young forever

Морской бриз нежно ласкает оголённую кожу Сокджина. Он путается в его смольных локонах, залезает под подол футболки и успокаивающе шепчет на ухо, за которое Ким заправляет очередную выбившуюся прядь волос. Высокостоящее солнце слепит глаза, если поднять их на него. Но взгляд Джина устремлён в сторону бескрайних просторов солёной воды. Они зачаровывают и манят к себе. Вот только Сокджин стоит, не в силах сдвинуться с места. Своим глазам попросту становится трудно верить. Он боится, что одно движение — и всё вокруг исчезнет, растворится, словно мираж. Неужели море сейчас действительно перед ним? Неужели у них всё получилось? Ким стоит метрах в двадцати от берега, но до его ушей отчётливо доносится шум прибоя. Волны настойчиво бьются о камни, лежащие возле прибоя, и смывают белоснежный песок. Сокджин задерживает дыхание, дабы лучше слышать море, и на мгновение прикрывает глаза, в глубине души надеясь, что открыв их, ничего не изменится. И не меняется. Сердцебиение юноши сливается воедино с шумом прибоя, и Сокджин чувствует полную гармонию со стихией. Он делает невесомый шаг вперёд и по ощущениям это — словно он годовалый младенец, который только-только учится ходить. Стоит ему сделать этот шаг, как в стороне, в пару метрах от него слышится звонкий смех, который он никогда ни с чем не спутает. Ким поворачивает голову и не ошибается: недалеко от него резвятся ребята, все шестеро. Они бегают, запрыгивают друг другу на спины и складываются пополам, смеясь до коликов в животе. Яркое солнце играется лучами на их лицах, которые так и искрятся неподдельным счастьем. Сокджин смотрит на них издалека, и его глаза наполняются солёной влагой, которую он едва в состоянии сдержать. — Ребята, вы, — он не договаривает, теряя мысль, и лишь тянет руку в их сторону и пытается помахать своим друзьям, хотя пальцы совсем его не слушаются. Но парни не обращают на него внимания. Даже оборачиваясь и глядя в его сторону, они словно не видят Сокджина. Он же не придает этому большое значение, лишь улыбается шире и пытается сделать глубокий вдох. Его зрачки слегка расширяются, а и без того бешеное сердцебиение учащается. — Побежали к морю, — Тэхён тянет за руку Чимина с Чонгуком, а те — остальных. Толпа резвящихся ребят несутся к берегу и, не сбавляя темп, вбегают в море навстречу разъярённым волнам. Солёные брызги разлетаются во все стороны, а смех не стихает. Босые пятки ребят выглядывают из пучины воды, заставляя Сокджина улыбнуться. Намджун спотыкается и падает в воду. Он выныривает в полностью мокрой одежде и прилипшей ко лбу челкой, а остальные ребята пуще прежнего заливаются смехом, хлопая Джуна по спине. Джин наблюдает за своими друзьями ещё несколько секунд, а после, опомнившись, делает несколько шагов навстречу к ним. Он ускоряет шаг, но отчего-то ни ребята, ни берег не становятся ближе, лишь напротив — удаляются от него. Ким срывается на бег, а про себя, как мантру, шепчет: «Нет, нет, нет», — и легонько машет головой в разные стороны. Он бежит в ногу с ветром, сбивая своё дыхание, а картинка перед глазами становится бледнее, будто обзор заволакивает дымка тумана. В одно мгновение смех затихает, сами ребята исчезают, а вместе с ними и море. Ким резко поднимается с кровати и садится, тяжело дыша. Застывшим в глазах слезам словно дают волю, и Сокджин чувствует на своих щеках солёные капли. Вот только теперь это не брызги моря, которого, судя по всему, и не было. «Сон», — мелькает у юноши в голове. Он всё ещё судорожно глотает воздух губами, будто бы несколько секунд назад он стоял не возле берега, а был под водой долгое время. Осознание происходящего наступает постепенно, чего нельзя сказать о тревоге, которая стремительно заключает Сокджина в свои цепкие объятия. Он откидывается назад и вновь падает на кровать, закрывая лицо руками. По телу проходится холод из-за гуляющего по комнате сквозняка, созданного настежь открытым окном. В начале мая уже тепло, порою совсем как летом, но ранним утром всё ещё прохладно. Сокджин сжимает в кулаке простынь и переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку. Он вдыхает запах чистого белья, пытаясь успокоиться. Хочется дать волю своим эмоциям и разрыдаться во весь голос, но Ким лишь вымученно стонет и, наконец поднимая голову с подушки, утирает руками слёзы. Крупные солёные капли продолжают скатываться из глаз, отражая душевное состояние юноши. Он пытается вдохнуть полной грудью, но ком в горле не позволяет этого сделать. Сокджин чувствует себя таким слабым и беспомощным из-за того, что какой-то сон довёл его до слёз. Но тема моря и счастливых ребят для него — больная, и задевает его слишком сильно. Потому он решает закрыть глаза на свою мнимую слабость и дать волю эмоциям. Когда слёзы наконец кончаются, и нет сил больше сидеть и бездумно проваливаться в яму мрачных мыслей, Сокджин спрыгивает голыми ногами на прохладный пол и, поджимая пальцы, надевает свои домашние тапочки. Перед тем, как покинуть комнату, он закрывает окно, а после плетётся в ванную комнату. Он предпочитает простым умываниям с утра прохладный душ, который сейчас как нельзя кстати. Вода льётся по разгорячённым после слёз щекам и стекает по всему телу, которое покрывается гусиной кожей. Ким легонько подрагивает, но температуру не регулирует, желая взбодриться как следует. Выйдя из душа, он промакивает волосы полотенцем, чтобы с них не капала вода, а после натягивает на себя чистую белую футболку и домашние шорты. После утреннего инцидента на душе остаётся неприятный осадок, но у Сокджина получается взять себя в руки и держаться молодцом. Он возвращается в комнату, в которой стало теплее из-за закрытого окна, и нехотя заправляет кровать в медленном, не особо привычном для него темпе. Несмотря на холодный душ Ким чувствует лёгкую сонливость и, мельком глядя на часы, понимает, что ещё достаточно рано. «Восемь утра, а лёг я неизвестно когда», — думает он про себя, вспоминая вчерашний скомканный вечер после тяжёлого рабочего дня. И всё-таки хорошо, что сегодня у него выходной, иначе в утренней спешке и подготовке к работе он вряд ли смог бы оправиться и избавиться от слишком ярких впечатлений после того сна. Сокджин пытается отвлечься домашними делами. Он ставит стираться накопившееся бельё, готовит себе завтрак и устраивает влажную уборку во всей квартире. Но образ счастливых ребят, которые беззаботно смеялись и плескались в морской воде, не покидал его головы. Эта картинка то и дело маячила у него перед глазами, заставляя в груди что-то неприятно сжиматься. Как бы он не хотел сбежать от этих воспоминаний, они преследовали его, словно кошмар. Вот только даже самые страшные сны ещё не заставляли его чувствовать себя так разбито, как это было сейчас. Домашние дела и плотный завтрак отчасти разморили юношу. Сокджину больше не за что было браться и нечем было занять свои руки. Его глаза всё ещё временами слипались, и он решил отдохнуть в надежде, что дневная дрёма поможет ему расслабиться и набраться сил, чтобы прожить этот день не в апатичном состоянии. Однако это не помогает. Ким приходит в себя ещё более разбитым. Он заваривает себе травяной чай и открывает общий чат с ребятами в какаотоке. «Не хотите зайти ко мне?» — пишет, но, немного подумав, стирает. Сокджин выходит из общего диалога и открывает чат с Намджуном. Ему кажется, что самым правильным вариантом в данной ситуации будет поговорить именно с ним. Ким отправляет отредактированное сообщение Джуну и надеется, что друг не сильно занят и сможет выделить часок своего времени на разговор. Ответ приходит довольно быстро. Намджун уточняет, когда именно Сокджин его ждёт, и следом пишет, что будет через час. Джин облегчённо кивает самому себе и откладывает телефон в сторону. Он устало трёт свою переносицу и допивает чай, который уже успел подостыть. Занять себя абсолютно нечем, и Сокджин лишь надеется, что Намджун приедет как можно скорее, а время пролетит незаметно. Он сидит несколько минут неподвижно и смотрит в одну точку. В голову приходит мысль, что неплохо было бы приготовить что-нибудь к приходу друга. Как-никак, а готовка отвлекает Кима лучше всего другого, и в эти минуты он может сосредоточиться на процессе, не вгоняя себя в тоску. Выбирать особо не приходится: Сокджин давно не закупался продуктами, поэтому ассортимент сейчас невелик. Ким думает, токпокки тоже вполне сойдут для плотного обеда. Хотя, скорее всего, уже ужина. В любом случае, Джин берёт себя в руки и принимается за дело, чтобы успеть к приходу Намджуна. Когда тишину в квартире прерывает дверной звонок, всё уже почти готово. Сокджин смотрит на часы и подмечает, что в этот раз его друг весьма пунктуален и даже пришёл на десять минут раньше обещанного. Такая мелочь радует старшего, и он, открывая дверь, улыбается. — Привет, хён, — Намджун улыбается в ответ и, чуя запах вкусной еды, продолжает, усмехаясь, — а ты в своём репертуаре. — Привет. Ты губу не раскатывай заранее, у меня ничего такого не было, поэтому в нашем распоряжении только токпокки, — он хлопает друга по плечу и проводит вглубь квартиры. — Да уж. Создаётся впечатление, что я к тебе хожу, чтобы просто поесть. Такими темпами я точно растолстею, — Намджун тихонько посмеивается, хлопая себя по животу. — Не так уж и часто ты у меня бываешь, чтобы прилично прибавить в весе, — Сокджин задерживает взгляд на Джуне и приступает к сервировке стола. — И всё же, — короткий вздох в ответ. Приступают за трапезу они молча, и лишь стук столовых приборов о тарелки нарушают тишину. Однако любопытство Намджуна берёт вверх, и он задаёт вполне ожидаемый вопрос: — Кстати, что-то случилось или просто так позвал? Сокджин кладёт последний кусочек токпокки в рот и откладывает палочки в сторону. Он выдерживает паузу, смотря другу в глаза, собирается с мыслями и делает глубокий вдох. — Ничего особенного, — отводит взгляд в сторону. — Мне просто приснился сон. — Сон? Какой? — Я сперва думал написать в общий чат, позвать ещё кого-нибудь из ребят, но потом решил, что это должен знать именно ты, — Сокджин подводит к самой сути и, наконец, вскрывает карты. — Мне снилось море, Намджун. Младший продолжает вопросительно смотреть на Джина. Черты его лица немного меняются, но Сокджин не может точно определить эмоции и чувства Джуна, поэтому продолжает: — Я стоял далеко от берега, а в стороне от меня были вы, все шестеро. Такие счастливые, представляешь? — тихонько усмехается и мимолетом прикрывает глаза, возвращаясь к тому образу. — Вы резвились, громко смеялись, а потом побежали к воде. Я хотел вас догнать, но у меня не вышло. Вы всё отдалялись и отдалялись, будто бежал я вовсе не вперёд, а назад или же невидимая сила заставляла меня двигаться в противоположном направлении. А потом я проснулся. Намджун в ответ лишь шумно выдыхает. Его взгляд цепляется за глаза Сокджина. Они наполнены печалью, но вместе с ней где-то далеко затесалась маленькая надежда. Джун винит себя в этом. В том, что на сокджиновом лице отнюдь не яркая улыбка, а грусть, подкреплённая красными глазами. — Казалось бы, что такого? Это же просто сон, — Сокджин хрипловато посмеивается, пытаясь избавиться от серьезности в их разговоре, — но я проснулся таким разбитым после него и был не в силах сдержать эмоции, — говорит правду. В конце концов, Намджун тут не для того, чтобы выслушивать ложь. Он должен знать правду, какой бы она ни была. Ведь они друзья, а друзья должны доверять друг другу. — Прости, мне не стоило тогда заводить разговор об этом. — Нет, нет, — Сокджин машет головой. — Я позвал тебя не для того, чтобы сделать виноватым и добиться извинений, для которых нет поводов. Я уже сказал, что решил пригласить именно тебя. Потому что это больше всего связано с тобой. Я просто подумал, что ты сможешь меня понять. Просто выслушай меня. И не пытайся найти свою вину в происходящем, хорошо? — Ладно, — короткий кивок. — Я сейчас даже не понимаю, были мои утренние слёзы от счастья, страха или печали. Наверное, из-за всего вперемешку. Но на самом деле те секунды, что я провёл во сне возле моря и вас, были переполнены счастьем. Я помню это чувство и свои мысли, — Сокджин улыбается, но делает это с трудом, словно и мышцы лица перестали его слушаться. — Первое, что пронеслось в моей голове, было:"Неужели у нас всё получилось?». Я не могу сказать, что каждый день думаю об этом, но иногда задумываюсь. Ты не подумай, я не слепо верю во всё, о чём мне только скажут, но мне бы хотелось. Хотелось бы верить в наши силы. Просто скажи мне, Намджун, возможно ли это? — Я не знаю, хён. Не знаю, — младший опускает взгляд на свои руки и качает головой. Они оба замолкают, позволяя тишине на считанные секунды облепить стены, а после Сокджин продолжает: — Я просто хочу спокойно думать о том, что у нас может что-то получиться. Я был под сильными впечатлениями после сегодняшнего сна, потому что я и не знаю о чём мне думать в данной ситуации и как реагировать. Для меня это было небольшим шоком, когда ранее мы лишь единожды затронули тему совместного путешествия, а потом мне неожиданно снится море. Я не знаю, стоит ли мне надеяться на что-то или же стоит забыть и тот разговор, и сон. — Я не могу тебе дать точного ответа, хён. Повторюсь, я не знаю, сможем ли мы, — он поднимает глаза на Сокджина. — Но кто мешает нам попытаться? Мы не можем наверняка знать, что ждёт нас впереди. Но если не попробуешь — не узнаешь, я ведь прав? — Намджун дожидается кивка от своего друга и, получив его, продолжает: — Если мы приложим свои силы к этому, то что-нибудь да выйдет, тебе не кажется? Всё в наших руках, нужно просто действовать. Мы можем бесконечно мучить себя сомнениями и думать: «А если у нас не получится?» — а можем начать двигаться к цели. Подумай об этом, хён. А ведь действительно. Никто не сможет дать ему точный ответ, получится ли у них. Но попытка — не пытка. Если шансы малы, то что мешает увеличить их? Приложить все усилия и хотя бы попытаться — вот, что они могут сделать, если их сердца действительно жаждут перемен и рвутся к приключениям. И, быть может тогда Сокджина не будет мучить вопрос о возможности, а его совесть будет чиста, он хотя бы попробует. — Наверное, ты прав, Намджун, — губы расплываются в улыбке. На этот раз искренней.