young forever

Хосок долго ещё стоял на месте. Поначалу он сверлил взглядом спину уходящего Намджуна, однако тот скрылся из вида довольно быстро. Ему не хотелось возвращаться в эту угнетающую атмосферу, вновь вливаться в тишину, которую никто не решался нарушить после ухода Кима. Но что же ему, бросить остальных, что ли? Этот вопрос мучил его на протяжении нескольких минут. Он стоял посреди людной улицы, колеблясь. И в конце концов решил сбежать. Наверняка ребята не стали засиживаться в щиктане и вскоре после его ухода также разошлись по домам. Делать-то там больше нечего. Тарелки ведь давно были пустыми, а все слова сказанными. Да и после такого взрыва никто из них не стал бы мусолить эту тему. Нервы и без того у всех были на пределе. Хосоку думается, что младшие, должно быть, сейчас вообще эмоционально разбиты. После такой встряски не исключено, что они будут винить себя в произошедшем. Хотя дело тут в разных взглядах и нежелании принимать чужое мнение, а отнюдь не в них. Даже при большом желании они не смогли бы заставить кого-то кричать. Хосок, как и все остальные, понимал, что они ещё дети. Весьма наивные в силу своего возраста и некоторых вещей ещё могут не понять. Поэтому им простительно почти всё. Когда вырастаешь, начинаешь скучать по детству. Ответственность за свои поступки мало кто хочет нести. Хосок думает, что лучше бы и ему было всё простительно, как маленьким детям. Тогда про многие трудности можно было бы просто забыть. Дома Хосока, как всегда, ждёт Давон. Она сидит на своём привычном месте — за столом на кухне. Её лицо сосредоточенно, что говорит о полном погружении девушки в работу. Но стоит Хосоку появиться на горизонте, как его сестра меняется в лице, а работа для неё отходит на второй план. — Привет, — она подпирает руками лицо и улыбается. Казалось, если на кухне выключить свет, её улыбка всё равно сможет осветить всю комнату — настолько она была яркой для Хосока. И только она могла в одно мгновение отчасти сгладить весь ужас сегодняшнего вечера. — Привет, — он отвечает ей улыбкой, пускай и не такой широкой. — Опять работа? — кивает на крышку открытого ноутбука. — Что же ещё, — Давон усмехается. — Разве ты не устала? Может, отдохнёшь уже? Твоим глазам это пойдёт на пользу, — сквозь прозрачные стёкла очков сестры Хосок разглядывает полопавшиеся капилляры. Наверняка она сидит тут без перерывов уже несколько часов. — Устала, но, а когда мне ещё этим заниматься? В конце концов, моё желание поскорее реализовать этот проект сильнее, чем какая-то там усталость, — она шутливо закатывает глаза. — И чем скорее я расправлюсь со всем этим, тем быстрее смогу избавиться от других подработок. Не сразу, конечно. Но если из всего этого что-то выйдет, то многое в моей жизни поменяется. И мы сможем жить лучше, чем сейчас. Хосок на это лишь задумчиво кивает. Спорить с Давон и уговаривать её пойти отдыхать смысла нет. Всё равно, что если бы она пыталась запретить ему танцевать. Он знает, что сестра пытается устроить себе жизнь. И именно эта работа, которой она занята по вечерам, приносит ей хоть какое-то удовольствие от жизни. Давон мечтает создать свою линейку одежды и открыть небольшой интернет-магазинчик. Конечно, на всё это нужны деньги, много сил и времени. Поэтому между сном и работой над делом всей своей жизни девушка без раздумий выбирает второе. Возможно, если не сейчас, то уже никогда. Нужно ловить момент и действовать. Особенно если не хочешь остаток своей жизни провести в гонке за деньгами, метаясь между бесконечными подработками. Давон уже потеряла свою юность, пока училась на специальность, ни капли её не интересовавшую. И это у них с Хосоком, кажется, семейное. Она не хочет жить в нужде. Конечно, свой бизнес она стремится открыть не только из-за денег. Дизайн одежды для неё в первую очередь — самовыражение. Именно поэтому она прекрасно понимает своего брата и никогда не корит его за тренировки, после которых он валится ничком от усталости. Она ведь сама засиживается ночами за ноутбуком, игнорируя полное отсутствие сил после и без того тяжёлого дня и жгучую боль в глазах. Однако мысли о возможном лучшем будущем мотивируют её и даруют временный прилив сил. Вторая вещь, к которой стремится Давон — стабильность. Гораздо лучше жить, не беспокоясь о том, что будет с тобой завтра. С семьёй это беспокойство возрастает в разы, особенно когда ты вынуждена работать и думать за двоих. Она не хочет заставлять брата нуждаться в чём-то. Сваливать всё на плечи родителей тоже не по её принципам. Она благодарна им уже за то, что они дали воспитание и образование, остальное остаётся за ней самой. Но в её руках сосредоточена и судьба Хосока, за которую она переживает больше, чем за свою собственную. Потому и приходится иногда жертвовать отдыхом и сном. Но если всё пойдёт как надо, то её старания окупятся. На это остаётся лишь только надеяться. Хосок щёлкает чайник. Молчание стоит ещё несколько минут, пока вода, наконец, не закипает. Тогда юноша ставит на столешницу две кружки — свою и сестры. Он разливает по ним чай и проходит за стол. — Не составишь брату компанию за чашечкой чая? — он улыбается, зная, что девушка ему не откажет. И в ответ получает всё ту же улыбку, сопровождаемую кивком. Давон закрывает крышку ноутбука, отодвигая его в сторону. Каких-то пару минут работа может и подождать. Девушка обхватывает своими небольшими ладонями кружку и делает глубокий вдох, смотря на брата. Сейчас всё её внимание приковано именно к нему. Она думает, с чего начать разговор, и приступает к самому банальному: — Как там твои друзья? У них всё хорошо? — Судя по тому, чем закончилась наша встреча, не особо, — Хосок усмехается, а затем немного меняется в лице: — Мы вроде как поссорились. — Из-за чего? — она пытается различить эмоции на лице брата. Тоска и потерянность в его глазах смешиваются в одно целое. Хосок и сам не понимает, что чувствует сейчас. Действительно, из-за чего они поссорились? Вновь из-за той идеи с поездкой? Юнги с Намджуном опять не разделили взгляды? Хотя это больше походило на то, что все парни не разделили взглядов с Юнги. Выступали против него, пытаясь как-то переубедить, а он стойко продержался до самого конца. Единственный, кто сейчас, наверное, не корит себя ни за что, думается Хосоку. Кто же в итоге прав, а кто — виноват? Чон и сам не знает, на чьей он стороне. И какого чёрта вообще влез в разговор, если сам недавно не особо верил во всё это? — Помнишь, я тебе рассказывал как-то, что Намджун хочет уехать отдохнуть с нами? Так вот, они с Юнги опять повздорили. Точнее, сперва речь вообще зашла о подработке Тэхёна с Чонгуком. — Они хотят устроиться на работу? — Давон удивлённо приподнимает брови. Насколько она знала, мальчишки учились ещё в старшей школе. Им не было и восемнадцати. — Да, — утвердительный кивок. — Сказали, мол, что это из-за поездки. Как я понял, они очень загорелись этой идеей. Иначе бы вряд ли дело дошло до таких решений. А Юнги, как всегда, в своём репертуаре. Сказал, что на всё нужны деньги, да и не факт, что родители их с нами отпустят, — юноша зачёсывает волосы назад, шумно выдыхая. — Он в какой-то мере прав, Хосок. Я бы даже сказала, что он абсолютно прав, — осторожно подмечает Давон. — Я знаю, — он смотрит на неё с иронией и повторяет: — Знаю. Но Юнги слишком категоричен. Мы с Чимином начали приводить возможные варианты, а он ни в какую. Всё упирался в своё мнение и не желал нас слушать. Но ведь без этого в дружбе никак. Да и своими грубыми отрицаниями он лишает надежд Тэхёна с Чонгуком. Я понимаю, что лучше бы было и вовсе не давать им никаких надежд. Но когда они уже есть, рушить их так беспощадно — неправильно. У детей должна быть какая-то мечта, к которой они бы стремились. Кто же знал, что упомяни Намджун однажды поездку, нам всем это так засядет в голову, — Хосок вспоминает первый разговор с Давон на этот счёт. И свои первые беспорядочные мысли, которые, к слову, всё ещё путаются в голове. — Кстати о Намджуне. Он-то и не выдержал всех этих разговоров и попыток переубедить друг друга. Честно — я никогда не видел, как он кричал. Впервые поднял он на нас голос, — глаза у Хосока становятся пустыми. Он смотрит куда-то в стену, отводя взгляд от сестры, и заново прокручивает в голове моменты их с ребятами сегодняшней встречи. — Видимо, совсем нервы сдали. — Его тоже можно понять. Наверное, на нём так сказываются предстоящие экзамены. Да и вы с этой темой подливаете масло в огонь, не обдумывая толком ничего. Сейчас, когда вы так сильно напряжены, нужно уметь прислушиваться друг к другу и относиться с пониманием. Вы все разные, и к каждому нужно иметь свой подход. Чуть позднее, спустя долгие годы дружбы, вы станете более чуткими по отношению друг к другу. А пока вам остаётся только учиться на своих же ошибках. Без этого никак. Ссоры — тоже важный этап в любых взаимоотношениях. Не всегда всё идёт гладко и так, как нам самим хотелось бы. Хосок кивает. Из уст сестры это звучит как простая истина. Он и сам всё понимает. Но бывают моменты, когда ты обо всём забываешь. Концентрируешь внимание только на себе, не осознавая, что людям вокруг тебя может быть больно. Чон понимает, что им всем стоило бы думать обо всех остальных, прежде чем что-то говорить или делать. Пускай он и не сказал ничего за этот вечер, что могло бы ранить ребят, он всё равно участвовал в споре. Может, ему и вовсе не стоило влезать. Но ведь тогда весь удар пришёлся бы на Чимина с младшими. — Мы никогда раньше не вздорили настолько сильно, чтобы кто-то доходил до предела и срывался на крик. Были какие-то мелкие неприятности и выяснения отношений, но такого — нет. Я даже не знаю, как себя вести в такой ситуации. Да что там я, Намджун наверняка сейчас себе места не находит из-за случившегося. И что мне делать? Попытаться успокоить его? Сказать, что всё в порядке? Чтобы он не переживал? — Просто дай ему время, Хосок. Всё когда-то бывает впервые. Ссоры — это не так уж и плохо. Если посмотреть на них под другим углом, то можно понять, что они делают дружбу крепче. Чаще всего в пылу злости мы высказываем всё, что вертится у нас на языке. А на вас ещё и алкоголь сказался, поэтому вечер был полон откровений, я думаю, — Давон улыбается уголком губ, в точности всё угадывая. — Это вам пойдёт только на пользу. Через какое-то время всё уляжется и будет, как прежде. А пока вы будете отходить, сможете переварить всё сказанное и сделать для себя выводы. Ссоры — это своего рода жизненные уроки, которые показывают, что в вашей дружбе не так. Вы допускаете ошибки, которые всплывают в моменты конфликта. Если с умом к этому подойти и всё осознать, то в будущем вы не будете допускать больше подобных оплошностей. Хосок прислушивается к словам сестры. Для него сложно относиться к этому так просто, как она говорит. Он молчит какое-то время, переваривая сказанное Давон. — Ты предлагаешь принять это как должное? — уточняет он лишь спустя несколько минут раздумий. — Да, отчасти. Но ты не подумай, что я побуждаю тебя ссориться как можно чаще со своими друзьями, — девушка усмехается. — По возможности нужно избегать любые конфликты и решать всё мирным путём. Но я имела ввиду, что если ссора всё-таки произошла, то из неё стоит вынести какой-то урок. Ведь это не конец света. Всё будет хорошо, — она утвердительно кивает головой, продолжая улыбаться своему брату. — Надеюсь, — юноша делает большой глоток чая. На мгновение вновь виснет тишина. Хосоку думается, что Давон могла бы вернуться сейчас к работе. Но девушка продолжает сидеть, не двигаясь. Её руки сложены в замок и лежат на столе. Чон пробегается взглядом по выступающим костяшкам миниатюрных и аккуратных пальцев, на одном из который надето тонкое колечко. Он разглядывает её руки, а после поднимает глаза на лицо. Улыбка девушки становится чуточку шире. Хосок колеблется, прежде чем вновь заговорить, и всё-таки решается: — Знаешь, я в последнее время тоже задумывался о поисках работы, — он переключается на другую тему, которая, впрочем, также отчасти связана с их с ребятами сегодняшней ссорой, — с того самого раза, как мы впервые заговорили с ребятами о поездке. — И какие варианты ты рассматривал? — Давон, услышав эти слова, настораживается. Для Хосока эта тема больная, и она это прекрасно знает. — Ты шутишь? Я ещё не зашёл так далеко, чтобы примерять на себя какие-то конкретные роли, — он шутливо отмахивается. — Да и без образования вариантов не так уж и много, сама же знаешь. Я просто думал о том, что если мы решимся всё-таки на эту затею, то деньги мне будут нужны. Они с неба не падают, поэтому придётся работать. — Да, ты прав, — девушка не решается вставлять советы и комментарии, пока Хосок сам её не попросит. Возможно, брату нужно просто выговориться и рассказать о том, что тревожит его в последнее время. Для этого и нужна семья, чтобы быть рядом в трудную минуту. — Но такие мысли меня обычно ни к чему не приводят. Я понимаю, что меня не будет устраивать любая работа, если она не связана с танцами. А такое невозможно. Можно было бы конечно потерпеть и устроиться куда угодно на время. Но в сочетании с моей учёбой это будет та ещё пытка. На танцы времени и вовсе не останется, — он медленно мешает ложкой давно растворившийся сахар в своей чашке и тоскливо улыбается. — Я словно маленький капризный ребёнок, который вцепился в одну игрушку и не хочет выпускать её из своих рук, — у Хосока в голове возникает смешная ассоциация. Жаль, что реальность оказывается в разы печальнее. — Не знаю даже, как буду жить после окончания универа. Кажется, что страдания закончатся, но на смену им придут новые, причём пострашнее. Придётся искать работу, а как я это сделаю со своим-то запросами? Мне же нигде не будет места, — догадки о своём будущем его пугают больше всего на свете. Обычно люди строят большие планы на будущее, пытаясь заглянуть вперёд. Чего-то ждут и надеются. Хосоку нечего ждать. У него нет никакого плана, как превратить свою жизнь в сладкую сказку. Всё, что ему нужно — танцы. Однако судьба не пророчит его истории счастливый конец. — Маленькие дети могут жить без своих игрушек, Хосок-и, — с нежностью в глазах смотрит на него Давон. — Они обычно много капризничают и плачут, но это быстро проходит и забывается. Ты же без танцев жить не можешь. Такое иногда бывает. Мы привязываемся к вещам слишком сильно, отчего не представляем без них свою жизнь. В таких случаях обычно два исхода: либо привязанность проходит со временем, либо остаётся с нами навсегда. Первый исход присущ взрослым детям. Им быстро надоедают вещи и, наигравшись, они ищут себе новые увлечения. Во втором случаем чем дальше — тем глубже это заседает в тебе. И тем больнее отказываться от этого, — девушка всё ещё смотрит на него с грустной улыбкой. Можно подумать, что она относится к Хосоку как к мальчишке, смотря вот так. Словно он многого ещё не понимает в жизни. Однако всё совсем иначе. Пускай и младше её на несколько лет, он уже давно не ребёнок. Разница в возрасте между ними почти незаметна. Но Хосок всегда прислушивается к сестре, просит у неё советов и ищет пристанище. Для Давон это знак о том, что как сестра она делает всё правильно. — Наверное, ты права. Но мне от этого не намного легче. Всё равно когда-то придётся выбирать между танцами и чем-то ещё. Вот только тогда я уже буду старше и мне придётся склониться именно в сторону работы, от которой меня будет также воротить, как и от учёбы сейчас. Видимо, это моя жизненная участь. — Ты же не можешь знать наверняка, что будет с тобой завтра. Я не прошу тебя надеяться на светлое будущее и слепо верить в мечту. Но, пожалуйста, — она вкладывает в это слово многое, — не лишай себя вовсе надежд. Возможно, всё сложится совсем по-другому и ты будешь счастлив, занимаясь любимым делом. «Если только в моих мечтах», — думает про себя Хосок, но не решается озвучить мысли вслух. Не стоит взваливать на Давон все свои проблемы. Ей тоже приходится несладко, но она терпеливо всё сносит сама, не позволяя себе и одного жалобного слова. Он тоже должен быть сильным, как его сестра. — Хорошо, Давон, — он кивает и повторяет, улыбаясь, — Хорошо. А сейчас я пойду отдыхать. Не мешало бы выспаться после всех сегодняшних приключений, — он поднимается, задвигая за собой стул. — Не засиживайся долго, пожалуйста. Твоему организму тоже нужен отдых. — Хорошо. Спокойной ночи, — она одаряет его последней улыбкой. Ямочки вновь появляются на её щеках. — Спокойной. На сегодня хватит с него разговоров.