Незадачливый убийца

             Убийца вольготно раскинулся на кровати. Желания что-то делать не было. Да он, в принципе, ничего и не делал. Развалившись поперёк огромной мягкой постели Владыки, он откровенно нежился. Такое отношение к себе ему безумно нравилось — Владыка перед ним что только на задних лапках не бегал. А ещё он поедал (уже пятую тарелку) вишню и нектарины, постанывая от их великолепнейшего вкуса. Вишню пришлось поискать, ибо для этих краёв она не характерна.       Грациозно потянувшись, выпячивая голый зад, убийца шире развёл ноги. Да, такое определённо было ему по душе. Он даже задумался, а не отдаться ли в лапы Владыке и жить (даже если какое-то неопределенное время, например: пока не надоест) припеваючи. Ну а что? Он, пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что быть наёмником и опасно, и сложно, и не всегда платят, и не всегда всё идёт по плану. Иной раз сидишь и думаешь, не закажут ли тебя самого. Ни поспать, ни поесть, всю жизнь в тени с кинжалом за пазухой. А тут: вкусная еда, сладкие фрукты, одежду нашли специально по его вкусам, даже отдельную комнату выделили, охраны полно. А ещё, в качестве извинения за укус пчелы, Владыка надарил ему всяческих украшений, которые тот сам и выбрал. Убийца, кривя душой, сознался, что как сорока падок на красивые блестяшки.       Вытянув руку, он ближе подтащил широкий поднос с невысокими стенками и голодно облизнулся. Накинувшись на лежащие в посудине вишни, он блаженно выдохнул. Это определённо лучше, чем гоняться за чьей-то жизнью. Но, как говорится: в каждой бочке мёда есть ложка дёгтя. Убийца бы не отказался, если бы Владыка про него вообще забыл. Но нет же. Так прицепился к одному месту, что никак не избавиться. А цеплялся иной раз так, что никакими силами не отпихнуть. И всё домогался задницы. Убийца хмыкнул — он продолжал сравнивать Владыку с фанатиком.       Убийца задумчиво посмотрел на поднос с вишней, которая стремительно исчезала в его желудке. Всё-таки Владыке нужно было отдать должное: насиловать он не пытался, относился хорошо, а когда убийца, из-за укуса шмеля, слёг с температурой — нашёл хороших лекарей, и его быстро подняли на ноги. Владыка, когда лекари сказали, что убийце нужен покой, даже не домогался. Ходил только вокруг постели и томно вздыхал. И после не трогал, дав ему отлежаться. А когда убийца вроде как пришёл в себя, занялся с ним самым обычным сексом без всяких извращений, которые он так любит. Убийца этому удивился, ибо думал, что тот на такое и не способен.       До ушей донеслись торопливые шаги, дверь комнаты мягко и осторожно отворилась, и внутрь вошёл Владыка, держа в руках небольшой сундук, который он, не смотря на убийцу, отнёс к столу, поставил на него и только потом обернулся. Он с интересом рассматривал обнажённое тело убийцы, подмечая пару шрамов на спине. Но… взгляд застрял на округлых, точно два наливных яблочка, ягодицах, а где-то между ними прячется его сладкая дырочка. Убийца, когда Владыка, засмотревшись на его задницу, принялся глупо хихикать, даже не удивился этому. Он игриво повёл попкой из стороны в сторону и, выпятив её сильнее, томно прошептал:       — Может, обойдешь кровать и рассмотришь её более внимательно?       Владыка, запинаясь на ровном месте, рванул к противоположному концу кровати и с придыханием воззрился на попку. Решив немного поиздеваться над ним, убийца согнул ноги в коленях, прикрывая ягодицы ступнями.       — Эм, — как-то неуверенно протянул Владыка, — а ты не мог бы убрать ножки? Бесспорно, твои ноги весьма красивы, но всё же сладкая дырочка лучше… — он прерывисто выдохнул, когда убийца резко вскинул бёдра, отчего маленькую розовую дырочку стало отчётливо видно.       Опустившись на колени, продолжая выпячивать задницу, убийца сел, прогнувшись в спине. Он провёл по ягодицам пальцами, сжал их и раздвинул в сторону. От вида Владыки, который таращился на него такими голодно-восхищёнными глазами, хотелось расхохотаться в голос. Причём, как успел заметить убийца, пялится он не только на задницу. Достав подушку, он положил её рядом и, медленно опустившись, лёг на неё бедрами и, снова выпятив зад, словно умоляя, тихим голосом протянул:       — Хозяин, пожалуйста, полижите меня здесь, — и он провёл пальцами между ягодиц.       Владыку как под зад кто пнул — так подлетел к убийце, что тот подумал, что сейчас с кровати снесёт. И сразу к анусу. Кто бы сомневался. Куда он ещё там может носом ткнуться? Самоё любимое место же. Убийца застонал от наслаждения, когда тёплый влажный язык Владыки защекотал его анус, вырисовывая круги, а зубы предельно нежно прикусывали.       — Чем же она тебе так нравится, — прерывисто прошептал убийцы, сминая пальцами одеяло. По его телу то и дело пробегали волны удовольствия.       — Потому что она сладкая, — отозвался Владыка, нежно трахая дырочку языком. — Сколько, — задумчиво протянул он, на мгновение оторвавшись от своего занятия, — я сменил партнёров, ни у кого из них она не была настолько красивой. У твоей такой непривычный розоватый оттенок, словно она зарделась от смущения. А форма… ммм… смотреть можно вечно! Такие идеальные складочки! И у всех она какая-то вытянутая, как овал, у тебя кругленькая, и чтобы я с ней ни делал, она такой и остаётся, — Владыка принялся гладить её пальцами и тут же вздрогнул от возмущённого восклика убийцы:       — Языком! Я так разомлел хорошо, а ты всё испортил! — он недовольно запыхтел.       — Прости, я всё исправлю, — прошептал Владыка и тут же замер, когда убийца положил на анус вишенку. — Это зачем? — он удивлённо глянул на того.       — Вишенки вели себя лучше, чем ты, поэтому они будут касаться моей дырки, а ты — нет.       — Так же нечестно! — заорал Владыка, со злостью таращась на ягоду.       Убийца фыркнул, скрестил руки и вытянул их, положив сверху голову. Владыка был недоволен. И очень. Какая-то несчастная ягода была удостоена такой чести! Прикасаться к сладкому анусу убийцы! Где справедливость?! Пыхтя от негодования, Владыка протянул руку с вытянутым пальцем и тыкнул в ягоду, которую, от слишком сильного тычка, съела попка. Повисла тишина. Владыка с выпученными глазами так и замер с вытянутой рукой.       — Какого хера ты сделал? — выдохнул убийца, немного поворачиваясь к Владыке и смотря такими же глазами. — И как её теперь достать?! — он подскочил на ноги.       Изловчившись, Владыка сбил его с ног, прижался лицом к паху, успевая тереться о не менее сладкий, чем дырочка ануса, член. Убийца рычал не хуже зверя, ему всё казалось, что ягодка ускользает глубже. Он охнул, когда Владыка с силой дёрнул его за талию, сажая на своё лицо и сразу же пропихивая язык в него. Сев на корточки, убийца отклонился назад, заводя руки за спину и упираясь ими в торс Владыки. А тот, довольный, как обожравшийся сметаны кот, прижал пойманную вишенку удлинившимся языком и активно тёр ею о простату.       Убийца тихо постанывал, мысленно клянясь, что всё-таки убьёт Владыку. Только придумает, как обойти всю его демоническую силу, так сразу и убьёт. Вот только он сам не замечал, как приподнимает бёдра и тут же опускает, плавно двигаясь на языке. Убийца до конца так и не понял, когда успел настолько сильно расслабиться. Да ещё и руки Владыки поглаживали его тело, и язык слишком сильно прижимал к бугорку внутри ягоду, но кончил он уж слишком быстро. Откинувшись назад, он завалился на спину и блаженно потянулся.       — А тебя, — прошептал Владыка, хотя убийца его всё равно услышал, — я съем, потому что ты побывала в самой сладкой попке мира! — и с этими словами он принялся жевать вишенку…