young forever

Юнги просыпается в половине четвёртого вечера. Вполне неплохо, ведь лёг он только в пять утра. Юноша поднимает себя с кровати на удивление довольно легко. Он мнётся с ноги на ногу, стоя напротив смятой кровати. Несмотря на лёгкий подъём, он борется с соблазном лечь обратно. Однако успешно преодолевает это испытание и направляется на кухню. Отчего-то он уже чувствует себя достаточно бодрым, потому и пренебрегает водными процедурами. Хотя, впрочем, умыться не помешало бы. Но эта мысль вылетает из его головы прежде, чем он всерьёз над ней задумывается. Мин открывает настежь окно и усаживается за стол. В квартире весьма душно, и ему просто необходим глоток свежего воздуха. Однако на балкон он не выходит, поскольку не готов подставлять свою голову под палящее солнце. Юнги достаёт из кармана своих шорт полупустую пачку с сигаретами, откуда вынимает одну. Зажигалки там же не оказывается, однако, к счастью, она он находит её на столе. Юноша берёт в рот сигарету и подносит к ней источник огня. Зажечь получается не сразу, поскольку газ, видимо, кончается. Но, спустя пару попыток, ему это всё-таки удаётся. Мин делает первую затяжку, прикрывая глаза. Он выдыхает пышные клубы дыма, смотря в окно. На мгновение он совсем перестаёт двигаться и будто бы даже задерживает дыхание. Его словно всего парализует, оставляя подвижными лишь кончики пальцев, чтобы держать сигарету. В конце концов он делает ещё один шумный выдох, стряхивает с сигареты пепел и после трёт ладонью нос. Он размышляет какое-то время над тем, чем же ему заняться сегодня и быстро принимает решение просто отдохнуть. Иногда он устраивает себе выходные, во время которых совсем не притрагивается к заказам и работе. Либо своя музыка, либо ничего. Он давал себе и своим нервам передышку. Это своеобразные разгрузочные дни, когда он пытается избавиться от накопившегося стресса. Особенно, вспоминая вчерашний день, Юнги понимает, что сегодня выходной он точно заслужил. Вчера он полностью отдался работе. Стоило встать с кровати, как его тело будто магнитом притянуло к рабочему столу, заваленному различного рода хламом. Именно «хламом», потому что все исписанные листы были вовсе не с его музыкой. Точнее, фактически она принадлежала ему, но каждая строчка пронизана отнюдь не его мыслями и чувствами. Единственное, что есть в них от него самого — техника. Потому он и называл хламом листы с текстами, написанными на заказ. И именно их он вчера сортировал, безжалостно выкидывая в мусорку то, что уже было отдано готовое в руки заказчику. Ну, а после этого он взялся за остальные заказы, погружаясь в процесс с головой и не отвлекаясь ни на что другое. Как и всегда, поставленная задача была успешно выполнена. Усидчивости и концентрации внимания на работе ему было не занимать. Поэтому к утру, прежде чем лечь спать, он отослал несколько треков, которые успел закончить. Только всё равно это замкнутый круг. Там, где заканчиваются старые заказы, начинаются новые. И, чтобы выжить, Мину необходимо вертеться в адовой карусели, каждый раз начиная морально издеваться на самом собой же. Ему вряд ли выбраться из этой западни, поскольку выбирать и не приходится. Однако даже такой расклад для него всё равно лучше, чем не иметь вообще никакой связи с музыкой. Мин всё ещё смотрит в окно. Взгляд цепляется за плывущие вдалеке облака, а мысли невольно подбрасывают воспоминания о последней встречи с ребятами. Вчера ему было совсем не до этого, поэтому сознание, видимо, решило поиздеваться над ним сегодня. Сразу после ссоры работа не дала ему это сделать, однако то было только затишье перед бурей. Даже сегодняшнее пробуждение не предвещало никакой беды. Отчего-то с утра в Юнги будто вселились лёгкость и спокойствие, которыми он охотно наслаждался. Но недолго счастье длилось. В голове всплывает забавная для него картина: Тэхён с глазами, полными надежды, смотрит на всех своих друзей и самозабвенно рассказывает о своих планах, а конкретно о летней подработке. Впрочем, надежда эта отчасти поубавилась после их так называемого спора с Чимином и Хосоком. Но она всё равно там была. Даже после того, как Юнги в пух и прах разнёс их доводы, а затем Намджун приправил всё это словами о том, что и сам ничего не знает. Мин видел, как горел в глазах младшего огонёк, который, казалось, ничем нельзя было потушить. Юнги усмехается. И не понимает, действительно ли ему смешно или же больше горько от сложившейся ситуации. Эта надежда, вселившаяся в ребят, отчасти убивала его. Он понимал, что бы он ни говорил, их уже не переубедить. От мечты отказываться сложно, ему и самому это знакомо. И парни, скорее всего, будут и дальше тешить себя мыслями о прекрасном будущем, пока все их фантазии не рассыпятся в прах. Этого Юнги и боится больше всего. Потому он отказывается верить в сомнительного рода идеи, поскольку процент их исполнения весьма низок. Мин на мгновение задумывается о том, не переборщил ли он в тот раз? Не слишком ли жестоко растоптал все доводы ребят, отчего сорвался даже Намджун? Однако он быстро отбрасывает эти мысли в сторону. Юнги, может, и перегнул отчасти палку, но говорил только чистую истину и факты. На правду не обижаются, в конце концов. Поэтому он пытается убедить себя в том, что всё нормально. Получается, правда, не особо. В его голове всё ещё звенят слова ребят, а перед глазами проносятся их лица одно за другим. Каждое тогда отражало свой спектр эмоций. В чьём-то лице отражалась борьба и вера в лучшее, в другом же недопонимание и потерянность, а в третьем злость и безысходность. И всех их объединяло одно — надежда. Юнги всё никак понять не мог, почему же парни так отчаянно схватились за эту идею, и отчего в них вдруг родилась такая вера, что они готовы были отстаивать реальность исполнения? Нет, первое он, возможно, отчасти и понимает. Кому же не хочется путешествовать бок о бок со своими друзьями и открыть для себя прекрасные уголки планеты? Может, где-то там, за пределами Сеула будет место, в которое Мин влюбится до беспамятства и сможет написать десятки песен всего лишь под одним впечатлением от окружающих его красот. Такая перспектива действительно кажется прекрасной. Даже слишком. Но о ней только мечтать, не более. Юнги понимает своих друзей лишь в желании сменить пейзаж за окном и очутиться в другом месте, почувствовать атмосферу другой страны и, быть может, влюбиться в неё. Но их реальные возможности и рядом не стоят со всеми этими прекрасными сказками. И Мин в который раз задаётся вопросом: почему они не могут смотреть на вещи трезво, а не через призму розовых очков. Ему этого никогда не понять. Он привык рассчитывать на малое, а то и вовсе ни на что. Привык, что удача чаще всего не на его стороне. А самое главное — деньги не достаются лёгким путём. Ничто в этой жизни не достаётся лёгким путём, но то, что в осуществлении этой идеи им нужнее всего, уж точно не упадёт им на голову ни с того ни с сего. Юнги разглядывает парящие в воздухе пылинки, которые видны благодаря яркому солнечному свету. Он дивится тому, как в минуты глубокой задумчивости его взгляд цепляется за такие, казалось, невзрачные и незаметные детали. Будто его сознание пытается отвлечься от серьёзных тем и переключиться на что-то более незначительное, как, к примеру, летающую в воздухе пыль. Мин усмехается и тушит истлевшую сигарету. Он тут же достаёт вторую, будто бы секундами ранее не вдыхал никотин и вовсе. Иногда с ним такое бывает: он выкуривает за раз две или три сигареты. Без особой причины, просто ему так хочется. Юнги обхватывает губами сигарету и подносит к её концу зажигалку. Он чиркает несколько раз, но кроме искр извлечь из предмета ничего не получается. Наверное, газ окончательно закончился, думается юноше. Он чиркает ещё раз и в этот момент раздаётся звонок в дверь. От неожиданности парень роняет из рук зажигалку, которая так и не смогла принести ему пользы в последний раз. Мин чертыхается. В квартире стояла тишина, которую нарушал лишь шум с улицы из открытого окна. Сам парень же настолько задумался, что и звук мотора машин, долетая до его ушей, будто моментально испарялся. А тут на всю квартиру пронзительно зазвенел звонок. Юнги медленно поднимается из-за стола, гадая, кого же могло принести. Из парней к нему бы точно никто не пришёл, в этом он был уверен. Доставка к нему прийти тоже не могла, поскольку он давно ничего не заказывал, и этот вариант автоматически отпадает. Неужели он забыл закрыть в ванной кран и затопил соседей, отчего те пришли к нему жаловаться? Этого-то ему и не хватало, ещё платить за чужой ремонт, когда самому едва ли есть что в рот положить. От страха он в два счёта подлетает к двери, предварительно даже не заглянув в ванную, чтобы проверить свои доводы. Настолько его испугала мелькнувшая в голове мысль о потопе, что и дверь он открыл с размаху. — Сокджин? — у Мина падает камень с души от осознавая, что соседей он не затопил. Но вместе с тем его глаза невольно округляются. Он, наверное, впервые так удивлён приходу своего хёна. — Привет, — старший легонько улыбается в ответ на удивлённый возглас друга. Юнги не приветствует его, лишь коротко кивает. Он смотрит на своего друга, нервно сглатывая. Парни стоят какое-то время по разные стороны двери, не решаясь сделать тот самый шаг, который разделяет их друг от друга. — Не пригласишь меня внутрь? — первым сдаётся Джин. Он пытается разрядить обстановку, неловко улыбаясь краем губ и вопросительно приподнимая брови. По нему всему видно, что юноше отчасти неловко. Мина этот факт в какой-то мере даже успокаивает, потому как он понимает, что не его одного эта внезапная встреча смущает. — А, проходи, — он, наконец, перестаёт разглядывать лицо Кима так, будто видит его впервые. Юнги пропускает вперёд своего непрошеного гостя и закрывает за ним дверь. Сокджин бывает у него отнюдь не часто. К нему вообще редко заходят, особенно без предупреждения. И нет, он не против таких визитов, просто в связи с последними событиями было бы лучше, если Ким написал хотя бы смс, мол, я приду сегодня, жди. У Юнги тогда была бы возможность морально подготовиться, а так старший застал его врасплох. Хотя, впрочем, может он и написал сообщение. Может, даже звонил. Мин не видел свой телефон со вчерашнего утра, поскольку не притрагивался к нему с того самого момента, как сел работать. Да и чего уж теперь думать об этом, Сокджин ведь тут. Вот он, стоит посреди его квартиры, созерцая творческий беспорядок своего тонсэна. Юнги-то думал, что они с ребятами какое-то время не будут видеться. Обычно после ссор именно так и бывает: люди дают некий отдых друг от друга и время на подумать и остыть. Встреча, однако, произошла намного ранее, чем он предполагал. И Мин как будто растерялся, не зная, что ему и делать. Не то, чтобы он слишком переживал из-за их общей перепалки. Но опасения насчёт того, как же вести разговор в таких случаях, у него были. Хотя, впрочем, Джин ведь был одним из тех, кто не принимал особого участия в споре. Возможно, это не так сильно коснулось его, и Юнги вовсе не стоит осторожничать. — Извини, что я без предупреждения, — вновь нарушает неловкое молчание Сокджин. — Пустяки, — отмахивается Юнги от того же, о чём только что задумывался. — Оно как-то само вышло. Случайно, — объясняет старший, имея ввиду свой визит. Ким действительно случайно пришёл к Юнги. Точнее, пришёл он уже намеренно, а вот мысль о встрече посетила его спонтанно. После ссоры с ребятами его мучила совесть и грызла вина перед Намджуном. Он всё никак не мог забыть его слова и мольбу в голосе. Сокджин прекрасно понимал, что фраза «прекратите спрашивать меня об этом» была адресована ему. И то, с какой горечью говорил младший об этом, заставило Кима задуматься. Когда ему приснился тот сон с морем, он ведь первым делом написал Намджуну. Позвал его, а он тут же примчался. В дружбе так всегда: один приходит спасать другого. Вот только в их случае Джун не может спасти никого из ребят. Он не может забрать все их тревоги и подарить весомые и реальные надежды. Не может дать твёрдого обещания и сказать, что всё возможно. И со стороны Сокджина это было так безответственно — взвешивать на плечи друга все свои переживания, задавать вопросы, которые и самого Намджуна тревожат не меньше. Он ведь сейчас наверняка чувствует огромное давление со стороны всех парней. Видит надежды в глазах и смотрит на это с горечью, потому как не может сказать «да» или «нет». А тут ещё и Юнги со своими якобы трезвыми взглядами на жизнь. Джин потому и пришёл к нему, что чувствовал вину и долг перед Намджуном. Если быть честным, он сделал это на эмоциях. Неожиданная мысль мелькнула в голове, и вот уже ноги сами принесли его к порогу квартиры своего друга. Однако уверенности в нём теперь не больше, чем в Мине. Решимости хватило, видимо, только чтобы заявиться к Юнги. На этом она и покинула его. — Ну, случайно так случайно, — хмыкает младший, выводя Джина из его раздумий. — Будешь чай? Или кофе? Стол, как ты это обычно делаешь, я накрыть, увы, не смогу, — он посмеивается, вызывая тем самым улыбку и на лице Кима. — Ничего, я не голоден. Обойдусь чаем, — кивает в ответ старший, параллельно пытаясь расслабиться. — Хорошо, — заключает Юнги и щёлкает чайник. Пока младший занимается хлопотами по приготовлению чая, Сокджин разглядывает свои ладони. Его взгляд метался по всей квартире, иногда цепляясь за макушку стоящего к нему спиной Мина. Это заставляло ещё больше нервничать, поэтому он решил просто смотреть на свои руки, нежели разглядывать предметы интерьера кухни своего друга или ненароком столкнуться с ним самим глазами, когда тот вдруг неожиданно повернёт голову. Юнги ставит на стол две кружки с чаем, от которых поднимаются клубы пара. Он вдруг задумывается о том, что в такую-то жару горячий чай — не самый лучший выбор. Хотя это всё формальность. Какая вообще разница, горячий чай или нет, если к нему всё равно никто не притронется. — Что-то стряслось? — из уст Мина этот вопрос вырывается сам собой. Будто бы слова уже не могли томиться в груди и вырвались наружу, не спрашивая толком разрешения у хозяина. — А? Да нет, ничего такого не случилось, — Сокджин неловко пожимает плечами. — Разве должно было что-то случиться? — он смотрит на друга с опаской, будто тот — хищний тигр, стоящий на пороге открытой клетки. — Не знаю. Ко мне просто не часто без предупреждения заходят. Я уже испугался, что затопил соседей, — Юнги посмеивается, вспоминая свою реакцию на звонок в дверь. Нет, на тигра он совсем не похож. Разве что на маленького котёнка. Ну или на кота. — Я хотел поговорить, Юнги, — Сокджин сперва улыбается в ответ, а после, наконец, решается начать то, зачем он и пришёл: — Поговорить о случившемся. — Ты так называешь нашу якобы ссору, словно произошла какая-то катастрофа, — Мин старается не придавать серьёзности словам своего друга и отшучивается, усмехаясь. В лицо Киму он не смотрит, пытаясь сохранять уверенность и непринуждённость. — Ты прав, не катастрофа. Но и ничего хорошего в том, что одного из друзей накрывает волной гнева и обиды, отчего он срывается, я не вижу, — Джин вдруг берёт себя в руки. Его тон становится жёстче, а стеснение испаряется. И нет, он не превращается в бесстрашного укротителя диких зверей. Потому как боязнь сказать что-то не так всё ещё таится в нём, отчего он прикусывает губу, замолкая. — Что ты хочешь этим сказать? — Юнги поднимает на друга глаза. Он как знал, что не просто так Сокджин заявился к нему едва ли не сразу после их перепалки. С пылу с жару, как говорится. Но вот почему в словах старшего слышатся нотки защиты Намджуна, остаётся неизвестным. — Я хочу сказать, что ты слишком категоричен, Юнги. Намджун ни в чём не виноват, а ты повесил на его счёт множество грехов. Да ко всему прочему ещё и ребят обвинил во всём, в чем только можно. — Ради бога, хён, если ты пришёл только за тем, чтобы читать мне нотации, то ты немного не вовремя. Тебе не кажется, что нужно дать всем отдохнуть от этой темы и остыть? И правда, нотации он пришёл читать, что ли, думается Киму. И откуда в нём такое отважие, такой пыл и такая смелость? Разве он не привык отсиживаться в стороне и не лезть в чужие проблемы, надеясь, что парни и без него разберутся? — Извини, я просто…— Сокджин запинается, пытаясь собраться с мыслями. — Я просто не знаю, что мне делать. — А разве ты что-то должен? — Юнги смотрит на друга исподлобья, не совсем понимая его политику. — Нет. То есть да. Я не знаю, Юнги, — сдаётся старший, шумно выдыхая. Он трёт лоб ладонью, не поднимая взгляда на Мина. — Если тебе есть что сказать мне, я весь твой. И если нужно выговориться, то сделай это. Так уж и быть, я сегодня добрый, поэтому выслушаю тебя от начала и до конца, — он специально разбавляет разговор своими специфическими шутками, чтобы обстановка не угнетала уж слишком сильно. К тому же, Джин на них улыбается, а значит, тактика работает как надо. Юнги даёт Киму время. Он замолкает и тоже отводит взгляд на стоящую перед ним нетронутую кружку с чаем, дабы не смущать своего друга. Старший мысленно благодарит его за этот жест и думает, с чего ему стоит начать. — Я пришёл к тебе потому, что чувствовал вину перед Намджуном, — он заламывает пальцы, всё ещё не сводя с них глаз. Так проще говорить, когда не смотришь собеседнику в глаза. — Из-за чего? Ты же никаким образом не участвовал в наших дебатах. Да даже если и участвовал бы, то чем, по-твоему, Чимин с Хосоком виноваты перед ним? Ладно я, но они то… — Нет, — отрезает Сокджин, прерывая тем самым Мина, — дело совсем не в нашей последней встречи. Точнее, в ней отчасти тоже. Но вина моя не в том, участвовал я в ваших разборках или нет. — А в чём же? — В том, что я давил на него, — от собственных слов Киму хочется провалиться сквозь землю. Он весь вжимается в стул, надеясь стать меньше и совсем исчезнуть. Он и не думал, что, озвучив свои мысли, озвучив правду, ему станет так совестно. — Эй, хён, — Юнги тянется к нему через стол рукой. Его размеры позволяют дотронуться до плеча старшего, — прекрати так напрягаться, — он с опаской смотрит на своего друга, продолжая: — Если ты всё это время ходишь в таком подвешенном состоянии, то это плохо. Расслабься, ладно? Расслабься и расскажи всё, что считаешь нужным. — Ладно, — Сокджин кивает, вдыхая полной грудью. От такого дружеского жеста Мина ему становится чуточку спокойнее, — только не смейся, ладно? Тебе это наверняка покажется глупым. В общем, пару недель назад мне снилось море. Там были мы все, вместе. Вы бежали к берегу, а я пытался догнать. У меня не вышло, и в тот момент я проснулся. — И в чём тут твоя вина перед Намджуном? — Я позвал его в тот день к себе. Ты меня не поймёшь, скорее всего, но после этого сна я проснулся опустошенным. Это было так странно. Мне будто дали в руки подержать то, о чём я так мечтаю, но лишь на секунду, спустя которую вновь забрали. Однако за эту самую секунду я так привык к этому ощущению счастья и радости, к тому, что вот оно, у меня в руках, прямо перед глазами. И оттого просыпаться было очень сложно. Так вот, Намджун тут притом, что я весь свой шквал эмоций вывалил на него. Без предупреждения. Да и оно бы не спасло. Я задал ему вопрос, получится ли у нас. И его упрёк за общим столом был адресован мне. Юнги припоминает это. В голосе Джуна действительно слышался упрёк. В нём также можно было различить мольбу и усталость от бесконечных расспросов. Мин коротко кивает, не нарушая тишины. Он даёт высказаться своему другу до конца. — Я просто осознал после этой встречи, что виноват перед ним. Ему ведь тоже нелегко, Юнги. Он всё это придумал и он теперь отдувается за каждую нашу мысль насчёт поездки. На плечи Намджуна без его же ведома легла ответственность за наше отношение к этому, за наши переживания. Я вдруг понял, как ему на самом деле тяжело нести эту ношу одному и слышать вопросы, на которые и у него нет ответа. — Потому ты и пришёл ко мне, да? — до Юнги, кажется, наконец доходит. — Да. Из-за вины и даже некого чувства долга перед Джуном. Я думал, что таким образом смогу искупить свою вину. Я знаю, как ты относишься ко всей этой затее, но, возможно, не знал того, о чем я тебе рассказал. Просто не хочу, чтобы ты винил его в том, что он начал это. Я хотел открыть тебе глаза на то, что ему сейчас приходится непросто. Сокджин смолк, а вот Мина его слова заставили задуматься. В нём бушевали противоречивые чувства и эмоции, которые путались между собой и не давали окончательно определиться с тем, что же ему всё-таки сказать в ответ. — Я понимаю тебя, хён. Но позволь и мне прояснить кое-какие вещи. Я протестую не потому, что я такой вредный и не желаю того же, чего и вы. Я просто знаю, чем всё это может обернуться. И меньше всего на свете мне хочется видеть боль и разочарования в ваших глазах. Намджун прав, что если мы хотим чего-то добиться, нужно действовать. Ребята тоже отчасти правы, и я не отрицаю этого. Но почему вы так отчаянно игнорируете факты? Это замечательно, что в вас проснулась решимость и желание двигаться к своей цели. Но прежде всего нужно смотреть правде в глаза. Действительно ли мы потянем всё это, когда среди нас двое школьников, остальные ребята не работают, а я получаю гроши. Ты ведь тоже не миллионер. А что бы вы ни говорили, всё действительно упирается в деньги. Без них мы дальше своего носа не уедем. Да даже чтобы махнуть в тот же самый Пусан на несколько дней нужны средства, поскольку ночевать на улице — перспектива не самая лучшая. — Но ведь попытаться что-то сделать можно. — Можно, конечно. Но если мы будем пытаться, то надежды начнут разрастаться. И если всё обернётся неудачей, то будет очень тяжело, поверь мне. Я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал. — Ладно, давай лучше закроем эту тему, — Сокджину действительно не хотелось мусолить это. От размышлений о худшем раскладе ему становилось совсем тоскливо. В конце концов, для себя он уже кое-что решил. И установки Юнги уже не способны его остановить. — Я просто надеюсь, что донёс до тебя свою мысль насчёт Намджуна. Не относись к нему предвзято, пожалуйста. И не будь таким категоричным, я тебя прошу. Это не всегда хорошо сказывается на младших, какие бы благие намерения ты не имел. Это я тебе говорю как хён хёну. Мы ведь с тобой старшие и должны заботиться о них. — Хорошо, хорошо, — запричитал Мин, выставляя руки вперёд, — больше не буду, — он сделал вид серьёзного ребёнка, который пообещал не шалить. А затем негромко рассмеялся. Кима это тоже заставило улыбнуться. Хорошо, что этот разговор, которого старший так боялся, вылился в шутку и закончился весьма непринуждённо. В конце концов, оба из парней почувствовали облегчение на душе, ведь их опасения быть непонятыми оказались напрасными. Иногда стоит просто высказать свои переживания и объясниться друг с другом. Друзья для того и нужны ведь, чтобы понимать и принимать их.