий смех прокатился по ванной комнате, тихий и искренний. Однако звон колокольчика-смеха прекращает легкое и обжигающее прикосновение горячих пальцев Аомине. Места, где они касались бледного бархата кожи, просто горели, разгорались от его прикосновений. - Ну вот и надо тебе оно? Этот вечный Халк под боком.. Еще не поздно передумать. Кисе опустил свою ладонь на шею, закрывая синяки от глаз Аомине, пытаясь показать таким жестом, что это ничего не значит, что это совсем мелочи. - Мне нужен мой лучший друг - Дайки. Серьезность слов Реты была не только в твердости уверенного голоса, но и в отсутствие суффикса, который парень так часто прибавлял к фамилии брюнета. Медленно, будто нехотя, Кисе поднял лицо вверх, подставляя его струям воды, тем самым разорвав зрительный контакт. Шумно выдохнув, Рета вышел из душа: купание итак затянулось. - Черт, полотенца нет… Я принесу, мойся. Кисе вышел из ванной и через несколько минут вернулся уже почти одетый. Точнее, предметов одежды было всего два: трусы и спортивные штаны, на пару размеров больше размера самого Реты. Казалось, что если бы не упругая резинка, то вряд ли такую вещь блондин смог бы носить. На широких плечах парня было полотенце, на которое стекали капли воды с мокрых волос, а в руках у него было еще одно, для Аомине. Повесив его на ручку душевой кабинки, Кисе подошел к умывальнику и, выдавив немного пасты на зубную щетку, принялся чистить зубы, облокотившись свободной рукой о раковину. * * * - Так вот от чего вокруг нашей баскетбольной площадки, куда мы постоянно ходили… помнишь? - вдруг заговорил Рёта о чем-то совсем постороннем, переводя тему еще с большей легкостью, чем это поначалу попытался сделать Аоминэ. - Когда мы играли вдвоем, там собирались девчонки и смотрели на игру. Так вот, я всегда думал, что им интересна игра… а они, кажется, вовсе и не на нее смотрели… Дайки с усмешкой вскинул бровь, уловив мысль Рёты насчет тех цыпочек, что видели в ком-то из них не только своего "в мечтах будущего парня", а еще и пару "не совсем друзей". И это даже рассмешило. Может, противостояние двух баскетболистов со стороны и казалось настолько жарким, как это ощущалось и изнутри, из самой игры, но такое представить могли только больные на голову люди. Хотя, в Японии такое в порядке вещей - сходить с ума от каких-то там случайно увиденных намеков, фанатеть от извращений и придумывать то, чего нет и в мыслях у любого из здравомыслящих. Но брюнет на какой-то миг снова насторожился, когда Кисе прикрыл следы деяний Аоминэ от его глаз, спрятав ладонью темнеющие отметины и лишь мимолетно соприкоснувшись с пальцами парня, которыми тот слегка касался нежной кожи, поврежденной заносчивой грубостью форварда. - Мне нужен мой лучший друг - Дайки. Без этой глупой приставки, привязавшейся еще с детства, слова прозвучали как-то непривычно.. Немного грустно даже. Но тон Кисе не звучал холодно или печально. Просто блондин был серьезен, и давал понять, что вся эта склока - еще одна мелочь жизни, не способная нарушить их гармонию. - Даже при том, что он - Халк? - парень шумно выдохнул и покачнул головой. Кисе, черт его возьми, был совершенно неисправим. Сколько не жаль его, всё равно прощает с завидным постоянством. И оба ничего не могут с собой поделать. - Ну, ладно. Но только пока у тебя хватает сил это терпеть. Аоминэ весело фыркнул и прикрыл глаза, приподнимая голову и умывая лицо набранной в ладони водой. Таки после сна он еще не успел даже умыться, не говоря уже об остальном. К тому же, вечером душ также был занят. Теперь можно было поплескаться, пускай кабинка и стала теперь будто бы вдвое меньше. Хоть Рёта вскоре и посчитал, что достаточно ополоснулся, и улизнул из душа за полотенцем. Пока блондин бродил там в поисках одежды и полотенец, Дайки хватило времени помыться, смывая с себя остатки сонного безразличия, а заодно зарядиться бодростью на оставшийся день, ибо черпать её было больше и неоткуда. Так что с полотенцем парень пришел вовремя: к тому моменту брюнет, придерживаясь за стенку душевой, стягивал с себя насквозь промокшее белье, напоминающее теперь невзрачную серую тряпочку, не больше. Осталось только вытереться после того, как выключил воду, промокнуть лицо, взлохматить быстрыми, энергичными движениями, вытирая короткие волосы, превращая их в персональный тёмно-синий ежик, и выйти из кабинки с обмотанным вокруг бедер полотенцем. Хорошо, что оно оказалось достаточно длинным и широким и удобно устроилось на узких бёдрах Аоминэ. Кисе стоял у раковины и чистил зубы. На друга он так и не взглянул, но вот взгляд Дайки непроизвольно скользнул по подтянутому телу, без всякой задней мысли, оценивающе и заинтересованно совсем не в плане неестественной привлекательности. Нет, Рёта не вызывал в нём каких-то неправильных мыслей, но со времен их последней встречи блондин изменился. Едва заметно, но будто стал стройнее, да и вытянулся еще на несколько сантиметров, не отставая в этом от форварда. Сухие мышцы, широкие плечи, немного угловатые - следы голодовок новоиспеченной модели, наверное. Но всё те же упругие мышцы, сильные, идеально очерченные под бледно-персиковой кожей. В остальном Кисе не изменился, и чтобы поддерживать его в достойной форме, оставалось только откормить. Надо будет подговорить Оками, чтобы проследила: не самому Аоминэ же запихивать в него всю порцию, положенную истинному баскетболисту? - Ты отощал. Ничего не хочешь рассказать?- небрежно бросил он, подойдя со спины и осмотрев себя в зеркало, когда парень наклонился, чтобы сплюнуть пасту. В самом себе Дайки никаких изменений заметить не смог, но не потому, что их не было. На самом деле мышцы стали больше и крепче, кожа чуть темнее, самую малость, волосы короче, но всё того же иссиня-черного цвета с переливами синевы. А еще заострились черты лица, огрубели, потеряли юношескую гладкость, приобретая конечные формы. Да уж, повзрослели. - На сегодня сил скакать хватит? Или тебе уже полегчало? Интонация его голоса снова была безразличной, как и обычно. Взгляд упал на подставку для зубных щёток, и Аоминэ вспомнил, что свою так и не достал. Так что, проведя пятерней по волосам и мелкими брызгами орошив спину выпрямившегося Рёты, он развернулся и направился в комнату, одеваться и заодно достать часть вещей, которым место в ванной. Когда брюнет прошел мимо двери ванной, та жалобно скрипнула, будто испугавшись, что ей опять достанется от этого буйного. ___________________________________ Увидел на дайриках анонимку о том, что таки продолжение ждут, решил выложить кусок, который успел отредактировать до более или менее приличного состояния. Так что вот, что есть х)