Мой художник

Счастье. Вот слово, которым можно было описать Питера тем вечером. Тони посадил его в такси, перед этим нежно чмокнув в лоб на прощание. Юноша широко заулыбался, отпуская руку мужчины, и сел в салон, захлопывая дверь. Он словно светился изнутри всю дорогу до дома. Питер был уверен, что в жизни не улыбался так много и так сильно — казалось, вот-вот, и лицо просто треснет пополам. Добрался он значительно быстрее, чем рассчитывал. Юноша расплатился за поездку и медленно побрел к дому, чувствуя, как наружу рвется почти девчачий радостный визг. Он еле удержался от того, чтобы начать пританцовывать в такт победной музыке, которая играла в его голове последние тридцать минут. Поднявшись на нужный этаж, он нащупал в темноте знакомую дверь и открыл ее, стараясь звучать как можно тише: Мэй не звонила ему с посиделок в парке, и Питер искренне надеялся, что она уже давно уснула. Мальчик вошел в темную прихожую и быстро скинул с себя верхнюю одежду. Он начал осторожно пробираться в свою комнату, скрипя половицами, но в гостиной неожиданно загорелся свет. Тетя юноши показалась в дверях своей комнаты, что-то тихо бормоча себе под нос (Питеру показалось, что она спала в момент его прихода), и потерла глаза. — Ты даже раньше, чем я рассчитывала. Подойди сюда. Настороженно приподняв одну бровь, Питер сделал несколько осторожных шагов к Мэй. Она прищурила глаза и принюхалась, пытаясь понять, пил ее племянник что-то алкогольное, как это делали все его сверстники, уходя на свидания с кем-то, кто им нравился, или все же решил провести время в трезвой памяти. Мэй бы хотелось, чтобы ее племянник не увлекался спиртными напитками, однако все ее опасения оказались напрасными: от юноши пахло только чужим парфюмом, а в глазах не было пьяных ноток. Питер не скрывал от тети почти ничего, что касалось его обычной жизни, поэтому о свидании было сказать не трудно. Она только обрадовалась и с легкостью отпустила его гулять, но только при условии, что он будет на связи и вернется не слишком поздно. Паркер не стал говорить о том, с кем именно у него состоялась встреча, Мэй лишь знала, что это был парень, и он старше ее Пита на несколько лет. Но ей и этого было достаточно: женщина не собиралась лезть в личную жизнь дорогого для нее человека. — Ты, кажется, счастлив, — женщина усмехнулась, заметив, что юношу уже буквально трясет от переполняющих его эмоций, и уселась на диван, хлопая по месту рядом с собой. — Ну, как все прошло? — Она заинтересованно взглянула в его глаза, когда Питер опустился рядом. Он расплылся в улыбке, откидываясь на мягкую спинку, и подмял под себя одну ногу. Юноша глубоко вздохнул, обдумывая, как лучше преподнести информацию, но когда в воспоминаниях всплыли теплые губы Тони, касающиеся его лба, во рту тут же пересохло, а ладони начали стремительно потеть. — Это… Потрясающе, — Питер сглотнул, стараясь прогнать картинки, то и дело всплывающие перед глазами. Вот они держатся за руки в Центральном парке, вот идут по Бруклинскому мосту, пока Тони рассказывает ему что-то о своих новых разработках. — В первую нашу встречу он вел себя, как придурок, но сегодня показал себя с другой стороны. Типа… Он вежливый, ответственный. Умнейший из всех, кого я знаю. Мне просто… хорошо с ним. Медленно выдохнув, Питер откинулся на спинку дивана. Странно, что Мэй не ругается за позднее возвращение. Он знал, что тетя переживает, и думал, что ему хорошенько влетит, но она, видимо, ждала его, чтобы узнать, как он себя чувствует. Питер готов был расцеловать женщину за то, что она такая замечательная, но сил у него осталось лишь на несколько шагов, чтобы дойти до кровати и, наконец, рухнуть на мягкий матрас, проваливаясь в сон. — Питер, дорогой, — Мэй ласково улыбнулась, беря руку племянника своими аккуратными ладонями. — Я первый раз вижу тебя таким. Если этот человек делает тебя счастливым, думаю, вам по пути. Но передай ему, чтобы в следующий раз не задерживал тебя допоздна, а то я ведь и ругаться могу начать. Тихо засмеявшись, юноша обнял свою тетушку. Его тело гудело от усталости, но разум чувствовал себя чертовски хорошо. Мэй погладила его спину, слушая, как стучит сердце племянника, после чего отстранилась. Она встала с дивана и медленно пошла в свою комнату. — А сейчас — спать. И только попробуй опоздать в школу завтра. — Не просплю, честно, — кивнул Питер. Когда дверь за Мэй закрылась, юноша поплелся в свою комнату. Он переоделся настолько быстро, насколько смог, и лег в кровать, машинально проверяя телефон. На экране высветилось одно-единственное уведомление: Тони спрашивал, доехал ли он до дома, и как сильно ему влетело за позднее возвращение. Питер быстро настрочил ответ, сообщая, что он уже на месте, и что Мэй совсем на него не ругалась, правда дала установку, по которой он должен возвращаться домой не позже одиннадцати часов. Тони сказал, что это справедливо. Питер ответил, что уже взрослый и сам решает, как ему поступать. Тони отшутился и пожелал спокойной ночи. Питер назвал его придурком и пожелал гадких снов. Оба уснули с ощущением, что обрели нечто большее, чем просто новые отношения.

***

Тема семьи для Тони всегда была чем-то очень личным. Он не обсуждал это ни с кем и никогда, предпочитая хранить в себе всю боль от холодного общения с отцом и радость от доверительных отношений с мамой. Однако тогда, сжимая в руке телефон, он чувствовал, что обязан с кем-нибудь поговорить об этом. Он должен в красках описать, как тяжело ему было все эти годы, и как отвратительно он чувствовал себя в тот момент, сидя за огромным столом, где помимо него находились другие многоуважаемые люди. Как жаль, что он узнал о смерти родителей на работе. Хэппи звонил несколько раз, и телефон постоянно вибрировал, но Старк все время сбрасывал вызовы. Собрание было довольно важным, поэтому Тони не хотел отвлекаться, ведь боялся упустить что-нибудь важное. Но на десятый раз все же решил взять трубку, извиняясь перед своими коллегами. — Какого черта ты звонишь мне во время работы? Даже мама себе такое не позволяет! — Тони почти рычал в микрофон, стараясь говорить как можно тише и не мешать остальным. — Тони, — послышалось на том конце провода. — Твои родители, они… Кое-что случилось. Помнишь, они поехали в командировку в Филадельфию на машине твоего отца? Тони нахмурился, услышав в голосе Хогана нервные нотки. В его голове промелькнула первая догадка, но он быстро откинул ее, даже не собираясь рассматривать подобный вариант развития событий. Ограбили? Пустяки. Машина сломалась? Ничего, он отправит самолет. Решили помочь какому-нибудь бродяге с обочины? Тоже ничего, Тони любит благотворительность. — Помню, склероз не мучает. Ближе к делу, у меня совещание. В трубке послышалась возня. — Они попали в аварию, — голос мужчины дрогнул. Хоган говорил медленно, чтобы донести информацию как можно более доходчиво и подготовить Тони к тому, что он собирался сказать через пару минут. — Подушки безопасности не сработали. Хэппи замолчал. Не хотелось произносить слова вслух. Пока они не сказаны, можно считать, будто ничего не произошло, ведь осознание до конца не наступает. — Тони, они мертвы. В голове у парня что-то зашумело, потом щелкнуло. Телохранитель определенно его разыгрывает. По-другому быть не может. Он считает, что это смешно, но на самом деле это не так. — Хэппи, шутка затянулась, ха-ха. Видишь, я посмеялся. Можно мне работать? Руки задрожали. Пальцы судорожно вцепились в металлический корпус смартфона. Тони уже говорил не тихо, а в полный голос. Все вокруг напряглись и замолчали, вслушиваясь в разговор. Старк понимал, что Хэппи не шутит, но признаваться себе в этом не хотел. — Мне очень жаль. — Хэппи, п-прошу тебя, п-прекращай, — голос сорвался на хрип. Парень резко встал из-за стола, чувствуя себя так, будто стоит перед всеми присутствующими в зале людьми без одежды. Они взволнованно смотрели на него, совершенно забыв о совещании. Со всех сторон слышался шепот. Никто не понимал, что происходит. — Я послал вертолет за их телами. Он уже вылетел. — Этого не м-может быть… Они же умнейшие ученые, как они могли так просто… Нет, Боже, нет! — Никто не застрахован от несчастных случаев, Тони, в том числе и Говард с Марией. Они были великими людьми, но то, что произошло — всего лишь случайность, которая по… — Замолчи! Заткнись! Тони трясло. Он скинул звонок, засунул телефон в карман брюк и с шумом вышел из помещения, захлопывая за собой дверь. Невежливо? Плевать. У него только что умерли родители, а он узнал об этом по телефону от своего водителя. Никто не может тыкать ему в лицо невежливостью и истеричностью, особенно сейчас. Добежав до ближайшего туалета, парень быстро влетел туда, закрываясь на замок. Он склонился над унитазом, опустошая желудок; слезы текли из глаз, обжигая щеки. Костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно он сжимал смывной бачок. Тони не мог соображать: он чувствовал огромную боль в сердце, недосказанность, которая разрывала его изнутри. Хотелось кричать, ломать вещи, причинять себе физическую боль, чтобы та, которая сейчас таилась в его груди, стала хоть чуточку меньше. Он никогда не услышит смех мамы. Никогда не накричит на папу в порыве злости. Не сможет смотреть им в глаза, как в те редкие моменты, когда они собирались вместе. Никогда не скажет, как сильно он любит их обоих. Вытерев рот рукой, Тони сполз на пол по стене и обнял колени руками, прижимаясь к ним щекой. Он прерывисто дышал и беззвучно плакал, пока воспоминания волной обрушивались на него, принося все новые порции нескончаемой боли. *** Был четверг. Питер возвращался из школы в хорошем настроении, собираясь прийти домой, перекусить что-нибудь и ехать на стажировку. Сегодня он должен был отправиться на встречу с известным человеком по фамилии Стрэндж. Он вел лекцию в одном из крупнейших университетов Нью-Йорка, рассказывая о своем опыте и новых открытиях в сфере нейрохирургии и микробиологии. Но вместо того, чтобы думать о предстоящем мероприятии, все мысли Питера занимал Тони. Они так и не встретились с последней прогулки в воскресенье. Сначала Старк уезжал на день из города по работе (Тони сказал, что конференция была ужасно скучной, и если бы Питер был рядом, он чувствовал бы себя гораздо лучше). Следующие два дня не мог увидеться уже юноша — во вторник он помогал Мэй с домашними делами, а в среду весь вечер патрулировал Бруклин и Куинс, после чего так устал, что не мог даже пальцем пошевелить. В понедельник вечером они говорили по телефону: Питер тогда сидел на крыше одного из высоченных домов в своем недокостюме и любовался огнями большого города, пока мужчина дышал свежим воздухом на балконе своего отеля. — Тони, то, что произошло вчера… Я просто хочу убедиться, что понял все правильно, — Питер немного замялся, пытаясь предугадать реакцию своего собеседника. — Мы же теперь, ну, встречаемся, да? На том конце послышался мягкий хриплый смех. — Паучок, мы с тобой вчера целовались, если ты помнишь. Я, может, и выгляжу, как человек, который обманывает людей, а потом их кидает, но с тобой я бы никогда так не поступил. Однако, если тебе настолько важен наш официальный статус, думаю, что да. Мы в отношениях. Если ты этого, конечно, хочешь. — Хочу! — Юноша сам слегка испугался такой своей реакции и машинально зажал рот рукой. — То есть, конечно, я хочу этого. Просто лучше лишний раз убедиться. — В этом ты прав, карапуз. Пару секунд они неловко молчали, слушая тишину, образовавшуюся вокруг. — Это нормально, что прошел всего день, а я уже скучаю? — Тихо пробормотал Питер в трубку, ложась спиной на холодный бетон. Казалось, что небо было очень близко к нему. — Думаю, да. А если даже нет, какая разница, — Тони пожал плечами так, будто бы юноша может его видеть. Парень говорил спокойно и неторопливо, наслаждаясь откровенным ночным диалогом. — Я тоже скучаю, мелкий. — Я не мелкий! — Тут же вспыхнул мальчик. — Тебе самому-то всего двадцать один, поэтому ты не смеешь называть меня мелким! Питер очень раздражался, когда Старк относился к нему, как к младенцу, и считал, что это нечестно. Хотя, на самом деле он втайне любил, когда Тони называл его «малыш». — Не занудничай, мелкий. Все эти дни они много говорили по видеосвязи, но чаще переписывались, постоянно желая друг другу доброго утра или спокойной ночи. Питер насторожился, когда сегодня Тони ничего не ответил на его утреннее сообщение. Еще больше его удивило то, что мужчина его даже не прочитал. Тони просто не было в сети со вчерашнего вечера. Конечно, может, у него были дела, но юноша все равно очень переживал, ведь могло случиться все, что угодно. Придя домой, Питер написал парню сообщение, в котором спрашивал, где тот пропадает, после чего отправился на лекцию. По дороге туда у юноши сел телефон, а портативной зарядки в рюкзаке, как назло, не оказалось. Приехав, он отсидел четыре часа на одном месте, чувствуя, как все тело затекло. Мальчик был очень рад, когда мероприятие подошло к концу: прослушанное, безусловно, было очень интересной и полезной информацией, но от таких объемов мозг начинал немного подвисать, хоть и делал это довольно редко. В животе жалобно завывали киты, требуя немедленно съесть что-нибудь, что помогло бы побороть усталость и жуткий голод, из-за которого хотелось огрызаться даже на неодушевленные предметы. Юноша забежал в первую попавшуюся кафешку, заказал какой-то овощной салат и сэндвич, сразу же расплачиваясь и садясь за один из столиков ждать свой заказ. Недалеко от него висел небольшой телевизор, по которому шли новости. Репортер рассказывал что-то о политических конфликтах, но Питер особенно не вслушивался в это. Когда юноша уже прикончил свой салат и наполовину съел сэндвич, на экране появилось фото очень знакомых ему людей. Ведущий начал быстро читать очередную новость, но на этот раз на его лице застыло серьезное выражение. — Сегодня утром в автомобильной аварии скончались величайшие в истории ученые — Говард и Мария Старки. Они направлялись в Филадельфию, чтобы встретиться со своими партнерами и обсудить некоторые новейшие открытия, однако по пути туда на встречную полосу выехал грузовой автомобиль. Столкновения избежать не удалось. Смерть наступила мгновенно. Приносим соболезнования всем родственникам погибших. По спине Питера пробежал холодок. Он еще не до конца осознал то, что сейчас услышал, но когда информация постепенно стала доходить до него, в сознании начали рождаться страшные картины аварии, которая произошла несколько часов назад. Его мысли резко изменили вектор своего направления, устремляя все внимание юноши на одну-единственную деталь — сына Говарда и Марии, Энтони Эдварда Старка. Его Тони. По плиточному полу загрохотал стул. Питер резко поднялся на ноги и выбежал из кафе, на ходу заталкивая в себя остатки сэндвича. Он побежал к метро, надеясь добраться до дома как можно скорее, там зарядить телефон и позвонить Тони. Если тот не ответит, юноша собирался искать его всеми возможными способами, пока парень не обнаружится. И плевать, что ему придется сделать ради этого. Питеру казалось, что он никогда в жизни еще не бегал настолько быстро — он перескакивал ступени на лестницах, проталкивался сквозь толпу людей. Пока поезд вез его к нужной станции, юноша мог думать только о том, как Тони плохо себя чувствует и насколько сильно он сейчас нуждается в поддержке. Когда Питер добрался до дома, на часах было уже чуть больше десяти вечера: стемнело, на улице стало довольно холодно. Он добрался до нужного ему этажа и распахнул дверь квартиры, проходя вглубь. Сегодня у Мэй была ночная смена, поэтому он мог не переживать о том, что она будет волноваться. — Ну же, заряжайся! Черт бы тебя побрал, — выругался юноша, нервно ходя из стороны в сторону, пока его телефон пытался включиться. Он был довольно стареньким, поэтому долго соображал, но Питер не собирался покупать новый, чтобы заново не привыкать к его внутренней прошивке. Ну, еще не хотел напрягать Мэй в денежных вопросах. Но после этого дня у него появилось огромное желание попросить на день рождения новый гаджет. — Наконец-то. Введя пароль и зайдя в нужное приложение, мальчик уставился на экран. Ничего. Тони так и не появился в сети с момента отправления Питером последнего сообщения. Юноша попробовал позвонить, но ничего не получилось. Семь раз. Телефон мужчины, очевидно, стоял на беззвучном режиме или был выключен. Питер задумался. Он знал, где живет Тони, парень сам однажды кидал ему сообщение с нужным адресом, но юноша сильно сомневался в том, что Старк останется дома, когда его душа трещит по швам. Точно не останется. В их самую первую встречу Питер спас мужчину от грабителей в мрачном и не совсем благополучном районе. Тони сам сказал, что в тот день был злой, как черт. «Когда мне плохо, я рисую» Вот оно! Питер был уверен, что Старк отправился в какое-нибудь опасное место с кучей краски в рюкзаке, как делал это всякий раз, когда настроение было отвратительным. «Следующим будет призыв к сохранению мира среди людей, протест против войны. И появится он в Куинсе, недалеко от твоей школы» — Вот ты и попался. Дверь спальни распахнулась с громким стуком, когда юноша влетел туда в поисках своих веб-шутеров. Найдя их, он оперативно нацепил свои «примочки» на запястья. На улице темно, а Куинс часто бывает небезопасным в подобное время суток. Хотя с его, Питера, появлением уровень преступности значительно уменьшился. В любом случае, он должен был перестраховаться. Юноша так же быстро покинул квартиру, не забыв взять с собой совсем немного заряженный телефон и ключи. И почему он так уверен, что Тони не дома? Возможно, он просто не хочет ни с кем говорить и никого видеть, поэтому не отвечает на звонки. И чего он так разволновался? Но дело было в том, что какое-то внутреннее чутье упорно твердило Питеру, как нужно поступить. Он на каком-то духовном уровне ощущал мужчину, и сейчас ему казалось, будто тот нуждается в его помощи как никогда раньше. «Он что-то говорил о заброшенных зданиях… Какие есть недалеко от школы?» В голову пришли только два: старые складские помещения, рядом с которыми было опасно ходить, потому что пол или потолок все время норовили обвалиться; древняя каменная церковь, которую закрыли несколько лет назад из-за того, что священник изнасиловал и зверски убил там маленькую девочку. Территория церкви не охранялась, поэтому туда часто залезали подростки и бомжи. Первые рассказывали друг другу страшные истории, вторые использовали это место как ночлег. Теперь Питер был почти на сто процентов уверен, куда именно отправился Тони. И чем ближе он приближался к каменным стенам храма, тем сильнее стучало его сердце. Он шел бесшумно, вслушиваясь в каждый, даже самый маленький, шорох. Благодаря его паучьим способностям, юноша мог слышать гораздо лучше, чем обычный человек, а инстинкты подсказывали, что он все делает правильно. Без особых усилий преодолев небольшую ограду, юноша оказался на заброшенной территории. С противоположной стороны участка доносились какие-то шорохи. Питер напрягся и медленно пошел туда, огибая здание. В тусклом свете далекого фонаря он смог различить знакомую фигуру. Мужчина стоял, держа в одной руке баллончик с черной краской, а в другой — бутылку какого-то дорогущего спиртного. Тони замер и отошел на пару шагов, рассматривая получившееся граффити. Всадники Апокалипсиса, во главе которых находилась Смерть. Она отрывала голову беспомощному человеку, смотрящему на нее с мольбой в глазах. В этот раз Железный Человек использовал преимущественно черные, серые и белые оттенки. Мужчина усмехнулся каким-то своим мыслям, после чего сделал смачный глоток алкоголя. Он начал слегка пошатываться на ногах, но все-таки устоял. Хорошая вышла картина. Правдивая. — А говорил, что не пьешь, — тихо сказал Питер, зная, что Тони обязательно его услышит. Он стал медленно идти к парню, стараясь не спугнуть его. Старк даже не взглянул на юношу. Его лицо исказила гримаса, он нахмурился и немного сгорбился, будто бы стараясь укрыться от Питера таким образом. — Не пью… Не пил. Да какая разница? — Пробормотал он, переводя взгляд на бутылку, которую сжимал в левой руке. Тони гипнотизировал ее пару секунд, а потом отпустил. Стекло скатилось по длинным пальцам и упало на асфальт, разбиваясь на осколки. Прямо как его сердце. — Красиво, — юноша кивнул на рисунок, вставая рядом с мужчиной. Он внимательно смотрел на развевающиеся плащи четырех фигур. — Питер, зачем ты пришел? — Резко, но довольно тихо и устало спросил мужчина, поднимая на мальчика взгляд. Тони не выдержал. Ему хотелось остаться в одиночестве, один на один со своими мыслями. Было проще предаваться самобичеванию и жалеть себя, чем находиться рядом с кем-то, кто о тебе переживает. Он не хотел заботу. Он хотел, чтобы перестало болеть. — Я волновался. Руки сами потянулись к Тони, но Питер себя одернул. Безумно хотелось прикоснуться к мужчине, однако делать этого было нельзя: еще не время. Юноша нахмурился и посмотрел Старку прямо в глаза, чуть разворачиваясь к нему корпусом. Весь его вид так и кричал: «Я рядом. Я честен. Я никуда не уйду». — Все в порядке. Иди домой. Желваки на челюстях юноши заиграли. Он сделал еще шаг к парню, но тот так и не сдвинулся с места, начиная пьяно шататься. — Я останусь здесь. С тобой. — Не нужно. Я хочу побыть один. — Тони, я понимаю, что… — Да ни хрена ты, блять, не понимаешь! — Мужчина закричал. Его глаза загорели, а голос был хриплым и казался ужасно больным. По спине юноши побежали мурашки, но он остался на месте, продолжая слушать ругательства Тони. — Ни-хре-на! Можешь идти к черту со своей заботой, окей? Она мне не поможет! Мне ничего, блять, не поможет! Сделай так, чтобы родители были живы, и я скажу тебе спасибо, но до тех пор катись отсюда и не попадайся мне на глаза! Юноша слышал бесконечную боль и тоску в словах Тони, и знал, что мало чем может по-настоящему ему помочь. Мужчина гонит от себя всех людей, которым он небезразличен, потому что боится, что они могут причинить ему новую боль, а он — им. Тони не позволяет себе быть слабым, хотя ужасно в этом нуждается. Ему необходимо побыть обычным человеком хотя бы на некоторое время. Необходимо прокричаться и выпустить из себя все эмоции, которые он хранил внутри на протяжении стольких лет. Ему необходимо наконец почувствовать себя нужным. Почувствовать, что он в безопасности. Что он не одинок. Лицо мужчины вдруг оказалось в теплых ладонях. Чужие губы накрыли его собственные, мягко сминая, и Питер привстал на носочки, одной рукой обнимая Тони за шею. Парень сначала ничего не понял и попытался оттолкнуть юношу, недовольно хмурясь. Он только что говорил ему уйти, но Питер сделал все наоборот: остался и поцеловал, вкладывая в эти касания губ все свои чувства. Мальчик сжимал Тони в стальной хватке, и мужчине не оставалось ничего, кроме как впустить настойчивый язык себе в рот, обжигая дыханием челюсть юноши. Парень сжал в руках талию Питера и прижал его к груди сильнее, вкладывая в поцелуй все свое отчаяние, всю свою боль. Он кусал губы мальчишки, вымещая на них злость и обиду, которые не мог высказать словами, но Паркер абсолютно не сопротивлялся. Он лишь охотно сплетал язык мужчины со своим, обнимая его за плечи и стараясь укрыть от всего внешнего мира, подарить нежность и ласку вместо тревоги и хладнокровия. Спустя, казалось, целую вечность, они оторвались друг от друга, и только в тот момент Питер понял, что поцелуй, помимо привкуса виски, был с привкусом чего-то соленого: по щекам Тони все это время текли слезы. Юноша принялся осторожно вытирать их большими пальцами и шептал что-то неразборчивое мужчине в подбородок, пока тот внимательно смотрел на мальчика, чуть прищурив глаза. — Если ты пришел сюда только для того, чтобы целоваться со мной, то тебе точно стоит уходить, — серьезно сказал Тони, все еще сжимая талию Питера в своих руках. От него так сильно пахло спиртным, что юноше казалось, будто он сам сейчас опьянеет. — Я сделал это, чтобы успокоить тебя. По-другому ты бы не заткнулся, — пожал плечами Паркер, запуская пальцы в черные волосы мужчины. Он принялся мягко оттягивать пряди и наблюдал, как Тони медленно прикрывает глаза, немного расслабляясь. — Ты слишком хорошо изучил меня за несколько дней. Это пугает, — мужчина поднял руку и провел тыльной стороной ладони по щеке юноши, наслаждаясь ощущением мягкой кожи под подушечками пальцев. — Прости, что накричал. — Не извиняйся. Лучше покричать, чем держать в себе. Можешь поругаться еще, я потерплю, — Питер положил голову Тони на плечо и чмокнул его в шею, продолжая перебирать пальцами мягкие волосы. Парфюм мужчины заставлял голову слегка кружиться. — Я весь день ругался, сил больше нет. А потом решил напиться. Легче почему-то от этого мне не стало. Тони вздохнул и покачал головой, делая пару шагов по направлению к церкви. Он прислонился к каменной стене, чтобы было легче стоять ему и Питеру, который уже почти держал мужчину на руках. Паркеру было не сложно, но Старк привык самостоятельно управлять ситуацией и держать все под контролем. — Тебе станет легче только тогда, когда ты сможешь их отпустить. Ты пока не готов, — тихо произнес Питер, беря руки Тони своими ладонями. Он переплел их пальцы и заглянул в глаза мужчины: тот выглядел абсолютно пьяным и раздавленным, но теперь хотя бы не пытался вышвырнуть юношу из своей жизни. — Не гони меня. Я хочу быть рядом. — Ты не должен. Это… Это ведь моя проблема. Я должен справиться со всем этим сам. — Это не так, — Питер покачал головой, пытаясь придумать, какие именно слова смогут убедить Тони в обратном. — Почему ты считаешь, что обязан всегда быть сильным и тащить все на своих плечах? Так и до смерти недалеко. Позволь себе немного свободы. Ты больше не один. — Я ведь… Я даже не сказал ему, что люблю его, — мужчина потупил взгляд и закусил внутреннюю сторону щеки. Он чувствовал, что сейчас его начнет трясти, а из горла полезут жалкие всхлипы. — Никогда не говорил. Лицо парня исказила болезненная гримаса, и он всем телом прижался к Питеру, пряча лицо в изгибе его шеи. Плечи Тони задрожали. Он начал судорожно дышать и мотать головой из стороны в сторону. С его губ сорвался жалобный вздох, глаза снова наполнились слезами. — Он знал это. Порой людям не нужны слова. Питер почувствовал, что Тони еле ощутимо кивнул. Его дыхание постепенно стало выравниваться. — Я хочу домой. Поехали со мной. — Но завтра школа… — Юноша вздохнул. Согласиться — значит, пропустить день занятий. Но, с другой стороны, он и так все знает. Да и не хочет он оставлять Тони в одиночестве. — Ладно, хрен с тобой, поехали. Как-нибудь отмажусь перед Мэй утром. Оставив мужчину подпирать стену, мальчик быстро собрал все баллончики в рюкзак и застегнул его, закидывая себе на спину. Он подошел к Тони и взял его под руку, помогая парню более-менее ровно передвигаться. Перед глазами у него все плыло, ноги не слушались, и в скором времени юноша уже почти тащил Старка на себе. Питеру хватило зарядки на телефоне, чтобы вызвать такси. Денег на карте оставалось аккурат на эту поездку. Ждать долго не пришлось: машина была неподалеку, поэтому приехала почти сразу. Он усадил Тони на заднее сидение и залез следом, здороваясь с водителем и почти тут же закрывая перегородку, которая отделяла их от этого мужчины. Руки парня тут же обвили тело Питера, а голова устроилась на коленях юноши — Тони решил немного полежать, потому что чувствовал себя крайне отвратительно. К психологическим страданиям примешались еще и физические, в результате чего Старк хотел только смерти и ничего более. Питер боялся, что Тони может укачать, правда, его опасения оказались напрасными: всю дорогу мужчина проспал, прижимаясь горячей щекой к его бедрам. Тони проснулся только тогда, когда они подъехали к его дому. Еле выбравшись из машины, он побрел к стеклянным дверям, придерживаемый Питером под левую руку. Мужчина ввел нужный код, и двери разъехались в разные стороны, впуская их в просторный холл. Лифт приехал быстро. Брови юноши взлетели вверх, когда Тони нажал кнопку «75», но Паркер промолчал. Добравшись до нужного этажа, они вышли в длинный светлый коридор. Мужчина вытащил из кармана куртки ключ-карту и направился к одной из двух дверей, которые там находились. Когда карточка была приложена к специальному устройству, дверь открылась, и Тони с Питером вошли в помещение. Мужчина хлопнул в ладоши и по периметру загорелся свет, прогоняя темноту из каждого закоулка. Квартира была огромной и ужасно светлой. Слева находилось что-то вроде гостиной с огромным телевизором и белым кожаным диваном, справа — небольшая, но уютная кухня с круглым столиком и барной стойкой. Чуть поодаль виднелась лестница, которая вела на второй этаж. Питер быстро скинул с себя верхнюю одежду и помог раздеться шатающемуся Тони. Мужчина что-то невнятно пробормотал, взял юношу за руку и потащил его за собой наверх, недовольно хмурясь из-за яркого света. Едва они вошли в спальню Старка, у Питера глаза на лоб полезли: две из четырех стен были вовсе не стенами, а панорамными окнами, завешанными длинными белыми шторами. На огромной кровати лежало море подушек; простыни, казалось, были кристально белыми. Мягкий ковер ласкал ступни, и когда Питер отвел взгляд чуть в сторону, он заметил искусственный камин, который сейчас был выключен. — Питер… — Позвал парень, обеспокоенно заглядывая юноше в глаза. — Да? — Паркер сжал пальцы Тони, вопросительно приподнимая одну бровь. — Мне что-то не хорошо. — О черт. Мужчина развернулся и побежал в ванную, еле успевая добраться до туалета. Содержимое желудка покидало его, ведь организм упорно пытался очиститься от яда, которым сейчас был наполнен. Питер последовал за ним и сел на пол рядом, оглаживая плечи и спину Тони, пока тот выворачивал внутренности наизнанку. Когда очередной приступ рвоты подошел к концу, парень вытер рот туалетной бумагой и лег на пол, закрывая глаза. — Второй раз за день. Организм решил меня убить. — Скорее наоборот. Это ты влил в него всю эту отраву. — Это бесполезно. Хотел забыться, но не помогло. Лучше бы не пил. Питер сел рядом по-турецки и коснулся прохладными пальцами висков мужчины. Кафельный пол был теплым, потому что в ванной стояла функция автоматического подогрева. — Как себя чувствуешь? — Отвратительно, — Тони перехватил руку Питера и положил ее себе на грудь. Юноша почувствовал, как бьется сердце мужчины. — Хотелось бы умереть, но я не могу так поступить с тобой. Да и вся компания теперь на мне. Питер ласково улыбнулся и коснулся сухими губами лба парня, затем прижимаясь к его груди щекой. — Даже не представляю, как тебе тяжело. Но ты же знаешь, что всегда можешь попросить меня о помощи, если она тебе понадобится. — Ты лучший человек на свете, Питер. Я счастлив, что ты у меня есть. Это признание заставило все нутро мальчика вздрогнуть. Он и не мечтал услышать от Тони подобные слова. Возможно, он говорит это только потому, что пьяный, но все-таки говорит. — То же самое могу сказать о тебе, — тихо сказал юноша, заставляя себя оторваться от столь желанного тела. — А теперь иди в душ и чисти зубы. Через пятнадцать минут жду в кровати. — Не ожидал услышать эти слова так рано, но если уж ты просишь… — грустно усмехнулся парень, поднимаясь на ноги вслед за Питером. — Не смешная шутка. Ты знаешь, что я имею в виду. Питер развернулся и вышел из ванной, оставляя Тони в одиночестве. Он боялся, что мужчина может там уснуть, однако через пару минут Паркер услышал, как льется вода, и успокоился. Решая, в каком виде ему лучше лечь в кровать, Питер немного приглушил свет, и потом все-таки стянул с себя штаны, оставаясь в одной футболке. Других вещей у него с собой не было, а брать одежду у Тони он не собирался: юноша не хотел своевольничаить и распоряжаться тем, что ему не принадлежит. Через пятнадцать минут дверь ванной открылась. Оттуда вышел мужчина, вокруг бедер которого было обмотано белое полотенце. Капли воды стекали по торсу и исчезали в мягкой ткани, что скрывала совсем небольшой промежуток тела парня. Широкие плечи, рельефные кубики, мускулистые руки — все это было о Тони Старке, и у Питера при его виде пересохло во рту. Почувствовав легкое наваждение, юноша отвел взгляд, забираясь под одеяло. Послышался шорох одежды, свет погас окончательно, и в скором времени на кровать рядом с Питером опустился Тони. На нем были одни лишь спальные штаны, в то время как верхняя половина тела осталась без одежды. Забравшись под одеяло, мужчина притянул к себе Питера, обнимая того за талию. Тони уткнулся носом в ключицу юноши, а тот в свою очередь стал поглаживать пальцами шею Старка, обводя подушечками каждый позвонок. — Спасибо тебе, — вдруг произнес Тони. От него пахло мятой и чем-то очень свежим. Питер глубоко вдохнул запах мужчины, закрывая глаза. Тело Тони было безумно горячим, и из-за этого юноша мгновенно согрелся после нахождения на холодной улице. Влажные губы коснулись вены на шее Питера, и мальчик вздрогнул, сильнее прижимая парня к себе. — Я не сделал ничего особенного. Только сказал, что буду рядом. — Лучше этого ничего придумать нельзя. Ты мне… Нужен. Сердце пропустило несколько ударов. Питер старался дышать спокойно, но получалось у него плохо, поэтому он просто мокро поцеловал Тони, обвивая свои конечности вокруг мужчины, словно настоящий паук. — Значит, я никуда не денусь, — прохрипел мальчишка в губы своему парню, оглаживая руками выступающие лопатки. — Похороны послезавтра. Ты можешь… Ну, присутствовать на них? — В голосе Тони проскользнула нескрываемая боль. Его ладонь легла на голое бедро Питера, обжигая кожу своим прикосновением. — Если тебя не будет рядом, я просто… Не знаю. Наброшусь на кого-нибудь. — Конечно, я пойду, не переживай. Ты сможешь с этим справиться. — Спасибо, — Тони наконец-то чувствовал себя в безопасности. Он нужен, о нем беспокоятся, им дорожат. Это не уменьшает боль от потери родителей, но хотя бы немного притупляет ее и помогает справляться с этим. С появлением Питера в его жизни все словно обрело смысл. Стало легче. Тони наконец-то чувствовал, что начинает жить. — Спокойной ночи, Тони. — Спокойной, карапуз. Этой ночью Тони приснился кошмар.