The Unquiet Grave

      - Садись, - говорит Аарон, и Дэрил собирается напомнить, что они уже сидят, но вдруг понимает, что произошло одно из тех странных сновиденческих перемещений и они больше не находятся в тесной серой комнатке. Теперь они стоят возле кухонного стола посреди леса. Дэрил выдвигает стул и садится, замечая, что это не просто какой-то лес. Стол и стулья располагаются на его могиле.       - Эй, - мягко говорит Аарон, - это похоже на место, где находится наша хижина. Должна быть прямо на хребте, мы начали строить ее в прошлом году. Перед тем, как узнали, что Эрик болен… ой, - голос Аарона стихает, - вот, куда он исчез, я только что вспомнил…       В глазах Аарона Дэрил видит слезы. Он тянется, чтобы сжать его плечо, но теряет самообладание на полпути и неловко убирает руку. Он переводит взгляд с Аарона на лес и обнаруживает, что их окружает целый кухонный гарнитур. Стены отсутствуют, кухонные шкафы и часы в виде улыбающегося черного кота зависли в пустоте.       - Да, - произносит Дэрил, и в горле застревает комок, - вот какой была раньше моя могила.       Он не представлял, как грустно и одиноко выглядит хребет без хижины Аарона и Эрика.       - Твоя могила, - Аарон хмурится и оглядывается по сторонам, - я не вижу могилы.       - Мы сидим на ней, - едва слышно произносит Дэрил.       - Оу, - отвечает Аарон, - прости, нам стоит передвинуться? Я не знал, что она здесь.       - Нет, - говорит Дэрил.       - Не хочу показаться неуважительным…       - Все в порядке. У меня не бывает гостей. Я… мне нравится, что ты рядом.       - Хорошо, если ты уверен. Дэрил, правильно? Меня зовут Аарон. Не помню, чтобы представлялся…       - Я знаю, - выпаливает Дэрил и тут же краснеет. Он делает глоток кофе, о котором забыл до этого момента. Слишком сладко – вероятно, Аарон приготовил так, как любил Эрик, – несмотря на то, что Дэрил может видеть, слышать и иногда ощущать вещи, вкус и запах в бодрствующем мире он испытать не может. Так или иначе, напиток приятный, даже несмотря на то, что во сне Аарона оказался почти приторным.       Аарон задумчиво изучает его:       - Знаешь?       - Да, - произносит Дэрил сквозь стиснутые зубы. Нет смысла ссать по этому поводу, - прости. Я наблюдал за тобой. Не… не когда ты в сортире или… эм.. моешься… - Дэрил краснеет от этой полуправды; он как-то раз взглянул на Аарона в душе, его взгляд прошелся по голому заду, прежде чем чувство вины взяло верх, - Прости, - повторяет Дэрил, - это просто… ну, это моя могила, и я не могу от нее далеко уйти. Но если это тебя беспокоит, я перестану. Буду шататься здесь, в лесу.       - Я... я думаю, я подозревал это, - произносит Аарон, удивляя сидящего с отсутствующим взглядом Дэрила, - Я не… это странно, но здесь я не чувствовал себя одиноким. Не как в нашей квартире в Атланте. Я говорил себе сотню раз, что это все игра воображения и… просто воспоминания о том, как мы с Эриком шутили о призраках в хижине. Прораб говорил, что на стройке водятся привидения.       - А, да, - говорит Дэрил, понимая, что ему есть, в чем признаться, - это был я. Прости, если это задержало стройку или стоило вам денег. Я просто… здесь было неспокойно, когда те парни тут шароебились. Они распугали всех моих животных, и мне ничего не оставалось, пришлось слушать их брехню. Я перестал их доебывать, когда вы с Эриком появились, я не против поделиться этим местом с вами. Очень ждал этого, вообще-то.       Аарон шумно втягивает воздух при упоминании Эрика:       - Ты… эм. Ты видел Эрика?       - Да, - признается Дэрил, отворачиваясь, - мне… очень жаль, что он не приехал с тобой в этот раз.       - Мне тоже, - отвечает Аарон, сглатывая, - это… это место было нашей мечтой. Даже в учебное время мы продолжали ходить с друзьями в походы. Мы полюбили это местечко. Когда я сказал Эрику, что хочу быть писателем, он не засмеялся, не упрекнул, что надо быть реалистом. Он просто сказал, что мы должны купить здесь участок, где я смогу прятаться от мира, когда буду творить. Я собирался продать этот дом, но перед своей смертью он просил меня не делать этого. Хотел, чтобы я жил мечтой, даже если его не будет рядом. Глупый, это ведь он был мечтой. Но я пообещал ему, что не продам.       Дэрил колеблется:       - Я… не знаю, помогут ли мои слова, но он не ушел. Я имею в виду, его нет здесь, иначе бы я его видел. Но если я ошиваюсь тут больше тридцати лет, значит, у каждого есть что-то после смерти. Я не особенный. Поэтому он где-то есть. Может быть, там, где вы его похоронили, - Дэрил хмурится, разговор вызывает нехорошие чувства, - или где-то еще. В лучше месте. Он казался хорошим человеком.       - Он таким и был, - произносит Аарон охрипшим от слез голосом, - и это… действительно помогает. Мы похоронили его на кладбище Декейтер. Это не очень далеко от нашей квартиры, мы раньше часто гуляли по его исторической части. Если он там… это хорошее место для него.       - Как я уже сказал, - добавляет Дэрил, - я не уверен, что эта призрачная херня происходит со всеми. Если существует другой мир, он, вероятно, должен отправиться туда.       - В любом случае, - говорит Аарон с дрожащим вздохом, - приятно знать, что я, возможно, увижу его снова. Спасибо.       - Не за что, - отвечает Дэрил. Он волнуется, не уверен, хочет ли знать и захочет ли Аарон говорит об этом, - как это случилось? Он не… когда я видел его, он не казался… он не выглядел больным.       Дэрил ожидает ответа с иррациональным ужасом; несмотря на то, что он услышал от Аарона и Иисуса, он не мог избавиться от страха, что Эрик – счастливый и открытый, – закончил как Дэрил. Поэтому почти облегчением от Аарона звучит «это был рак поджелудочной».       Почти.       Аарон продолжает рассказывать:       - К тому моменту, когда мы это выяснили, было слишком поздно что-либо делать. Через три месяца он умер. Это были… это были тяжелые три месяца.       - Бля, чувак, - говорит Дэрил, - это звучит… дерьмово. Когда я подыхал, все закончилось довольно быстро.       Аарон вытирает слезы:       - На самом деле, симптомы проявились годом ранее. Но никто из нас не обращал на них внимания, потому что они проходили и всегда были такими… такими повседневными. Расстройство желудка после жирной пищи, быстрая утомляемость…, - Аарон смотрит на хребет, где в настоящем мире располагается хижина, - и в тот момент, прямо перед первым проявлением симптомов… жизнь перевернулась с ног на голову. Моя книга… взорвала мир. Мой издатель считал, что она будет хорошей, но превзошла все их дикие фантазии. Мои дикие фантазии. Они заплатили мне огромный аванс за следующую книгу – на него я и заказал строительство этого местечка, – а после того, как мы купили землю, киностудия купила права на фильм, и мы стали богаты. Я не мог в это поверить, ведь, когда я закончил книгу, я был рад, что нашел хоть кого-то, кто готов ее опубликовать, и я буду зарабатывать достаточно, чтобы Эрик перестал содержать нас обоих. Я думал, что я счастливчик, - говорит Аарон, и его голос звучит так чертовски горько, - в это время Эрик глотал таблеток от изжоги больше собственного веса, чтобы продолжать меня поддерживать. Он не ходил к врачу до прошлого Рождества, проверить то, что казалось ему потянутой мышцей, а на самом деле было ебаной опухолью, сжирающей его изнутри. Вот тебе и везение.       Дэрил не может подобрать слов. Часть его хочет сказать Аарону, что он и был счастливчиком, раз у него был Эрик, но он сомневается, что это поможет:       - Как я говорил, мне жаль, что он не смог сюда приехать. Мне не терпелось познакомиться поближе и с ним.       Аарон улыбается, и его горечь исчезает:       - Даже гребаные призраки.       - Что даже призраки? – спрашивает Дэрил.       Аарон улыбается снова, но грустно и нежно:       - Эрик был одним из тех парней… которые заводят друзей буквально повсюду. Когда мы ездили в отпуск, он мог заговорить с кем-нибудь на автобусной остановке, они обменивались е-мейлами, и Эрик поддерживал связь с ними годами. Мы могли прогуливаться по улице, и водитель в проезжающей мимо машине сигналил и кричал «привет, Эрик!» - улыбка Аарона не исчезает. - Я спрашивал, кто это был, а он отвечал что-то типа «о, это был Уэйн, он работает на площади, его сын в университете Эмори, и он только что усыпил собаку», – и вся подобная болтовня. Когда мы только начали встречаться, я спрашивал, откуда он знает всех этих людей, и ожидал услышать, что это давние и хорошие знакомые, а он говорил «о, мы оба берем кофе в «Java Monkey» и иногда болтаем в очереди», - глаза Аарона блестят, и он смеется, - так что. Даже гребаные призраки хотели быть его друзьями.       - Ну, я не был хорошим человеком, когда был жив. Со мной можно подружиться только теперь, когда я призрак.       Аарон изучает его взглядом:       - Почему ты не был хорошим человеком?       Дэрил опускает глаза в пол. Он не понял, почему сказал это, ведь на самом деле не собирался. Он начинает ковырять края ногтей, - я не был человеком. Я был ничем. Просто один мудак-реднек со своим еще большим мудаком-старшим братом. Слонялся повсюду, делал то, что он велит, как в тот день. Обычно какую-нибудь отвратительную хрень.       Аарон некоторое время молчит:       - Как ты умер?       Дэрил сжимает кулаки:       - Это тоже было отвратительно.       - Я подозреваю, - бормочет Аарон, - что нельзя оказаться в безымянной могиле посреди леса иным способом, кроме отвратительного, – Дэрил бросает взгляд в глаза мужчины, и тот смотрит так ласково, что он снова отводит взгляд. – Дэрил, - говорит Аарон, - как ты умер?       Дыхание Дэрила перехватывает, а сердце начинает истошно колотиться. Он не хочет делиться с Аароном больше, чем минимумом деталей, всего лишь несколькими фактами, но парень заслуживает знать, с каким человеком делит дом, даже если этот человек мертвец. Он прерывисто выдыхает и начинает говорить:       - Мерл – так звали моего брата, - он был членом банды Дикари. Подражатели Ангелов Ада*. Они были… они были замешаны в той херне, о которой я говорил. Наркотики, вооруженные ограбления, продажа оружия. Я не был одним из них, не официально, но был с ними связан. Я был в долгу перед Мерлом. В основном… меня можно было взять с собой на драку, или когда кто-то задолжал денег и нуждался в хорошем пинке под зад. Я никогда никого не убивал и серьезно не калечил, но я бы закрыл глаза, если бы это делал кто-то другой.       Дэрилу страшно смотреть на Аарона, поэтому он изучает свою могилу:       - Однажды, после того, как я помог Бою Гатри – он был лидером местной шайки Дикарей, – он… послал ко мне девушку. В знак благодарности. Он делал это и раньше; проститутки были средством заработка для Дикарей, и это был самый легкий способ кому-то отплатить. Я никогда… я знал, как это будет выглядеть, если я откажусь… поэтому я просто напивался и стискивал зубы, чтобы покончить с этим. Но в этот раз, - Дэрил сглатывает; он чувствует, как его, словно самый худший вид мусора, сдавливает груз. Особенно сидя рядом с таким парнем, как Аарон, - в этот раз девушка была юная. Совсем мелкая. Самая лучшая из шалав, но было видно, что она чертов ребенок. Даже если бы я не был… если… я не смог этого сделать, понимаешь? Я отвел ее в заднюю комнату, и мы поговорили. Спросил, сколько ей лет. Прикидывал, что семнадцать, но оказалось, что тринадцать.       - Боже, - тихо произносит Аарон.       Дэрил вздрагивает и продолжает:       - Она была реально напугана. Думала, что Бойд отделает ее, если она хотя бы не отстрочит мне, продолжала спрашивать, что с ней не так, не верила, когда я сказал, что она слишком юна для меня. И тогда я просто… рассказал ей все остальное. Что мне никогда не нравилось с женщинами, и я… я думал, что я…, - Дэрил не понимает, почему эти слова застряли в глотке сейчас, в разговоре с Аароном, который тоже «странный» и не стыдится этого. Почему именно этот факт душит его стыдом, ведь он только что признался в сотрудничестве с группой сутенеров, которые торгуют маленькими девочками.       Аарон касается пальцев Дэрила, и тот без раздумий хватает его за руку. Он с опаской смотрит на собеседника, но находит на его лице только понимание и симпатию. Дэрил выдыхает и может лишь прошептать:       - Сказал ей, что думаю, что я педик.       Ему снова приходится опустить глаза. Смотреть на их сцепленные руки так же тяжело, как Аарону в глаза, поэтому он опускает взгляд обратно на могилу.       - Этот Бойд, - говорит Аарон, - он узнал, да? То, что ты ей рассказал.       - Да, - отвечает Дэрил, - не знаю, сказала ли сама, или он выбил это из нее. В любом случае, не злюсь на нее. Я нихрена не сделал, чтобы помочь ей. Просто жил своей жизнью. Не прошло и недели, Бойд и несколько Дикарей подошли ко мне, когда я надирался в одиночестве в «Willie’s», и спросили о Мерле. Сказал, что Мерл ушел с час назад с одной из девиц Бойда, и один из этих ублюдков начал меня подкалывать. Говорить, что слыхал, что мне нравится отсасывать у мужиков. Мы сцепились, перекинулись парой слов, - Дэрил смотрит на клочок земли, где уже три десятилетия лежат его кости, и говорит, - наконец, я выкрикнул, что да, я ебаный педик и лучше отсасывать, чем быть таким, как он, насилующим маленьких девочек. Бармен сказал нам выметаться, началась драка, и они не остановились до тех пор, пока я не умер.       Он рассказывает Аарону все остальное, о том, как очнулся в ловушке своего тела, как был похоронен, как Мерл воткнул Zippo в землю на его могиле, и как Дэрил думал, что это его освободило. У него заканчиваются слова. Глаза начинают гореть, и он понимает, что начал плакать.       Аарон отпускает его руку, но только для того, чтобы встать со стула и обнять Дэрила за плечи. Это заставляет Дэрила зарыдать. Он ни разу не плакал с тех пор, как умер, и прежде, даже когда был ребенком, он никогда не плакал так сильно. Аарон тоже плачет, они сидят на могиле Дэрила, вцепившись друг в друга, пока из носа не начинают течь сопли, а глаза не опухают; плачут, прижавшись, так же сильно, как Аарон плакал на плече Иисуса.       Когда им удается выплакаться, Аарон встает и возвращается на место. Дэрил шмыгает носом. Они оба вымотаны и молчат некоторое время. Все вокруг будто в тумане. Наконец, Дэрил говорит:       - Глупо. Я никогда раньше… никогда не целовал парней, знаешь? Даже в мыслях не было, даже если бы я попытался представить. Я не думал… я думал, что это самое худшее во мне. Ты можешь поверить в это, после всего дерьма, которое я рассказал?       - Ты сказал, - начинает Аарон дрожащим голосом. Он откашливается, - ты сказал, что Мерл говорил остальным Дикарям, что он пытался выбить из тебя гея, когда ты был еще ребенком.       - Он набрехал, - быстро говорит Дэрил, - Мерл был мудаком, но он никогда не поднимал на меня руку. С нашим отцом было иначе, я не знаю, заметил ли он во мне эту «странную» вещь. Мне было одиннадцать, когда он умер. А Мерл…. Мы никогда не говорили об этом, но он знал. Худшее, что он мог сделать, это дразнить, называть «Дарлиной» или говорить мне быть мужиком. Он присматривал за мной после смерти отца, и я не засыпал голодным, с разбитой рожей или чем похуже. Чего не скажешь о времени, когда старик был жив. И я в долгу перед ним за то, что он отметил мою могилу. Он не должен был этого делать, Бойд мог увидеть, убить и его.       Уголки губ Аарона опускаются вниз, но он ничего не комментирует. Наконец, он говорит:       - Я не думаю, что ты плохой человек. Я думаю, у тебя была плохая жизнь. И мне жаль, что ты обретался здесь один, тебе, очевидно, было одиноко.       - Я думаю, ты слишком хороший даже для самого себя, - бормочет Дэрил, - и мне хорошо здесь. Здесь есть, на что посмотреть. Всегда любил леса. Когда был жив, я в основном наблюдал за животными, если выходил на охоту. Но даже если не охотился, все равно мог делать это часами. Сейчас… не знаю, возможно, некоторые из них чувствуют мое присутствие – ворóны и вóроны всегда чувствуют, - но они не видят и не слышат меня, поэтому я могу подойти к ним совсем близко. Как-то здесь была семья лисиц, я просто садился у их логова, и детеныши играли прямо у моих ног. А на Тропе есть туристы, я иногда прихожу туда, когда хочу побыть с людьми.       - Ты можешь добраться так далеко, до самой Тропы? – спрашивает Аарон.       - Да, - отвечает Дэрил.       - Ты когда-нибудь видел нас там? Мы постоянно приезжали сюда.       Дэрил качает головой:       - Нет, я думаю, я был выключен, когда вы приезжали.       - «Выключен»?       - Не знаю, как назвать это иначе, - объясняет Дэрил, - когда всего становится слишком много… я просто отключаюсь.       - То есть – засыпаешь? – спрашивает Аарон, очаровательно наморщив лоб.       - Нет. Сон это что-то. Ты спишь сейчас, не так ли? А выключение – это пустота.       Аарон выглядит огорченным:       - А если ты не сможешь вернуться назад? Ты не боишься?       - Такого еще не случалось, - говорит Дэрил, - я думаю… не знаю, стоит ли того риск. Я нечасто это делаю, обычно пару раз в год. Чаще всего это лишь на несколько дней, и пару раз продлилось дольше сезона. Неважно, как долго это длится, когда возвращаюсь, я чувствую себя лучше.       - Ты сказал, что находишься здесь тридцать лет.       - Около того. С октября семьдесят девятого.       - Сколько тебе было лет?       - Тридцать восемь, - хмурится Дэрил, странно осознавать, что я мертв почти столько же лет, сколько был жив.       - Да, странно, - говорит Аарон, - я родился в восемьдесят первом.       - Боже, да ты же совсем ребенок, - говорит Дэрил, - и ты уже известный писатель? Должно быть, хорошо.       Аарон улыбается:       - Было лучше, имея кое-кого, кто верил в меня, благодаря кому у меня была крыша над головой и еда на столе, пока я выстукивал по клавиатуре. Счастливчик.       - Ты им был, - говорит Дэрил, - и являешься сейчас. ************************       После того, как они освободились от тяжести в душе, поговорив об этом – Эрике и смерти Дэрила, ни одна тема уже не казалась запретной. И они говорят часами. Дэрил не определит – может быть, даже днями и неделями. Это чувство словно тянущаяся ириска, а у Дэрила отсутствует ощущение времени. Дэрил рассказывает Аарону о вещах, поделиться которыми с кем-либо не мог себе даже вообразить, пока был жив, по большей части о том, что он педик – гей, как Аарон вежливо попросил Дэрила называть, когда тот имеет в виду кого-то, кроме себя.       - Это всего лишь одно слово, - Дэрил пытается оправдаться.       - Я зарабатываю на жизнь тем, что пишу, и однажды на моем банковском счете появилась семизначная сумма благодаря словам. Они имеют значение.       Дэрил кивает:       - Справедливо.       - И… когда ты рассказывал о своем отце и тихоокеанской войне… не называй их узкоглазыми, хорошо? Японцы.       Дэрил краснеет; он не хочет, чтобы Аарон считал его невежественным отбросом общества, или, по крайней мере, хуже, чем он есть на самом деле:       - Прости, я не… я ничего не имею против людей, которые… то есть, я считал, что имел, пока был жив, но смерть все прояснила. Ублюдки, которые меня прикончили, были одними из тех беложопых приматов, ненавидящих каждого, кто отличается от них, и таких я повидал немало. Чем дольше ты наблюдаешь за людьми, тем больше понимаешь, что мы не настолько уж и разные, - фыркает Дэрил, - Мерл, наверное, перевернулся бы в гробу, услышав это.       Странное выражение появляется на лице у Аарона:       - Все в порядке, я понимаю.       Дэрил ковыряется в ногтях:       - Поправь меня, если я скажу еще что-нибудь не то…       - Поправлю. Это… как я уже говорил, слова имеют значение, но важны и мысли, стоящие за ними. Иногда это трудно понять, но… но ты стараешься. Многие люди не стали бы.       Аарон рассказывает Дэрилу обо всех своих друзьях из колледжа, которые, по его словам, значат для него больше, чем семья. И больше похожи на семью, чем его кровные родственники, историями о которых Аарон тоже делится.       - Мой отец был военным, поэтому мы много переезжали, - говорит Аарон, - я думаю, четыре года, которые я провел в колледже, были самым долгим временем, на которое я где-либо задерживался.       - Где еще ты жил?       - О, практически во всех штатах, - говорит Аарон, - несколько лет на Гавайях, Аляске, в Канзасе… несколько лет в Германии, затем Япония, Южная Корея... это одна из причин, почему мы с Гленном подружились. Мы были соседями по комнате в первый год в школе, он был корейцем во втором поколении, мы подкалывали друг друга непонятными для остальных шутками и смотрели корейские дорамы в общежитии.       - Гленн… это муж Мэгги, правильно? Я слышал, как она говорила о тебе с Иисусом.       Аарон кивает:       - Она в каком-то роде лидер GREATMS.       - Грэ… имс? – переспрашивает Дэрил.       Аарон ностальгически улыбается:       - Так называли нашу маленькую группу в колледже. G-R-E-A-T-M-S. Тара придумала, и название прицепилось. Гленн, Розита, Эрик, Аарон, Тара, Мэгги и Саша.       Дэрил на секунду задумывается:       - А Пол? Иисус, я имею в виду.       Улыбка Аарона исчезает:       - Пол присоединился уже после того, как мы все встретились. Вернее, появился из-за Мэгги – он был приемным ребенком в ее семье. Только год или около того, когда они были подростками, но они были очень близки. Потеряли связь после того, как Иисус переехал в другую семью; а затем, на третьем курсе, она шла по кампусу, и они увидели друг друга. Он только поступил, отстал от нас на несколько лет, - Аарон хмурится, - не думаю… черт, ты наблюдал за нами сегодня?       - Да, и ты вел себя с ним как мудак, - признается Дэрил.       Аарон проводит ладонью по лицу:       - Блять. Не могу поверить, что я наговорил ему столько херни. Это было… это было очень жестоко.       Дэрил готов броситься уверять Аарона, что Иисус, кажется, воспринял все спокойно, но в воспоминаниях вспыхивает выражение его лица в тот момент, когда Аарон сказал, что он один из немногих парней, с кем Иисус не трахался:       - Почему он оказался в приемной семье? – спрашивает Дэрил, - ты сказал, что именно так он познакомился с Мэгги.       Аарон морщится:       - Сирота. Его родители и брат погибли в автокатастрофе, когда он был еще ребенком. Я думаю, вот почему от него не раз отказывались приемные семьи. Из всех нас у него больше всего опыта общения с «твоей реальностью».       Дэрил прокручивает эту информацию в голове:       - Значит, ты был не просто мудаком, а супер мудаком.       - Огромным, огромным, огромным мудаком, - соглашается Аарон.       - Верховный мудак, - протягивает Дэрил.       - Мудакус Максимус, - говорит Аарон.       - Мудаклэнд убер алес**, - добавляет Дэрил сухим, как бумага, голосом.       Это заставляет Аарона потерять самообладание, и он смеется сильнее, чем к тому располагает шутка, надрывая живот, пока его лицо не краснеет, а на глазах не выступают слезы. Как он, наконец, берет себя в руки, его хмурый взгляд возвращается:       - Блять. Я просто хотел, чтобы он… перестал так спокойно и понимающе пялиться на меня. Когда он так делает, я готов лезть на стену.       - Что между вами двумя? – спрашивает Дэрил, - он сказал, что вы не всегда ладили.       Аарон кивает:       - Можно и так сказать, - он проводит ладонью по своим волосам, - Пол… он хороший парень, но бывали времена, когда быть его другом просто невыносимо. Он будто раздает эти печенюшки с предсказаниями, а затем разворачивается и уходит, когда ты пытаешься его понять или припереть к стенке. Даже у Эрика не всегда получалось. Единственная, у кого выходило – это Мэгги, - его рот кривится, - и он спит с кем попало, с чем бы я примирился – такие вещи не для меня, просто у нас разное отношение к этому, – за исключением того, что у него ужасный вкус на мужчин. Гребаный Алекс – худший, от него мы никак не можем избавиться, но почти все они были отвратительны. Один или два приличных парня, которых он… привел на время и от которых свалил в туман. К тому же он… всегда по-идиотски рискует. Не только наркотики, но и походы в сомнительные бары, ввязывание в драки или… то, что он вытворял на старших курсах…       Аарон снова проводит рукой по волосам, взъерошивая кудри, и Дэрилу кажется, что он выглядит очаровательно, если бы его кое-что не расстраивало:       - Я не думаю… ты умер в семидесятых, мне кажется, что ты не знаешь, что такое паркур.       - Нет, - Дэрил качает головой.       - Это что-то вроде… гимнастики? Но ты занимаешься этим в городе, карабкаешься по зданиям… в любом случае, Иисус увлекался этим в тот момент. Я, Эрик, Гленн и Мэгги делили номер в общежитии для старшеклассников, Тара, Розита, Саша и еще одна девушка делили номер над нами и чуть наискось, - рассказывая, Аарон поднимает руки и разводит выпрямленные ладони в стороны, изображая расположение, - у каждого номера был небольшой балкончик. Я сидел на нашем, когда услышал, как Иисус кричит, что забыл куртку в комнате Мэгги и не могу ли я сходить за ней и перекинуть ее ему. Я сказал нет, я слишком расслаблен и не слезу со стула, и если он хочет, пусть спустится вниз и заберет ее сам. У него было такое выражение лица; и прежде чем я понял, что он собирается сделать, он перелез через перила балкона и… спрыгнул. Совершенно просто. При падении он ухватился за наш балкон, перелез через перила и пошел за курткой.       - Не буду врать, - произносит Дэрил через некоторое время, - звучит охуенно круто.       - Не круто. Мы были на десятом этаже, - говорит Аарон с мрачным и безрадостным лицом, - мне много лет после этого снились кошмары о том, как он не успевает зацепиться за перила. Это, вероятно, сократило мне жизнь на пару десятков лет. Он больше не вытворяет ничего подобного, но когда я вижу его, что он ведет себя… так… спокойно и нацепляет на себя свою маску Иисуса, я просто… - Аарон снова тянет себя за кудри, - все равно. Трудно полюбить человека, который так беспечно относится к твоим друзьям, как Пол относится к себе.       Дэрил не находится с ответом. Он опускает взгляд на стол – каким-то образом во время их многочасового, или многодневного, или многонедельного разговора исчезли стаканчики с кофе, и теперь перед ними стоят два пива и пачка сигарет. Дэрил хватает сигареты, находя внутри зажигалку, которой он открывает обе бутылки пива, а затем закуривает. Аарон не курильшик; и пусть его сон о сигарете не очень похож на реальность, откинуться назад и сделать крепкую затяжку бесконечно приятно.       - Что? – спрашивает Дэрил, взглянув на пристально смотрящего на него Аарона, - ты не возражаешь? – спрашивает Дэрил, жестикулируя сигаретой.       Аарон быстро отводит взгляд:       - Вовсе нет. Mi casa es su casa***. Кроме того, мы же сидим на твоей могиле, - он берет свое пиво и делает большой глоток.       - Справедливо, - говорит Дэрил. Некоторое время он курит, наслаждаясь процессом больше всего на свете.       - Ты слышал это? – спрашивает Аарон через несколько минут.       Дэрил прислушивается и уже хочет сказать «нет», но вдруг издали доносится эхо музыки. Дэрил разбирает слова, медленные и тягучие.       “…first thing I remember knowing…was a long and lonesome whistle blowing…”       - Смахивает на Мерла Хаггарта, - говорит Дэрил.       Аарон хмурится:       - Я не… я не думал, что проснусь так скоро, - он выглядит невероятно погрустневшим от этой мысли.       Хотя и вполовину не таким грустным, как Дэрил. В его животе что-то давит, когда музыка становится громче.       - Я думаю... думаю, что мы увидимся, - «но ты не увидишь меня», - думает Дэрил. Тридцать лет никто не видел и не говорил с ним, и все, что он получил – одну ночь, проведенную за болтовней с милым парнем, прежде чем все вновь вернется на круги своя и станет невыносимым.       “…On a freight train leaving town…not knowing where I’m bound…”       - Было очень приятно пообщаться с тобой, - говорит Аарон, - мы сможем сделать это снова?       В его голосе звучит такая надежда, что Дэрил краснеет от мысли, что Аарон хочет пообщаться с ним снова:       - Я бы хотел. Я попытаюсь, но не знаю… я не знаю, как это работает, если честно. Никогда не делал подобного прежде, - волна грусти вновь накрывает его, - а еще у меня такое чувство, что ты забудешь обо всем, когда проснешься или… я не знаю. Будешь думать, что это был всего лишь сон.       - Если так, то мне будет очень жаль, - говорит Аарон, - я рад, что ты не против делить это место со мной. Было приятно находиться здесь не в одиночестве, даже если я осознавал это только в глубине души.       - Оу, - говорит Дэрил, вертя сигарету, - так… ты не возражаешь? Не хочешь, чтобы убрался? Я говорил, я не подглядываю, когда ты занимаешься личными делами.       - Нет, я не возражаю, - говорит Аарон с легкой улыбкой, - но хочу попросить об одном вещи в ответ.       - Что угодно, - говорит Дэрил.       - Погоди соглашаться, я же еще ничего не сказал.       - Я мертв, - говорит Дэрил, - поэтому вообще без напряга.       - Могу ли я… не возражаешь, если я напишу о тебе? Впишу тебя когда-нибудь в книгу? Не в ту, которую я пишу сейчас, не думаю, что ты подходишь для нее.       “…one and only rebel child, from a family meek and mild…”       Дэрил моргает, непонятливо глядя на него:       - Я... что ты имеешь в виду? Типа биографии или…       - Нет, - говорит Аарон, - я… когда я говорю, что напишу о тебе, я подразумеваю списать персонажа с тебя. Я пытаюсь спрашивать людей, даже если в половине случаев, когда это происходит, я списываю не нарочно и осознаю только потом.       - Оу, - Дэрил неловко мнется. Он не уверен, что он из тех парней, которым место в книге, но потом он вспоминает, что Аарон написал книгу о культе массового самоубийства и планирует другую – об убийствах топором, - хорошо. Если ты не против, я почитаю через твое плечо, когда ты будешь писать. Я с нетерпением ждал этого… тебя, работающего здесь. С тех пор, как я умер, я не прочитал больше одной или двух глав.       - Договорились, - вновь улыбается Аарон, - если я когда-нибудь пойму, как снова начать писать.       Он недолго изучает Дэрила с задумчивым выражением лица, будто прокручивает в голове какие-то мысли. Затем он кивает и поднимается на ноги. Дэрил встает следом, ожидая рукопожатия, но Аарон подается вперед и обнимает его. Прежде чем Дэрил осознает происходящее, Аарон быстро целует его в уголок губ. В этом жесте нет ничего сексуального или грязного, он так быстр, что это едва ли можно назвать поцелуем. Просто ощущение губ Аарона и щетины, царапающей о его щетину. Дружеский жест.       Дэрилу все равно кажется, что он может грохнуться в обморок.       - Спасибо, что выслушал, - мягко говорит Аарон, прежде чем отдаляется, и его глаза полны нежности и ласки.       - И тебе, - голос Дэрила срывается, - тебе тоже. *****************       Дэрил выныривает из сна Аарона, чувствуя покалывание на губах. Секунду назад он вглядывался в голубые глаза Аарона, в следующую – уже рассматривал, находясь на том же расстоянии, его нахмурившееся во сне лицо. Дыхание участилось, лоб разгладился, и тот открыл глаза.       На мгновение Дэрилу даже кажется, что парень все еще может его видеть. Но Аарон вздыхает и переворачивается на спину, потирая глаза.       Это не так больно, как когда ему проломили голову, но очень похоже.       Теперь Дэрил четко слышит музыку, она не такая громкая, но ее усиливает акустика лофта. Мерл Хаггард, как Дэрил и думал, и Пол тихо подпевает ему:       “I turned twenty-one in prison doing life without parole…no one could steer me right, but Mama tried, Mama tried…”       - Иисус, - зовет Аарон, - это ты?       Музыка умолкает, и Дэрил слышит, как Пол отзывается снизу, - Аарон? Прости, не думал, что так громко включил…       Аарон потирает лицо и все еще сонным голосом произносит:       - Все в порядке. Который час?       - Два часа дня.       - Боже, - выдыхает Аарон.       - Кстати, - отвечает Пол, - не хочешь перекусить?       - Да, - говорит Аарон, - я сейчас спущусь… только… сначала сделаю кое-что, - его голос все еще пьяный, и он поднимается с постели с растрепанными кудрями. Он протягивает руку за блокнотом и ручкой, которую Пол оставил у его постели прошлой ночью. Щелкает ручкой, рассматривает чистую страницу, и Дэрил наблюдает, как тот начинает записывать:       Имя перс.: ДЭРИЛ (ФАМИЛИЯ??)       Он несколько раз подчеркивает имя, прежде чем продолжает:       Описание внешности: Старше 30. Скорее ошеломляющий, чем красивый/симпатичный, но оч. сексуальный/привлекательный. Понятия не имею. Острые скулы, квадратная челюсть, темные волосы прикрывают узкие голубые глаза. *Потрясающее* тело, широкие плечи, крепкие руки, узкая талия. В его профиле в grindr будет написано «плохой парень» (едва ли он когда-то появится в grindr).       - Какого черта? – говорит Дэрил, и его уши начинают гореть, - что нахуй значит «плохой парень»? И что такое гриндер? - похер на все остальное, но «потрясающее тело» и «очень сексуальный»? Дэрил гадает, не изменился ли он во сне Аарона, как тот долговязый студент колледжа при первом появлении. Но становится только хуже, и Дэрил в ужасе смотрит, как Аарон продолжает писать:       Личность:       Работает с плохими людьми, но хороший человек. «Золотое сердце». Внешне тянет на зловещего байкера, но внутри застенчивый и милый. Выглядит так, будто надерет тебе задницу, если ты скажешь о нем подобное. Он *мог бы*, но не станет.       «Хороший человек» - тоже подчеркнуто. Аарон задумчиво стучит ручкой по бумаге, после чего продолжает:       Без образования, но очень умный – получил бы образование/поддержку, мог бы заниматься абсолютно всем. Храбрый. Преданный. Добрый. Его ранили многие люди, не понимающие его ценность. Может отличить хорошего человека от плохого.       Недостатки: неустойчивый, вспыльчивый. Умеренный расизм/предубеждение, но скорее из-за невежества, а не злобы, мог бы перебороть ее, если бы была возможность. Обратная сторона преданности: может дать ее тем, кто этого не заслуживает.       - Ты выяснил всю эту херню, пока разговаривал со мной в чертовом сне? – говорит Дэрил, ежась от смущения и еще больше расстраиваясь, что они перешли от разговоров с Аароном обратно к молчанию, благодаря которому Аарон увидел то, о чем он, черт возьми, сейчас пишет.       Предыстория:       Родился в *крайней* нищете в Южных Аппалачи.       - Это не… я не говорил такого. У нас все было в порядке…       Физическое насилие от отца, эмоциональное насилие от старшего брата (осложненное тем, что брат действительно любит его/является единственным источником привязанности).       - Эй, - говорит Дэрил, - я не… я не говорил такого о Мерле.       Есть брат – член местной мотоциклетной банды. Убит этой бандой, когда они узнают, что он гей, а также проявляет порядочность: не насилует ребенка (возможно, скрытый мотив для убийства, может, как послание брату, а ориентация как оправдание?).       И пусть Дэрил не способен питаться, у него нет желудка или тела, он не должен чувствовать тошноту, читая эти слова:       Возможно, скрытый мотив.       За тридцать лет смерти Дэрил никогда не рассматривал этот вариант. Он все еще не рассматривает его, он знал Бойда, знал, что принадлежность к педикам – геям, – достаточная для него причина для убийства. Кроме того, Мерл сказал бы, если бы он сделал что-то, за что Бойд захотел бы оставить ему послание.       Возможно, скрытый мотив.       Аарон еще не закончил, он хмурится, глядя на блокнот, снова щелкает кнопкой ручки. После затянувшейся паузы он зачеркивает слово «убийство» в графе «предыстория», и выводит слово «нападение» над ним. В конце он пишет:       Чудом выживает после нападения. Уходит от своего брата/банды, заводит друзей, людей, которые его ценят. Влюбляется в хорошего человека (взаимно) и обретает счастье.       Аарон подчеркивает и обводит кружком «обретает счастье». Он еще секунду смотрит на блокнот, прежде чем поднимается с кровати и спускается по лестнице.       Дэрил несколько минут читает и перечитывает страничку блокнота Аарона, прежде чем ему удается собраться с силами, чтобы спуститься вниз и посмотреть, чем заняты Аарон и Пол.