Not the Doctor

      После того, как меня втолкнули в кабину, я прыгнула вперед, к месту между водителем и пассажирскими сиденьем и, задыхаясь, прохрипела «помогите». Тогда Джокер взял меня за запястье и сел рядом со мной. Он оттолкнул меня в сторону, прижав к машине, и подался вперед, чтобы обратиться к водителю: — Да, помогите нам! У нас два билета в театр, а спектакль начнется через 15 минут, и моя дорогая очень хочет его увидеть!       Водитель был очень ленивым, подозрительным и в то же время безразличным ко всему происходящему. Его слегка раздраженное выражение лица даже могло бы показать, что он не доверяет необычной паре, которая только что села в его машину возле психиатрической лечебницы — врач в лабораторном халате с расстегнутой задницей, падающими белокурыми локонами поверх очков в толстой оправе, глаза, вероятно, расширены от истерики; до жути бледный человек с зелеными волосами и необычным макияжем — но даже тогда водитель не позаботился о том, чтобы вмешаться — драма третьего лица ничего не значила для этого вида, и я почувствовала, как Джокер торжествующе улыбнулся, когда тень горькой обиды и неуместной ненависти заменила умоляющий свет в моих глазах. Он все еще сидел там, глупо оглядываясь на нас.       Джокер придвинулся ко мне поближе и сунул руку в карман моего халата, что-то ища. Я сопротивлялась, думая, что он собирается причинить мне боль. — Вот они, за ваши хлопоты! — он достал несколько долларовых купюр и по-дружески протянул их водителю.       Удовлетворенный, но не впечатленный, водитель оглянулся назад, и такси тронулось с места. — Не надо так обижаться, Харли, дорогая! Я тебе все верну, обещаю! — поддразнил Джокер, откидывая назад волосы и поправляя их на затылке, глядя в зеркало заднего вида.       Не то чтобы он когда-либо выглядел обеспокоенным, но сейчас он действительно выглядел расслабленным, откинувшись на спинку сиденья и положив пистолет за пояс. Его шелковая рубашка сгибалась вокруг него, демонстрируя осколок его напряженного живота. Заметив, что мои глаза следят за положением пистолета, он прижал мою руку к своему сиденью, и я снова почувствовал, как кровь в сердце замерла от безнадежности.       Через несколько минут езды по пустынной дороге в город водитель стал слишком часто поглядывать на нас в зеркало заднего вида. Должно быть, эта тишина показалась ему слишком неестественной. Это подозрение заставило его брови напрячься от неудобства. Может быть, если я подам ему какой-нибудь знак, он смягчится и сделает что-нибудь?! Я начала нетерпеливо двигать зрачками в сторону Джокера. Но мой злобный компаньон оказался слишком проницательным, чтобы его так легко разоблачить. — Эй… — позвал он меня. Его рука все еще держала мою обжигающей хваткой. Я посмотрела на него, и его глаза изучали мое выражение с чем-то похожим на колебание, затем его ладонь накрыла мое лицо, и в следующую минуту его губы были напротив моих.       В отличие от первого раза, сейчас они двигались: красные губы Джокера прижались к моим губам. Вскоре его рот накрыл мой — его язык мягко прокрался внутрь, массируя, исследуя мой рот… и я не могла остановить его. Не потому, что у него был пистолет, не потому, что я знала, что он был опасен и не знал моей дальнейшей судьбы… но потому, что аромат его кожи, прижатой к моему лицу, опьянял меня, и вкус его языка был захватывающим, токсичным, поскольку он изливал чистый яд на мои изношенные ощущения. Почувствовав себя неловко, таксист оставил свои подозрения и отвернулся от нас, качая головой в отвратительном неодобрении. Глаза Джокера проследили за его реакцией, затем он отпустил меня и отвернулся к окну. Я задержалась в этом ощущении — растерянная, испуганная. Джокер вытер губы рукавом, слегка размазав макияж.       В конце концов, машина медленно остановилась. Мое сердце, которое уже привыкло к отчаянию и перестало реагировать на адреналин, снова вспомнило об этом. Тормоза со свистом проносились по мокрому асфальту грязных сточных вод, пар клубился вокруг толстых уличных фонарей, скрывая вход в пустынный переулок, скрытый в тени высоких, полуразрушенных зданий. Джокер быстро схватил меня за руку и вытащил из машины, прежде чем я успела закончить размышлять о своей мрачной судьбе. Оказавшись снаружи, он начал вытаскивать пистолет из-за пояса.       Я почувствовала, как расширились мои зрачки, когда металл засиял под желтым светом уличного фонаря. Как ни странно, у меня потекли слюнки от возбуждения мести… Вскоре ко мне вернулся здравый смысл, повергнув в еще большую панику: — Нет! Джокер! Что ты делаешь?! Пожалуйста, не надо…! — я невольно сжала его руку, надеясь удержать пистолет на месте. Его ясные голубые глаза следили за мной, наблюдая с чем-то непонятным между обидой и весельем. За этим последовала улыбка, проясняя ситуацию: — Ого, а я думал, что леди не любят беспорядка! Потому что это наша особая ночь, Харли, так что я сделаю так, как ты хочешь… — он смягчился, одарив меня улыбкой, обнажившей его зубы.       С моей стороны было глупо и наивно чувствовать облегчение, особенно в таких обстоятельствах. Джокер отпустил меня и подошел к окну водителя, оставив меня в начале темного переулка, даже не оглянувшись назад — знал ли он, что я не попытаюсь убежать в таком пустынном, страшном месте? Я поежилась в своем халате, оглядываясь вокруг в попытке собраться с духом, чтобы доказать ему, что он ошибается. — Большое вам спасибо! — я услышала, как он дружеским тоном отпустил водителя, а затем короткий громкий гудок вернул мое внимание к машине.       Он повторился, когда Джокер несколько раз ударил водителя головой о консоль, его рука крепко, неестественно держалась за руль, как будто удерживая его от того, чтобы мозг не пролился. Кровь и плоть растеклись жидкостью по ветровому стеклу и вниз по одежде мужчины, пятная его куртку, пока удары продолжались ритмично. У него не было времени закричать — даже стон не вырвался из его рта. Ничего, кроме приглушенного звука его головы, прилипшей к конструкции салона автомобиля. Его крепкие пальцы, в конце концов, расслабились вокруг руля — это было, так или иначе, самой тревожной и шокирующей частью всего этого для меня. Его голова поникла, когда Джокер отпустил ее, деформированную массу человека. Джокер небрежно сунул палец в карман куртки и вытащил окровавленную пачку долларовых купюр. Все это он предложил мне очень по-джентльменски под уличным фонарем, где я ждала. С его пальцев капала кровь. Я истерически закричала; рука Джокера схватила меня за талию и потащила в темный переулок.