young forever

— В самом деле, ты так удивился, когда спросонья увидел моё лицо перед глазами, — Тэхён громко смеётся, легонько запрокидывая голову. Он не перестаёт упоминать этот забавный случай и в шутку толкает младшего локтём в бок. — Боже, Ким Тэхён, ты угомонишься уже, наконец, или нет? — Чонгука, если честно, начали подбешивать эти дурацкие подколы со стороны Кима. Он демонстративно скрещивает руки на груди и закатывает глаза, пытаясь хоть как-то показать своё безразличие к данной ситуации. Для обоих ребят сегодняшнее пробуждение было весьма необычным. Тэхён проснулся немного раньше Чонгука и успел собраться с мыслями, но был шокирован не менее. А вот младший отчасти перепугался, когда первое, что он увидел, разлепив глаза, было улыбающееся лицо Тэхёна. Как выяснилось позже, накануне они вдвоём увлеклись игрой в приставку и уснули прямо на полу в гостиной Сокджина. Тот, как заботливый хён, уступил ребятам свою просторную кровать, а сам перекантовался на диване. Вот только ни Тэхён, ни Чонгук не помнили этого эпизода. Голова каждого из них была словно в тумане, поэтому неудивительно, что парни сперва недоумевали, в чём же дело, и почему они находятся в одной кровати. Но, не смотря на это, утро у них выдалось славным. Тэхёна заставил пробудиться манящий запах чего-то вкусного, веющий с кухни. Он с первой секунды понял: Сокджин занят приготовлением очередного кулинарного шедевра. И ведь не прогадал. Когда они вдвоём с Чонгуком, лохматые и опухшие после долгого сна, выбежали едва ли не наперегонки на кухню, на столе их действительно ждало нечто вкусное. Аппетитные булочки с корицей, так любимые этими двумя сорванцами, были аккуратно выложены на блюдо. Старшему пришлось отвлечься от мытья посуды на суматоху и шум, созданные его тонсэнами. Мимолётная растерянность на его лице мгновенно сменилась тёплой улыбкой, а губы сложились в «доброе утро». И уже спустя пару минут они обсуждали детали вчерашнего вечера за чашкой горячего чая. Но как бы ребятам не хотелось задержаться подольше у своего хёна, их ждала прогулка по парку. После плотного завтрака они поблагодарили Сокджина за хорошо проведённое время и оставили его одного. Ким провожал их всё той же тёплой улыбкой и словами, чтобы заходили почаще. Когда запас колких шуточек Тэхёна иссяк, между ними наконец воцарила тишина, и мальчишки спокойно добрались до парка, в который так хотели вернуться. Вопреки своим желаниям Ким не взял на прогулку холст и краски — в этот раз они решили исследовать и другие уголки парка. Юноши были уверены, что тот мостик с небольшим ручейком под ним — далеко не единственная достопримечательность парка. И сейчас они намеревались убедиться в этом. Чонгуку с Тэхёном вновь повезло с погодой. Лучи солнца красиво падали на скамейки и извилистые тропинки. Листвы на кронах деревьев стало больше с того раза, как они прогуливались здесь в прошлый раз. Ещё немного, и наступит настоящее лето, несмотря на то, что на календаре всё ещё весна, ведь на улице становилось всё теплее. И ребят, а особенно Тэхёна, это не могло не радовать. Чонгук во время своей работы хоть немного двигался, сменяя локации и находя различные ракурсы для своих снимков. Тэхён же большинство времени сидел на одном месте. Его тело застывало, словно статуя, и лишь руки, что вычерчивали на бумаге сюжеты или голова были в движении. Потому Ким часто мёрз из-за отсутствия телодвижений, даже если был тепло одет. А сейчас он мог наслаждаться тёплым весенним ветерком, который невесомо целовал его лицо и трепал каштанового цвета локоны. Чонгук с Тэхёном какое-то время блуждали по парку, выискивая хорошие виды. Пройдя через подобие леса, они вышли на широкую тропу, и их глаза, наконец, зацепила одна постройка. Пред ними предстала гигантская металлическая статуя. Фигура в виде великана была просвечивающая, поэтому вокруг неё было несколько маленьких ребятишек, что пытались карабкаться вверх. Некоторые из них и вовсе восседали едва ли не на самом её верху. Гигант выглядел величественно, и парни решили остановиться в этой части парка. Чонгук позднее подметил, что дети, играющие на этой площадке, походили на отважных пиратов, взобравшихся на мачту корабля. Но так как это всё-таки был не корабль, а великан, то было бы правильнее сравнить их с маленькими лилипутами, которые атаковали Гулливера. Друзья с лёгкой улыбкой разглядывали малышей, пока доставали свои карандаши и объектив. Неподалёку от возвышающейся фигуры находились несколько женщин, вероятно, матери играющих детей. Одна из них стояла с коляской, легонько покачивая её. Она выглядела немного моложе остальных. У неё статная и худощавая фигура, а ростом она была чуть выше среднестатистической кореянки. Рубашка цвета хаки и тёмная плиссированная юбка, закрывающая колени, были ей к лицу. Длинные пряди её распущенных волос спадали на плечи и грудь, и лишь две из них были собраны сзади красивой заколкой. Именно книга в руках молодой матери заставила Тэхёна задержать на девушке взгляд. В то время как остальные женщины вокруг были увлечены телефонами, она перелистывала страницу за страницей. Эта деталь показалась Киму необычной, но уже спустя пару мгновений он вновь вернулся к своему делу. Чонгук подходил к гиганту с разных сторон, пока обделяя вниманием своего друга. Обычно он фотографирует Тэхёна, когда на его листах уже можно разобрать какие-то детали. Потому сейчас он ловит объективом маленьких сорванцов, расположившихся на массивных конечностях великана. Неосознанно он начинает размышлять о позе, в которой построена эта фигура. Чон пристально разглядывает её в объективе и спустя пару снимков делится своими мыслями с другом: — Знаешь, Тэ, мне этот великан напоминает сцену борьбы, — Чон становится за спиной сидящего на скамейке Тэхёна и фокусируется на его руках. — Точнее нет, не то чтобы борьбы, — Чонгук легонько машет головой и цокает языком следом, когда не может поймать фокус, — он словно бы упал и пытается вновь подняться. Быть может, борьба самим с собой? Или с трудностями, — он задумчиво тянет слова, пытаясь не отвлекать сильно ни себя, ни Тэхёна от работы. — По-моему, эта сцена больше походит на Гулливера с десятком маленьких лилипутов на спине, — Ким усмехается, не отрывая головы от своего наброска. — И то верно. Чонгук ведь сперва о том же подумал, но сейчас картина для него выглядит иначе. Он перестаёт концентрировать внимание на детях и отчётливо видит в этом сетчатом гиганте человека, пытающегося подняться. В конце концов, каждый видит по-своему. Чон не исключение, и сейчас он даёт волю своей фантазии. Чонгук приходит к выводу о том, что ведь вставать действительно сложнее всего. И самое страшное не трудности или неудачи, с которыми ты сталкиваешься на протяжении всей своей жизни. Самое страшное — не смочь однажды подняться. И у Чона от этой мысли мгновенно пробегают холодные мурашки по всему телу. Он ёжится совсем не от лёгкого весеннего ветерка. Благо самообладание берёт верх, и вот он уже вновь сконцентрирован на своей работе и весьма расслаблен. После прогулки они натыкаются на кафе неподалёку от парка и решают туда зайти. Ни один из них ранее здесь не бывал, но это место влюбляет их в себя с первого взгляда. Они мимолётом оглядываются, прежде чем подойти к кассе и сделать заказ. Помещение небольшое, но всё же места в нём хватает, чтобы не протискиваться кое-как между столиками. Интерьер кофейни выполнен в бежевых тонах, которые создают атмосферу уюта. На стенах висят картины в авангардном стиле, а на широких подоконниках стоят пузатые горшки с фиалками. Тут также есть две книжные полки, уставленные книгами различных размеров и цветов. Некоторые из них выглядят совсем новенькими, а по потрёпанным переплётам других не трудно догадаться, что они давно являются обитателями этих полок и пользуются весьма неплохой популярностью среди посетителей кофейни. — Добрый день, что будете заказывать? — их приветствует молодой парень едва ли старше ребят на несколько лет. Он улыбается совсем не натянутой, а искренней улыбкой, по которой можно предположить, что ему нравится тут работать. Тэхён замечает рядом бариста, который вырисовывает узоры на пенке капучино. Он аккуратно, но ловко работает рукой, и Киму не нужно много времени, чтобы захотеть увидеть подобное на своём кофе. — Два капучино, пожалуйста, — кивает он головой, не спрашивая мнения Чонгука. — Нам же нарисует что-нибудь вон тот парень? — интересуется Тэхён и любопытно смотрит на работника заведения. — О, конечно. С вас десять тысяч вон. Ожидайте, пожалуйста. Они расплачиваются, и Тэ тут же тянет Чона к противоположной стороне стойки. — Красиво, не правда ли? — он вновь скользит взглядом по рукам бариста, так искусно выводящих картинку на кофе. — Ты что, никогда этого не видел? Ей богу, как маленький, Тэхён, — Чонгук по-доброму усмехается с толикой иронии в голосе. Нет, Тэхён никогда не видел. По крайней мере, вживую. Он крайне редко бывает в кофейнях, да из-за частой толпы никогда не наблюдает за работой персонала. К тому же, он предпочитает холодный американо с апельсиновым соком. На таком кофе обычно не рисуют. — Кстати, ты почему за меня выбрал? Я даже не успел глянуть их меню или попросить совета, что лучше заказать, — Чонгук вдруг дёргает старшего за рукав. — Я хотел, чтобы тебе тоже что-нибудь нарисовали, — он широко улыбается, глядя на своего друга, а потом добавляет, хихикая: — А ты, наверное, мечтал о молочном коктейле? Чонгук подавляет в себе желание зафейспалмить тут же. Особенно когда Ким складывает губы трубочкой и округляет глаза, имитируя ребёнка. Может, Чон и мечтал о молочном коктейле, но о вкусах не спорят. Да и кто вообще дал Тэхёну право весь день издеваться над ним? — Такое даже пить жалко, — когда им приносят заказ, Ким не может налюбоваться на свой кофе и легонько вертит фарфоровую кружечку, разглядывая со всех сторон забавного попугая на своём напитке. — Не пей, тебя никто не заставляет, — Чонгук демонстративно делает глоток своего кофе, отчего от аккуратно вырисованной сакуры смазывается и теряет свои очертания. — Ты бессердечный, Чонгук, — Тэхён забавно сводит брови к переносице и смотрит на друга жалостно, словно вот-вот заплачет, но быстро меняется в лице, отвлекаясь на другое. — Кстати, пока мы тут, может, посмотрим фотографии? Чонгук охотно кивает, делает ещё глоток, заставляя Тэ сжать губы теперь уже в тонкую линию, и бережно достаёт свой фотоаппарат. Он отодвигает от себя подальше кофе, взглядом прося сделать Кима то же самое, и нажимает на кнопку включения. Перед глазами проносятся десятки снимков, прежде чем Чон открывает первую фотографию, сделанную сегодня. Он молча крутит колёсико, уделяя пару секунд каждой фотографии. Когда очередь доходит до приближённого профиля Тэхёна с очень сосредоточенным выражением лица, младший вдруг подмечает то, о чём задумывался уже давно: — Тебе бы очень пошли веснушки. С твоим носом, родинкой на его кончике, квадратной улыбкой и порой вьющимися каштановыми локонами они смотрелись бы просто замечательно. — Правда? — Правда. Уголки губ Кима разъезжаются в довольной улыбке. Они продолжают рассматривать снимки, иногда останавливаясь и пристально разглядывая некоторые из них. Когда начинает идти череда фотографий с руками Тэхёна, он интересуется: — Неужели тебе, правда, так нравятся мои кисти? — Да, — Чонгук кивает. — Знаешь, мне не доводилось работать с пианистами или другими музыкантами, но вот с художником — да. Наверное, у большинства творческих людей именно такие руки: широкие ладони, длинные и тонкие пальцы, изящные изгибы. Мне кажется, это знак свыше. Мол, вам даны такие прекрасные руки, так творите же ими, — он тихонько смеётся над своими же словами. — Насчёт пианистов… А как же Юнги? — Ах, точно! Совсем из головы вылетело. Его руки мне тоже нравятся. Стоит уделять им больше внимания. Когда все фотографии были просмотрены, Чонгук бережно убрал фотоаппарат, а Тэхён, наконец, притронулся к своему кофе. Приятная музыка в кофейне и лучи весеннего солнца разморили ребят, и они сидели какое-то время, молча думая о своём. Сегодняшний день, как и вчерашний, выдался насыщенным, но это ещё не конец. Придя домой, Чонгук наверняка не вспомнит ни о какой домашней работе, а засядет на добрые пару часов за компьютер, чтобы слегка усовершенствовать фотографии, которые им удалось сделать сегодня. Тэхён же начнёт править свою работу, заметив спустя время маленькие недостатки в ней. — Знаешь, мне бы хотелось поработать в какой-нибудь уютной кофейне. Я бы варил вкусный кофе и ловко, прямо как тот парень за стойкой, рисовал забавные рисунки на пенке, — Тэхён лениво откидывается на спинку стула, нарушая молчание между ними. — Мне кажется, я бы справился с этим. Тут главное наловчиться, а рисовать я и так умею. — Почему тебе так хочется попробовать себя в этом? — Людей порой заставляют улыбаться сущие мелочи. Ты нарисуешь им что-нибудь, и это задаст им хорошее настроение с самого начала дня. Разве это не здорово, Чонгук, когда такая мелочь, сделанная тобой — причина чьей-то улыбки? — Возможно. — К тому же, — Ким делает небольшую паузу, прежде чем продолжить, — что, если нам всё-таки попытаться приблизиться к тому, о чём говорил Намджун? Чонгук понимает намёк Тэхёна без труда и лишь томно вздыхает в ответ. — В конце концов, даже если у нас ничего не выйдет, — он сглатывает, переводя взгляд с чонгуковых глаз на свои руки, — деньги лишними не будут. Ты сможешь купить себе новый объектив, а я — кисти и краски. Попытка не пытка, Чонгук. Тэхён словно вкладывает в интонацию своего голоса мольбу, пытаясь убедить и себя, и Чонгука в сказанном ранее. Младший на это лишь коротко кивает. Свои мысли о том, что существуют другие факторы, помимо денег, которые могут повлиять на исход событий, он не озвучивает. И Чону впервые хочется закрыть на это глаза, хоть раз поверить в реальность их безумной идеи. И потому он даёт себе обещание: они с Тэхёном сюда ещё вернутся, вот только не в качестве посетителей. И проработают здесь всё лето, выкладываясь на полную. Они действительно должны попробовать. Ради себя и остальных ребят. Чонгук не позволит себе сдаться, даже не попробовав.