Вторник, четверг и пятница

Наверно, он никогда не был главным героем в этом романе, но говорить, что ему этого вовсе не хотелось будет полнейшей ложью. На самом деле он всегда мечтал быть единственным в её жизни, но она смотрела куда-то в сторону, и он никак не мог понять, в какую именно. Конечно же, он не хотел в это верить, не хотел думать о том, что когда она целует его, то, возможно, думает о ком-то другом, и он, тем более, не мог и представить, что этим кем-то окажется его лучший друг. Лукас никогда не был главным героем в этой истории, но свой след в ней он просто не мог не оставить. — Лукас? Ты чего врываешься? И почему ты весь мокрый? — не успел Майк предложить другу полотенце, как со всего размаху получил по лицу, свалился с ног от неожиданности и только через пару секунд понял, что ему ужасно больно. — О Боже! Что вы творите? — вскричала миссис Уилер, выбежав из кухни. — Я думал, что мы друзья, Майк! Ладно она, но ты! Не думал, что ты так со мной поступишь. — Лукас, о чём ты? — вставая с пола, вопросил Майк, изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд на Синклере. — О, Майк, не прикидывайся, — ухмыльнувшись произнёс Лукас, — я всё знаю про тебя и Макс. Майк смог, наконец, сфокусироваться на друге, замечая как сильно он зол, и осознание его слов тут же ударили ему в голову не хуже кулака. — Послушай… — Слушаю, — Майк на самом деле не понимал, что хочет сказать, объяснить. Всё и так ясно. Он просто законченный мудак, и в этом лучше признаться. — Говори! Я слушаю, чего же ты молчишь? Объясни мне, Майк! Почему? Майк тяжело дышал, казалось, будто земля уходит из-под ног, он не знал, что ответить, как объяснить ему это. Он сам ещё не со всем разобрался, а тут ещё и Лукас требует всё ему выложить. — Послушай… — в горле пересохло, и он почти не заметил, как и Синклер, что вокруг них двоих собрались его родители и Холли. — Я… Лукас… я… — Ты? — Не знаю, я не знаю, правда, — Синклер усмехнулся почти безумно. — Не знаешь? Ты издеваешься? Ты у меня девушку увёл и не знаешь? — тем временем, где-то на заднем плане, миссис Уилер удивлённо ахнула. — Лукас, прости. Мне правда очень жаль. — Да мне плевать, просто объясни всё нормально, и я, наконец, смогу врезать тебе ещё раз. Майк не хотел говорить, не хотел никогда даже думать об этом, но лучшему другу, если его ещё можно так назвать, он не хотел врать, хотя бы в последний раз. — Я люблю её… Да, точно, люблю, — он выдохнул, будто, наконец, освободился от камня, лежащего на душе. Миссис Уилер ахнула ещё раз, подумав про себя, что это даже лучше любовных романов, которые она читает перед сном. Повисла затяжная пауза, казалось, они молчали вечность. — А как же Эл? — наконец подал голос Синклер, почему-то он стал говорить тише, будто его со всей силой ударили под дых. Майк покачал головой. — Не знаю, я вообще не хотел, чтобы так вышло. Прости меня. — Не передо мной ты должен извиняться, — и Лукас ушёл. Майк смотрел ему вслед, осознавая, что друга он потерял навсегда, и что этого в любом случае нельзя было избежать.

***

Прошла примерно неделя с той поры, но Эл вела себя как обычно, да и остальные тоже. Несмотря на то, что Лукас узнал правду, он не рассказал об этом никому, а Майк в конец запутался. На вопросы про огромный синяк у его под глазом он отвечал односложно или винил во всём выдуманную группу байкеров, которые просили у него закурить. Увидеться с Макс он так и не решался, не знал винить ли её в том, что она призналась Лукасу, не поговорив с ним, или же нет. Вся эта ситуация сама по себе в корне неправильная, а потому винить её в чём-либо у него, с одной стороны, не было права. В конце концов, он не потерял Эл. Но от этого ему, почему-то, было только хуже. Несмотря на плохую погоду утром, к вечеру тучи рассеялись, и Майк смог выйти на улицу, тут же вляпавшись в кучу грязи, выругался и пошёл дальше. Улицы Хокинса были пусты и полны луж. Лужи, лужи — везде только они. Магазины уже закрывались, но книжный работал до девяти, и Майк не придумал ничего лучше, чем посетить его просто потому, что пойти больше было некуда. — Майк! — улыбнувшись, поприветствовал его владелец. — Добрый вечер, мистер Стиллман. — Я как раз приберёг для тебя новый выпуск твоего любимого комикса, парень. Сейчас принесу, — и старик отправился в подсобку. Майк лишь кивнул и прошёл в глубь магазина, чтобы присмотреть что-нибудь ещё, как вдруг увидел знакомую фигуру у дальнего стеллажа с историческими романами. Первое, что пришло в его голову — надо бежать, второе — надо же хоть когда-нибудь поговорить, поэтому он сглотнул ком в горле и направился к ней, повторяя в голове, что ему нечего бояться и стоит набраться уверенности, да и позлиться на неё не помешало был. — Привет, — раздалось над ухом девушки. — Книжки читаешь? А объяснить мне ничего не хочешь? Макс тут же замерла от неожиданности. В нос ударил знакомый запах яблок и кедра, а дыхание, такое горячее, просто до сумасшествия, обожгло её шею, заставляя едва заметно вздрогнуть. Обернуться не хватило смелости, но она громко захлопнула книгу, вернула её на полку, и, так же не оборачиваясь, ответила ему: — Ты знаешь, он бы не отстал. — И ты решила всё ему рассказать? Макс, так не делается, — и девушка тут же вскипела от возмущения, резко повернулась к нему и посмотрела прямо в его тёмные глаза с нескрываемой злобой. Эти слова её слишком возмутили. — Правда? А как делается, Майк? Нужно было молчать? А, нет, нужно было поговорить с тобой, попросить разрешения, — раздраженно сказала она, а затем сделала корявый поклон. — Уж простите, так вышло. — Прекрати издеваться, — почти зло процедил Майк. — А то, что? Что? Моя совесть чиста, Майк, и да, мне жаль, что я рассказала ему. Это было подло по отношению к тебе, признаю, но я была зла на тебя, впервые за долгое время по-настоящему зла, мне было обидно, Майк. Но, зато теперь, мне намного легче, как бы паршиво не было. Легче! — Почему? — Майку не хватало воздуха, он смотрел на неё и она чуть ли не плакала. — Почему тебе было обидно, Макс? — Потому что, — она сглотнула, она не сможет промолчать, как бы сильно не хотела этого. Слишком устала. Будь, что будет. — Я всё ждала, что ты когда-нибудь выберешь меня, Майк, что наши встречи, это не просто встречи, и они что-то да значат для тебя, что я что-то значу. Я не знаю, Майк, когда это всё началось и почему, но, мне кажется, будто я давно этого хотела, ещё до того, как началась вся эта кутерьма с нашими встречами, я думала, что рано или поздно мы во всём разберёмся и окажется, что всё это было не просто пустой тратой времени, не просто глупыми поцелуями, это значило гораздо больше, чем мы думали. Но, ты ничего не ответил тогда, и я была так зла, Майк, я не хотела рассказывать, правда, но не смогла. Прости, конечно, но мне, кажется, совсем не жаль. Она, наконец, смогла выдохнуть, чувствуя, как по щекам текут слёзы, такие жгучие, такие обидные, мерзкие слёзы. Почему сейчас? Почему прямо перед ним? Майк прикрыл глаза, он не мог смотреть на неё, ведь сердце билось слишком быстро, и он её понимал. Сам бы он никогда в жизни даже и не подумал бы сделать шаг к разрыву с Эл, но один только её взгляд, наполненный слезами, взгляд его рыжей бестии, и он готов был сделать, что угодно, лишь бы она больше не плакала, никогда не чувствовала себя так отвратительно. Что угодно. Она свела его с ума ещё при первой их встрече, сейчас отрицать это глупо. Тогда — отрицание было его единственным спасением. Он тяжело выдохнул и осторожно приблизился к ней. Она отвела взгляд в сторону, боясь увидеть в его глазах разочарование, но его там не было и не могло быть. — Макс, — еле слышно прошептал он, вся его неимоверная злость на неё испарилась уже давно, и отныне он мог злиться только на себя, если не скажет то, что уже давно должен был сказать. — Я люблю тебя. Она не ответила, лишь крепко обняла его, чуть расплакавшись ещё сильнее. Майк скучал по их объятьями, её запаху и вкусу её губ. Он так и не забрал новый выпуск любимого комикса, просто взял Макс за руку и вышел вместе с ней на уже довольно тёмную улицу. Небо по-прежнему было окутано серой пеленой облаков, а людей как не было, так и нет, что не могло не радовать. Они молчали, держась за руки, и, несмотря на то, что было довольно холодно, никак не могли замёрзнуть. — Прости, — вдруг нарушил тишину Майк, — за то, что ничего толком не сказал тогда. — Это ты прости… За всё, — поджав губы, ответила Макс, а затем добавила, — я тоже тебя люблю. Майк не смог сдержать улыбки. Эти слова он, кажется, ждал всю жизнь. Подойдя к дому Макс, они прошли на крыльцо и девушка предложила Майку войти. И, всё, казалось, было, как прежде. Майк прошёл в её комнату, снял кроссовки и поставил их в привычном месте у двери, а она присела на кровать и стала разглядывать узоры на потолке, которых там и в помине не было. Легкая неловкость возникла между ними впервые за всё время их знакомства, и Майк ещё с минуту стоял в стороне, подбирая слова, чтобы, наконец, хоть что-то сказать. В итоге, он так ничего и не сказал, просто сел рядом и обнял её, в тоже мгновение осознав, как сильно ему её не хватало. Он поцеловал её в макушку и ещё сильнее обхватил руками её хрупкое тело. — Что нам делать, Майк? — тихо спросила она, слегка отстранившись и посмотрев ему в глаза. — Видимо, жить дальше. Сначала. С чистого листа. Сейчас Уилер был абсолютно уверен в том, что ему следует сделать на следующий день, и ни что не могло бы его в этом переубедить, как бы страшно ему не было на самом деле. Он не мог продолжать обманывать себя и не хотел страдать из-за этого. Эл больше не была его единственной любовью на всю оставшуюся жизнь, и он больше не грезил о ней, закрывая глаза представлял вовсе не её. Как бы больно от этого не было, но так бывает, даже если вы обещали не разбивать друг другу сердца, даже если клялись в вечной любви, вы не можете знать наверняка, что этого никогда не произойдёт. Быть может, если бы Майк смог отпустить Макс в нужный момент, тогда бы они с Эл и правда остались вместе навсегда, но он выбрал не её, он выбрал неизвестность, с которой ему, почему-то, было намного легче. Сейчас он не заботится о правилах, которые они негласно установили друг для друга, не заботится о том, какой сегодня день. Надеется, что не вторник и не четверг, и тем более не пятница. Одних поцелуев сегодня будет недостаточно.