young forever

Близилась пора экзаменов. Намджун и Чимин полностью погрязли в учебниках. Хосок через силу заставлял учить себя хоть что-то, лишь бы сдать, лишь бы переступить порог и уйти на долгожданный отдых, который, однако, пролетит незаметно. Чонгуку с Тэхёном пришлось сократить количество прогулок и время, отведённое на них, проводить за зубрёжкой. Не менялась жизнь лишь у Юнги с Сокджином. Но и им, впрочем, приходилось не так сладко. Работы было достаточно, чтобы также сильно уставать. Из-за нехватки времени общий чат ребят пустовал. Они давно не списывались и не созванивались, не говоря уже о совместных встречах. Однако Джин решил, что дальше так продолжаться не может. Экзамены экзаменами, а иногда нужно и отдыхать. В конце концов, один вечер в компании своих друзей никому не повредит. Напротив, проветрить голову и развеяться всем будет только на пользу. Поэтому Ким написал ребятам с предложением расслабиться и посидеть где-нибудь вечерком. В конце он добавил, что возражения не принимаются, и быть должны все без исключений. На удивление, парни были только «за» и не бурчали, что у них отнимают время на подготовку к тестам. Решено было встретиться на выходных в одном неплохом щиктане, где ребятам уже довелось как-то поужинать. — Юнги! — Чимин машет рукой подходящему другу. Пак с младшими и Хосок с Джином стояли у входа в переполненный щиктан. — О, все уже собрались, — подметил Мин, стоило ему встать рядом с ребятами. — Да нет, ещё Намджуна не хватает. Как всегда опаздывает, — хмыкает Хосок. — Помнится, в нашу последнюю встречу опоздал всё-таки я. Вы ещё заставили меня идти за напитками, — подмечает Юнги и улыбается, переводя взгляд с Хосока на Чонгука. — Прости, забыл про банановое молоко. — В смысле? — младший хлопает глазами, смотря на Мина с полным непониманием. С чего это он вдруг заговорил про банановое молоко? — Ну, я же обещал тебе тогда. Неужели не помнишь? — Помню, — буркает Чонгук. Он вспоминает, как старший отругал его в прошлый раз за попытку попробовать спиртное. И вместо колы пообещал купить банановое молоко, так любимое Чоном. Вот только он не придал этим словам большого значения и забыл. Было бы лучше, если его хён поступил так же. — Не надо мне никакого молока, — снова бормочет себе под нос. — Да брось, я же обещал. А обещания нужно сдерживать, — Юнги улыбается шире, наблюдая за реакцией своего растерянного тонсэна. — Я. — Где это видано, чтобы Чон Чонгук отказывался от бананового молока? — вмешивается в разговор Тэхён, не упуская возможности подшутить над другом. — Что с тобой? Ты не заболел? — он делает серьёзный вид и хочет дотронуться ладонью до лба Чонгука, будто бы проверяя температуру, но тот уворачивается. — Или это на тебя так подготовка к экзаменам действует, что ты забываешь о самом драгоценном в своей жизни? Чон пытается что-то возразить в ответ, чтобы звучало более правдоподобно, но неожиданно на горизонте появляется растерянный Намджун, который спустя считанные секунды уже стоит рядом с ними, тяжело дыша. — Извините, ребята, я немного не рассчитал время. — Ты опоздал на целых пятнадцать минут, хён! — восклицает Тэхён, наконец оторвавшийся от Чонгука. Тот мысленно благодарит Намджуна за то, что он «опоздал на целых пятнадцать минут» и вовремя спас его от лап приставучего друга. — Так, ладно, пойдёмте уже внутрь, — прерывает разборки ребят Сокджин, подзывая всех к дверям щиктана. Людей в помещении было достаточно много. Впрочем, оно и неудивительно. В таких местах кормят не хуже, чем в дорогих ресторанах, но при этом дёшево. Такова суть щиксана. Это место нельзя назвать ни полноценным рестораном, ни кафе; такие заведения обычно держали немолодые женщины, которые старались все делать сами с минимальным количеством помощников. Однако, это не мешало щиксану пропускать через себя большое количество людей в день, соблюдая свежесть продуктов и качество обслуживания. Конечно, никаких лобстеров и устриц ты тут не увидишь, но ребята пришли не за ними. Тем более, главная задача сейчас состояла лишь в том, чтобы найти места для семерых человек, а это было весьма сложно. Однако парни быстро подметили в глубине помещения два небольших столика возле окна. Если их соединить, то все вполне смогут уместиться. Так они и поступили. Несмотря на большое количество посетителей, через двадцать минут им уже принесли их заказ — пибимпаб и самгёпсаль. Старшие, за исключением Чимина, заказали себе ещё и соджу. Сидя за одним столом, они вдруг поняли, что давно не собирались вот так. Вечера, проведённые в людном месте за выпивкой и вкусной едой, сближали их ещё больше, поскольку алкоголь всё-таки развязывает язык и расслабляет. Все они забывали на пару часов об учёбе, даже не заикаясь о ней. Ребята долго разговаривали, вспоминая о каких-то моментах, проведённых вместе. Или делились тем, чего остальные ещё не знали. У таких встреч обычно привкус дома. Какое бы время года за окном ни было, тебе всегда будет тепло только потому, что рядом нужные люди. Когда тарелки наполовину опустели, а ребята на мгновение замолчали, над их столиком нависла тишина. Тэхён, лениво перебирая палочками мясо в тарелке, решил разрядить обстановку. — Знаешь, хён, а мы с Чонгуком решили летом устроиться на подработку, — это заявление было адресовано не только Намджуну, но Тэхён обращался именно к нему, смотря в его же глаза. — Да? И зачем же? Хотите накопить денег на новые материалы? — старший держит в руках стопку с соджу. Он легонько её побалтывает, смотря на остаток алкоголя на дне, и добавляет следом: — Вы в своей жизни ещё успеете наработаться. Вам всего шестнадцать. Лучше отдыхайте, пока можете. — Я хочу отдохнуть вместе с вами со всеми. Поэтому и проведу это лето за работой, в надежде, что следующее будет где-нибудь на берегу моря в компании моих шестерых друзей, — Тэ улыбается, не поднимая глаз на ребят и продолжая разглядывать содержимое своей тарелки. Чонгук в это время бросает беспокойный взгляд в сторону Юнги. Он ожидает от него ответной реакции. И старший не заставляет долго ждать. Пока Намджун молчит, задумавшись, Мин произносит: — Не стоит слишком много брать на себя, Тэхён. Сперва стоило бы поговорить со своими родителями и понять, доверят ли они своего ребёнка в руки подозрительным типам, которые сами ещё вчерашние дети. — Но ведь вы мои друзья, хён. — Да, мы твои друзья. Но для твоих родителей мы никто. Думаешь, у них достаточно доверия к нам? Узнай они, что мы выпиваем, сидя за одним столом с их несовершеннолетними детьми, были бы рады? Мать Чонгука знает, что я курю. И она видела меня с сигаретой во рту, пока я стоял рядом с её сыном. Я не говорю, что всё, что мы делаем — плохо. Но иногда родители слишком предвзято относятся к таким вещам, как алкоголь и курение, когда дело касается их детей. — Ну, подумаешь, видели один раз тебя с сигаретой. Никто же не узнает, что вы сегодня выпивали. У меня голова на месте, я не собираюсь рассказать родителям о том, что на нашем столе был алкоголь. Чонгук, думаю, тоже этого делать не станет. Так в чём проблема? — Проблема во многих вещах, Тэхён. — В каких? — Ким смотрит на Юнги наивным непонимающим взглядом, пытаясь понять позицию старшего. — Мне тоже интересно, в каких, хён, — в разговор встревает Хосок. — Я, конечно, многое понимаю, но не думаю, что всё настолько критично. — Разве мы не обсудили всё в прошлый раз? — спрашивает Юнги, цокая языком, и делает следом глоток соджу. — Как раз-таки в прошлый раз мы мало чего обсудили. Пришлось закрыть разговор, иначе вы с Намджуном бы разругались. Так не легче ли нам действительно нормально всё обговорить. Раз уж речь зашла об этом однажды, то лучше расставить все точки на «и», а не действовать в одиночку и не додумывать что-то самим. Мы друзья, так? — он дождался, пока все парни вяло кивнули и продолжил: — Тогда такие вопросы, которые касаются всех нас, должны решать вместе. И делать это нужно разумно, а не стоять на своём и твердить одно и то же, хён. — Тогда попробуйте меня переубедить, чтобы я понял, что не прав, — Мин откидывается на спинку стула и вызывающе смотрит на Чона. Спустя несколько секунд он наливает себе ещё стопку соджу и осушает её. Тэхён с опаской поглядывает на Хосока. Старший тяжело вздыхает. — Я правда не понимаю, почему ты так критичен по отношению к этой ситуации. Думаешь, мы не сможем уговорить родителей Тэ с Гуком? Не такая уж это и проблема. Они очень хорошо относятся к Намджуну и ему-то точно доверяют, — он переглядывается с притихшим Кимом, который лишь ёжится на стуле. — Думаю, он в два счёта сможет убедить их, что с мальчиками ничего не случится. — А как вы решите вопрос с деньгами? Повторюсь, у вас есть лишние миллионы вон? Или, может, высокооплачиваемая работа? Лично у меня — нет. Хосок хотел было возразить, но после слов о работе у него пропало всякое желание. У него сейчас с учёбой всё кое-как. Он готовится через силу и порой бывает в шаге от истерики. Уж слишком тошно ему от всей этой бесполезной информации, которую в жизни он никак не сможет использовать и которая не приносит ему никакого удовольствия. Понятное дело, что учёба — это не всегда приятно и легко. Но когда ты занимаешься нелюбимым делом, всё становится в тысячу раз сложнее и ненавистнее. Хосоку просто нужно потерпеть ещё полтора года и остаться живым. О работе сейчас вряд ли может идти речь. Тогда он будет слишком уставать и забудет про университет. А разочаровывать родителей своим отчислением ему не хотелось. — Тэхён же сказал, что они с Чонгуком собираются устроиться на работу, — напоминает Чимин, пытаясь выручить Хосока. — Им шестнадцать, Чимин. Шестнадцать. Куда они устроятся? В кафе? И много им там будут платить? — Хорошо, опустим этот момент. А что насчёт нас? Тебя, меня. Нам не шестнадцать. Мы можем найти вполне неплохой заработок. — Очень смешная шутка. У меня нет высшего образования, ты же его только получаешь. А без него куда ты сможешь устроиться? В то же самое кафе? Или, может, на заправку? Куда-нибудь уборщиком? Там ты заработаешь не намного больше, чем они, будучи несовершеннолетними. — Хён, если поискать, можно найти что-нибудь стоящее. Ты ведь не пробовал даже. — Верно, не пробовал. Потому что я ничего не умею, кроме как писать музыку. А тратить всё своё время на то, чтобы разносить заказы в какой-нибудь забегаловке, пробивать товары на кассе или, чего хуже, драить полы, я не собираюсь. У меня и так из-за заказов не хватает времени на свою собственную музыку, а ты предлагаешь поискать что-то. Что я могу найти, Чимин? Мне уже двадцать пять, а я ничего не умею, кроме как продюсировать. Кому я нужен, скажи мне? Что с меня можно взять? Чимин замолкает, прикусывая губу. Юнги же останавливаться не собирается. — Я же сказал тебе ещё тогда не возлагать больших надежд на эту затею. Нет никаких гарантий, что у нас что-то получится. И что вы так вцепились в эту поездку, я понять не могу? — понять он как раз таки может. Мин понимает, почему ребята держатся за эту идею. Потому и упирается, не позволяя и себе провалиться в надежды на светлое будущее. Лучше всегда оставаться в здравом уме и трезво оценивать свои силы. Он прекрасно видит, в каком все они положении. Тут и думать не стоит ни о каких поездках, не то что что-то планировать. И легче будет всё отрицать, нежели изнашивать себя и рваться к чему-то слишком далёкому. Его вопрос остаётся без ответа. Все сидели неподвижно, застыв словно статуи. Лица ребят были опущены вниз. Они разглядывали свои опустевшие тарелки, словно бы сейчас это было интереснее всего на свете. Лишь рука Юнги потянулась к бутылке с соджу, и он осушил следом ещё одну стопку. — Неужели это настолько невозможно? — вновь нависшую тишину нарушает вопрос Тэхёна, который всё никак не мог оставить свои мысли обо всём этом. Он поднимает голову и следом задаёт второй вопрос, адресованный уже Намджуну: — Неужели у нас ничего не выйдет, хён? Намджун не выдерживает. Ребята были так увлечены разглядыванием своих тарелок, что не заметили, как он изрядно напрягся. Одна его рука покоилась на столе. Она была сжата в кулак. Если бы в ней была вилка, он бы точно её согнул пополам. В конце концов, у всех есть предел. И Ким готов вот-вот пересечь ту самую черту, от которой обычно стремятся убежать подальше. — Прекратите спрашивать меня об этом, — злоба в его глазах путается с мольбой. — Я устал чувствовать вину за каждую вашу мысль, эмоцию и чувство. Хватит, пожалуйста, — он делает акцент на «пожалуйста», приподнимая брови. — Чего вы хотите от меня? Чтобы я сказал «Да, у нас всё получится» или «Нет, я сболтнул лишнего, забудьте». Будущее от этого не изменится. Я не ясновидящий, не знаю, что будет дальше. К чему эти вопросы? Зачем вы мне их задаёте? Я не знаю ничего точно так же, как и вы. Если всё так плохо, то просто забудьте об этом. Забудьте, будто я ничего такого не говорил и вам просто послышалось, — он останавливается на мгновение, разглядывая поникшие головы ребят. В этот момент Сокджин вспоминает свой сон и их с Намджуном последнюю встречу. Просьба Кима сейчас ведь была адресована и ему. Джину думается, что, наверное, было действительно глупо спрашивать о таком. Младшему сейчас ничуть не легче, чем ему. Его тоже гложат эти мысли и наверняка почаще, чем их всех. Но ему не у кого спросить об этом. Все вопросы адресованы к нему самому, как к зачинщику всего. Это тяжело. Нельзя давить на человека вот так, пытаясь добиться от него ответа, в подлинности которого ты и сам понимаешь, что быть уверенным сложно. Джин думает, что не мешало бы извиниться. Однако Намджун не даёт ему этого сделать. Его взгляд метнулся в сторону Юнги. Единственного, кто продолжал сидеть, как ни в чём не бывало. Кима это отчего-то начинало злить ещё больше. Он всегда такой непоколебимый. Мало когда выражает свои чувства. И чтобы его довести, нужно ещё постараться. Намджун, конечно, никогда не пытался сделать этого нарочно. Но всё же спокойствие Мина в таких ситуациях щекотало ему нервы. — Ты тоже хорош, хён, — алкоголь развязывает Джуну язык и он говорит то, что вертится у него в голове. — Ты такой упёртый. Вечно стоишь на своём и не думаешь о том, что нас семеро и все мы — друзья. Наши мнения могут расходиться, но на то мы и друзья, чтобы прислушиваться к друг другу. Ты же не хочешь никого слушать. Как заладил в тот раз, что денег у нас нет, так и продолжаешь всё это говорить. Тебя послушай, так всё строится только на деньгах. — В отличие от тебя, я хотя бы не размахиваюсь сомнительными предложениями и не даю ребятам ложных надежд, — Мин незаметно хмыкает. — Ты подумал о том, как они будут себя чувствовать, если всё провалится? Я привык к неудачам и разочарованиям в своей жизни, а вот насчёт вас всех я не уверен. Особенно насчёт Чонгука с Тэхёном, — он кивает в сторону младших, которые поднимают на него взгляд. — И вот ещё что: если всё строится не на деньгах, то на чём же? Ну вот, приехали. Теперь Намджуна обвиняют во всех смертных грехах. Разве он хотел отягощать ребят этой идеей? Хотел давать ложных надежд и заставлять их чувствовать себя плохо? Нет. Он всего лишь хотел как лучше. А получилось, видимо, наоборот. И почему именно сейчас? Почему им взбрело в голову обсуждать это всё сейчас, когда на носу экзамены? У него и без того нервы на пределе, его мозг едва ли не взрывается от количества информации, которую необходимо впитать. А тут ещё и новые проблемы. — Знаешь, что. Может, ты и прав, — Намджун говорит с Юнги, но смотрит на Чонгука с Тэхёном. На языке вертятся извинения, но он не даёт им сорваться. Извиняться пока не за что. — Но я хотя бы что-то делаю. Я не треплю языком и не делаю им больнее словами о том, что вся эта задумка провальная. Я пытаюсь вдолбить вам всем в голову, что всё зависит только от вас. От ваших гаданий и слов о том, что нужны деньги, ничего не изменится. Конечно, ничего не выйдет. В таких ситуациях нужно действовать. Но не в одиночку, а вместе. Это касается всех, Тэхён. Если вы с Чонгуком одни будете работать, то это что-то даст? Многое у вас получится? Я не запрещаю, но, повторюсь, такие вопросы нужно решать вместе, — Тэхён стыдливо кивает в ответ на слова Намджуна. Тот же шумно вздыхает: — Тебя тоже, Юнги. Я понимаю, что у тебя проблемы с деньгами и работой. Но есть мы. Мы можем помочь, если ты действительно нуждаешься в помощи. — Мне не нужна никакая помощь, Намджун. Мне нужна возможность создавать музыку для себя, не думая параллельно о том, что в холодильнике пусто. Ты можешь мне как-то с этим помочь? Очевидно, что нет, — Мин, в отличие от Намджуна, продолжает оставаться сдержанным. Его лицо не отражает ни злости, ни раздражения, и по нему видно, что он отлично себя контролирует. — Такими темпами у нас конечно ничего не выйдет, — Ким недовольно взмахивает руками. — Если все будут действовать по принципам своего «хочу», далеко мы не уедем. Если быть точным, вообще никуда не уедем, — он горько усмехается. — Иногда приходится чем-то жертвовать. Однако взамен ты можешь получить нечто большее, чем цену своих жертв. — Я и так жертвую слишком многим. С меня хватит всяких жертв. Наступает та самая точка невозврата, когда эмоции, словно голодные псы, срываются с цепей. — Да и пошёл ты к чёрту! — Намджуна прорывает, словно плотину. Сил терпеть больше не остаётся. Он выкрикивает ругательство вслух, не оборачиваясь вокруг. На него наверняка уставилась пара любопытных глаз с соседних столиков. Однако сейчас он не придаёт этому никакое значение. — К чёрту всё! Не было никакой поездки и не будет, если вам так легче! Оставьте только меня в покое и не трогайте больше по этому поводу, если жертв с вас достаточно и делать вы ничего не хотите, — он всё ещё говорит на повышенных тонах, но уже не кричит. Попутно доставая бумажник, он демонстративно бросает на стол пару купюр: — А это, — тычит в них пальцем, — чтобы не отягощать никого и не приносить неудобств. Мало ли вы потом спать не сможете из-за того, что я ушёл, не заплатив за себя, — он поспешно выходит из-за стола, желая скорее смыться из этого места. С ребятами Намджун не прощается. Он быстро вылетает из дверей щиктана, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть ими как следует. Чужое имущество всё-таки портить нельзя. Не хватало ему ещё проблем с полицией и лишних трат. Парни провожают его взглядом до тех пор, пока он окончательно не скрывается из виду. От такой обстановки всем становится не по себе. Никогда они ещё не видели, чтобы Намджун кричал. Особенно на них. Чимин и младшие даже вздрогнули от неожиданности. Сейчас же над их столиком вновь нависло молчание, которое нарушил лишь шумный выдох Юнги. Однако вскоре Хосок заметил на столе вещь, оставленную его другом. — Намджун кошелёк забыл. Надо бы догнать его, — Хосок поднимается из-за стола, беря в руки кошелёк. — Ничего, скоро обнаружит пропажу и вернётся, — бросает ему Юнги. — Он может заметить это только дома, поэтому я лучше его догоню. Хосок принимает этот случай за отличную возможность попытаться спасти ситуацию. Или самому спастись. Ему, честно, не хотелось бы сидеть дальше за столом в такой неловкой обстановке. Чон выходит из щиктана, озираясь по сторонам. Намджун, скорее всего, недалеко успел уйти, однако вокруг его нигде не видно. Поэтому Хосок направляется в сторону его дома. Он ускоряет шаг и спустя пару минут ему удаётся нагнать своего друга. Последние метры между ними он сокращает в два счёта, возникая перед лицом испуганного Кима. — Боже, Хосок, ну зачем так пугать-то! — он вздыхает и смотрит с укором на своего хёна. — Извини. Ты забыл кошелёк, и я решил догнать тебя. — Ох, точно, — взгляд Намджуна меняется на благодарный. Он принимает из рук друга свою пропажу и легонько улыбается. — Не знаю, что бы делал без тебя. Я бы вряд ли стал возвращаться. — Ну вот, а Юнги сказал, что ты вернёшься. Всё-таки хорошо, что я не послушал его. При упоминании Мина лицо Кима снова мрачнеет. Он всё ещё на взводе и вряд ли в ближайшие пару часов сможет отойти от их ссоры. — Слушай, Намджун, я… — Давай не сейчас, Хосок, — он не даёт ему сказать, прерывая. — Я не готов. Точно не сейчас. На меня ещё и алкоголь действует, да и от всей этой ситуации уже тошно. Всё, что мне сейчас нужно, так это отдых и побыть одному. Не принимай на свой счёт, ладно? — Ладно. Извини, если задел. — Не нужно извинений. Всё нормально. Я пойду. — Хорошо. Отдыхай. — Угу, бывай, — Ким кивает и, поворачиваясь, поспешно уходит. Задерживаться ему сейчас не стоит. А то ещё начнёт сожалеть раньше времени о том, чего наговорил там, за общим столом. Сейчас лучше действительно просто дать себе отдохнуть. Этот вечер наверняка запомнится надолго им всем. Такие ссоры не забываются просто так. Возможно, она оставит след на их дружбе. Плохой или хороший — зависит от них самих. Кто знает, может, это было лишь затишье перед бурей, и самое страшное их ждёт впереди. Время покажет.