The Unquiet Grave

      Проверка Пола и разговор не до конца исцелили Аарона. В течение следующих нескольких недель у него еще случаются дни, когда он начинает пить до полудня или забивает косяк и передергивает на видео с названием «Я обкончаю твое милое личико». Но, после Рождества, у него также есть дни, когда он пишет без устали. Дэрил не считает, что это его заслуга, ведь он всего лишь слушал, как Аарон болтал о своей истории и проблемных деталях сюжета. Дэрил почти уверен, что Аарон на самом деле не верит в его существование – не всерьез, - Дэрил думает, что виноваты убеждения Иисуса в «проецировании» своих желаний. И все же Аарон разговаривает с ним, а Дэрилу нравится его слушать. Он несколько раз пытается наладить с Аароном контакт – включить и выключить свет, но правда в том, что подобную херню сложно сотворить, когда Дэрил не сгорает от злости или не хочет доебаться до кого-то ради собственного развлечения. Для этого необходима злонамеренность, а это чувство трудно вызвать в присутствии Аарона. Но и простые разговоры ему приятны, даже если они исходят только от одной из сторон.       Первое время Аарон пишет очень медленно. В Рождество, после ухода Пола, Аарон тратит целый час на написание и редактирование единственного гребанного абзаца, и когда Дэрил уже готов сойти с ума, он закрывает компьютер, отправляется на кухню и разогревает один из приготовленных Полом буррито, а затем вытаскивает свой гладкий волшебный телефон. Он держит его прямо перед собой, а не у уха, нажимая на экран, и Дэрил слышит гудки.       Еще одно изменение в образе жизни Аарона – он начинает звонить своим друзьям. В тот первый день из телефона слышатся долгие гудки, и когда он уже готов сбросить вызов, Дэрил слышит голос молодого человека:       - Да? Аарон?       Аарон улыбается:       - Привет, Гленн, - его голос звучит немного неловко, - подумал, что неплохо было бы позвонить тебе и спросить, вдруг ты хочешь сбежать в горы и разделить со мной нервный срыв. Я так понимаю, твой отец и Хершел теперь лучшие друзья.       На другом конце провода Гленн выдыхает и нарочито будничным тоном говорит:       - Да, это ужасно. Я застал их за распитием кофе на ферме, и отец без тени иронии сказал «такую страну просрали!», а Хершел торжественно кивнул ему в знак согласия.       - Помни, Гленн, - говорит Аарон, - ты смотришь на свое будущее.       - Я знаю; уверен, я стану чем-то вроде Франкен-папы, слепленного из кусков Папы Ри и Папы Грин, - на заднем фоне слышны приглушенные голоса, и Гленн просит Аарона подождать секунду, - Аарон? – говорит Гленн с многострадальным вздохом, - моя мама хочет поговорить с тобой.       - Конечно же хочет, - довольно отзывается Аарон.       Через несколько секунд Дэрил слышит из трубки голос пожилой женщины:       - Аарон? – говорит она, а затем произносит вереницу слогов, которые Дэрил не может разобрать. Ему кажется, что он слышит имя «Эрик», но он не уверен. Что бы она ни говорила, Аарон моргает, и его глаза начинают блестеть от слез. Аарон внимательно слушает, прежде чем ответить на том же языке, хотя говорит он медленней, чем она, в какой-то момент он запинается, щиплет себя за нос и щелкает пальцами, прежде чем подбирает слово. Блять, Дэрил вспомнил, что Аарон с семьей проживал в Корее и отчасти поэтому подружился с Гленном, но он не представлял, что Аарон может болтать с людьми на другом языке. Ему не верится, что этот парень мог охарактеризовать Дэрила как «очень умного».       - Твоя мама просила передать, что хотела бы, чтобы ты был похож на меня, - говорит Аарон, когда возвращается Гленн.       - Ха-ха. Твой корейский и вполовину не так хорош, как тебе кажется. Она просто очарована чертовски высоким иностранцем, пытающимся говорить как нормальные люди.       - Не завидуй, что Мама Ри любит меня больше, чем тебя, и мечтает, чтобы я был ее сыном, - говорит Аарон, и его глаза снова заблестели, - она, ох, она просто хотела проверить меня. Снова извинялась, что не смогла присутствовать на похоронах.       - Хорошо, - говорит Гленн, - мы беспокоились о тебе, чувак. Хорошо, что ты позвонил.       - Я знаю, - говорит Аарон, быстро моргая, - я… ох, мне жаль, что я так свалил. Я заглажу свою вину, - он пытается придать голосу легкость и беззаботность, - буду бесплатной нянькой на все время, которое проведу в городе.       - Я не уверен, что смогу доверить тебе нашу Картошечку, - говорит Гленн, - я помню, каким ты был неуклюжим. Сколько опрокинул стаканов пива и как спотыкался не меньше пяти раз по дороге в класс.       - Я не собираюсь нянчиться с ним лично. Я же теперь богат. Найму кого-нибудь.       - Все время забываю, что ты богач, - говорит Гленн, - из всех наших одноклассников, ты – последний, кому бы я мог предречь такое будущее.       - Жизнь – странная штука, - говорит Аарон.       - Да, - соглашается Гленн, - это хорошо и плохо. Аарон? Мне нужно поговорить с тобой искренне, как бро с бро. Я… я знаю, что я был занят, и мне жаль, что я не заметил, что с тобой на самом деле было не все в порядке.       - Нет! – выпаливает Аарон, - Боже, нет, пожалуйста… Мэгги и Картошечка важнее всего, я бы почувствовал себя…, - его голос начинает дрожать, - черт, я и так чувствую себя достаточно отвратительно из-за того, что выдернул сюда Иисуса. Он уже приехал к вам? Поблагодаришь его за меня еще раз? Он сбежал сегодня утром, и я не успел.       - Он еще не приехал, - голос Гленна звучит так, словно его самого немного трясет. Он откашливается, переходя на шутливый тон, - я думаю, он прячется от Хершела. Как трус.       - О, нет, - говорит Аарон, - что на этот раз?       - Ну, с тех пор, как Хершел наконец уложил в голове, кто такой гей, он все время заводит с Иисусом отеческие разговоры на тему «тебе нужно найти хорошего парня и остепениться». Почему-то в последнее время он особенно наседает.       Аарон рассмеялся:       - Бедный Иисус. Неудивительно, почему он прячется.       - Иисус говорит, что молится каждую ночь, чтобы гей-браки никогда не были узаконены, иначе станет еще хуже.       Аарон хохотнул:       - Я повторю: теперь мы все знаем, каким ты будешь в старости, - он сглатывает, - хорошо, тогда теперь моя очередь быть серьезным. Как брат брату: малыш вырастет счастливым. Ты будешь отличным отцом.       - Бро,- говорит Гленн.       - Бро, - отвечает Аарон.       Когда они заканчивают и вешают трубки, Аарон смотрит в пустоту, не решаясь поделиться своими мыслями с Дэрилом, который в ходе его разговора почувствовал нарастающую печаль, причину которой не может понять. Он почти рад, что Аарон не говорит с ним, ведь ему необходимо время все обдумать. Вчера вечером Аарон немного рассказывал о Хершеле, отце Мэгги, который стал отцом и для большинства членов «GREATMS». Из разговора Аарона с Гленном он делает вывод, что в компашке Хершела любят и уважают, не считая легкого подтрунивания. Он помнит, как Аарон рассказывал, что Хершелу было за сорок лет, когда родилась Мэгги, и от этого он был «немного старомоден».       «Мы почти ровесники», - думает Дэрил, «ему примерно столько же, сколько Мерлу, может быть, чуть меньше».       Человек его возраста, который вырос в мире, похожем на мир Дэрила; который на старости лет, вероятно, в хороших отношениях с дочерью, выходящей замуж за корейца и носящей его ребенка, с приемным сыном-геем, которому советовал осесть с «хорошим парнем». Он помнил, как Аарон сказал, что Дэрил старается не быть невежественным и это имеет значение. Он думает, что если бы Уилл Диксон знал о его «странности», он бы закопал Дэрила собственными руками. Он думает о Дикарях, об их делишках, об их разговорах, суть которых сводилась к тому, что каждый, кто отличается от белого человека, хуже грязи.       Кроме Хершела он думает о том, как… легко общался этот парень Гленн с Аароном. Он, конечно же, помнит, как Аарон рассказывал, что Гленн был одним из его лучших друзей, просто ему в голову не приходило, что парень натурал. Жена и будущий ребенок, и он не имел ничего против и не беспокоился относительно – как он это называл, – гомосексуализма.       Он надеется, что этот парень Гленн однажды навестит Аарона, Дэрил хотел бы с ним познакомиться. Так сказать. ************************************       - Блять, чувак, - говорит Дэрил, - ну что с тобой опять?       На прошлой неделе Аарон постоянно писал, его пальцы настолько быстро печатали слова, что Дэрил едва успевал читать. Он слишком увлекся рассказом и не заметил, что Аарон остановился и смотрит на курсор. Человек по имени Ниган только что взял топор из поленницы семьи Эверетт и замер, наслаждаясь его тяжестью в руках. Еще в Рождество, когда Аарон рассказал немного сюжета этой истории, Дэрил был настроен скептически к тому, что когда-то хотел прочитать, но теперь он подсел. Тогда Аарон поделился с Дэрилом историей о Кровавом Закланье Топором и о том, почему хотел написать об этом.       - Я узнал об этом инциденте, когда мы навещали родителей Эрика, - рассказывал Аарон Дэрилу, - он родом из тех мест, отсюда всего в тридцати милях севернее, в Теннесси. Это была местная легенда, наполненная вымыслом поверх фактов, - Аарон иронически улыбнулся, - а также много историй о призраках. Вся семья была убита топором, один парень проскользнул ночью в дом, размозжил им головы тупой стороной и ушел. Подозреваемого арестовали, но, если прочитать судебные документы, становится очевидно, что тот был просто местным чудаком, на которого повесили убийство. Дело в том, что юго-восточнее совершалась серия преступлений с похожим почерком, и достаточно много историков сошлись во мнении, что орудовал один человек. А затем он просто… остановился. И все.       - В одной семье, - продолжал Аарон, листая страницы своих заметок, - не доставало человека. Обнаружили все тела, кроме одного. Маленькая девочка, о ней трудно найти записи, некоторые историки предполагают, что это была ошибка… но все равно. Остаются два вопроса: кто был тот парень, и что случилось с этой девочкой?       - Не знаю, захочется ли мне читать о поехавшем убийце, вырезающем целые семьи и дубасящим по голове маленьких детей, - бормотал Дэрил, - статьи, которые ты читал, были ужасны.       - Это тяжелая история для того, чтобы ее рассказывать, - задумчиво говорил Аарон, - это некрасиво. И нужно быть осторожным, чтобы не эксплуатировать или не наслаждаться людскими страданиями, понимаешь? Моя идея состоит в том, чтобы эта девочка, Клементина, так ее зовут, сбежала из-за чувства вины или страха. По какой-то причине ее не было там, или она убежала, увидев этого человека. Она выкарабкалась, но позже, сама того не зная, несколько раз пересекается с этим человеком. Школа выживания, так сказать. С противопоставлением их историй.       - А она его прикончит? – спросил Дэрил, - это было бы охуенно.       - Я не хочу использовать клише, где она выслеживает его и убивает из мести…       - Ну, простите меня, любопытного тупого деревенщину.       - … я хочу рассказать о том, что жизнь продолжается, даже если случилось что-то ужасное. Как даже самый злой сукин сын на планете не может сравниться с кем-то хорошим. Эрик говорил, что, даже несмотря на то, что мне нравится писать об ужасных вещах, происходящих с хорошими людьми, я такой понторез.       - Я не понимаю, что он имел в виду, - бурчал Дэрил, - но с точки зрения человека, которому разбили голову, я могу не согласиться с твоим общим выводом. Это не веселый опыт.       - Блять, - бормотал Аарон, - я выгляжу глупо, разговаривая о таких вещах с тем, кого убили. Как это называется? Наглядный пример? – Аарон запустил ладонь в свои кудри, - Я вообще чувствую себя идиотом, разговаривая с тобой. Неважно, что Иисус говорил о «воплощении тебя в жизнь».       - Он выглядит смышленым, - согласился Дэрил, - но он несет херню, когда дело доходит до этого.       Сейчас Аарон был на том моменте, когда Ниган приходит к семье Клем, и хотя Дэрил знает, что с ней ничего не случится – она в безопасности в своем домике на дереве, - он все равно хочет, чтобы Аарон прописал эту ебаную вещь, чтобы он мог быть уверен наверняка. Первая глава книги была посвящена первому убийству, и Аарон написал ее с такими ужасающими подробностями, что Дэрил уставился на него в недоумении – милый, приятный, добрый Аарон, - как он смог сотворить это дерьмо? Аарон чередует главы о Нигане и Клементине, и, ебись оно, если Дэрил никак не привязался к ней и не грыз ноготь большого пальца с момента появления Нигана.       - Да ла-а-адно, чувак, - бормочет Дэрил, когда Аарон жмет «сохранить» и закрывает документ. Он кликает на маленький значок лисы, свернувшейся вокруг планеты, и запускает Интернет.       Всратый-Интернет. Еще одна херня, которая все еще взрывает гребаный мозг Дэрила, после того, как Аарон его подключил. Там есть буквально все. Аарону достаточно написать несколько слов, и Интернет выдаст ему статьи, фотографии и видео. Выглядит как нечто бесконечное, и Дэрилу хочется выяснить, как манипулировать вещами, чтобы попытаться играть с ним самостоятельно. С этой штукой легко увлечься, даже привыкшему к этому Аарону, и Дэрил думает, что его самый полезный вклад в писательство друга – после того, как он справился с отвисшей от удивления челюстью, - разъебывание связи. Он делает это машинально, когда Аарон ищет новые порно-видео, и избирательно, когда он тратит слишком много времени на так называемое «исследование кроличьих нор» или спор с людьми в штуке под названием Твиттер. Хотя в последнем случае – реже, потому что это пиздец как развлекает.       Дэрил ожидает увидеть, что будет на этот раз, и шипит от разочарования, когда Аарон открывает Фейсбук. Эта чертова штука для Дэрила одновременно самая любимая и ненавистная в Интернете. Он никогда не может заставить себя оборвать Интернет, когда Аарон просматривает в нем фотографии и другую чушь. Здесь тонны изображений, у каждого есть своя собственная страница, связанная с другими, и здесь тысячи и тысячи фотографий вообще. На большинстве фотографий Аарона присутствует Эрик, и здесь еще больше видео-клипов.       Еще одна вещь, которую Аарон все еще делает – смотрит видео с Эриком. Только теперь он не смотрит их намеренно, и плачет только тогда, когда случайно натыкается на них на Фейсбуке.       Здесь много фотографий друзей Аарона, и Дэрил наконец может узнать, как они выглядят, благодаря удобной системе отметок Фейсбука. Иногда, когда Аарон плакал, глядя на фотографии Эрика, он переключался на фотографии друзей и улыбался.       Все фотографии собраны в небольшие альбомы на странице Аарона, и… не любимый Дэрилом, но тот, о котором он думает больше всего, альбом озаглавлен «Атланта Прайд 2008». Аарон прежде объяснял Дэрилу, что это такое, и тот не мог поверить в существование подобной вещи, особенно в Атланте. Пока однажды Аарон не открыл альбом и не начал просматривать фотографии, а Дэрил сидел за его спиной и таращился.       Он увидел фотографии Саши и Розиты. Саша – очень привлекательная темнокожая девушка с длинной, изящной шеей, большими глазами и огромной копной волос, парящей над плечами. Она одета в кожаную куртку поверх майки с надписью «Atlanta Dyke March*». Розита похожа на мексиканку или что-то вроде того, ее длинные блестящие волосы заплетены в косички и убраны под кепку. У нее пухлые губы, загорелая кожа, и она также красива, как ее подруга. Она одета в ультра-короткие шорты и черный топ, а на плечах, словно накидка, фиолетово-голубо-розовый флаг. Они держатся за руки и позируют с двумя пожилыми женщинами в футболках с надписью «Вместе с 76-ого!».       Другая фотография, где Аарон улыбается самой идиотской улыбкой, которую когда-либо видел Дэрил, заставляет с недоумением поднять бровь. Его кудри спрятаны под кепкой дальнобойщика с радугой и словами GAY AF по бокам, на нем белый реглан с черными рукавами и надписью радужными буквами Pass the brick, Marsha!**. Он тащит смеющегося Эрика на спине. Эрик без рубашки, крепко обнимает Аарона и прижимается щекой к его плечу.       На следующей фотографии группа людей держит плакаты, надписи на которых Дэрил понимал лучше – «ОДНОПОЛЫЙ СЕКС – ГРЕХ», «ОБРАТИСЬ К ГОСПОДУ ИЛИ СГОРИ», «ИИСУС НЕНАВИДИТ ВАС». Дэрил видит Пола, стоящего на переднем плане и облаченного в полноценный костюм Иисуса с терновым венцом на голове. Одна рука вытянута, голова запрокинута назад, а взгляд устремлен в небеса, в подражании бесчисленным иконам, которые Дэрил видел в церкви. В другой руке он держит плакат с надписью «Я не с этими придурками». Аарон останавливается на ней и фыркает от смеха, прежде чем двинуться дальше. На следующем снимке изображена похожая сцена, только на этот раз Пол целуется с большим мускулистым блондином в кожаной сбруе и штанах, демонстрирующих его голую задницу миру. Оба показывают протестующим средний палец. Улыбка Аарона сползает, и его лицо превращается в самую злобную гримасу, которую Дэрил у него когда-либо видел, и он быстро щелкает на следующую фотографию.       Множество фотографий Аарона с Эриком, затем снимок гетеро пары – действительно красивого азиата, чьими скулами можно резать стекло, с мягкими губами, который держит за руку симпатичную зеленоглазую женщину. И серьезно, Аарон и его друзья что, выращены в какой-то гребаной лаборатории охуенности? Фейсбук подтверждает, что это Мэгги и Гленн. Они оба облачены в футболки с логотипом сердца, переплетенного с треугольником и буквами PFLAG***. Мэгги держит плакат с надписью «ГОРЖУСЬ своим братом-геем».       Есть также фотографии геев в коже, с крыльями фей, лесбиянок на мотоциклах, при взгляде на которые Мерл бы кончил от зависти, и людей, которых Дэрил не может опознать – мужчины переодетые в женщин или наоборот, группа мужчин и женщин, одетых в униформу, несущие огромный баннер, кричащий «ОТМЕНИТЬ DADT****»       Так что да, Дэрил много размышляет об этом альбоме. Аарон просмотрел его только один раз, но Дэрил может отчетливо воспроизвести в памяти изображения. Он не может представить, как вообще можно пойти с Прайдом или даже хотеть этого, быть окруженным всеми этими людьми, выставляющими тела напоказ, не может представить все вещи, что когда-либо говорил Мерл о геях и лесбиянках (блять, он хотел бы спросить у Аарона, воспринимаются ли лесбиянки нормально, он думал, что нет, но у Саши была эта футболка), демонстрирующих себя во всей красе. Но. Но… Аарон и его друзья выглядят такими счастливыми, не боящимися высказать свое мнение, и там было так чертовски много народу, лишь горстка придурков пыталась их остановить. Это дает Дэрилу чувство надежды и меланхолии, и он не против взглянуть еще раз, но пока Аарон не пересматривал альбом.       Сегодня, когда Аарон открывает Фейсбук, первое, что видит Дэрил – сообщение от Тары в верхней части его страницы:       «ОН ЗДЕСЬ! НАКОНЕЦ-ТО! ХЕРШЕЛ ЭРИК РИ! Родился 16 января 2012! Мама и сын молодчины! Отец, дедушка и халби***** не могут перестать плакать, потому что мужчины слабаки».       Аарон выпрямляется, и на его лице расцветает улыбка. Он начинает шариться и на странице Гленна находит фотографию Мэгги, которая, с раскрасневшимся и сияющим лицом держит розовощекого новорожденного с копной темных волос на макушке. На другой фотографии Гленн, одетый в сетку для волос, больничный халат и маску, держит младенца. Из-за маски видны только его глаза, но и этого достаточно, чтобы Дэрил мог понять, как широко он улыбается.       Аарон продолжает кликать, улыбаясь все больше и больше, с каждой новой фотографией маленького Хершела в руках у других друзей и членов семьи; некоторых из них Дэрил может узнать, а некоторых – нет. Наконец, он видит фотографию старшего Хершела, старика со снежно-белыми волосами. Он крупный парень, и маленький Хершел выглядит до смешного крошечным в его руках. Еще одна фотография со старшим Хершелом. На ней Пол держит ребенка и улыбается, а старший Хершел положил руку на его плечо, улыбаясь им обоим.       Когда все фотографии пересмотрены, Аарон открывает свой почтовый ящик и быстро пишет письмо:       Привет, Бро       Заметил шумиху на Фейсбуке. Малыш невероятно милый, к счастью, он похож на Мэгги. Серьезно, у меня не достаточно слов, чтобы поздравить тебя, но я так за тебя счастлив. Не терпится познакомиться с ним.       Но я не уверен, когда именно это случится. Мне нужно еще немного времени. Мне придется вымаливать у тебя прощение за это и за все остальное.       Гленн не отвечает несколько дней, и его ответное сообщение еще короче:       Бери столько времени, сколько тебе нужно. Мы решили оставить ребенка, так что он все равно тебя дождется, не волнуйся. (Прости, что так коротко, но я очень устал). *****************************       Март знаменует годовщину смерти Эрика. По мере приближения этого дня Аарон делает прямо противоположное ожиданиям Дэрила – вместо того, чтобы набухиваться, курить траву или смотреть порно, он впадает в писательское помешательство. Вместо привычных вещей – завтрака, короткой прогулки и чтения новостей, – он даже не утруждается одеться, сползая по лестнице прямо в пижамных штанах и усаживаясь за компьютер, не прерывается на обед и встает лишь для похода в туалет. После двух месяцев наблюдения, как Аарон пишет и переписывает, подбирает новое слово или меняет сцену – Дэрил отчетливей осознает, что такое писательское мастерство. По итогу, неделя, предшествующая годовщине смерти Эрика, оказывается не самой продуктивной.       Аарон не спал ночью накануне, днем выключил компьютер, собрал в корзинку для пикника обед, бутылку шампанского, фотографию с ним и Эриком, и отправился в долину на прогулку.       Дэрил следует на расстоянии, достаточно близком на случай, если Аарон попадет в беду, и отдаленном, чтобы дать ему и Эрику личное пространство. Аарон прогуливается достаточно долгое время, а возвращается с глазами, в которых лопнули капилляры, и покрасневшим лицом. Он разогревает очередной буррито, приготовленный Полом, на ужин, ковыряет его в тарелке, но почти ничего не ест. Когда вечер перетекает в ночь, Аарон берет телефон, делает глубокий вдох и набирает номер.       - Аарон, малыш, - говорит женский голос с таким же гнусавым горным акцентом, как у Эрика, - я надеялась, что ты сегодня позвонишь.       - Привет, Роберта, - говорит Аарон, - я просто хотел узнать, как у тебя дела.       - Это был тяжелый день, милый. Я ездила в Атланту с Мисс Пэм навестить Эрика, мы только что вернулись.       - Прости. Если бы я знал, что ты собираешься приехать, я бы встретил тебя…       - Все в порядке, - женщина – Роберта – говорит, - я думала, что ты работаешь, да и зачем двум старушкам тебя беспокоить.       - Ты всегда можешь побеспокоиться обо мне, - говорит Аарон, - Я… ну, здесь есть местечко, куда мы прогуливались, когда учились в школе. Я выбрался на пикник и просто… поговорил с ним немного.       - Ох, ему бы это понравилось, - говорит Роберта, - милому мальчику всегда больше нравилось бывать на свежем воздухе. Я рада, что ты с ним поговорил, я тоже поговорила. Он слышит нас на небесах.       - Надеюсь на это, - говорит Аарон.       - Я знаю это, - говорит Роберта, - он на небесах рядом с Богом и Спасителем, и ему больше не больно. Нам больно, потому что мы скучаем по нему, но мы еще встретимся с ним.       Аарон неловко мнется, прежде чем сказать:       - Если кто и заслуживает попасть в рай, так это Эрик.       - Я встретила твоих друзей на кладбище, - продолжает она после паузы, - того милого китайского мальчика и его симпатичную жену. Ой, нет, прости, он не китаец, а…       - Кореец, - Аарон говорит таким тоном, будто поправлял ее не один раз и готов сделать это снова.       - Да! Они не взяли с собой малыша, но показали мне фотографии. Он просто очарователен. Я показала им несколько детских фотографий Эрика.       Они общаются еще несколько минут, в конце Аарон прощается и говорит, что он рядом, если ей что-нибудь понадобится.       - Боже, Дэрил. Я охренительно рад, что это закончилось. Я чувствую себя настоящим кретином, потому что хочу попросить его маму заткнуться относительно «лучшего места». Даже если бы я в это верил, я бы предпочел, чтобы он был здесь.       - Не будь мудаком, думаю, что она чувствует то же самое, - бурчит Дэрил.       Аарон вздыхает:       - Иногда… это тяжело. Я знаю, она любила Эрика и он любил ее, но она более чем немного расист и гомофоб. Она никогда… ей потребовалось много времени, чтобы прекратить говорить Эрику, что он попадет в Ад, если продолжит со мной встречаться. Сейчас она считает, что он на небесах; не потому что нет ничего плохого в том, что он любил меня, а потому что считает, что Иисус простил его. А я просто его лучший друг, который по нему скучает, - горько роняет Аарон.       - Лучше, чем сказал бы мой папаша, если бы узнал обо мне.       - Иногда я просто ненавижу… когда я должен быть благодарен, что она отвечает этому минимуму. Никогда не угрожала отречься от него. Мои родители так сделали, когда узнали обо мне. Я не разговаривал с ними обоими с тех пор, как сообщил о своем намерении поступить в колледж, не отслужив, и объяснил почему.       - Да, ты рассказывал об этом, когда мы общались, - бормочет Дэрил, - и что не жалеешь о решении.       Сначала Дэрилу было трудно поверить, как можно… оборвать кровную связь, без оглядки назад вырезать родню из своей жизни, потому что это шло вразрез с его представлениями о семье. Ты не бросишь своего кровного родственника, каким бы мудаком он ни был.       До него доносится голос Мерла, стоящего на коленях подле могилы:       Он был моим братом, даже если и был педиком.       Дэрил опускает глаза на свои ладони, которые сложил и сжимал на коленях. Когда он вновь поднимает взгляд на Аарона, тот нажимает на свой телефон, и Дэрил перемещается, чтобы заглянуть через его плечо. Маленькая иконка конверта сообщает, что у Аарона 9 новых сообщений от разных людей, включая тех, которые волнуют Дэрила больше всего:       Сообщение от Саши Уильямс:       Думаю о тебе сегодня. Безумно скучаю по вам обоим, «Во все тяжкие» ночи уже не те, когда Эрик не хрипит и не сжимает мою руку каждые пять секунд, пока ты занудствуешь со своей писаниной…       Сообщение от Гленна Ри:       Просто хотел написать и сказать, как сильно я тебя люблю, бро. О, Мэгги и я столкнулись с Робертой, когда навещали Эрика, она все еще разговаривает очень громко и медленно….       Сообщение от Тары Чамблер:       Я пытаюсь придумать что-нибудь смешное, потому что знаю, что тебе сегодня не помешает посмеяться. Но я не могу ничего сообразить. Люблю тебя…       Сообщение от Мэгги Ри:       Привет, сладкий. Гленн и я думаем о тебе всякий раз, когда выходим на прогулку с маленьким Хершелом. Я помню, как в половине случаев мы сталкивались с вами, ребята, и отправлялись в « Brickstore» за пивом. Все еще оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть вас…       Сообщение от Розиты Эспиноза:       Вчера просматривала фотографии на Фейсбуке и нашла эту – мы с Эриком на одной из игр по софтболу. Я скучаю по этой милой мордашке так сильно…       Сообщение от Пола Ровиа:       Первая годовщина – обычно самая трудная. Дай знать, если тебе потребуются еще буррито. Иисус любит тебя!       Каждое сообщение умоляет Аарона позвонить, если ему что-нибудь понадобится, и через минуту Аарон открывает контакты и прокручивает вниз до «И».       Пол отвечает после второго гудка:       - Привет, Аарон.       - Привет, - говорит Аарон, - это я. Прости, надеюсь, я не помешал…       - Нет. Просто готовлюсь ко сну. Играю в Скайрим.       - Видеоигры? Мне всегда казалось, что ты занимаешься какой-то странной йогой или медитацией, - говорит Аарон, - портишь репутацию, Иисус.       - Я занимаюсь йогой по утрам и проебываю медитацию, - отвечает Пол, - рад тебя слышать. Думал о тебе сегодня. Это очевидно.       - Собирался спросить, как у меня дела?       - А ты хочешь поговорить о том, как у тебя дела?       Аарон вздыхает:       - Не особенно. Может быть… да.       Пол задумчиво хмыкает:       - Да, я догадываюсь, что у тебя не все гладко. Первая – всегда тяжелая. То есть, каждая из них, но первая – убийственная. Но она почти закончилась.       - На его день рождения в сентябре было еще хуже, - говорит Аарон, - потому что целый день я думал о том, что сделать и где должен быть. А месяц назад я думал «нужно не забыть купить что-нибудь ко дню рождения Эрика». Но сегодня все было довольно плохо. Я не… я думал сегодня вернуться в Атланту, навестить его могилу. Но вместо этого мы устроили пикник, на Уинслоу Рок.       - Я думаю, это его порадовало, - говорил Пол.       - Это странно, - говорит Аарон и кусает большой палец, - я… помнишь, как я рассказывал тебе свой сон о призраке?       - Конечно я помню Сексуального Призрака Дэрила из Сна, даже несмотря на то, что он не заглянул ко мне. Я думаю, что он – отголосок только одного человека, и этот человек – ты.       Это бессмысленно, но Дэрил все равно демонстрирует средний палец телефону.       - Так вот, он сказал, что Эрик не исчез, он может находиться там, где его похоронили, но я думаю, что он ушел, - Аарон фыркает от смеха, - я… когда он сказал это, это меня утешило. Я поверил. Просто думаю о том, какой я лицемер, раз говорил с Робертой, и она утверждала, что он сейчас «на небесах, болтает с Иисусом», - улыбка мелькает на лице Аарона, - Иисусом из Назарета, а не Иисусом из Восточной Атланты.       Иисус смеется:       - Полагаю, все мы знаем, что Иисус из Восточной Атланты сможет попасть на небеса, только если взломает ворота рая. В любом случае, я не считаю, что ты лицемер, если доверяешь сексуальному призраку Дэрилу из сна, а не Роберте. Он знает все из первых рук.       - Прекрати называть меня так, ублюдок, - ворчит Дэрил, хотя Иисус не смог бы его услышать, даже если бы находился в той же комнате.       - Но, как я уже сказал, все скоро закончится, и первая годовщина – самая трудная для большинства людей.       - Для тебя это было так же? – отвечает Аарон.       - Да. Но больше с одиннадцатой. Именно тогда я окончательно понял, что прожил без него больше, чем с ним. К этому времени я думал, что самый дерьмовый период я уже пережил, так что не ожидал этого. Когда-нибудь тебя может накрыть нечто подобное, но... то есть, это индивидуально, понимаешь?       Аарон сглатывает, и его голос становится хриплым:       - Это… хуево, если я скажу, что рад слышать, что может быть больно даже через десять лет? Сегодня я все еще размышлял о твоих словах, что иногда худшее – это то, что ты можешь двигаться дальше и все начнет становиться лучше, и я… мне стало лучше с тех пор, как я приехал сюда. Я был… я был рад, что сегодня так сильно болело.       Пол молчит некоторое время:       - Грусть – это часть процесса, это знак того, как сильно мы кого-то любим. Иногда должно быть больно, - он вновь умолкает, - но это не всегда так, и когда все становится легче, это не значит, что мы стали кого-то меньше любить или перестали скучать по ним. Это тоже часть процесса – идти дальше, - Пол колеблется, - я… я рад слышать, что становится легче.       - Да, а еще я начал писать снова, - говорит Аарон, - с Рождества я написал почти шестьдесят тысяч слов, и, думаю, пять тысяч годятся. Прогресс. Я сейчас в книге на одном поворотном моменте, трудная часть, закончил подготовку…       - Никаких спойлеров, - говорит Пол, и Дэрил слышит улыбку в его голосе.       Аарон улыбается:       - Никаких спойлеров. Но сейчас такой момент… - он перебирает пальцы, - я подумал, это хороший момент, чтобы взять перерыв. На неделю или две. Вернуться в Атланту и познакомиться с маленьким Хершелом. Я хотел спросить… - Аарон сглатывает, - можешь поговорить с другими о… я не могу выбросить вещи Эрика, но я думал упаковать некоторые из них – не только его, – и привезти сюда. Сделать это место более домашним.       - Я считаю, что это замечательная идея, - говорит Пол, - думаю, что отвечу за всех, если скажу, что это не проблема. То есть, Гленн и Мэгги особо не помогут, они практически превратились в зомби из-за недостатка сна… о, боже, ты видел какие-нибудь видео Тары из серии «Разбудит ли это Гленна»?       - Нет, а что это?       - Не буду спойлерить, просто загляни на ее страницу в Ютубе, когда захочешь посмеяться. В одном из них даже есть я.       - Хорошо. Спокойной ночи, Пол.       Он выключает телефон и проводит ладонью по лицу, и Дэрил смотрит на него с замиранием сердца.       Взять перерыв. На неделю или две.       Дэрил знает, что он эгоист, знает, что он самый огромный мудак в мире, который хочет, чтобы Аарон оставался в хижине и разговаривал с призраком, а не с любящими его друзьями. Но.       Что, если он не вернется?       - Всего неделя или две, так? – говорит Дэрил, но Аарон, конечно же, ему не отвечает.