Not the Doctor

— Мэм… подождите!       Не обращая внимания на крик охранника, я ворвалась внутрь. Я чувствовала, как мое тело сотрясалось от смеси страха и ненависти.       Полицейский стоял у двери камеры с винтовкой в руках, глядел на моего пациента. Джокер сидел на кровати, только что очнувшись от демонического сна. Зеленые пряди его гладко зачесанных назад волос упали на холодные, безмятежные глаза. Те зажглись, как только он заметил меня: — Ну и ну… Это опять один из тех снов? — он улыбнулся. — Какой приятный сюрприз, док!       Я была выше всего этого. Подобравшись, как разъяренный зверь, я бросилась вперед, но охранник остановил меня, схватив за руку.       А Джокер и глазом не моргнул при моем свирепом приближении. — Что я говорил тебе насчет истерик? — он криво усмехнулся. — Успокойтесь, мэм! — мягким тоном попросил меня охранник.       Охранник вышел вперед, преградив мне дорогу. — А почему ты думаешь, что это сделал он? — спросил мужчина. — Он сказал мне, что сделает это! — прорычала я сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на охранника.       Прошлой ночью Джокер подослал жестокого головореза к моему дому. Того, который пытался подчинить меня себе. Страх, паника, ужас — всё это было реальным, когда я прижималась к стене с пистолетом, направленным мне в лицо. Когда эта тварь дотронулась до меня своей рукой, безумие овладело мной — на столешнице его ждал нож.       Так же как и двенадцать часов в участке, когда я рассказала, что убила человека кухонным ножом. Из-за одного только воспоминания и осознания произошедшего мой желудок скрутило от отвращения. — Он подослал человека, чтобы покончить со мной! — снова прорычала я сквозь стиснутые зубы.       Коп небрежно оглядел Джокера с ног до головы. — А ты что? — спросил он. Джокер пожал плечами: — Я думал, что смогу угостить девушку чем-нибудь приятным, но… — он замолчал и захихикал. Замолчать его заставил удар кулаком в нижнюю челюсть… И как бы не были закалены мои нервы, я все равно отскочила назад от неистового звука удара.       Когда Джокер снова посмотрел на нас, его кровавая улыбка встревожила меня.       Коп повернулся ко мне, скорее всего ища одобрения своего поступка — желая увидеть, ценю ли я, что он делает то, чего я бы не смогла, и буду ли я молчать об этом. Я вздернула подбородок, делая вид, что ничего не заметила. — Мы отвезем этого подонка в участок, чтобы его арестовали… то есть, если он хороший мальчик и признается… — поддразнил полицейский. — А конфетку я за это получу? — глаза Джокера вызывающе сузились. — Мы все знаем, что ты получишь, если этого не сделаешь, — с усмешкой добавил охранник. Нетрудно было догадаться, что перспектива иметь повод избить заключенного явно возбуждала. — Ты больше ничего не хочешь ему сказать? — охранник повернулся ко мне и спросил, готовясь уйти. — О, пожалуйста, дайте нам немного времени… побыть наедине. Было бы трагедией растрачивать девичью ярость, не чувствуя ее продолжения! — поддразнил Джокер. — А ты заткнись! — Коп поднял сжатый кулак, собираясь с силами. — Нет! Ну ладно! Дай мне минутку поговорить с ним! — поспешила сказать я. — Вы слышали, что сказала леди?! — Джокер насмешливо улыбнулся, не боясь, что по дороге в участок его постигнет страшная расплата. — Не хочешь ли снять с меня наручники? — он поднял связанные руки. — Мечтай дальше! — коп сплюнул на пол рядом с ним и неохотно удалился, закрыв за собой дверь камеры. — У тебя есть пять минут.       Я оглянулась на Джокера — брови были подняты, он тревожно заулыбался. Я почувствовала предательство, от чего на глазах стали выступать слезы. — Но почему же? — спросила я. — А почему бы и нет, док? — его глаза напряженно блестели, зачарованно наблюдая за моей истерией. — Не каждый день мы получаем шанс испытать что-то совершенно новое! А разве не в этом смысл жизни? Переживания? — Опыт есть! — чуть ли не рассмеялась я. — Опыт! Так вот почему ты послал человека убить меня?!       Джокер встал со своего места, на этот раз без улыбки на лице. Его глаза изучали меня: мои дрожащие губы, мои слезящиеся глаза, мои трясущиеся руки… Он смотрел на меня так, словно жалел, и шагнул вперед. Я отошла назад — его связанные руки действительно давали мне большее чувство безопасности, однако, так было легче оставаться в жесткой, вдохновленной гневом позиции… — Но я послал его не для того, чтобы убить тебя, — Джокер подошёл ближе, склонив голову набок. — Откуда ты знал, что будет… Как… — я закрыла глаза, вздохнула, увидела, что образы опять возвращаются ко мне, и снова открыла их, — Как ты узнал, что я собираюсь убить его?! — Да потому, что он все время был в тебе, док! — Джокер поманил меня рукой, невинно улыбаясь. — Вся эта увлекательная теория умирает от желания быть проверенной! И разочарование, конечно, тоже помогает — я бы не пошел на такой риск в одиночку. О нет! Если бы ты не была так зла, то тебя бы просто убили! — он самонадеянно ухмыльнулся.       Я сжала губы и нахмурила брови, пытаясь не разрыдаться прямо сейчас, сдержала детский крик, сотрясающий кости и, втянув воздух, сказала: — Ты — чудовище! — мой голос дрожал. — Какая честь, я же говорил! — Ты так крепко держишься за то, во что больше даже не веришь? — он нахмурился, искренне вопрошая: — Я освободил тебя, Харли, освободил от этой сводящей с ума маски самодовольства, которую вы, люди, любите носить, нравится вам это или нет. В отличие от тебя, я бы хотел, чтобы мы сели и насладились долгим разговором. Вы сделали всё, после чего у нас не так много времени, но я все же должен спросить: «У меня есть особая потребность в деталях! Так на что же это было похоже? А как он выглядел? Какими были его глаза, когда вы смотрели в них, когда он истекал кровью — он сделал это, истекая кровью, не так ли?» — Джокер поморщился, глядя вверх. — Я полагаю, что оно так и было… Как еще ты могла его убить? Ты сразу же послала за помощью, моя дорогая Харли, или ты ждала, пока он умрет первым? И насколько это было легко?       Его дразнящий голос эхом отдавался в моем мозгу, выдергивая мучительные воспоминания болезненным рывком. Я ударила быстрее, чем успела собраться с духом, и он на мгновение замолчал, повернувшись ко мне лицом. Он повернулся с холодным, раздраженным взглядом: -За что ты так обиделась, скажи?!       Мои глаза наполнились слезами, губы задрожали. — Ты не можешь обижаться из-за того, что думала, что это я заставил тебя убить… — он подошел ближе, глядя мне в глаза. — Нет, это не имеет смысла, ты уже далеко зашла, Харли. Ещё когда ты оказывала первую помощь своему умирающему убийце… Или это была ваша жертва? Я уверен, что простой жгут подошел бы… -…Пожалуйста… — мои руки были прижаты к вискам, желая, чтобы это не позволяло воспоминаниям появляться так быстро. — Остановись! — Ты злишься не только на своего пациента, Харли. Ты не просто боишься того, что он сделал… Ты чувствуешь себя предателем! Воспоминание вернулось ко мне — открыв дверь, я почувствовала, как меня резко схватили, с силой отбросили назад… -… Но, почему? Ты уже задавалась этим вопросом? — Это было потому, что я позволил кому-то другому прикоснуться к тебе, когда это мог быть я?       Затем он смело поднял свои скованные руки, погладил мое лицо там, где упала слеза, наблюдая за ней с немым, серьезным восхищением. — Это из-за того, что меня там не было, Харли? — голубые глаза смотрели на меня сверху вниз, другой свет сиял в них и удерживал меня, безмолвную и слегка задыхающуюся, с его лицом, таким близким ко мне. Девичьи рыдания начали волновать мою грудь, какой-то примитивный инстинкт говорил мне, что это нормально — сломаться и заплакать в его присутствии, когда это казалось почти… доброжелательным.       Мягкое, иногда холодное, иногда теплое прикосновение его пальцев скользнуло вниз по моей челюсти, затем ладонь легла на мою ключицу… Его глаза смотрели на меня в течение одной секунды после того, как каждый сантиметр плоти был преодолен его прикосновением, как будто он тщательно модулировал мои реакции, прежде чем двинуться вперед. — Должно быть, это было действительно неприятно… — прошептал он, и так же мягко его рука скользнула вниз к моей груди, задержавшись немного вокруг моего нарастающего сердцебиения, а затем слегка коснувшись её контуров.       Мое дыхание сбилось, когда электрический ток потянул мои нервы вверх, разрываясь от его прикосновения. Заметив это, шутник снова улыбнулся — без улыбки его лицо уже не выглядело прежним. Зацепив меня этим, он схватил своей связанной рукой ткань моей рубашки, притянул ближе к себе и поцеловал в холодные, дрожащие губы.       Я задрожала. Теплая, странная влага покрыла мой рот. Я осторожно прикоснулась к нему, затем посмотрела на свои пальцы с нарастающим чувством страха: яркие пятна крови от его раненой челюсти поразили меня. Вкус железа наполнил рот, мое сердце билось бешено внутри грудной клетки — в крови было все, что я чувствовала тогда: кровь несется, сжигая свой путь к моему лицу, к моим конечностям, каждый дюйм, до которого дотрагивалась его рука… Его кровь на моей руке; кровь этого человека на полу моей кухни… — Ладно, умник, ты сам напросился! — я едва расслышала слова полицейского сквозь шум в ушах, когда он вошел и нанес еще один удар Джокеру, сбив с ног.       Охранник придержал меня за плечо, проверяя, как я себя чувствую. Джокер лежал на полу, пока его пинали в живот. — Хватит… — пробормотала я себе под нос. — Довольно! — закричала я во второй раз, — Хватит, хватит!       Насилие прекратилось — полицейский оглянулся на меня осуждающим взглядом, и Джокер довольно улыбнулся. — Просто прекрати эту чушь! — истерически крикнула я. — А ты, Джокер… Ты получил то, что хотел!       Он с любопытством посмотрел на меня, когда я осматривала свою сумочку, вытаскивая выбранную папку. — Ты больше не мой пациент! Я тебя сейчас отдам другому врачу! — Я нервно сдернула очки, чтобы посмотреть ему в лицо с кипящей во мне злостью и решительностью.       Его улыбка погасла, а глаза безучастно смотрели на меня. — Вот твое дурацкое досье… И мои заметки тоже, если они так важны для твоего извращенного эго! Наслаждайся! И получай удовольствие от жизни!       Я швырнула в него все это: папку, бумаги, очки. — Значит, ты крепкий орешек, да? — когда я отвернулась, в поле зрения появился полицейский и снова ударил Джокера. Но он даже не взглянул на копа.