Царство дракона

      Утро в степи выдалось холодным. Сизой туман стелился над холмами, оседая искрящейся росой на россыпи первой молодой травы, пробивавшейся из-под жёлтого прошлогоднего ковра растительности.       Тэцутэй жил в улусе в долине Бахтан, в которую поселение перекочевало в начале весны. Его юрта располагалась чуть поодаль от юрт соплеменников, а верный конь чаще слонялся вблизи жилища, неохотно припуская вслед за сородичами в с виду пустую степь.       Златогривый мерин с почти чёрной шкурой фыркал, пытаясь просунуть морду вовнутрь. Тэцутэй толкнул ладонью коня в мягкий тёплый нос.       — Ну же, Нуулун! Будет тебе! — эльф всё же поддался таким уговорам коня и выбрался из тёплой юрты, завязывая пояс поверх запашного бордового халата. Он ещё не успел собрать свои длинные (до пояса) густые чёрные волосы, поэтому пряди несколько небрежно упали на его плечи и спину, местами выбиваясь на смуглое лицо.       Конь в ожидании недовольно пофырчал и покачал головой, пару раз взбив копытом землю. Тэцутэй легко улыбнулся, наблюдая за капризами любимого скакуна. Он похлопал Нуулуна по чуть дрожащей лопатке, а затем взял уздечку и надел её на мерина. Тот без причуд и скверностей зажевал железное грызло, звучно почавкав, пока Тэцутэй перебрасывал поводья коню через голову.       Не седлая коня, юный эльф вскочил к нему на спину, и тот без лишних указаний метнулся уже по протоптанному маршруту.       Ещё холодный ветер бил в лицо, щипал глаза, но Тэцутэй давно привык к этому. Лошадь галопом несла его вперёд, стуча копытами по земле. Безоблачное розовое небо над их головами всё больше затягивало голубыми тонами.       Тишину степей развеивал лишь топот лошадиных ног где-то за холмами — полудикие табуны его племени паслись неподалёку. Никого больше вокруг — только волны голых холмов и бескрайнее уже лазурное небо. Только подъехав ближе к старой горной гряде, Тэцутей увидел светлых эльфов, внимательно следивших за работами в шахтах.       Тэцутэй неодобрительно прищурил глаза. Он немного понаблюдал за чужеземцами, но не увидев ничего необычного, вернулся назад той же дорогой. Уже завидев свой улус и дымовые столбы от очагов юрт, Тэцутэй услышал скакуна в стороне от себя — всадник мигом нагнал эльфа. На пего-вороном коне сидел Бордэ — старший единокровный брат Тэцутэя. Кого-кого, а его он не ожидал увидеть сегодня!       — Брат! Что ты тут делаешь? — Тэцутэй замедлил ход Нуулуна, который немного занервничал при приближении пёстрого жеребца Бордэ.       — Тебя решил проведать! — рыжий, но с такими же узкими, как у Тэцутэя, глазами эльф широко улыбнулся. Его медного цвета броня из мелких металлических пластин задорно поблёскивала в лучах взошедшего солнца, а красный плащ легко развевался от дуновений прохладного ветра. Точно такого же яркого цвета красовался хвост из перьев шонхора на верхушке его шлема, который он держал в одной руке, а другой управлял скакуном. По их традициям являться с покрытой шлемом головой — нести войну народу, к которому пришёл, поэтому брат его снял — в знак мира и уважения к младшему брату.       — Что? Зачем? — Тэцутэй всё ещё недоумевал от такой встречи.       Тэцутэй жил со своим улусом на самых границах владений удирдагча Гуничжин, которым был их общий отец. Бордэ же с отцом кочевали в центральных степях.       — Я, может, затосковал по тебе! Нечасто ты навещаешь нас в тосгоне !       — Что мне там делать… — едва сдерживая раздражение при упоминании столицы Юулан, проговорил Тэцутэй, подбивая Нуулуна на рысь. — Кто меня там ждёт?       — Отец огорчается, что ты так отдалился.       — А не он ли сам сослал нас с матушкой сюда, дабы успокоить свою новую жену? — Тэцутэй бросил на Бордэ неодобрительный взгляд, глянув на того из-за плеча. Рыжий эльф лишь покачал головой, а после добавил:       — Достопочтенная Чжумчи скончалась в конце зимы от болезни. Ты не знал?       Тэцутэй отвернулся и нахмурился. Он даже и не знал, сочувствовать ему или радоваться. Он никогда не любил эту женщину за все её злодеяния: из-за неё его и его мать сослали в эти крайние степи у гор Халытай, в безмолвную долину Бахтан, что граничила с империей светлых эльфов.       Бордэ тоже могла настигнуть такая участь, будь он значительно младше, а его мать близь великого удирдагча. Но старшему брату повезло: он сам уже был достаточно взрослым, чтобы приносить пользу в рядах воинов, а его мать давно бежала в родные края — в Светлую Империю. Рыжие волосы и светло-голубые глаза достались Бордэ от неё. А также сложный характер и пылкий нрав.       Из мыслей Тэцутэя вернули слова Бордэ:       — Великий удирдагча будет рад увидеться с тобой.       — Ну может приеду…       — У тебя нет выбора! — Бордэ звучал как-то уж слишком восторженно и радостно. Даже Нуулун под Тэцутэем встревожился, мотнув головой.       Тэцутэй насупился и ощетинился: «Неужели, отец здесь?...»       — Сыграем твою свадьбу в Юулане! В сердце наших Юланьских степей! Весь народ юлан будет там!       Эльф опешил и чуть не выронил повод из рук. Челюстные мышцы чуть ослабели, из-за чего нижняя челюсть опустилась. Тэцутэй не сразу заметил, что раскрыл рот от удивления, но сразу поспешил его прикрыть, а затем растерянно заговорил:       — Какая ещё свадьба? Мою? Не твою? Ты о чём?       — Поговорим об этом у огня! Ты совсем негостеприимный, брат. Сколько можно трещать в степи. Скоро станет жарко…       И правда. У очага за чашкой ароматного травяного чая разговор пошёл лучше, но это не значило, что от новостей у Тэцутэя перестало сводить желудок. От солёного творога пришлось отказаться, но зато им охотно угощался Бордэ, делясь замыслами их отца:       — Король… король, вроде так это называется у них… Да! Король предложил взамен на спокойные работы в горах Халытай южнее их границ, то бишь на нашей земле, свою дочь в жёны великому удирдагчу!       Тэцутэй закатил глаза: мало, что ли, жён отцу?       — Да ты не понял? Он решил отдать эту женщину тебе! — продолжил Бордэ, видя выражение лица и закатанные глаза младшего брата.       — А мне она зачем сдалась? — Тэцутэй скрестил руки на груди и свел брови к переносице, но Бордэ настаивал, широко улыбаясь и хлопая младшего по плечу:       — Ну как же, брат, тебе давно пора жениться. Отец решил, что так будет правильно. Тем более, что по словам короля его дочь — невероятной красоты девушка.       — А что мне красота? Я живу в кочующем улусе, а не на большой стоянке. Тут работа тяжелая. Лето жаркое, а зима суровая. Жена должна быть выносливой и умелицей по хозяйству.       — Так научится, брат, научится! Ты и научишь!       Тэцутэй помрачнел. Видимо, спорить было бесполезно. Но он не терял надежды:       — А может сам на ней женишься?       — Ну ты что! У меня и так две жены!       «Куда вам столько…» — думал про себя Тэцутэй, поглядывая в чашку с чаем, на дне которой осело немного разбухших кусочков чайных листов. У его отца Гуничжина было не меньше тридцати жён! Хотя и не все родили ему детей. А у Бордэ уже две жены! У Тэцутэя в голове не укладывалось, как можно разрываться между столькими женщинами, надо ведь ещё и заботиться о них.       — Но сначала, — продолжал вкрадчиво Бордэ, склонившись ближе к Тэцутэю, — нам надо её… украсть!       — Да что ж такое! А сами они её привезти не могут?       — Нет, брат, не могут…       Глазам уже некуда было закатываться. Тэцутэю оставалось только тяжело вздыхать.       — А отец не мог попросить у них чего-то более существенного? Тысячу пюю золота там…       — Глупец! Доверие не купишь даже десятью тысячами пюю! — горячо возразил Бордэ, взмахнув руками. Эльф так пылко ими размахивал, что у него раскраснелось лицо. Но тут он сказал, усмирив свой пыл: — Король предложил в довесок пятьсот пюю… — звучал Бордэ снова спокойно, а после он отхлебнул чаю, как ни в чём не бывало. Тэцутэй чуть не подпрыгнул от гнева, ударив себя по ноге. Брат противоречил себе!       — Вот оно как. Удирдагч получит золото, а я бесполезную женщину?       — Полно тебе возмущаться. Лучше приоденься в свой красивый доспех и поехали со мной!       — Отца там даже не будет?       — Ты что! Нет, конечно. Он занят. Тэцутэй недовольно вздохнул, почесав переносицу. Что ему оставалось? Брат Бордэ — знатный дэлэмчжин , избранный сын и, скорее всего, будущий удирдагч племен юлан и Юланьских степей — ему возразить было сложно, да и это имело бы все шансы перерасти в настоящую драку.       Брат настоял на том, чтобы Тэцутэй облачился в свой боевой доспех. Медные пластины напоминали блестящую драконью чешую. Сфероконический шлем с красными перьями на верхушке был оснащён такими же чешуйчатыми наушами и назатыльником. От плаща Тэцутэй отказался, но зато взял парные сабли.       — Да ты настоящий дракон Медных гор Таахчи, брат! — восторженно заявил Бордэ, оглядывая младшего брата с ног до головы, пока тот заканчивал шнуровать крепежи наручей. Тэцутэй лишь недовольно шикнул на старшего.       С ними направился отряд Бордэ, остановившееся недалеко за холмами. Две сотни вооружённых до зубов всадников были готовы вступить в бой. В липовый бой.       Бордэ предупредил Тэцутэя о том, что всё это — план короля эльфов королевства Фианлэр, который подразумевал то, что он не мог просто взять и передать свою дочь в лапы иноземных врагов с другой кровью. Это могло вызывать бурю негодования среди знати и простого народа.       Теперь им предстояло пересечь нарочито неохраняемые границы в ночи на конях и столкнуться с неготовыми к гостям с Востока светлыми эльфами.                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Вианрил отправили срочно искать сестру, несмотря на то, что с самого утра этим занималась прислуга. Совсем скоро им нужно было выезжать, а несносная Линаэт носилась неизвестно где. Эльфийский дворец Фианлэр пестрил изысканностью и утончённостью. Эльфийка бежала по галерее с высокими белыми колоннами, залитую цветными огнями от оконных витражей. Почти на всех изображались портреты былых правителей с их верными грифонами.       В более узком и со значительно более низкими потолками коридоре в окнах витражей не было, и краем глаза Вианрил могла видеть, насколько солнечным был этот день, а на голубом небе не плыло ни одного облачка — даже крошечного! Прекрасный светлый город, раскинувшийся на горах и окруженный ещё более высокими их грядами, утопал в лучах дневного светила.       Вианрил допытывалась до каждого стражника и слуги, встречавшегося ей на пути:       — Вы не видели принцессу Линаэт? Не видели? Да как же так!       И так раз за разом. От безысходности Вианрил вернулась в королевский зал к отцу, королю Тангилу. Старшая дочь была его точной копией: златовласая, стройная, высокая, с вытянутым, но красивым благородным лицом, на котором выделялись синие глаза. Не зря Тангила считали одним из самых красивых мужчин империи, а его дочь — одной из самых прекрасных юных принцесс.       — Ваше величество, отец! — жалобно взывала Вианрил, понуро и устало опустив плечи. — Я не нашла её. Может, отправимся в путь без неё?       Но король лишь недовольно возразил, а его голос величественным эхом пронёсся, ударяясь о каменные стены, полы и потолок зала, делая его слышным в любом уголке огромного помещения.       — Исключено. Это неуважительно по отношению к ней, по отношению к нашим родственникам.       Тангил стоял напротив трона, который будто стерёг каменный грифон — символ их королевства. Считалось, что королю следовало всегда помнить о том, в чём сила его земель и в чём благословение его народа — они были первыми, кто оседлал высокогорных грифонов фианлэр, в честь которых дали имя самому королевству. Судя по всему, отец читал молитву, обращаясь к покровителю грифонов и грифоновых всадников, вопрошая, как предположила Вианрил, о благополучном пути его семьи и свиты до Таилитана .       Вианрил спустилась во внутренний сад, хотя знала, что там Линаэт искать не было смысла. Но сестра смогла её удивить.       Густая тень над головой эльфийки возникла из неоткуда, не на шутку перепугав старшую принцессу, из-за чего она рухнула на коротко стриженую траву рядом с розовым кустом. Ветка чуть уколола ей шею, отчего Вианрил взвизгнула. Но прямо перед ней на огненно-бордовом грифоне с пышной гривой золотого оперенья возникла Линаэт. Более юная эльфийка сняла защитные очки и шапку. Уже её грива рыжих непослушно вьющихся волос вырвалась наружу, а синие глаза блеснули задором и лёгкой дерзостью. На конопатом округлом лице растянулась широкая улыбка: Линаэт явно была довольна собой — она так эффектно напугала старшую сестру!       — Ну ты! Получишь! — закричала на неё Вианрил. — Моё платье!       Вианрил осмотрела себя, не обделив внимание и место, на которое ей не посчастливилось позорно приземлиться: лёгкое белоснежное платье, расшитое серебряными нитями, оказалось безнадёжно испорченным пятном землистого цвета. Лицо ощутимо для эльфийки багровело, она не сомневалась , что на лбу вспухла пульсирующая венка.       — Ой, что тебе это пятно на заднице. У тебя платьев ещё тысяча! — звучали слова Линаэт не как попытка успокоить или ободрить сестру, а скорее подстрекание и ёрничество.       — Я убью тебя!       Вианрил погналась за Линаэт, но та, облачённая в одежду для полётов, оказалась резвее и ловчее, чем наряженная в платье старшая сестра. Оторваться не составило труда…                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Лина шмыгнула в незастеклённое высокое узкое окно и оказалась в одной из множества галерей замка. Она живо неслась вперёд преисполненная неведомым ей восторгом. Но радость окончилась, а скорость вышла ей боком, стоило врезаться в старшего брата Эрувила. Такой же рыжий, но с более покладистой шевелюрой, а лицом и статью явно пошедший в отца, он легко принял на себя удар от столкновения с щуплой и невысокой (для эльфийки) Линаэт, которая отлетела бы назад, больно ударившись спиной об каменный пол, если бы брат вовремя не схватил её за руку.       — Тебя ищут, а ты бегаешь, как ребёнок, — с лёгкой раздражённостью сказал Эрувил, помогая Линаэт поймать равновесие и встать нормально.       — Прости. Просто я не хочу никуда ехать без Нуари .       — А Вианрил зачем пугаешь?       — Это забавно. Она такая беспомощная в своих платьях!       Эрувил закатил глаза и еле слышно вздохнул. Не дожидаясь, пока Линаэт решит снова бежать, эльф взял её подругу и повёл за собой.       — Ты же любишь путешествовать. Что не так в этот раз?       — Мне сон снился странный…       — Неужели? И такой дурной, что ты бегаешь ото всех по всему замку? С каких пор ты так суеверна?       Линаэт призадумалась, пытаясь вспомнить все детали сна, но перед глазами остался лишь расплывчатый, но яркий образ, который она решила озвучить брату:       — Мне приснился медный дракон. Не такой, какие водятся у нас. У него длинное тело, как у змеи, небольшие лапы и совсем крошечные крылья, а морда… Сложно описать. Не такая, как у наших. Он извивался в небе, а под ним пылали горы.       Эрувил ухмыльнулся.       — Тебе, наверно, приснился Таахчи — хранитель Медных гор.       Точно! Линаэт тут же вспомнила одну из множества древних легенд Востока, которыми она зачитывалась в детстве. Медный дракон Таахчи — одна из них. В одном из сказаний говорилось, что из его осыпавшейся чешуи первые воины степей собирали себе доспехи, украшали шлемы и даже использовали вместо денег. Таахчи оберегал Восток от древних могущественных ящеров земли Востока, поэтому люди и эльфы поклонялись ему как богу.       — Это тот, из-за которого у них так много шерстяных зверей, которые кормят детёнышей молоком?       — Точно! — подтвердил её догадку Эрувил. — По приданиям он охраняет степи и горы не только от нас, светлых эльфов, но и от дракханов и грифонов. Мне кажется, в этой истории есть зерно правды: что-то же не даёт тварям наших земель просто взять и прийти туда.       — Даже если я сама полечу туда на грифоне, то не смогу оказаться в их краях? — скомкано проговорила Лина, язык заплетался от кучи мыслей. Брат мог немало рассказать о загадочных землях Востока, ведь он там бывал!       — Верно. Есть одна легенда. Когда-то наша армия, ещё при жизни нашего далёкого предка, когда Светлой Империи не существовало, решила вторгнуться в степи. Но все грифоновые всадники и наездники энуров вместе с ними же погибли где-то в глубине гор Халытай. Вперёд смогли пройти лишь пешие воины и конная кавалерия. Выжившие слагали песни о медном крылатом змее.       — А зачем наши туда пошли? — Линаэт уже погрузилась в рассказы Эрувила.       Эльфийка представляла перед глазами всё в ярчайших картинках: как армия пробирается через горы, с виду такие безобидные, как на их пути возникает дракон-змей, и как её предки впервые выходят в бескрайние пустые степи. Эрувил хитро улыбался, видимо понимая, что Линаэт у него на крючке.       — Говорят, что золото там рассыпано прямо по земле вперемешку с кристаллами магии!       — И это правда? Ты же был там!       Эрувил призадумался, скроив неестественно вдумчивую гримасу, словно на ходу сочинял про себя какую-то историю.       — Я нашёл там целый золотой рудник!       — Врушка…       — Не вру! Но меня прогнали местные дикари…       Линаэт скривила лицо от недовольства, густые рыжие брови чуть не встретились на переносице, а уголки рта опустились вниз, сделав её лицо ужасно некрасивым и корявым. Её не покидало чувство, что брат подтрунивает над ней. Только ей захотелось возразить и добиться правды, что не было никакого золотого рудника, как она поняла, что оказалась в центре семейных сборов. Эрувил так искусно заболтал её, что она даже не заметила, как они пришли. Уже не удрать — только с горестью принять свою незавидную участь ехать с сестрой на празднование Месяца Гнездования!                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Чтобы Линаэт никуда не думала сбегать, её посадили в карету к сестре — заперли в клетке с этой выскочкой! Так думала Лина, прислонившись к окну и разглядывая пейзажи снаружи. От часа к часу деревьев становилось всё меньше, и окаймлённые лесами поля сменялись желтеющими холмами, на которых изредка виднелись покосившиеся дубы или клёны. Мрачный и унылый пейзаж в итоге заставил Линаэт отпрянуть от окна и посмотреть на вышивавшую всю долгую дорогу Вианрил. Пяльцы туго сжимали кусок белой ткани, на которой явно прорисовывались красные цветы и листья. Красиво, но такое занятие Линаэт казалось скучным и утомительным. То ли дело стрелять из лука и летать на грифоне.       Нуари! Стоило подумать о пернатом другие, как стало ещё тоскливее.       — И что это ты там делаешь? — Линаэт решила предпринять жалкую попытку скрасить скуку разговором с Вианрил. Эльфийка ответила, не поднимая глаз:       — Это подарок Анихэлю.       — Фу! Только не говори, что он тебе нравится! — Лина вспомнила заносчивого сына одного из вельмож их близкой родни в Таилитане.       Чем-то молодой эльф напоминал саму Вианрил: высокий стройный и со светло-золотыми волосами. Правда, глаза бледно-фиолетовые, а между ног — член. Как-то раз Линаэт сцепилась с ним в горячей схватке на деревянных мечах, когда они были значительно младше, чем сейчас. Несмотря на то, что она всегда была мельче и щуплее не только мальчиков, но и девочек, благодаря ловкости и хитрости ей удавалось легко побеждать. Та драка с Анихэлем не стала исключением: Линаэт одолела его! Из-за чего опосля оскорблённый мальчишка набросился на неё с кулаками и попытался оторвать уши. Кто знает, чем бы это всё могло закончиться, не окажись рядом её брата Эрувила.       — Нравится! И что с того? Мы поженимся! — из воспоминаний Линаэт вырвал голос Вианрил.       Линаэт скрючилась от омерзения, но потом ухмыльнулась и решила поддеть сестру:       — Это ты сама решила? А всех его любовниц предупредила?       Вианрил лишь бросила на Линаэт колючий злобный взгляд, но спорить не стала: не было смысла, ведь сказанное — чистая правда. Но, видимо, старшая сестра так была ослеплена красотой и великолепием прекрасного эльфа, что готова была закрывать глаза на его бесчисленные похождения с другими молодыми девицами. Причем, не только с эльфийками.       Солнце начало свой путь к западному горизонту, небо постепенно окрасилось в оранжевые и красные огни. За высокими холмами полыхал настоящий пожар заката. Так же ярко обжигало глаза, как в том сне. Волосы снова выглянувшей в окошко Линаэт в свете подбиравшегося к краю земли солнца казались не просто медно-рыжими, а огненно-алыми, словно расплавленный в огне металл.       Могло подуматься, что весь город Энрив, в котором они решили остановиться у знатной семьи Инивил, скоро должен был отойти ко сну, но жители не спешили прятаться за дверьми своих домов. Сегодня на площади раскинулся Фонарный Базар . Его главной чертой было множество бумажных фонарей причудливой формы, которые освещали уже темнеющие улицы и сам рынок приятным оранжевым светом.       Линаэт едва ступила на землю, покинув карету, как без спросу и разрешения, метнулась к этим тёплым огням, подобно мотыльку в сгущающейся тьме. И свет вместе с улыбающимися людьми восточной внешности поприветствовал её в своей временной обители.       Вступив во владения бумажных фонариков, Линаэт почувствовала, как резко поменялся запах вокруг: множество специй, чернила, порох и что-то ещё, едва уловимое, но терпкое и бодрящее щекотало нос, вселяя в душу детский восторг, от которого всё тело пружинило. Глаза широко распахнулись без воли хозяйки, стараясь увидеть как можно больше, как можно чётче.       Люди и эльфы разительно отличались от тех, что Линаэт уже привыкла видеть в столице королевства. Узкие миндалевидные глаза чёрного цвета, странные веки, частично закрывавшие внутренние уголки глаз; плоские смуглые лица и чёрные жёсткие волосы, собранные в непривычные глазу причёски. Но не только их внешность выделялась: одежда тоже выглядела диковинно и странно. Названия их шёлковых нарядов, вроде запашных халатов, эльфийка вспомнить не смогла (а может и не знала).       Острый слух позволял легко улавливать беглую речь иностранцев. Их язык резко контрастировал с языком светлых эльфов и любым языком людей, которые Линаэт слышала и знала. Все эти люди и эльфы ярко интонировали, делали странные ударения на гласных, использовали странные сочетания согласных, а иногда слова казались слишком одинаковыми, хотя в разговоре речь точно зашла о чём-то совершенно другом, нежели мгновение назад. Буквально: купец одним слогом с определённым тоном сначала ругал маленького помощника у лавки, а потом тем же словом, но будто бы с другим ударением, нахваливал какой-то товар своему земляку.       Письменность и вовсе выглядела безумно! Безумно прекрасно. На некоторых фонариках и табличках красовались выписанные чёрными чернилами рисунки: назвать это буквами язык не поворачивался. Какие-то отдалённо что-то даже напоминали: например, деревья. А другие выглядели совсем грузно и тяжело, но оттого не менее завораживающе.       — Принцесса! — окликнул её один из слуг, совсем молодой юноша-эльф. С ним бежал её брат.       — Вы посмотрите, как красиво! — восторженно отозвалась Линаэт. Её глаза, и без того источавшие радость и восторг, ещё ярче искрились бликами от света, излучаемого фонариками.       — Это не повод убегать, — строго наказал Эрувил. Он уже схватил эльфийку за плечо, но та немного повела им, достаточно легко вырываясь из некрепкой хватки старшего брата.       — Пошли посмотрим! Не хватятся нас! — Линаэт схватила Эрувила за руку и повела вглубь целого, как ей казалось, таинственного и сказочного мира внутри самого обычного эльфийского города.       Прилавки пестрили разнообразием предлагаемых товаров. Одни специи и приправы всех вкусов и цветов чего стоили. Яркие порошки выглядели как ингредиенты для волшебных зелий из сказок. Другие торговцы предлагали разноцветные шёлковые ткани. Особенно в глаза бросился малахитовый отрезок, складки которого нежно струились, подобно воде. Её взгляд задержался на нём надолго.       — Май! Май! — её внимание привлёк торговец.       Линаэт подняла глаза, чтобы рассмотреть заговорившего. То был полный румяный мужчина-человек. Он радушно улыбался, сложив руки на огромном животе, а вместе с уголками рта вверх тянулись и длинные тонкие усы угольного цвета. Как и у прочих его земляков на этом рынке, профиль мужчины был будто бы уплощён, а глаза напоминали две тёмные складки.       — Май! — повторил торговец, но уже похлопав по зелёному шёлку.       — Что? Не понимаю, — раздосадовалась Линаэт, растерянно оглядевшись по сторонам, надеясь, что хоть кто-то ей подскажет, но и Эрувил, и их слуга пожали плечами.       Но вдруг из-за лавки показался скромно одетый в хлопчатые одежды мальчишка лет десяти, с такой же характерной внешностью, как у мужчины, но с более светлыми волосами. Его голова была почти полностью выбрита, кроме самой макушки, на которой красовалась чёрная косичка.       — Говорит «покупай»! — ответил им всем мальчик хоть и с сильным шипящим акцентом, но хотя бы понятно.       — Ты как с принцессой разговариваешь! — взбунтовался слуга, да так, что на лбу у него взбухла венка: словно его оскорбили лично, а не принцессу Линаэт Тандрагон.       — Тихо! Всё хорошо! — довольно строго отрезала Линаэт. — А сколько господин просит за эту ткань? — уж больно ей понравился этот щёлк, хотя, по правде говоря, Линаэт ума не могла приложить, что ей потом с этой тканью делать: красивых платьев она не носила отродясь. Но пусть будет! Может, на выходную рубашку сгодится.       Видимо, её мысли уловил Эрувил:       — И куда ты её?       — Просто хочу. Красиво.       Мальчишка тем временем на беглом родном языке переговаривался с мужчиной, а после твёрдо сказал:       — Три золотняка с вас.       — Грабёж! — воскликнул уже Эрувил.       — Не дорогой! Даю дешевое! Немного остаться! — уже попытался возразить эльфу торговец, сохраняя на лице добродушную улыбку. — У нас все хорошо покупать! Дорогая! Но вам недорого!       Линаэт, не желая даже слушать брата, порылась в потайных карманах и нашла у себя как раз три золотые монеты с отчеканенными на них драконьими профилями, и живо протянула их мужчине, предвкушая заключение приятной сделки. Ткань благородного малахитового цвета была бережно передана мальчиком в руки слуги принца и принцессы. Но, видимо, у торговца для Линаэт оказалось что-то ещё. Уже он раздобыл у себя в закромах подвеску и протянул её эльфийке.       Стоило украшению оказаться у Линаэт в руках, она разглядела, что это был дракон-змей из меди, сворачивавшийся в круг.       — Хранить! Хушенфу! — улыбка с лица мужчины так и не сходила. Уже начало казаться, что иного выражения лица у него нет, пока он не увидел, как мальчишка закатывает глаза, за что получил лёгкий подзатыльник, и именно в этот момент лицо торговца стало грозным, прямо как у настоящего воина!       — Хушенфу – амулет, — потерев затылок, добавил мальчик. — Это медный дракон Тун Шэ.       Линаэт оглянулась через плечо. Эрувил тут же ей пояснил:       — Так народ луньмэй называет Таахчи.       Эльфийка понимающе покивала, а затем почтительно кивнула мужчине.       — Спасибо! Пусть торговля идёт у вас легко! Переведёшь ему? — в конце она обратилась к заскучавшему мальчишке, но тот лишь протянул маленькую ладошку и сказал:       — Медный.       — Ах ты! — снова всполошился слуга и снова его придержал Эрувил. Линаэт, хоть и нахмурилась, но всё же заплатила мальчику, а тот быстро перевёл её слова.       — Прости, сестра, нынче времена трудные — важна каждая монета, — мальчик повертел монету перед лицом, красноватый металл ярко переливался в свете фонариков.       — А что такое? Шелка плохо покупают? — съязвила Линаэт. Мальчик цокнул, припрятывая монету. Вдруг он заговорил с торговцем, словно пропуская вопросы эльфийки мимо своих скруглённых человечьих ушей. Хозяин лавки что-то ответил ему.       — Глязная злая лыжая собака! — довольно уверенно и быстро, но с акцентом и сердитым лицом проговорил торговец, чем удивил Линаэт, отчего у неё широко раскрылись глаза. А после добавил что-то на своём родном языке.       Два рыжих эльфа — Линаэт и Эрувил — не переставали изумляться. Неужели, торговец их оскорбил! На защиту своих господ встал верный крикливый слуга:       — Да ты совсем обнаглел!!! Казним вас!       — Успокой его, сестрёнка! — крикнул мальчишка, но явно не боясь махавшего кулаками светлого эльфа. — Мы не про вас. Но тот тип такой же рыжий, как и вы… Злая рыжая собака или грязная злая рыжая собака — это кличка одного хоонгола из юланьского племени.       Линаэт выгнула бровь от удивления: разве хоонголы бывают рыжими? Или что имел в виду этот мальчик. Но тот предвидел её вопрос и ответил:       — Бордэ Боргэдэ… Сын удирдагча Юлана славится своими медными, как сама чешуя Таахчи, волосами и светлыми, как у волка глазами. — Сказав это, мальчишка окинул беглым взглядом Эрувила. — Но на вас он совсем не похож. Такой же как мы! — он показал пальцем на свой чёрный глаз, видимо, имея в виду этот особый разрез век.       Услышав это имя, Эрувил как-то досадно ухмыльнулся.       — Ты его знаешь? — поинтересовалась Линаэт.       — Ещё бы! И правда ведь злая собака — верно торговец сказал! Он нападает на караваны луньмэйцев в степи, грабит их, убивает, а кого-то забирает в рабство. Торговцы из Луньмэя часто просят наших солдат о защите на обратном пути, если у них осталось мало сопровождающих с оружием.       — Ага! — встрял мальчик. — Слышали, что он в этом году сделал? Напал на один караван, который отказался ему платить. Всё забрал — вообще всё! И жизни торговцев… решил просто всех прирезать. Ещё отрезал головы, насадил на пики и оставил на пути в степи! Мы видели это! Головы были ещё свежие… Это могли быть и мы тоже! Но мы смогли откупиться.       — И как? — голос Линаэт чуть дрогнул.       Мальчик не торопился с ответом. Сначала он вопрошающе посмотрел на занявшегося своим товаром купца, который смерил его одобрительным взглядом, как будто бы давая добро на дальнейший рассказ. Неужели, мужчина их понимал?       — Мы отдали ему всё серебро, что у нас было. Часть золота. Какие-то ткани. И… Мою сестру.       — Что!? — выпалила эльфийка.       — Хозяева побоялись перечить воле злой рыжей собаки. Мы рабы. Нас часто выменивают на безопасную дорогу или волов. Когда-то и я так попал к господину У Су, — мальчик кивнул в сторону купца. — Он купил меня у одного хоонгола. Но тот был тоже злой, а господин У Су добрый.       Линаэт не находила слов: добровольно и без боя отдать какому-то кровожадному варвару живого человека — уму непостижимо! И как спокойно мальчик говорил обо всём этом, как о чём-то естественном, должном и привычном. Да, привычном. Это было ничто иное, как его жизнь — вся её суть.       И что теперь с сестрой этого мальчика? Что с ней сделал тот степной эльф? Страшно даже представлять. Линаэт зажмурилась, видимо, подсознательно думая, что так ей удастся убежать от ярких образов о судьбе этой несчастной девушки.       — Давно нужно приструнить этих юланьцев! — возразил Эрувил, резко махнув рукой. История его явно разозлила. — Но отец не слушает меня! Попросить у императора дракона да выжечь этих дикарей вместе с их блохастыми лошадьми!       — Господин, не гневайтесь! — успокаивал принца слуга.       — Линаэт, уже слишком поздно, нам пора возвращаться, — вдруг заявил Эрувил.       — Мы тут всего-то ничего! Не пойду никуда!       — Пойдем!       — Нет!       Линаэт не желала так просто расставаться с огоньками кусочка волшебного и загадочного мира Востока, несмотря на свои грустные мысли, поэтому со всех ног рванула вглубь базара, скрываясь в оживлённой толпе. Её так просто не поймать! Она не собиралась уходить, пока не потрогает все ткани, пока не понюхает все ароматные специи, пока не накупит диковинного барахла, пока не попробует всю невыносимо острую еду, пока не свалится с ног прямо в центре всего этого оранжевого света фонарей...       Пока не встретится с чёрными как обсидиан глазами хоонгола.       Хоонгол!