Люблю тебя, даже если ты ...

      Подойдя к отсеку медика, Оптимус долгое время не решался зайти. Хотя Прайм и проходил по базе около часа, он просто не знал с чего начать разговор, и ему было невероятно стыдно, ведь именно по его вине произошел весь этот ужас. Бамблби наверняка даже видеть его не захочет, не то что слышать. За эти долгие шесть месяцев! Шесть шлаковых месяцев, лидер даже толком не подходил к разведчику. За всё это время он не разговаривал и ним. А если разговор и был, то его нельзя назвать таким… Золотистый просто постоянно молчал…и это…это просто… Описать всё одним словам тяжело…       Тихо провентилировпвшись, Оптимус открыл дверь и зашёл в отсек. Бамблби сидел на платформе и просто смотрел в стену. Даже когда лидер автоботов начинал подходить, золотистый не реагировал. Видя это, Прайм почувствовал сильнейшее чувство вины. Хочется рассказать всё как есть, но разведчик может просто не поверить в сказанные слова и…и на вряд ли он вообще станет слушать. Шумно прогнав воздух по системам, лидер автоботов ближе подошёл к золотистому. — Би, как ты чувствуешь себя? — спросив это, Прайм посмотрел на золотистого, но в ответ услышал лишь молчание — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, но ты должен знать… — /Что я должен знать? / — проговорив это, Бамблби резко повернул шлем. — Я знаю что произошло много ужасного за всё это время и… — /Что "и" ? Во всем этом я виноват?! / — крикнув это, разведчик резко подскочил и посмотрел в оптику Прайма, после чего слабо пошатнулся.       Перед ним стоял еле живой мех. Металл его корпусе был очень бледным, оптика пустая, а под ней самой темные пятна. Лидера автоботов сильно шатает, но он продолжает стоять на месте. С каждой секундой его оптика становится всё тускнее. Кажется, что Прайм вот-вот упадет, но этого не происходит. Слегка присев на платформу, Оптимус посмотрел на золотистого меха. — Би, ты ни в чём не виноват… Во всём что произошло, только моя вина… — проговорив это, Прайм опустил шлем — Я долго всё скрывал… — /Что именно? / — тихо спросил золотистый, при этом сев рядом с лидером. — Это связано со Смоускрином… У него психическое расстройство… Я должен был рассказать об этом, но молчал, и это моя самая большая ошибка… — проговорив это хриплым голосом, Прайм прикрыл оптику.       Буквально через секунду, лидера автоботов сильно пошатнуло и он начал падать. Золотистый довольно быстро среагировал. Мех быстро подхватил лидера за плечи и усадил его обратно на платформу. На удивление золотистого, Прайм был каким-то лёгким, словно он потерял вес. Это слегка беспокоило… Как только Оптимус оказался в сидячем положении, Бамблби внимательнее посмотрел на его фейс. Было видно, что металл почти выцвел, что говорило о том, что лидер автоботов долгое время не принимал энергон. Или принимал, но тот выходил наружу, так и не достигнув баком. — /Оптимус, ты…/ — начал золотистый, но замолчал, так как Прайм пошатнулся в левую сторону и едва ли не упал на сидящего рядом. — Прости, процессор кругом пошёл… — проговорив это, Прайм коснулся своего шлема.       Ничего не сказав, золотистый лишь положил свои манипуляторы на шлем лидера. Что-то внутри искры разведчика сжалось, но обида всё равно осталась, простыми словами тут мало поможешь… — /Почему? / — спросив это, золотистый опустил шлем. — Что? — /Почему ты молчал об этом? Если ли бы ты рассказал, то всего этого не было бы! / — крикнув это, разведчик сильнее опустил шлем. — Смоускрин грозился убить себя, если я попытаюсь рассказать… — /А я…/ — золотистый не смог договориться, так как ладони Прайма легли на его щеки. — Би, только не говори что ты…так же пытался покончить… Всё это из-за маня!       После не громкого крика, Оптимуса начало слабо трясти. Бамблби на понимал, что ему сейчас делать и просто попытался успокоить лидера. Эта тряска прошла так же быстро, как и началась. Просидев в ровном положении несколько секунд, Прайм просто упал на сервоприводы золотистого. Увидев это, Бамблби осторожно коснулся шлема Оптимкса, так как тот перестал вентилироваться. — Извини меня за всё… Я знаю, что это просто глупые слова и они уже не помогут… — проговорив всё это, лидер прикрыл оптику, так как в неё начал литься омыватель — Я не должен был так грубо тебе отказывать! Не должен был кричать! Но у меня просто не быль сил… В тот день, Смоускрин наглотался токсичных веществ. Я пробыл с ним всю ночь… Я хотела сказать тебе всё мягко, но из-за всего того что происходило… Я просто не выдержал! Я сорвался на тебя… Назвал тебя такими словами, что даже не хочу вспоминать… Мне стыдно смотреть тебе в оптику… Я один виноват во всём этом… Прости…       Все эти слова, Оптимус практически шептал. Каждое слова сопровождалось всхлипом. Золотистый чувствовал как ЭМ поле Прайма начало вести себя. Оно очень сильно скакало, что говорило о его крайне плачевном состоянии.       Сейчас Бамблби чувствовал себя очень плохо. Он видел что сейчас происходит в Оптимусом, и от этого стало ещё хуже. На оптике золотистого так же выступил омыватель. — /Оптимус, я прощаю тебя…/ — прошептав это, разведчик начал гладить лидера по шлема.       Сам Оптимус просто расслабил системы, впервые за долгое время. Оптика сама содой начала закрываться, и Прайм почти сразу же провалился в оффлайн. Увидев это, разведчик просто оперся о стену и немного расслабился, позволяя Оптимуса немного поофлайнить. Мед отсек       К этому времени, Рэтчет только закончил оперировать Смоускрина. Медику пришлось срезать поврежденную часть бака, так как она полностью была «съедина» кислотой. Что самое удивительное кислота не задела другие органы.       Сейчас медик привязывал гонщика к платформе, как и просто Оптимус. Сам гонщик лежал в отключке, а дышал он в помощью искусственной вентиляции. Она была хоть и тяжёлой, но ровной.       Закончив с привязыванием Смоускрина к платформе, мед бот проверил показатель его систем. Даже ге смотря на только что проведенную операцию, гонщик чувствует себя хорошо. Через час — полтора, Смоускрин может придти в себя.       Взяв брезенти смазав им правый манипулятор, а именно локтевую часть, медик начал подключать капельницу. Пробив магистраль иглой и осторожно ввели в маленькую ранку тоненькую трубочку. Подключив к этой трубочке, другую более толстую, медик подключил ее к капсуле с лекарством. Бледно-голубая жидкость начала течь по требует и попадать к корпус гонщика.       Проверив, что бы всё было хорошо, медик направился к выхожу из мед отсека. Выйдя в коридор и прикрыв дверь, Рэтчет медленно пошёл к своему отсеку, так как он начал чувствовать какое-то напряжение. Было как-то не спокойно и поэтому медик прибавил шаг.       Придя к своему отсеку, Рэтчет остановился в дверях. Он слегка улыбнулся от увиденной картины. Оптимус лежал на приводах Бамблби и оффлайнил, а сам золотистый облокотился о стену, и гладил лидера по шлему. На искренне стало гораздо легче. Также стало легче, что Бамблби все же выслушал Оптимуса, останется только узнать, поверил ли золотистый или нет…       Простояв около отсека несколько минут, Рэтчет пошёл обратно к мед отсеку. Он так и не рассказал Бишке о его носительстве. Медик очень надеется на то, что с Бамблби больше ничего плохого не произойдет и они скоро смогут быть невероятно счастливы, но что бы это счастье наступило, нужно во всем разобраться и привести всё в норму.       Зайдя в мед отсек, Рэтчет подошёл к столу, где находилось несколько датопадов. Сев на стул и взять один из датопадов, медик начал что-то просматривать, совершенно не замечая того, что Смоукскрин пришёл в себя. Вопрос только в том, настоящий ли это Смоускрин или это его вторая личность?