kukkucca
16 марта 2020 г., 09:40
чертежной линейкой Данковского так никто никогда и не бил, но руки свои он однажды с чего-то припрятал — цвести костяной желтизной под покровами жесткой ткани.
мазнут раз по коже пальцем и ласково сердце сожмет.
глупая, детская нежность. тощая твердость фаланг.
нет в диссертациях слов о таком. не пишут.
он ерепенится было, но умолкает, терпит. лицо исказило угрюмой и беглой улыбкой.
Данковский не прочь сбежать. сбежать, как вприпрыжку мушки, застывшие на стекле. недвижимы, но глянешь — уже средь степных колосков.
вагон робко трогает — поезд Столичный двинулся. Бурах разжал, пустил.
вот только протестно хрустят по сей час суставы. свербит до чесотки ладонь, реактивами жженая, вся горит.
меж ребер девчушек, им перетроганных, виснет душком формалин.
на ребра него же приколота птица, втравлена изможденно — как извернулась только, дурости сколько нужно? — сдавила собой грудину, с хрипом скомкала вдох.
бьется, трепещет жизнь.
ах, это Данковского трогает,
это Данковский двинулся.
не все возвратил Артемий,
а сам-то,
балбес,
взять забыл.
