Часть 4
23 сентября 2019 г., 14:53
Джокер вошел в комнату в темно — красном жилете-рубашке, аккуратно заправленной в строгие брюки того же цвета, с зелёным галстуком и начищенными до блеска чёрными ботинками. Мое сердце ёкнуло. Когда я увидела его, на секунду мне показалось, что это кто-то другой. Узнав в нем клоуна — принца преступного мира, который терроризировал улицы Готэма перед своим неизбежным арестом, мое сердце забилось чаще, словно у глупенькой девчонки, в присутствии красивого мужчины.
Неуместно, конечно… Но, опять же, я — больше, чем психиатр, я — человек. Восприимчивый человек, часто управляемый примитивными инстинктами. Природа — это то, что управляет нами на базовом уровне… и природа любит насилие! Осознавать это и не волноваться из-за неизбежности обнаружения социопатического драйва пациента было первым шагом к тому, чтобы быть уверенным, сдержанным психиатром.
Тем не менее, я почувствовала, как по телу пробегают мурашки, и мне пришлось отвести взгляд. Этот человек, казалось, слишком часто и с нарастающей интенсивностью вызывал конфликт между доктором Харлин и природой Харли.
— Чем мы обязаны этому преображению? — спросила я.
— Добрый доктор попросил, чтобы я оделся соответственно — я решил прийти в своём любимом наряде. Как тебе? — он медленно обошёл вокруг стола, пристально глядя на меня.
— Это выглядит экстравагантно! — улыбнулась я, на что он усмехнулся.
Я действительно попросила его надеть что-нибудь во время нашего последнего сеанса. В тот злополучный день, когда я была одержима странным сновидением дома. Странный, извращённый, жаркий сон, в котором я обнимала смерть ради удовольствия. Такой сон делал его голый торс положительно отвлекающим, положительно тревожащим, и я попросила, чтобы он оделся должным образом для следующего сеанса.
Однако эта фигура, вместе с его зелёными волосами и чрезвычайно бледной кожей, делала его похожим на клоуна из какой-то извращенной фантазии. Однако, это придавало ему необыкновенно очаровательный вид.
— Так вот почему ты не можешь смотреть на меня?! — он поддразнил меня, а затем быстро добавил, прежде чем я успела ответить: — Я хотел подкупить охранника, чтобы он принёс мне один из моих любимых одеколонов, но я решил, что это будет перебор.
— Как же так?
Он обернулся, довольный тем, что я спросила:
— Когда вы жмёте несколько кнопок одновременно, док, трудно сказать, какая из них на самом деле ответила…
Потянув вниз галстук указательным пальцем, половина карты — его татуировки, стала видна на шее. Думаю, я все же предпочитала бы, чтобы он одевался как заключённый.
— Но хватит обо мне. Как ты поживаешь, Харли? — он стоял в моём поле зрения. — Часто вставала, чтобы проверить замки перед сном на этой неделе?
— Я доктор Квинн, Джокер. То есть, доктор Квиннзель! — конечно, моя оговорка не осталась незмеченной, но Джокер был так добр, что смеялся надо мной тихо, а не в полный голос, в то время как я чувствовала, как горят от смущения мои щёки.
Джокер так часто запугивал меня проверкой замков, что это сделало меня еще большим параноиком. Но от такого упорства я, казалось, устала. Глядела в его внимательные глаза, а они сияли словно у здорового человека. Неужели он обманул меня, понимая мои страхи?
— Тогда я правильно оделся — это повод для праздника, не правда ли? Эволюция паранойи?!
— Вы сделали это специально? — я откинулась назад, наконец-то уделив ему всё своё внимание.
— О, не нужно меня благодарить, я просто пытался помочь… — он придвинул стул и сел. — В награду за твои успехи, Харли, дорогая, я приготовлю тебе сегодня подарок.
Он поднял палец прежде, чем я успела начать, видя, что он приближается, и продолжил, не прерываясь:
— Невежливо отказываться от любезности — вы должны быть благодарны, ибо я не допущу, чтобы капризная девушка закатила истерику по такому редкому поводу, как преподнесение подарка с моей стороны… Особенно моей нелюбимой девушке. Это заставило бы меня чрезвычайно злиться на вас! — его глаза следили за моими. — В идеале… ты будешь считать это привилегией: быть испорченной мной!
Я с испуганным, полным сожаления любопытством наблюдала, как всё его поведение, казалось, изменилось теперь, когда его внешний вид соответствовал внешности джентльмена. Новая уверенность вдохновила его на выступления. И что-то в том, как естественно он это сделал, говорило мне, что это был настоящий шутник. Какой бы простодушный зверь ни появился перед этим, он казался всего лишь ещё одним из его экспериментов.
— А что, если я решу, что не хочу оставлять его себе — подарок?
— Я уверен, что эта идея даже не придет вам в голову, как только вы его получите… — он улыбнулся. — Но если вы всё равно это сделаете… Ну, тогда я думаю, что последует надлежащее наказание.
В любой другой день, я бы не сдержала смеха, потому что дикие фантазии Джокера часто веселили меня. Но теперь, когда он оделся так же, как тот клоун, которого я видела в газетных вырезках, я поняла, что сейчас он гораздо более правдоподобен.
— Хорошо, я приму его… Давай посмотрим, что у тебя есть для меня.
Он улыбнулся, зачарованно глядя на меня.
— Посмотри на нас сейчас, док… Посмотри, какие мы! Разве это не восхитительно? — он вздохнул, ёрзая на стуле. — Ты говоришь мне, что я выгляжу экстравагантно, я задаю тебе вопросы… Нет никакой границы между нами!
Я приподняла бровь и терпеливо прислушалась.
— Хотя ты можешь смотреть на меня со своего высокого пьедестала мнимого умственного превосходства, в глубине души ты знаешь, что я говорю правду. Твое подсознание знает это, если осознание ещё не позволило тебе увидеть это! В конце концов… Ты скучала по мне всю неделю. Не так ли?
— Я должна сказать, что вы — мой самый очаровательный пациент.
— А вы — мой самый увлекательный проект! Но вы уверены, что «пациент» — это существительное, которое действительно подходит? Неужели я вообще выгляжу терпеливым? — он усмехнулся.
— Вы хотите, чтобы я называла вас как-то иначе?
— Я не знаю, а ты что думаешь? — он опёрся на стол, его рука лежала совсем рядом с моей. — Вы можете назвать меня как-то иначе? Хочу что-то… вульгарное… неловкое… унизительное, для одного из нас или для нас двоих?
Я медленно убрала пальцы, боясь, что они могут коснуться его руки.
— Может быть, ты назовешь меня тем, что заставляет твою грудь расширяться, а дыхание становиться неровным?
Неужели я дышу неровно? Я проверила себя… это было только потому, что его глаза были так близко, глядя на меня сверху вниз, как будто я была в ловушке! Вероятно, заметив что-то по тому, как мои глаза застенчиво пытались избежать его взгляда, он рассмеялся:
— Ты избавилась от страха, но есть что-то ещё… чего-то недостает, не так ли? — он склонил голову набок. — В чем дело, Харли? И что я получу взамен, если выясню это самостоятельно?
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — я уверенно выдохнула, только чтобы понять, что мой голос был сдавленным, рассеянным… Джокер усмехнулся, его глаза сузились.
— Разве нет? Тогда я возьму на себя смелость поработать с этим… Пока, ну ты знаешь… — он усмехнулся, наслаждаясь неизвестностью, — пока ты не почувствуешь это.
— Мы должны вернуться к теме сеанса, — прервала я его.
— Какая тема? — Джокер склонил голову набок, его лицо медленно и осторожно приблизилось к моему. — Мы только и делали, что болтали последние три недели! Вот видишь?! Вот как мы стали близки! Я уверен, что один тоскует по компании другого, по его беседе, по этому окну между хаосом, где вы можете сидеть и говорить о чём угодно… Я только хочу, чтобы вы признали это, док! Я хочу, чтобы ты тоже сказала мне все, что хочешь… Как я тебе!
— А ты думаешь, я не рассказываю? — я ответила только потому, что боялась того, к чему может привести моё молчание.
— О, вовсе нет! Я знаю, что иногда ты хочешь сказать, что ненавидишь меня, но только когда я слишком близко подхожу к правде, ты прячешься под этим твёрдым панцирем! Я знаю, что иногда ты хочешь ударить меня ножом в сердце или что-то ещё, просто чтобы проверить, действительно ли оно у меня есть! — он тревожно усмехнулся, как будто эта мысль успокоила его. — Я знаю, что ты хочешь сказать, что я тебя пугаю, но от таких мыслей у тебя по спине пробегает горячая дрожь, и ты боишься, что тебе это понравится! Ты хочешь сказать, что я странный, но на самом деле так не думаешь! Ты хочешь сказать, что ты потеряна, потеряна, потеряна на этих сеансах и то, что ты понятия не имеешь, что ты делаешь, но неосознанное удовольствие вставать и приходить на работу каждую среду удерживает вас, док, от осознания того, что вы рисуете пустоту здесь!
Я нахмурилась — не потому, что Джокер постепенно приближался, не потому, что его улыбка сомкнулась на моих дрожащих губах, не потому, что я почувствовала его горячее дыхание, целующее моё лицо, — а потому, что мой мозг впитал то, что он сказал, обошел это и вернулся без возражений.
— И наконец, ты хотела бы сказать мне, что у тебя был странный сон о большой девочке… Что ты не можешь понять, почему я там, или почему я здесь, хотя ты знаешь причину для обоих: это одно и то же! Преступление, опасность, насилие…
Поскольку сам Джокер был пойман в словах, которые он разделил для меня, было легко восстановить контроль над дразнящим разговором — или, по крайней мере, бороться с неудобной тишиной:
— Ты думаешь, меня привлекает насилие?
— Всех нас, кто не может практиковать это, — он слегка усмехнулся, уверенный в своем заявлении.
— И страх тоже?
— Страх высвобождает адреналин — это одна из немногих диких эмоций, которые люди сегодня всё ещё могут испытывать в цивилизованном обществе, не так ли?
— И поэтому ты преподносишь мне подарок? Потому что ты веришь, что меня влечет к тебе?
Я прищурилась — Джокер встал и сел на стол, наклонившись поближе ко мне:
— Естественно, один из нас должен сделать следующий шаг в наших отношениях. О, это страшно, я знаю, поверь мне, я знаю! Но не волнуйтесь, док, я позабочусь о вас!
***
Выходные были достаточно хорошими. Я сидела у окна и смотрела, как идет дождь. В это время дождей было много, и всё было видно сквозь толстые прутья забора, окружающего Аркхэм. В эти спокойные три дня я поняла, что с тех пор, как начала там работать, я почти не покидала своего рабочего места. По выходным я либо сидела там, изучая свои дела в кабинете, либо пряталась в спальне, просматривая и изучая досье, составленные на каждого пациента. Плюс ко всему, сидя в полумраке, мне казалось, словно я в сумасшедшем доме. Фоновые крики, без которых мне приходилось обходиться — иногда далекий хэви — метал, играющий на компьютере, или любой другой жанр, который мне не нравился, был достаточно хорош, чтобы заставить меня чувствовать себя в этом заведении. Это помогало отгородиться от личных мыслей. И почему я вдруг так полюбила свою работу? Это не было удовлетворением от места, которое заставило меня задержаться там, а не возвращаться в свой собственный дом. Я просто провела так много времени внутри этих стен, что боялась вернуться к своей жизни и найти её бессмысленной. В конце концов, какой смысл скрывался за каждым стремлением? Какой смысл был за моей спиной? Существование там, снаружи, когда внутри, запертые, все, казалось, существовали точно так же? Клянусь Богом, иногда эти заключённые были самыми счастливыми людьми, которых я когда-либо встречала… И кто назовет их сумасшедшими? Всё казалось слишком относительным… Таким же относительным, как если бы я хотела встать и выйти, чтобы сделать что-то вокруг города, или если бы я просто была запрограммирована верить, что это то, что делают нормальные люди. Нормальные… Мучительно короткий отпуск (три дня без работы и полный уик — энд для себя) был вызван какой-то болезнью, поразившей психушку, — по крайней мере, так они предполагали, так как все мои плановые пациенты в те дни были переведены в больницу. Сидя на подоконнике и читая старое любимое чтиво, которое я перечитывала каждый год, не придавая, однако, большого значения тем отрывочным словам, на которые натыкался мой взгляд, я втайне, в глубине души, желала, чтобы этот клоун не был жертвой той же самой болезни, которая унесла других моих пациентов. Но он этого не сделал, это правда — здоровый, как конь, и с разумом, полным зла гораздо больше, чем безумия, как я собиралась выяснить. Он не забыл об обещании подарка, хотя я помнила… И все мои пациенты были срочно отправлены в больницу… Ну, это была просто обертка! Мой подарок пришел в виде стука в дверь как раз в тот момент, когда я вновь перечитывала один и тот же самый абзац, чтобы вникнуть в него. Когда я открыла дверь, подарок втолкнул меня внутрь, схватил за шею, закрыл за нами дверь… Подарок заставил меня закричать, оставив меня истеричкой, покрытой кровью!
