Царство дракона

      Погода не была благосклонна. Небо стянули тёмные тучи. Надвигалась гроза. Над Ангарданом нависала тьма, уступавшая лишь белому свету молний.       Кассиэль смотрел на бушующую без дождя грозу через высокое открытое окно тронного зала, что вмиг посерел под стать небесам над чернеющими горами. Среди светлых эльфов существовало поверье: гроза — предвестник Белого Владыки. Так называли старые колдуны мифического белого дракона, который для Кассиэля совсем недавно обратился волнующей реальностью.       Неужели, он близко? Совсем рядом? Под носом. Рука крепко сжала рукоять меча Энцелада. Кассиэль не забыл нанесённого ему позора и жаждал поквитаться с белым ящером.       — Ваше величество, — в хаос звуков, создаваемый грозовыми ветрами, вклинился певчий девичий голос. Кассиэль обернулся и увидел леди Маргалет из рода Нолгиэн. Эльфийка была безмерно прекрасна и бела, как лебедь на озёрной глади. Жемчужного цвета длинные волосы тяжёлым водопадом ниспадали на плечи, голову украшал серебряный обруч, украшенный сапфирами и топазами. Белое платье без излишеств, но не лишенное изысканной вышивки бисером, подчёркивало благородство и стать юной особы. Она покорно склонила голову.       — Что тебя привело сюда? — сухо бросил Кассиэль, снова уставившись на грозовые тучи. Они его завораживали и очаровывали своей недостижимостью, непокорностью и величием. Небо всегда было выше императорской и королевской власти, а грозовое и вовсе могло покарать неугодного. Гроза — это лик гнева самого творца — так считали все эльфы, так же считал и Кассиэль. Может появление белого дракона значило, что он прогневал самого творца?       — Я так давно вас не видела, — лепетала эльфийка, не поднимая взгляд. Кассиэль окинул её беглым взглядом. Что она задумала? Что ей нужно?       Он слишком хорошо знал Маргалет, чтобы поверить в то, что леди навестила его из чистого искреннего любопытства, и чтобы сгладить тоску от расставания.       — Я… Я давно хотела с вами поговорить о…       — Опять ты за своё! — эльф грубо прервал её. Кассиэль знал, о чём собиралась говорить Маргалет. Не прогадал: увидел по её реакции, по тому, как она сжалась, и как забегали её глаза. — Мы сейчас не в том состоянии, чтобы воевать с единорогами!       Леди Маргалет происходила из знатного древнего рода аленрильских эльфов, что веками правили в королевстве Юэран . Дела политики мало волновали юную особу, пока её родной дядя, присягнув императору, не сверг её родителей с трона. Хитрый и жестокий Таринэль Нолгиэн стал новым королём пограничного с Эандилом королевства — неприятное соседство, ведь это королевство-вассал самой Светлой Империи.       Маргалет давно желала вернуть себе и своим будущим потомкам право на трон, отвоевав королевские земли. Но что она могла без армии? Посему и присоединилась к Кассиэлю, передав ему ту часть золота и серебра из казны, что ей и её людям удалось во время побега вынести из их замка.       — Леди Нолгиэн, поймите меня правильно, — Кассиэль смягчил тон, — всему своё время. Нам нужно оправиться.       Кассиэль на самом деле переживал, как бы имперская армия не подоспела к их маленьким границам, дабы преподать урок за попытку захватить Аланкар. Не мог же отец столько времени пускать всё на самотёк. Принц довольно долго действовал на нервы лордам северных королевств, на которых время от времени совершал набеги в попытках расширить территории Эандила.       — Выйдите, прошу, — сдерживая свой дурной тон попросил Кассиэль. — Никого не желаю видеть. Никого.       Растерянная и явно разочарованная эльфийка поспешила откланяться поспешила покинуть тронный зал, оставив его величество наедине с собой, своими мыслями и бушевавшей за окном грозой.       Земли Эандила были отвоёваны не так давно. Кассиэль знал наверняка, что думал император: «Пусть поиграет — потом заберём назад». Он не мог этого допустить. Не допускал даже мысли о том, что он проиграет и опозорится. Но лицо насмехающейся над ним Эйелин само по себе возникло перед глазами насмешливым гадким видением, от которого пришлось отмахнуться буквально как от назойливой мухи, взмахнув рукой перед лицом.       — Отчего грустите, князь?       Кёрт умел возникать практически в любом уголке замка буквально из неоткуда: Чёрный Лис отлично знал чертоги замка, в котором ему пришлось провести львиную долю своей двадцатишестилетней жизни. Как всегда праздно и богато одетый эльф стоял недалеко от высеченного из дерева трона и поправлял пышные чёрные кудри.       — Я не князь, — Кассиэль раздражённо прыснул.       — А я слышал, кое-кто вас так иногда называет…       — Она иноязычная.       — Но эльфийским владеет чуть ли не в совершенстве. Какая любопытная деталь, неправда ли?       Кассиэль грозно свёл брови и пристально уставился на Кёрта. Ему никогда не нравилась эта привычка — заходить издалека, лукавить и утаивать, чтобы подразнить.       — Ты что-то узнал?       Кёрт беззаботно развёл руками, однако сказанное им было весьма неутешительным:       — На Юге творятся страшные беспорядки нынче. Гражданская война — не меньше!       Кассиэль поднялся к трону и сел на него, продолжая слушать лорда Ёнрирхеля. Ветер снаружи усиливался и проникал с большим напором внутрь, неся за собой не только мелкие песчинки, что больно ударялись об кожу обоих, но и аромат свежести и солёных вод Бирюзовой бухты.       — И в чём причина? — Кассиэлю не терпелось узнать.       — А в том, что князья Змай из княжества Низмь не получили своих невест обещанных в срок от царя всея Белоречи. Трое братьев: Цеслав, Вирез и Ожегр.       «Ну и имена…» — думал про себя Кассиэль, подбирая кулаком щёку. Кёрт беспечно продолжал:       — Царь Велемир обещал среднему и младшему сыну своих племянниц — Маславу и Живику, а старшему свою дочь — Верисену. Якобы так они хотели упрочить их союзы. Но все три девки пропали! Царь объявил о смерти двух девушек в пожаре, который случился в их дворце, а вторую объявил пропавшей без вести во время дороги на собственную свадьбу. Но братья обвинили Велемира в том, что он решил обмануть их. Сам понимаешь, во что это вылилось?       — И как давно началось всё это?       — Пару месяцев. Не больше. На начало этой весны пришлось исчезновение девиц.       Кассиэль задумался, закусив губу: за месяц Офелия — её настоящего имени он так и не узнал — вряд ли бы добралась до северных земель Светлой Империи. Вряд ли она имела к трём пропавшим княжнам хоть какое-то отношение. Тут Кёрт дополнил:       — Мислава невысока ростом и крупна не только в боках, а её медные косы — настоящее богатство! — Кёрт принялся артистично расписывать внешность девушек. — Живика! Да, блондинка, но в отличие от вашей новой спутницы, — Кассиэль тут же оживился, прямо сев на троне, хмуря брови и краснея, — она совсем крошка: хрупка и невысока — точно ребёнок! Ну а дочь царя, Верисена. Тоже златовласая, коих там много. Но слыхал я, что она совсем проста и сера. Ни красоты, ни ума. Это же не про вашу девицу? Я прав?       Кассиэль тяжело вздохнул. Жар румянца на щеках чуть спал.       — Не может она быть одной из них даже при внешних сходствах. Но раз уж их нет, то значит…       Кёрт молча кивнул.       — Дайте мне ещё время, мой король!       — Да пожалуйста. Но Офелию не тронь!       Покинуть тронный зал Кёрт предпочёл через парадную дверь, которая тяжело и со скрипом открылась, а потом громко захлопнулась. Эхо пронеслось по всему каменному помещению.       Кассиэль тщательно обдумал всё то немногое, что ему рассказал Кёрт. Любому стало бы ясно, что Офелия — как она себя назвала — не имела никакого отношения к царской семье и княжеским разборкам на Юге. Боярыня или дочь купца — не больше. Стоило ли тогда переживать о чём-то? Вряд ли. Разве могли бы быть у него проблемы из-за недовольства простой купеческой семьи девицы?       Проблемы были только от неё.       Уже несколько дней едва ли Кассиэлю удавалось пересечься с девушкой. То она ушла в город, то в окрестные леса, то буквально пряталась от него по всему замку. Но он хотел её увидеть — просто необходимо. Сегодня не вытерпел и решил действовать строго, послав на её поиски стражу во главе с Энореном. Требовал быть грубыми и уверить нахалку в том, что король в ярости, и ей не поздоровится.       Кассиэль предвкушал их встречу, как он ей покажет своё царственное величие.       Но уже вечерело, из-за туч небо густо чернело, а город-крепость сковывало объятиями буйных ветров и накатывающимися с бухты огромными шумными волнами. Рёв океана был слышен даже в замке. Энорен прибыл отчитаться королю:       — Простите, но её нигде нет.       — Да ты смеёшься надо мной!? — Кассиэль со всей силы ударил кулаком по подлокотнику трона. — Вы правда не можете найти какую-то девку?       — Правда...       «Бестолочи…» — хотел сказать Кассиэль, но всё же удержался от выговора Энорену. — Тогда я сам пойду её искать! — со всей уверенностью и твердостью намерения заявил он, вскочив с трона. Энорен спешил его остановить.       — Там шторм. Неспокойно. Оставьте нам. Авось ещё вернётся.       — Дурацкое слово «авось»! У вас всё через него!       Раздался шум. Он густо и звонко прорывался сквозь бушующую бурю снаружи. Кассиэль и Энорен встрепенулись и поспешили посмотреть, что там происходит. Ветер развевал их волосы и своими порывами режуще обжигал глаза, заставляя эльфов щуриться и прикрываться руками.       — Ваше величество! — воскликнул Энорен. — Смотрите!       Драконий рёв сливался с раскатами грома, и сам ящер не заставил себя долго ждать. Золотая чешуя блестела даже в этой чернеющей серости. Гелиодор бесстрашно парил в стянутом тучами небе, его широкие крылья и пластины вдоль хребта светились жёлтым магическим пламенем.       — Энорен! Скорее! Собрать солдат! — воскликнул Кассиэль. Энорен мигом бросился исполнять приказ.       Кассиэль дотронулся до рукояти Энцелада, ладонью он ощутил согревающее тепло, доносившееся от живого меча — он вливал магию в своего хозяина. Гелиодора направили отомстить за выходку принца-изменника.       Последствия могли быть самыми непредсказуемыми. Ангардан не имел своего дракона для защиты. Красная драконша Яшмана была убита самим Кассиэлем, когда им пришлось отбивать крепость и замок у прошлого лорда, дяди Кёрта, которого тот, собственно, предал в пользу Кассиэля.       Некогда было вдаваться в воспоминания.       Кассиэль бросился за своими доспехами: он собирался сражаться вместе со всеми воинами. Дракон — это не армия — это настоящая угроза. Но не успел он покинуть тронный зал, как внутрь ворвался отблеск синего цвета — небо буквально горело лазурным пламенем.       Эльф снова посмотрел наружу, и его охватил шок: небеса рассекал белый дракон! Глаза расширились от изумления, но один чуть подрагивал от нахлынувшей злости. Кассиэль чуть было не решил, что эти двое заодно, пока белый дракон не попытался подпалить своим синим огнём золотого ящера.       — Да что тут происходит?                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Кассиэль уже седлал свою грифоншу. Едва ли она успела оправиться после ран, полученных в прошлом сражении, ей снова предстояло ринуться в бой. Птицеподобный ящер ворчливо поклекотал на орлиный лад.       — У нас нет выбора, Альба!       Оперенные белые крылья не без труда оторвали зверя от земли. В отличие от драконов, грифоны не обладали жилами магии, оттого и летали они как самые обычные птицы и подобные ящеры, как дракханы. Оттого и с ветром бороться летуну было труднее.       Знали бы Кёрт и Энорен, что его величество бросился в бой, ни с кем не посоветовавшись, снова подвергая опасности свою жизнь, выпороли бы его как минимум словесно.       Догнать ловко и быстро парящих высоко в штормовом небе драконов оказалось гораздо сложнее, чем Кассиэль предполагал. Первым он настиг Гелиодора, который подал ему знак протяжным рыком, а затем и громогласными словами:       — ПРИНЦ-ИЗМЕННИК!       — Да что заладил! — Кассиэль пустил в ящера стрелу, которая застряла между плотными крупными пластинами дракона. Казалось бы, что такая зубочистка не причинит вреда такому бронированному мощному ящеру, но на конце фениксериевых наконечников горел синий королевский огонь, причинявший ужасную боль дракону, отчего он начал рычать, заглушая раскаты грома.       — ЛУЧШЕ БЫ УБИЛ СРАЗУ! — Гелиодор буквально орал, слова мешались с грозным рёвом.       Ящер сделал довольно ловкий манёвр для своих размеров, пикируя вниз. Пламя магии потекло от хвоста и спины в шею и к глотке — он собирался ударить огненным ударом по городу!       — Альба! Вперёд!       Но не успел Кассиэль вмешаться.       Белый дракон возник молнией между ними.       — Проваливай! — прозвучал голос белого ящера, он был мягче и звонче, чем у Гелиодора, и звучал гораздо ровнее и спокойнее, но оттого не менее слышно во всём этом хаосе шума.       Кассиэль вскричал в ярости:       — Ты это мне смеешь говорить, нахальная тварь!? Я тебе ещё отомщу за позор!       — Успокойся, глупец.       Всё произошло слишком быстро. Альбу откинуло порывом ветра, они с трудом удержались и не рухнули камнем вниз.       Кассиэль успел выхватить ещё одну стрелу и запустить её прямо в глаз Гелиодору — попал чудом, великая случайность, что стрелу, хоть и направляемую силой магии, не сдуло таким мощным ветром.       Атака Кассиэля оказалось сподручной для более мелкого дракона, который старательно избегал огромной пасти Гелиодора, и, пока тот падал с рычащими воплями, ударил по нему пламенем. Несмотря на то, что синий магический огонь был в разы горячее и сильнее золотого, к которому всё тело Гелиодора устойчиво, шкура огромного ящера всё ещё была толста и прочна — она защищала своего владельца от быстрой смерти.       Подоспели другие грифоновые всадники. Гелиодор, перетерпев боль — направив её в чистый гнев, сманеврировал, со свистом вырвавшись из окружения.       «Нельзя дать ему ударить по жителям города!» — так думал не только Кассиэль, но и все остальные.       Альба летела за ним так быстро, как только могла. Секунды ускорялись.       Они не успели, и дракон изрыгнул мощный поток огня. Сила его была так велика, что нагревающиеся каменные здания либо оплавлялись, либо взрывались под натиском густой раскалённой магии, озарявшей всё жёлтым светом.       Но Гелиодор выплеснул всю свою силу, из-за чего ему пришлось приземлиться. Это не делало его более лёгким противником и не давало поблажки горожанам. Ящер принялся свирепствовать, размахивая увесистым прочным хвостом с шипами, обрушивать дома массивными лапами, головой пробивать крыши.       Кассиэля охватил ужас от происходящего. Ярость рвалась из ревущего золотого зверя.       — Я остановлю его!       Этот голос — это белый дракон! Кассиэль резко обернулся и увидел, что ящер летел совсем близко. Голубые глаза блестели от магии.       — Проваливай! Ты с ним заодно! — эльф искренне удивлялся, как дракон умудряется его слышать, и как он слышит слова ящера.       — Мне удавалось сдерживать его! Если бы не я, он напал бы раньше! Глупец! Как знаешь! — дракон улетел. Белый силуэт быстро растаял в плотных чёрных тучах.       «Что происходит?» — Кассиэль остался наедине с этим вопросом, искренне не понимая, зачем белому дракону помогать ему.       Гелиодор не взлетал. Он продолжал крушить дома рядом с собой лапами, крыльями и хвостом. От мощных ударов здания разлетались на груду камней, что со свистом летели во все стороны. Они попадали в мирных жителей, разбивая головы и ломая кости. Кто не горел в пламени – попадал под каменный обстрел.       Оставалось применить сложные чары. Но Кассиэль колебался: «Вспышкой лазурной звезды» он мог перебить не меньше народу вокруг, чем взбешённый дракон. Время стремительно уходило. Кассиэль, хоть секунду и поколебавшись, принял решение: вместо стрелы из дерева и металла в его рука возникла магия, принявшая форму ярко горящей голубым огнём линии. Непростое заклинание, требовавшее от него огромной концентрации.       Обычную стрелу ветер бы сбил или унёс, но «Вспышку лазурной звезды» ничто не могло сбить с намеченного пути — она со скоростью вспышки молнии устремилась в дракона.       Магия со звоном и свистом разорвалась в точке соприкосновения с драконьей чешуей. Синий огонь густо разлился растущим куполом, к ужасу Кассиэля, задевая обычных людей. Но это точно должно было убить Гелиодора. Жертвы не могли стать напрасными…       Сфера лазурного пламени растворилась, уступая место стремящимся ввысь янтарным языкам пламени. Сквозь искрящийся дым и пыль Кассиэль увидел горящие свирепством и магией золотые глазща Гелиодора. Из ноздрей того вырывались настолько мощные порывы выдыхаемого воздуха, что его обугленную морду почти сразу стало хорошо видно во всём этом хаосе.       Он просто ранил Гелиодора. Дракон всё ещё стоял на ногах.       — СЛАБАК! — прорычал ящер.       Он рычал и ревел так, словно он уже выиграл этот бой, несмотря на то, что большая часть его прекрасной золотой чешуи почернела, а кожистые перепонки на крыльях сыпались, обуглившись до золы.       «Почему он жив?!» — Кассиэля охватил ужас. Эльф даже не подозревал, что Гелиодор настолько силён и вынослив, несмотря на свой внушительный возраст.       — Ваше величество! — кто-то звал его с неба. Его едва было слышно, но Кассиэль разобрал слова. Энорен подлетел на своем грифоне ближе. — Уходите! Мы справимся!       — Я вижу! Почему дозорные не заметили его?!       — Шторм, Ваше Величество!       Некогда было пререкаться. Грифоны сделали пару кругов, пока их наездники перекинулись парой фраз. А после Кассиэль тут же погнал Альбу к дракону. Он был совсем близко.       Гелиодор триумфально встал на задние лапы, расправляя то, что осталось от крыльев.       — Я ВАС УНИЧТОЖУ! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ! — ревел он.       Кассиэль спрыгнул с Альбы, оказавшись в опасной близости от дракона. Тот хоть и не мог больше летать, но всё ещё мог дышать огнём. Эльф обнажил меч, клинок с песней вспыхнул синей магией — его звенящие трели прорывались сквозь шум и гам вокруг.       Мощнейший источник магической энергии будто бы и без воли своего владельца жаждал убить дракона. Гелиодор явно слышал что-то в этой песне, что-то неразличимое для ушей людей и эльфов. Или чувствовал. Его глаза блеснули чем-то иным, будто перед ним раскрылась величайшая тайна, которую Энцелад не открывал даже своему владельцу. Божественный замысел, познав который, можно с великой честью принять последний бой.       Гелиодор припал к земле, готовясь к нападению. Магия уже горела за грядой его огромных зубов. Он был готов извергнуть пламя. Меч Кассиэля полыхал ещё ярче, обдавая его и всё вокруг холодной синевой.       Оба атаковали одновременно. Поток золотого пламени резко вырвался из пасти Гелиодора под громогласный рёв и тут же столкнулся с лазурной волной магии. Изумрудная вспышка понеслась за доли секунды в стороны обоих. Кассиэль не ожидал, что отдача будет настолько сильной. Едва он успел создать барьер, как перед ним возник белый дракон, защитивший собой от последствий столкновения двух магических потоков. От волны ощутимым осталось только тепло и лёгкая дрожь воздуха.       Изумление недолго сковывало сознание эльфа. Он был готов прямо сейчас нанести удар белому дракону, пока тот смотрел на умирающего, но всё ещё звереющего Гелиодора.       Кассиэль уверенно перехватил рукоять меча — он едва ли не обжигал ему кожу. Магия полыхала внутри металла, его певчий звон разносился по всей округе. Сейчас Кассиэль точно убьёт и эту тварь!       Лезвие запело, рассекая воздух. Белоснежная чешуя вот-вот должна была зардеть от потоков крови.       Но меч погас в последний миг. Остриё лишь уткнулось в белую податливую чешую в области рёбер дракона. Кассиэль в ужасе уставился на погасший, теперь с виду самый обычный, клинок. Белый дракон повернул голову, с высоты глядя на ошарашенного эльфа.       — Ваше величество! Ваше величество! — чьи-то крики звучали как эхо. Они едва доносились до Кассиэля. Он с трудом осознавал, что обращались к нему. Звали его. Эльф мог только пялиться на белого дракона, не представляя, что тот мог с ним сделать в такой пугающей близости. Ещё и Энцелад подвёл.       Ничего не оставалось.       Кассиэль снова попытался пырнуть дракона в межреберье, но белоснежная чешуйчатая кожа не поддалась.       Звучно рухнул Гелиодор, но это не мешало ему смеяться. Злорадный хохот раненого чудища смешивался с гортанным рычанием. От злости у Кассиэля вены вздулись на шее и лбу.       Он только сейчас понял, насколько был беспомощным и жалким в глазах этих двоих.       А чешуя так и не поддавалась. Видимо, дракону это надоело, и он оттолкнул Кассиэля, стукнув крылом. Эльф с лязгом рухнул наземь. Гнев уже застилал глаза, но что он мог сделать?       Вдруг Кассиэль увидел синий свет, тянущийся от поверхностных жил грудины до длинной шеи и горла белого дракона – он собирался изрыгнуть магический огонь! Неужели, он убьёт его? Единственное, что сумел сделать Кассиэль, это попытаться немного отползти, но всё произошло быстрее.       Белый дракон сжёг Гелиодора и улетел прочь.                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       — Ваше императорское величество! — в тронный зал имперского замка ворвались с новостями. Гонец влетел на своем чёрном грифоне, который не на шутку перепугал всю свиту.       Восседавший на троне император Аарон, не отразивший на своём лице ничего, кроме скуки, стребовал:       — Что случилось? Это не может подождать? Мы решаем важные вопросы по поводу Востока…       — Простите, ваше императорское величество! — гонец, совсем юный светловолосый эльф, соскочил с грифона и упал на колени, чуть ли не ударившись лбом о мраморный пол в поклоне императору. — Армия! Армия Аланкара была уничтожена! Ваше величество!!!       Аарон в ужасе распахнул глаза и быстро встал с трона, уставившись сверлящим взглядом на мальчишку, не отрывавшего лица от каменной напольной плиты. Ярость бушевала в императоре, она лилась из него магическими искрами, которые в мгновение ока напитали воздух вокруг, из-за чего он стал блестеть точно звёздное небо.       — Ваше императорское величество, успокойтесь, — обратилась к нему дочь Эйелин, присутствовавшая на собрании в зале. Но охваченный гневом Аарон пропустил её слова мимо ушей.       — Кто это сделал? Кто? Неужто мой сын? — голос императора звучал как воплощение чистой злобы, он эхом проносился по тронному залу, ударяясь о белокаменные стены, что делало его звучание ещё более завораживающим и пугающим.       — Нет… нет! Это белый дракон! Белый дракон!       Лёгкий шок присутствующих сменился изумлённым гулом. Но императора словно ледяной водой окатили, и он будто бы даже остыл, сменившись в лице.       — Что ж. Это большая проблема, — холодно проговорил Аарон, вернувшись на трон. — У нас проблемы на Востоке, грядут трудности с Югом, а теперь ещё и Север принёс такие известия. Эйелин, я отправляю тебя туда! Навести брата. Узнай, как у него дела, и что у него за новые друзья.       Тонкие бледные губы эльфийки растянулись в зловещей улыбке, и она не без удовольствия приклонила колено перед своим отцом и императором.       — Повинуюсь, ваше Императорское Величество.