The Unquiet Grave

      Пока они занимаются приготовлением ужина, Тара находит то, что осталось от сумки с травой Аарона – он засунул ее в ящик со всяким хламом несколько месяцев назад и забыл. Пол Ровиа может нести херню, но Дэрил соглашается – он прав, утверждая, что Аарон – огромный ботаник. Она вытаскивает пакет и выпучивает глаза:       - Господи Иисусе, - говорит она. Пакет был так велик с самого начала, что даже после полурегулярных набегов в нем еще дохуя осталось.       - Ой, - покраснев, говорит Аарон, - да, я засунул его сюда. Я не прикасался к нему с марта. Полагаю, я должен бросить его в костер.       Во время этих слов, Тара, защищая, прижимает пакет к груди:       - Это ужасная идея, и ты ужасный человек, раз предлагаешь это.       - Ты хочешь забрать его в Атланту? – спрашивает Аарон, - всегда пожалуйста, просто не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы…       - О, да, - говорит Тара, - то, что мы не скурим сегодня вечером.       - Мы будем курить сегодня вечером? – спрашивает Пол, входя в комнату с нахмуренными бровями, - это тот же с Рождества, или ты купил еще?       - Это у тебя с Рождества? – говорит Тара, - что ж, мы, определенно, покурим сегодня, - она открывает пакет и делает глубокий вдох, - Срань господня, Аарон. Это пахнет как травка богачей.       - Аарон и есть богач, - говорит Пол, наклоняясь, чтобы принюхаться самому, - черт возьми.       Аарон неловко переминается с ноги на ногу, и Пол хмурится на него:       - Эй, если ты действительно не хочешь, мы сохраним это для Атланты.       - Нет, - говорит Аарон, - я не возражаю. Просто…, - он поднимает на Пола взгляд, - Я не знаю. Чувствую себя немного… ладно, вы оба знаете, для чего я купил это. Чтобы не думать.       Тень пробегает по глазам Пола, и, прежде чем он успевает ответить, Тара говорит:       - Аарон, курение травки с друзьями ничем не отличается от вина за ужином. Но это не внеклассные занятия, ты не обязан. Но если ты хочешь, не нужно чувствовать себя виноватым.       Аарон улыбается:       - Что ж, я смог накидаться вином даже после того, как выпил виски больше собственного веса в первый месяц. И если уж мы притворяемся, что мы в школе, вполне можем пойти до конца.       - Да, - говорит Тара, - я обожаю Аарона под кайфом.       Аарон фыркает:       - А что насчет Иисуса под кайфом?       - Иисус под кайфом ничем не отличается от обычного Иисуса, - говорит Тара, - Только слегка менее наполнен этим хипповским дерьмом.       - Стерва, - ласково отзывается Пол, - нам сначала покурить или поесть?       - Как хорошие мальчики и девочки, давайте поужинаем. Уменьшим место в наших желудках, чтобы не пробило на пожрать. ******************************************       Через несколько часов Аарон и Тара, растянувшись, лежат на полу ногами в разные стороны, а головами прижимаясь друг к другу. Одной рукой она обвилась вокруг его головы, рассеянно поглаживая бороду и шепча «такая мягкая». Пол расположился на кресле напротив Аарона, положив голову на один подлокотник, а ноги – на другой. Они курят по кругу косяк – не первый за этот вечер, - и ведут один из тех глупых, хихикающих разговоров, которые бывают у накуренных людей.       - Хорошо, - бормочет Тара, выдыхая облачко дыма и передавая косяк Аарону, - если бы тебе пришлось выбирать цыпочку.       - Мишонн Граймс, - без колебаний говорит Аарон, затягиваясь и протягивая косяк в сторону Пола.       - Оу, хороший выбор, - говорит Тара.       - И подозрительно быстрый, - говорит Пол, - твоя литературная влюбленность в нее очевидна, - он делает несколько глубоких вдохов, задерживая дым в легких, и создает впечатляющий Ирландский водопад – вдыхает через нос клубящийся изо рта дым. Он возвращает косяк Аарону, и тот передает его Таре. Он уменьшается до бычка, и она изящно тушит его в импровизированной пепельнице.       - Почему подозрительно? Я не скрываю свою влюбленность. Я думал об этом. Много. Мне не стыдно.       - Ее муж – счастливчик, - говорит Тара.       - О-о-о, - мурлычет Пол, - Офицер Рик. Вот об этом я думал. Много.       - Окей, если быть абсолютно честным, - говорит Аарон, - некоторые мои мысли включали и Офицера Рика.       - Гомики. В любом случае, твоя очередь, Иисус. Если бы тебе пришлось выбирать цыпочку.       - Украду ответ Аарона. Просто из уважения.       - Лентяй, - говорит Тара.       - Теперь ты, Тара, - говорит Аарон, - если бы тебе пришлось выбирать чувака.       - Думаю, Иисус.       - И кто еще тут лентяй, - говорит Аарон, - Иисус – это ответ каждого в «если бы тебе пришлось выбирать чувака».       - Я вообще-то здесь, - говорит Пол.       Дэрил фыркает:       - Так тебе и надо.       - Отъебись, призрак, - говорит Пол.       Несуществующее сердце Дэрила вздрагивает. Он часто был убежден, что Пол может его слышать, не просто чувствовать его эмоции и ловить на спине мурашки, но не слышал подтверждающих этого слов.       Отъебись, призрак.       - Ты… - говорит Дэрил с надеждой, - Пол, ты меня слышишь?       Тара судорожно вздыхает:       - Дэрил здесь? Где именно?       - Да, он вон там, в углу, - говорит Пол, указывая в противоположную от Дэрила сторону комнаты, - смотрит на нас и пытается притворяться, что мы не смешные.       Сердце Дэрила возвращается на место. Он на самом деле хихикал и смеялся вместе с ними; он не знает, является ли эффект силой внушения, но разрази его гром, если он не чувствует себя под кайфом. Он ощущает себя свободным и плавно покачивающимся на волнах.       - Неужели? – говорит Аарон с надеждой в голосе, поворачивая голову, чтобы рассмотреть угол.       - Ха, видел бы ты свое лицо, - говорит Пол, - наверное, он плавает на нижнем этаже, как асоциальный призрак. Я ему не нравлюсь.       - Может быть, потому что ты мудак, - говорит Тара, - будь с ним поласковей. Дэрил, если мы слишком шумим, дай знать. Хочешь, мы включим какую-нибудь музыку? Аарон… он умер в семидесятых, мы должны включить ему что-то из Skynyrd.       - Просто чтобы ты знала: ты – мой любимый друг Аарона, - говорит Дэрил с легкой улыбкой.       - Я не слушаю Skynyrd под кайфом, - говорит Пол, - это для моментов, когда ты упился дешевым пивом на пикнике. Включи что-то из девяностых, трип-хоп или что-то подобное.       - А ты – мой нелюбимый, - сообщает ему Дэрил.       - О-о-о, отличная идея, - говорит Тара, - я думаю, у меня есть Portishead, Дэрил… мы поставим Skynyrd завтра, хорошо?       Аарон немного притих:       - Я знаю, что вся эта история с призраком звучит глупо, но она помогала мне.       - Я не смеюсь над тобой! – быстро говорит Тара, - или Дэрилом. Я верю в призраков, или, по крайней мере, в их существование. Если есть хоть малейший шанс, что он здесь, мы должны быть добры к нему. Мы же не хотим, чтобы он чувствовал себя брошенным, и нет ничего страшного, если его нет?       - Серьезно, - говорит Дэрил, - мой любимый. Слушайте вашу… Портал хед? Похуй что, я не возражаю. - Плейлист «College Radio» играл постоянно и подходил ему 50/50. Что-то ему нравится, к чему-то он не может понять своего отношения, а что-то его бесит. В любом случае, почти все услышанное новое и разнообразное. Аарон не часто слушал музыку, когда сюда перебрался, и по большей части это было старомодное фолк-дерьмо, настраивающее его на настроение писать.       Когда Тара запускает музыку, Дэрил понимает, что она попадает под категорию «нравится». Это медленно, мрачно и немного сексуально, не то, что он слушал бы обычно, но это просто вещь для моментов, когда ты под кайфом.       Дэрил моргает и оглядывается по сторонам, не понимая, откуда это нахуй взялось. Потому что он не накурился, мертвые никак не могут обдолбаться. Если бы они могли, он бы уже это выяснил с тем, как много Аарон курил в первые несколько недель. И когда он задумывается об этом, он понимает, что он не под кайфом, его голова прочищается, и раскачивающее и тянущее ржать чувство пропадает.       Сила внушения. Проекция. Дерьмовая репутация Пола Ровиа. Все перечисленное.       - Боже, я люблю эту песню, - говорит Тара, - Cause all I have left is my memories of yesterday…oh, these sour times… - она закрывает глаза и произносит, - кажется, я впервые услышала этот альбом, когда мы с Аишей накидались грибами после Мидтауна. Я просто лежала в траве и плакала от счастья.       - Боже мой, - говорит Пол, - я не пускался в трип годами. Бля, Тара, надо было притащить сюда грибы. Ты можешь представить трип Аарона?       Аарон неловко произносит:       - Думаю, марихуана – это максимум, куда я хочу зайти с моим незаконным употреблением наркотиков.       - О, с грибами все в порядке, - говорит Пол, - я твердо верю в пользу псилобицина. Хотя они священны. Не только для кайфа. Вот почему было бы хорошо закинуться ими на природе. Отправлю тебя на поиски видений, может быть, поговорю с твоим призраком.       - Мой мозг зациклился на идее увидеть трип Аарона, - говорит Тара, - это... это прекрасный образ. Нам нужно… блять, Иисус, помнишь, мы проезжали мимо фермы по пути сюда? Так… так много коров, должно быть… не больше, чем в получасе езды отсюда. Мы должны… должны…       - Звучит как сюжет фантастической книги. Тара и Иисус отправляются на поиски священных растений, которые произрастают только на коровьих лепешках. В финальной главе мы должны сразиться с охраняющим их быком, чтобы доказать, что мы достойны.       - Нет, нет, - говорит Тара, - чудище, наподобие этого, охраняющее такое сокровище… должно загадать загадку.       Этот комментарий задевает чувство юмора Аарона, и он скручивается от смеха:       - Серьезно. Думаю, я предпочту остаться со своим дерьмом для богачей, косяками и вином.       - Ну, есть и другие способы связаться с призраками, - говорит Тара, - может, мы сможем достать доску Уиджи.       - Может, Аарон установит гончарный круг и под Righteous Brothers без рубашки будет лепить фаллического вида керамику. Это выманит сексуального призрака Дэрила.       - Клянусь богом, я найду какой-нибудь способ надрать тебе задницу, - ворчит Дэрил.       - Whoah my loooove, - поет Пол, - My darling…I’ve hungered for…your touch…a long, lonely time…       - Тара права насчет того, что тебе надо быть с ним ласковей, - перебивает Аарон, - хватит издеваться над ним, он застенчивый.       - Я не застенчивый.       - And time goes by…so slowly… ладно, я перестану дергать его призрачные цепи. Но если он захочет навестить меня во снах, я буду рад подергать другие вещи.       - Тебе надо потрахаться, Иисус, - говорит Тара, - кстати об этом – тебе нужно больше петь. Я получила миллиард комментариев под видео «РЛЭГ», где ты пел «Богемскую рапсодию». Много жаждущих геев спрашивают, свободен ли ты.       - Эх, я ненавижу петь на сцене перед толпой. Для справки, «толпа» для меня – это три и более живых человека.       - А что насчет концерта Прайда в… блять... четвертом году? Да, это... мы только что выпустились. Ну, не ты, а все остальные. Я думаю, это впервые, когда я услышала, как ты поешь. Ты был так хорош! И там была толпа, большая толпа.       - Ну, это была заслуга солонки кокаина.       - Ты был под коксом на концерте Прайда? – ахает Тара.       - Тара, для упрощения давай предположим, что всякий раз, когда ты видела меня во второй половине дня выпускного курса вне библиотеки, я приканчивал дорожку кокса или закидывался аддеролом. Я был в полнейшем блядском беспорядке, в разгар моей Мелодраматической Гей фазы. Прайд был моей последней отдушиной.       - А почему не в библиотеке?       - Потому что это священное место, и библиотекарей нужно уважать и бояться.       - Ну, несмотря на это, ты всех поразил. Я думаю, твое исполнение «Losing My Religion» заставило каждого гея в радиусе пяти миль – за исключением Аарона и Эрика, - рыдать, а затем упасть к твоим ногам. Разве ты не вышел из бара с номерами как минимум двадцати парней?       - Я не помню, - говорит Пол, - было ужасно много кокаина, Тара. Я помню классическое лицо Папашки Аарона - «я не злюсь, я просто разочарован». Думаю, он научился этому у Хершела.       - Кто-то же должен был тебе это дать, - говорит Аарон. Он молчал все время этого разговора, стиснув зубы.       - И, судя по всему, двадцать парней дали, - хихикает Пол.       Но не Аарон:       - Нет… я имел в виду… взгляд «Папашки»… я… я не… может, нам не стоило курить марихуану, просто пить… я не... ты так больше не делаешь, я не хочу…       - Аарон застрял в режиме «Папашки», может, придется отправить его на завод, чтобы сбросить настройки, - говорит Пол.       - Я просто, - говорит Аарон, - мне никогда не нравилось видеть тебя таким.       - Не беспокойся, папочка, - говорит Пол, - я не притрагивался к этой дряни несколько лет. Вообще-то, то был последний раз. Даже не тянуло. Даже в те редкие ночи, как эта, когда я курю Марихуану, - он делает паузу, - Тара, кстати, права. Увидеть, как ты ловишь приходы, было бы потрясающим опытом. Это должно случиться.       - Ты мудила, - бурчит Дэрил, - но ты прав. Это было бы забавно, - он сам при жизни был знаком с наркотиками, Дикари распространяли все, что только можно было. Ему никогда не нравились амфетамины или кокс, но он соглашался покурить шмаль или даже иногда закинуться грибами.       - Конечно, я прав, - мечтательно говорит Пол.       Дэрил чувствует еще один удар надежды и неверия:       - Уебок, так ты меня слышишь?       Пол даже не вздрогнул, просто смотрит в пустоту прищуренными и покрасневшими глазами:       - Кто-нибудь хочет перекусить?       - Нет, - говорит Тара, - все, что я хочу – это лежать и гладить бороду Аарона следующие шестьдесят лет. Иисус, тебе тоже нужно попробовать.       - У меня есть собственная борода для этого, - говорит Пол, поглаживая волоски на своем подбородке.       - Пол, - говорит Дэрил, - мудила. Ты меня слышишь?       - Да, борода Иисуса достаточно мягкая, но не такая пушистая, - говорит Тара.       - И отвратительно натурально прямая, - говорит Аарон.       - Не могу поверить, что ты использовал слово «натурал» по отношению ко мне. Я оскорблен.       - Ублюдок, ответь мне, ебаный нахуй!       Пол сжимает пальцами переносицу:       - О, папочка, тебе действительно не стоит беспокоиться, что марихуана – легкий наркотик. Я чувствую приближение убийственной головной боли. Пожалуй, пойду выйду на улицу и подышу свежим воздухом.       - Говнюк, - рычит Дэрил, бросаясь к нему. Месяцы с Аароном наедине были достаточно счастливыми, и это первый раз с Рождества, когда он достаточно зол, чтобы попробовать поебаться с чьими-то эмоциями. Он собирает все свои ужасные воспоминания, включая ночь убийства, хватает Пола за плечо и обрушивает их на него.       Но эффект совершенно противоположен ожидаемому. Пол даже не морщится, зато Дэрил судорожно вздыхает и попадает под волну—       … Странно знакомый маленький мальчик подходит к трем гробам: первый закрыт, во втором находится женщина, в третьем – маленький мальчик, как две капли воды похожий того, кто положил дрожащую руку на крышку…       … Тот же самый мальчик с отчаянием убегает по серым коридорам какого-то учреждения от группы мальчишек постарше, преследующих его со злобными улыбками, он задыхается со словами «Джон! Джон! Где ты?»       … Уже не маленький мальчик, а подросток, по виду которого уже можно сказать, каким красивым он станет в будущем, сидит на полу рядом с вентиляционным отверстием, откуда доносятся голоса: крик девочки-подростка «Это несправедливо! Ты не можешь отослать его! Это моя вина!» и рычащий голос мужчины «Мэгги, это даже не обсуждается!»…       … Озлобленное выражение лица Аарона, выплевывающего слова «Я один из половины дюжины парней из Атланты, с которыми ты не трахался…»       - Господи Иисусе, - хрипит Дэрил. Он находит себя лежащим на спине в нескольких футах от Аарона. Если бы ему нужно было дышать, он бы хватал ртом воздух, поэтому ему кажется, что он заряжен статическим электричеством. Он смотрит, как Пол поднимается с кресла и неторопливо направляется к двери, ведущей на крыльцо. Аарон, нахмурившись, тоже провожает его взглядом.       - Тара, - говорит он, - я и борода вернемся через минуту, хорошо?       - Хорошо, - говорит она. Ее глаза закрыты, и кажется, что она заснула или очень к этому близка.       Слегка пошатываясь, Аарон поднимается на ноги, стягивает одно из одеял со спинки дивана и накрывает ее, прежде чем отправиться на крыльцо вслед на Полом.       Дэрил смотрит ему в спину, какая-то трусливая его часть хочет продолжать лежать на полу, рассыпавшись на кусочки. Но он заставляет себя подняться и проследовать за Аароном. *************************************       - Эй, - говорит Аарон, - ты в порядке?       Пол сидит на кресле-качалке и массирует виски:       - Да. Прости, мне нужен был воздух. Поэтому я больше не курю – у меня иногда ужасно болит голова, если я переборщу.       - Окей, - говорит Аарон, - рискуя снова быть названным Папашкой, спрошу – тебе что-нибудь нужно? Ибупрофен или…       - Не, - говорит Пол, - мне уже полегчало.       - Слушай, - хрипит Дэрил, - если ты слышишь меня, пожалуйста, просто… просто ответь мне, умоляю. Пожалуйста… я больше не буду так делать, - те воспоминания вспыхивают в его памяти, особенно одно – одинокого маленького мальчика, зовущего своего старшего брата. Очевидно же, что это были именно воспоминания; Дэрил пытался забросить свои собственные, но получил больше, чем несколько брызг на себя самого, - прости, - тихо говорит он, - наверное, настала моя очередь быть мудаком.       Пол даже не моргнул, он не сводит взгляда с Аарона, опускающегося в кресло слева от него. Дэрил перемещается к креслу подальше от Пола, чтобы случайно не задеть его снова.       Трое мужчин – два живых и один мертвый, сидят в тишине. Наконец, Аарон прерывает ее шепотом:       - Прости.       - За что? – говорит Пол, приподняв бровь.       - За… ну, когда я говорил о том, что нам не стоило курить, я думал о Рождестве...       - Клянусь богом, Аарон, - говорит Пол с легкой улыбкой, - если ты еще раз извинишься передо мной за Рождество, я сброшу тебя с крыльца. Я забыл об этом уже на следующий день.       - Пиздабол, - рычит Дэрил. Он хороший лжец, невероятно хороший, и если бы Дэрил не поймал его воспоминания, он бы ни за что не догадался о беспокойстве Пола.       - Я просто… - говорит Аарон, - ты был хорошим другом все это время. Я не хочу быть мудакусом максимусом.       Пол фыркает:       - Не беспокойся, Аарон. Мы все еще приятели.       - «Приятели»? – говорит Аарон.       - Друзья. Амиго. Компадре.       - Мне почему-то больше понравилось «приятели», - скривив губы, говорит Аарон.       - Твой приятель, Пол… Приятель Ровиа!       - О, боже, ты обдолбан.       - Как и ты, Аарон Приятелейг.       - Это ты перелез через перила балкона.       - Ты не поступишь так со своим лучшим приятелем.       - Нет, не поступлю, - говорит Аарон. Он неловко ерзает в течение минуты, прежде чем сказать, - также… ты упомянул, что в выпускном классе был в беспорядке. Больше, чем обычно.       - Самой беспорядочной и огромной ходячей гей-катастрофой, чем когда-либо.       - Ты родился в восемьдесят втором, правильно? Или восемьдесят первом? Тебе столько же лет, сколько и нам.       - Да, мне просто было лениво поступить в колледж вовремя. А что?       - Я просто посчитал, вот и все, - говорит Аарон, - ты… ох, ты сказал, что одиннадцатый год был худшим для тебя. Это был наш выпускной год, правильно? Это как-то связано?       Пол притих, и Дэрилу, из-за того, что он узнал, кажется, что тот выглядит растерянным и напуганным:       - Немного. Но это было лишь частичной причиной. По большей части, думаю, просто из-за того, что я ходячая гей-катастрофа. Больше, чем обычно.        - У меня такое чувство, что ты снова пиздишь, - говорит Дэрил, - заебал.       Аарон просто смотрит на него нежным и задумчивым взглядом:       - Я просто… я бы хотел знать, вот и все.       - Ты издеваешься? Твоя степень «Папашки» зашкаливает.       - Ненавижу, когда ты так делаешь, - говорит Аарон.       - Как? Называю тебя Папашкой? А если тебе подходит…       - Нет, - говорит Аарон, - просто… не знаю. Прячешься за стеной. Пытаешься прикидываться, словно ты ничего не значишь.       - Оу, - говорит Пол, - я… прости? Я не пытался, - на долю секунды он выглядит уязвленным и отводит глаза в темноту, скрываясь от взгляда Аарона, - я просто… ладно, я знаю, что могу быть отстойным, если не осторожен. Люди просто становятся такими притихшими и неуклюжими, словно трагедия заразна. Ты, наверное, понимаешь.       - Понимаю, - говорит Аарон, - послушай, тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы быть «отстоем» или о чем-то таком. Не со мной, хорошо? Для этого и существуют приятели.       Пол ухмыляется:       - Спасибо, приятель.       Аарон ухмыляется в ответ:       - Без проблем, приятель.       Через несколько минут протяжной тишины, Пол говорит:       - Думаю, я пойду вниз, спать. Ночи, приятель.        - Спокойной ночи, - говорит Аарон, - посмотрим, смирится ли Тара с тем, что ты собрался спать.       - Увидим. Скрещу пальцы в надежде на сон с сексуальным призраком Дэрилом.       - Да, - шепчет Дэрил, - думаю, даже если бы я знал, как это сделать, я бы все равно держался от тебя подальше, - Пол не подает виду, что слышал его, и Дэрил задумывается, что же творится у этого парня в голове.       Судя по выражению лица Аарона, тот думает о том же.