The Unquiet Grave

      Дэрил быстро понимает, что Иисус оправдывает свое прозвище. Он находит две последние чистые миски в коробках Аарона, споласкивает и разогревает в них несколько банок супа. Все это время Аарон сердито наблюдает за ним, и на любые вопросы его ответы варьируются от «кусок идиота» до «долбанный придурок». Иисус ни разу не теряет хладнокровия.       - У тебя есть блокнот и ручка?       - Нет, я просто зарабатываю на жизнь писательством, с чего ты взял, что у меня повсюду валяются блокноты и ручки?       - Могу я одолжить их?       - Зачем?       - Хочу составить список необходимых тебе вещей.       - Я помогу тебе. Пункт первый: оставить в покое. Пункт второй: новые друзья, которые уважают мои желания и не вламываются в дом, когда я хочу побыть один.       - Я не смогу запомнить ни это, ни все остальное, мне очень нужны ручка и бумага.       Опьянение Аарона, а также не свойственное ему мудачество быстро выматывают его, так как Иисус все портит, отказываясь пререкаться. Доев суп, он вновь говорит Иисусу, что с отоплением беда и что надеется, диван ему понравится. Иисус повторяет, что переживет. Аарон поднимается по ступенькам в спальню, и Иисус провожает его обеспокоенным взглядом, хмуря лоб. После того, как Аарон ложится спать, Иисус встает и деловито обыскивает хижину, обследуя не только шкафы, но и зазор между холодильником и стеной.       - Я говорил тебе, - бормочет Дэрил, - у него нет ничего из этого дерьма.       Может быть, Дэрилу только кажется, но Иисус больше не выглядит таким суровым, каким был до его слов. Бегло осматривает комнату отдыха внизу, ванные и снова кухню. Во время поисков он делает заметки в блокноте, который дал ему Аарон, прежде чем отправился спать. Дэрил заглядывает через его плечо и читает:       5 комплектов постельного белья, 2 двуспальных, 1 односпальный, 2 king-size (уточнить у Аарона)       7 полотенец и мочалки       Майки/носки/трусы/свитера       Бритва/бритвенный набор       Шампунь/мыло       Дезодорант!       Зубная паста/щетка/средство для полоскания рта       Стиральный порошок       Средство для мытья посуды/губки/металлическая мочалка       Продукты (особенно фрукты/овощи)       Завершив обход дома, Иисус останавливается, завидев волшебный компьютер Аарона на столе. Иисус колеблется, поднимает взгляд на спальный лофт, а затем открывает компьютер. Дэрил хмурится, глядя на него, Аарон ни черта бы не хотел, чтобы Иисус или еще кто-либо копался в его машинке. На экране появляется маленькое окошко, запрашивающее пароль. Дэрил точно не знает его, ведь Аарон слишком быстро печатает, и он видел лишь маленькие звездочки на экране. Пальцы Иисуса неспешно касаются клавиатуры, прежде чем он начинает печатать. Ему сообщили, что пароль неверный. Он снова пробегает по клавишам, но уже медленней, предпринимая вторую попытку.       - Ублюдок! – выпаливает Дэрил, когда пароль оказывается правильным. Он смотрит, как Иисус начинает нажимать на маленькие иконки, курсор застывает на видео, и Дэрил вспыхивает.       - Эй, мудак, - рявкает Дэрил, - это вообще-то личная хрень, нехуй совать туда нос.       Он колеблется, следует ли швырнуть в Иисуса воспоминание или какое-нибудь мерзкое чувство. Прежде чем он успевает решиться, Иисус виновато оглядывается на спальный лофт и закрывает компьютер. Затем он идет и растягивается на диване. Он не захватил с собой спальный мешок, поэтому укрывается своим огромным пальто в качестве одеяла. Как только кажется, что он устроился на ночь, Дэрил поднимается наверх, чтобы проверить Аарона. Он вырубился и слегка храпит, пуская слюни на подушку. Через несколько минут Дэрил спускается вниз, чтобы вновь взглянуть на Иисуса. Дэрил бродит туда и обратно несколько раз за ночь – немного смотрит, как Аарон спит, затем присматривает за Иисусом. Последний долго не засыпает и в первые два часа лежит, уставившись в потолок, либо возится со своим волшебным маленьким телефоном. Перед самым рассветом Дэрил замечает, что он, наконец-то, заснул.       Иисус просыпается на несколько часов раньше Аарона. Он хватает ключи от джипа Аарона и, даже не попрощавшись, уходит. Он отсутствует несколько часов, но возвращается до того, как Аарон встает. Иисус вносит в дом охапку за охапкой какого-то дерьма из джипа. Все, что есть в его списке, и еще какие-то мелочи, о которых он подумал по дороге. Аарон спускается, хмуро глядя на него.       Когда Иисус замечает его, он говорит:       - Нет, Аарон, это был не ночной кошмар. Ты действительно застрял со мной на несколько дней.       - А это что?       - Вещи, которых тебе не хватало. Полотенца, постельное белье и все такое.       - Я сам могу купить все это дерьмо. Мне не нужно…       - Я сохранил чеки, чтобы ты мог вернуть все, что тебе не понравится. Или пожертвовать милой смотрительнице церкви, которую я встретил по пути. И ты мне ничего не должен.       - Я выпишу тебе чек.       - Вау, у тебя все еще есть чековая книжка? Ну ты и ботаник.       Кажется, что Аарон, как и прошлым вечером, злится на каждое проявление доброты Иисуса. Он наблюдает, как Иисус начинает разбирать вещи, и говорит:       - Я сделаю это позже. Если ты уедешь сейчас, то доберешься до Атланты засветло.       - Мы оба знаем, что ты не сделаешь этого позже. И я уже сказал тебе, что не уеду до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты в порядке.       - Я могу вызвать полицию, - бормочет Аарон.       - А еще ты мог зарезать меня кухонным ножом, но я не думаю, что ты действительно это сделаешь.       Нахмурившись, Аарон принимается помогать Иисусу разбирать вещи. На лице у Иисуса царит доброе, нейтральное выражение, но Дэрил чувствует намек на его самодовольство. Это не занимает много времени; как только все вещи разложены, Иисус отправляется мыть посуду, а Аарон идет за одной из своих бутылок виски.       - Ни одного ебаного слова, - ворчит он, когда Иисус открывает рот, - как я уже сказал – ты последний человек, который может меня осуждать.       Губы Иисуса сжимаются в тонкую линию, и он говорит:       - Просто думаю, что тебе неплохо было бы сначала поесть.       - А я думаю, что тебе нужно свалить домой. Я в порядке.       Иисус не удостаивает его ответом и просто возвращается к посуде:       - Ты не против, если я послушаю музыку, пока занимаюсь этим?       - Против, - говорит он, направляясь к своему компьютеру, - я не могу сосредоточиться, пока ты там болтаешься. И еще, знаешь, Иисус…       - Что?       - Не смей, блять, трогать мой компьютер снова, или я вызову полицию.       Иисус молчит, его спина напряжена:       - Я думал, ты спишь.       - Да, я спал, - говорит Аарон, - просто догадался, что ты облазил весь дом. Значит, моя теория верна. Как ты подобрал пароль?       Иисус выключает воду, вытирает руки и подходит к столу Аарона. Он встает напротив, складывая руки на груди:       - Ты прав, я слишком далеко зашел. Прости. Если тебя утешит, то я понял это через десять секунд и прекратил копаться.       - Не утешит.       - Ладно, я извинился. Это было неправильно, и я не должен был так делать, - Иисус колеблется, - послушай, я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Я уважаю это, правда. Но ты же понимаешь, почему мы все волнуемся.       - Я не собираюсь драматично резать себе запястья или что-то в этом роде.       - Но ты занимаешься саморазрушительным дерьмом, отправившись в глушь напиваться и курить траву. Ни за что из этого я тебя не осуждаю, но делай это правильно. Делай перерыв на то, чтобы выпить воды или поесть, ты будешь чувствовать себя лучше.       - Тебе видней, - бурчит Аарон.       Весь день проходит в том же духе, и Дэрил начинает думать, что Иисус вот-вот сдастся и ответит Аарону грубостью, которую тот жаждет. Собьют друг друга с ног и покончат с этим. Вместо этого он отвечает на мудачество Аарона с терпением и редким сарказмом. В этом есть нечто провокационное, и Дэрил задумывается, способно ли что-то заставить этого парня огрызнуться.       Вплоть до самого окончания дня ему не удается это узнать. Иисус вымыл и вытер грязные тарелки Аарона, загрузил белье в стирку и засунул замороженную пиццу в духовку. Аарон все это время пил. Он ковыряется в еде, дуется. За ужином он почти ничего не сказал, и Дэрил начинает думать, что спокойствие Иисуса заставило его подчиниться.       Иисус убирает со стола, когда Аарон спрашивает, как долго он еще здесь пробудет.       - Я подумаю об этом утром, - говорит Иисус, - посмотрим, есть ли еще что-нибудь, что я могу для тебя сделать, и тогда я оставлю тебя. Было бы неплохо, если бы ты мне подсказал.       - Мне больше ничего не нужно, - говорит Аарон. Он задумчиво изучает Иисуса, - но мы могли бы потрахаться, я полагаю.       Он произносит это так небрежно, что Дэрилу требуется минута, чтобы осознать услышанное. Впервые за день, Дэрил видит Иисуса ошарашенным. Тот вздрагивает, широко раскрыв глаза и моргая. На его лицо быстро возвращается спокойствие, и он делает несколько медленных вдохов:       - Я думаю, тебе сегодня больше не стоит пить.       - Я не хочу думать, - говорит Аарон, почувствовав, что нашел искомое, - да ладно тебе, это ничего не значит. У меня нет презервативов и смазки, но я отсосу тебе, если обещаешь не кончать мне в рот.       - Не думать – вот, что ты пытаешься делать с марта. Это явно не работает, - насмешливо говорит Иисус.       - Иди. Нахуй.       - Прости, не западаю на пьяных парней, которые нарочно ведут себя как придурки. Я знаю, что ты пытаешься сделать, и, клянусь, это не сработает.       Тогда Аарон пересекает кухню, хватает Иисуса и целует. Это происходит так внезапно, что Дэрил на секунду думает, что Аарон кусает его, как бешеная собака. Иисус отталкивает его:       - Аарон, - говорит Иисус твердым голосом, в котором начинает кипеть злость, - если мне придется сжать твою голову в захвате, я это сделаю.       - Разве не для этого ты затеял проверку моего состояния? – огрызается Аарон.       Иисус сжимает губы, и на его щеках от злости вспыхивают пятна:       - Я знаю, что у нас были разногласия на протяжении нескольких лет, но я беспокоюсь о тебе. И ты несешь чепуху. Ты пьян и расстроен…       - Я один из… скольких? половины дюжины парней из Атланты, с которыми ты не трахался, не прикидывайся, что у тебя появились какие-то стандарты.       Иисус выглядит так, будто Аарон только что отвесил ему пощечину. На секунду его глаза загораются и наполняются такой откровенной болью, что продолжительная неприязнь Дэрила исчезает, и он начинает злиться за него. Выражение лица Иисуса так быстро возвращается к чему-то холодному и нейтральному, что Дэрил подумал бы, что ему просто показалось, если бы это выражение не было выжжено у него в мозгах. Иисус говорит твердым и безэмоциональным голосом:       - Если ты хочешь выместить боль на мне, продолжай. Но, поверь, тебе это совершенно не поможет. Голос опыта подсказывает, - мускул на его лице дергается, но холодная маска остается на месте, - и ты, черт побери, прекрасно знаешь, зачем я пришел тебя проведать.       Теперь черед Аарона выглядеть так, словно ему дали пощечину. Его глаза округляются и проясняются, он не может смотреть на Иисуса, но он должен повернуть голову. Он стоит, медленно вдыхая и выдыхая, его плечи трясутся. Иисус пристально смотрит на него, тоже пытаясь дышать медленно.       - Прости, - шепчет Аарон, - это… черт, Иисус. Я не знаю, почему я это сказал. Я не это имел в виду… я… блять.       Иисус продолжает несколько секунд успокаивать дыхание, прежде чем ответить:       - Ты расстроен. Это нормально, что даже ты иногда расстроен и ведешь себя паршиво. Грусть – ужасная штука. Постарайся, чтобы это не вошло в привычку, иначе ты можешь однажды наброситься на кого-нибудь, кто действительно для тебя важен.       Аарон открывает рот в попытке что-то сказать, но из него вырывается лишь короткий, судорожный вздох. Его глаза наполняются слезами, и он прикрывает рот рукой. Ужасно наблюдать, как Аарон разваливается на части. Дэрил хочет обнять его, утешить, но он не знает, как это сделать. Не знал бы, даже если бы был жив. А Иисус может:       - Иди сюда, - говорит он мягко, потянув Аарона за руку. Он сопротивляется несколько секунд, но все-таки сдается, фактически падая на него и рыдая, - все в порядке. Выпусти это, - говорит он, поглаживая Аарона по спине.       Аарон всхлипывает:       - Это была последняя вещь, Иисус. Последняя вещь. С тех пор… дерьма было по горло, с тех пор как мы узнали… встречи с врачами… затем похороны, вся юридическая чушь на протяжении месяцев после них.       Звучит как полная бессмыслица, но Иисус говорит:       - Я знаю, знаю. Все в порядке.       - Я просто сказал себе «я подумаю об этом позже, я не могу прямо сейчас, у меня есть дела».       Аарон утыкается лицом в плечо Иисуса. Это ужасный вид плача, с соплями и покрасневшими глазами:       - Выбросить его вещи… это было последней каплей. Когда все было кончено, я знал… что мне придется с этим разобраться.       Дэрил приближается к ним, неловко опустив руки. Швырять в людей негативные эмоции – легко, у него их целая куча, воспоминаний о каждом виде паршивости. У него были и счастливые – как Мерл брал его с собой на рыбалку еще ребенком, Мама позволяла облизывать тесто с ложки, и чувства, которые появлялись, когда он бродил по лесу, – но их, казалось, недостаточно. Вместо этого он вспоминает, каково видеть двух улыбающихся и счастливых мужчин, и осторожно кладет руку на плечо Аарона, пытаясь внушить ему это чувство.       Он не знает, помогает ли, или это заслуга Иисуса, бормочущего на ухо Аарону всякую успокаивающую чепуху, пока тот не выплачется. Он склоняется ко второму варианту. **************       Втроем они сидят за столом, не разговаривая пару следующих часов. Иисус заставляет Аарона пить воду стакан за стаканом, пока тот, наконец-то, не трезвеет достаточно, чтобы пойти в кровать. Он позволяет Иисусу помочь ему подняться в спальный лофт. Дэрил следует за ними, обеспокоенно глядя на душераздирающе ослабшего Аарона. Если бы они могли делать это вдвоем, то просто отнесли бы Аарона наверх, но призрачная задница Дэрила способна лишь скинуть рюкзак, но никак не поднять взрослого мужчину. Иисус справляется самостоятельно, он помогает Аарону лечь в постель, а затем оставляет рядом с кроватью стакан воды и аспирин, а также блокнот и ручку, которые заимствовал ранее.       Как только Аарон устраивается, Иисус спрашивает, не нужно ли ему чего-нибудь еще, но Аарон качает головой, и он направляется к лестнице:       - Пол, подожди, - зовет Аарон хриплым голосом, и на секунду Дэрил недоумевает – с кем это он разговаривает, пока Иисус не останавливается в дверях.       - Тебя зовут Пол? – произносит Дэрил. Он не уверен, почему удивлен – очевидно же, что «Иисус» – это прозвище, причем, достаточно глупое. Такое, какое придумывают студенты, находя забавным называть так друга из-за доброго характера, длинных волос и бороды.       Дэрилу больше нравится называть его «Пол».       - Тебе нужно что-нибудь еще? – спрашивает Пол.       - Я хотел снова извиниться.       - Ты не обязан. Все в порядке…       - Нет, обязан. И нет, не в порядке, - хрипло отвечает Аарон.       Пол застывает на верхней ступеньке лестницы на мгновение, явно собираясь с духом, после чего возвращается и садится на край постели рядом с Аароном. Он кладет руку на его плечо и сжимает ладонь:       - Послушай, как я уже говорил, грусть – ужасная штука. Я понял. Ты извинился, я принял извинение. Постарайся больше так не делать.       - Ты такой хороший, - тихо произносит Аарон, - я не думаю, что смогу справиться без него. Справиться со всем.       - Ты сможешь. Ты справишься. Иногда это очень тяжело, но жизнь не останавливается.       В тишине спальни раздается только дыхание двух мужчин. Но когда Дэрилу кажется, что Аарон заснул, он произносит:       - Я больше не способен писать. Я знаю, как это звучит, из всех вещей, из-за которых стоит расстраиваться, но… оно всегда было, понимаешь? Неважно, что происходило в мире, это просто… увлекало меня. Я мог погрузиться и раствориться в этом. Но, после первой встречи с онкологом, слова просто не идут. Словно… словно он забрал их все с собой.       - Даже если он забрал, - говорит Пол, - это не значит, что ты не можешь вернуть их или найти новые. Ты уже не тот, что прежде, но ты можешь научиться подбирать слова снова.       - Я трезвею, но в твоих словах все еще есть смысл.       Пол улыбается, и Дэрил может разглядеть в темноте блеск его глаз:       - Я рад.       - Я говорил тебе, что в половине случаев, когда ты несешь херню людям, я не знаю, наебываешь ты их или нет?       - Открою тебе секрет: в половине случаев это так. Но не сейчас.       - Хорошо, - сонным голосом произносит Аарон, - хочу сказать еще кое-что, прежде чем ты уйдешь…       - Я уже говорил – тебе не нужно извиняться передо мной.       - Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что приехал меня проверить. Но мне нужно продолжать извиняться, так что…. Прости, - он долгое время молчит, - И… я хотел сказать кое-что, что ты должен знать.       - Прости? – переспрашивает Пол.       - Ты важен для меня.       Единственное, что произносит Пол – тихо просит Аарона заснуть. Но это уже неважно, ведь Дэрил слышит размеренное дыхание уснувшего мужчины. Пол сидит рядом и наблюдает за ним несколько минут. Дэрил не может прочитать выражение его лица, это парень-шифр (еще одно слово, которое он узнал, заглядывая Аарону через плечо), единственное, что он может сказать – Пол выглядит усталым.       Дэрил не задумывается, почему садится рядом с ним на край кровати, зеркально повторяя позу, глядя на Аарона. Он смотрит на Пола, но, хоть убей, не может прочитать выражение его лица. Шифр. Пол вздыхает и опускает ладонь Аарону на лицо, осторожно поглаживая большим пальцем скулу:       - Хотел бы я, чтобы все было иначе, - говорит он. Его голос и жест полны такой болезненной нежности, что Дэрил не может продолжать рассматривать его. Вместо этого он наблюдает за рукой Пола на щеке Аарона.       Дэрил чувствует странную тягу. Он кладет руку поверх руки Пола. Со дня своей смерти он не мог ничего почувствовать, пока не приложит усилий. Но сейчас… все иначе. Чувства словно сами проходят сквозь него. Такого еще не происходило, ни когда он доебывал команду строителей, ни когда пытался передать Аарону немного своего тепла. Он чувствует жесткость бороды Аарона, жилистую руку Пола, оба мужчины теплые и полные жизни. Дэрил закрывает глаза и всем сердцем желает того же – чтобы все было иначе.       Когда он их открывает, комната наполнена ярким утренним солнцем. Пол и Аарон исчезли.       - Что за черт, - Дэрил дико озирается по сторонам, напуганный мыслью, что он каким-то образом отключился в спальном лофте и очнулся спустя несколько лет. Кроме того, это помещение залито ярким светом, в отличие от освещенной только каминным огнем спальни хижины. Комната маленькая и тесная, с серыми стенами, завешенными постерами. На полу нет матраса, который уставший Аарон использовал без каркаса кровати, и Дэрил сидит на краю того, что выглядит как две односпальные кровати, сдвинутые вместе в углу комнаты. По разным сторонам располагаются два старых письменных стола, выглядящие куда более громоздкими и уродливыми, чем рабочее место с маленьким волшебным компьютером Аарона.       - Какого хуя, - говорит Дэрил, слишком ошеломленный, чтобы паниковать и пытаться понять, что здесь происходит.       Дверь комнатки открывается. Дэрил мельком видит коридор, прежде чем его внимание полностью сосредотачивается на вошедшем человеке. Это Аарон, только выглядящий невероятно юным, долговязым, с гладким щеками и непослушными кудрями. В обеих руках он держит по стаканчику кофе:       - Доброе утро, детка. Проснись и пой, мы договорились встретиться с Мэгги и Сашей, чтобы вместе учить… - его голос резко обрывается, стоит увидеть Дэрила, и глаза широко раскрываются от удивления, - кто ты?       Дэрил смотрит на него с открытым ртом так долго, что Аарону приходится повторить вопрос. Что-то горячее, тяжелое и мощное сжимает его легкие. Никто не смотрел Дэрилу в глаза и не говорил с ним больше тридцати лет. И это Аарон, смотрит на него, может видеть его, даже если это долговязый юный Аарон, а Дэрил не способен начать мыслить связно.       - Эй, - говорит Аарон, - ты в порядке?       - Ты, - наконец, произносит Дэрил севшим голосом, - ты можешь меня видеть?       - Конечно могу, - отвечает Аарон, - я… так кто ты? Куда подевался Эрик, он же только что был здесь…       Он выглядит… удивительно спокойным для человека, обнаружившего незнакомца сидящим на своей постели и не знающего, где его парень. Более того, он садится рядом с Дэрилом и снова спрашивает, в порядке ли он и как его зовут.       - Дэрил, - сдавленным голосом отвечает он, - я… я не знаю. Я не понимаю, что происходит, я… - он закрывает глаза, потому что не может смотреть в голубые глаза Аарона, зная, что тот его видит. Это слишком.       Он почти уверен, что когда откроет глаза снова, вернется в спальню, будет вновь смотреть на спящего Аарона, а тот никогда не узнает о лежащей на его щеке ладони.       Но, когда Дэрил открыл глаза, Аарон не исчез, хотя его внешность изменилась. Он выглядит старше, чем в тот момент, когда Дэрил впервые увидел его прошлым летом. Легкая щетина на щеках вместо его густой бороды дикаря, которую тот сейчас носит в реальном мире.       Дэрил не уверен, откуда знает, что происходит – это немного похоже на то, как он понял, что мертв, когда Эш сказал это вслух: не было никакого умственного отрицания или колебания:       - Я думаю… я думаю, что ты спишь, - сказанное вслух отринуло все сомнения.       Аарон на мгновение выглядит сбитым с толку, прежде чем переводит взгляд за плечо Дэрила. Дэрил оборачивается, чтобы взглянуть, что привлекло его внимание – это вид из окна. Где бы это место ни находилось, отсюда открывался обзор на долину Дэрила, с хребта прямо над его могилой. Это был тот же угол, с которого он смотрел в панорамные окна со спального лофта. Он поворачивается обратно к Аарону, и тот кивает:       - Оу. Конечно. Сплю, я имею в виду, - то, как он принимает его версию, становится единственным доказательством, в котором нуждается Дэрил. Дэрил не спал тридцать лет, но он все еще помнит, на что похожи сны: в них происходит странное дерьмо, с которым ты просто миришься.       В каком-то смысле, это и правда как быть мертвым.       Аарон обращается к нему снова:       - Дэрил, правильно? Хочешь кофе? Я принес его для Эрика, но он..., - Аарон выглядит растерянным, - но он куда-то исчез.       - Да, - вновь сдавленным голосом говорит он, - я бы не отказался.