The Unquiet Grave

      Аарон отправляет финальный черновик издателю в середине декабря. Последнее, что он пишет – посвящение:       Эрику. Навсегда.       И призраку в нашей хижине. Спасибо, что выслушал.       - У меня и выбора-то не было, - говорит Дэрил, хотя сказать, что он доволен – ничего не сказать. Он чувствует себя теплым и игристым, словно встряхнутая бутылка содовой. Аарон может и не верить, что Дэрил существует вне его головы, и пусть они не разговаривали почти год, он поблагодарил его наравне с Эриком.       После того, как Аарон нажимает «отправить» в своем электронном письме, он закрывает компьютер и откидывается на спинку стула, проводя ладонями по лицу.       - Поздравляю, чувак, - ворчит Дэрил, - и что теперь?       Аарон не отвечает; по крайней мере, не отвечает только Дэрилу. Потому что достает свой телефон и набирает номер Гленна.       - Я позвонил не вовремя? – спрашивает Аарон, когда Гленн отвечает измученным голосом, а на фоне кричит ребенок.       - Подходящего времени для звонка семье Ри не существует с тех пор, как Хершел выяснил, что он может выбраться из «детской тюрьмы» и разгромить всю квартиру, - говорит Гленн, - я сегодня самый отвратительный отец в мире, потому что не дал ему стянуть гирлянду с елки и засунуть себе в рот.       Аарон улыбается:       - О да, я нажалуюсь Службе Защиты Детей, бро. Худший отец на свете.       - Знаю, я продолжаю делать «не веселые» вещи, останавливая его от самоубийства.        Аарон снова улыбается:       - Он будет сокрушаться об этом на сеансе терапии через двадцать лет.       - Так вот, - говорит Гленн, - время пусть и не подходящее, но едва ли в ближайшее время найдется лучшее – таково отцовство, - затем он обращается, как полагает Дэрил, к своей жене, - это Аарон.       Дэрил слышит приглушенный разговор, затем Гленн возвращается, и ребенка больше не слышно:       - Окей, я вышел на балкон, и мы можем минуту поговорить. Что-то случилось, бро?       Аарон немного мнется, прежде чем ответить:       - Я закончил финальный черновик и отправил своему издателю.       - Вау, поздравляю, - говорит Гленн, - собираешься отпраздновать?       - Именно поэтому я и звоню, - говорит Аарон, - вы собираетесь праздновать Рождество на ферме?       - Именно так, - говорит Гленн, - если ты напрашиваешься на приглашение, то – вот оно. Я еще раз уточню у Хершела старшего, чисто для формальности, но ты же знаешь, что он будет рад тебя видеть.       - Я напрашивался, да, – говорит Аарон, переходя на нарочито небрежный тон, - уверен, что не будет слишком много народу? То есть, я предполагаю, что Иисус тоже придет? Только если он снова не скрывается от Хершела.       Гленн колеблется долю секунды:       - Забавно, что ты упомянул это – Мэгги говорила ему, что это первое Рождество малыша Хершела, поэтому ему нужно быть мужиком и провести целую неделю с семьей. Мы рады, если и ты останешься на неделю.       - Оу, - говорит Аарон, барабаня пальцами по столу, - я не хочу навязываться. Только на сочельник и посмотреть, как пацан утром открывает подарки.       - Ты не навязываешься, - говорит Гленн, - но в любом случае, будет здорово, если ты приедешь. А после ты собираешься остаться в Атланте?       - Да, ненадолго, - говорит Аарон, и сердце Дэрила замирает, - у меня есть кое-какие дела. Я подумывал продать квартиру. Подыщу местечко поменьше для заездов в город.       Гленн с секунду молчит:       - Я думаю, что это хорошая идея, - осторожно говорит он, - удивлен, что ты не сделал этого раньше.       - Ну, - говорит Аарон, - то есть… мы недолго жили там до того, как он заболел, но… но это было последним местом, где мы жили вместе. Думаю, я не хотел отказываться от этого.       - Я знаю, - говорит Гленн, - но большинство воспоминаний того места не самые счастливые, чувак.       - Да, - говорит Аарон, - я… то, что я здесь, помогло мне это понять. Я хочу помнить важные вещи. Плюс, я хочу провести некоторое время в Атланте за исследованиями. Заглянуть в университетскую библиотеку; как выдающийся ученик, я могу получить доступ ко всем забавным штукам.       - Я знаю, что Иисус дружит с некоторыми библиотеками, и ты мог бы попросить его о помощи, - говорит Гленн нарочито небрежным голосом.       - Я мертв и никогда не целовался с парнями, - бормочет Дэрил, - но даже я вижу, что тебе нужно… как сказала Мэгги? – «быть мужиком».       - Ох, я не хочу беспокоить его на работе, - говорит Аарон.       - Библиотека находится прямо напротив книжного магазина, и ему сойдет с рук даже убийство, потому что он единственный компетентный и долгосрочный сотрудник, - говорит Гленн, - но в любом случае, будет неплохо, если Дядя Аарон заедет в Атланту дольше, чем на выходные.       Аарон улыбается:       - Ну, я хочу вернуться сюда в ближайшее время, - и сердце Дэрила оживает, - у меня… я всерьез хочу снова начать писать.       - Воу, уже? – впечатленно отзывается Гленн, - в первый раз тебе потребовалось время, чтобы попаниковать.       - Я не паниковал…       - Ты паниковал, - говорит Гленн с улыбкой, - Эрик сказал, что по утрам ему приходилось снимать тебя с потолка, даже когда дела начинали идти хорошо. Особенно когда дела начинали идти хорошо.       - Он врал, - говорит Аарон, - я отреагировал совершенно спокойно и подходяще ситуации.       - Я там тоже был, - говорит Дэрил, - помню, как ты говорил о том, какие ожидания были на вторую книгу.       - Я бы с тобой еще поспорил, - говорит Гленн, - но меня позвала миссис Ри, кажется, сейчас моя очередь присматривать за Хершелом.       - Отправляйся спорить со своим потомством, - говорит Аарон, - я перезвоню тебе позже, чтобы уточнить нюансы насчет Рождества. *************************************************       Аарон оставляет телевизор включенным, когда уезжает в Атланту, но Дэрил толком не смотрит его. Вместо этого он проводит много времени в своем лесу, блуждая между деревьями и наслаждаясь царствующим безмолвием зимы. Прошло много времени с тех пор, как он оставался один, и, пока он скучает по Аарону, неплохо бы снова познакомиться с ритмами животных, населяющих долину. Аарона нет почти целый месяц, и это самый долгий срок, на который он уезжал с тех пор, как переехал сюда. Как ни странно, Дэрил обнаруживает, что в этот раз время проходит быстрее. Может, потому что он знает, что Аарон вернется – он говорил Дэрилу, что вдохновлен, и говорил Гленну, что хочет начать писать. Больше нет того одержимого беспокойства о том, что он не появится, и когда Дэрил хочет себе это напомнить, он вспоминает посвящение в книге Аарона:       И призраку в нашей хижине. Спасибо, что выслушал.       Тем не менее, Дэрил больше, чем готов к тому времени, как Аарон возвращается в конце января. Он так рад видеть мужчину, что, как только Аарон выбирается из джипа, кладет руку на его плечо и пытается передать сгусток эмоций:       (Скучал по тебе, люблю тебя, рад, что ты вернулся, не могу дождаться увидеть, как ты пишешь обо мне)       Аарон останавливается на полпути, и, глядя на его лицо, Дэрил видит, как тот пристально смотрит на хижину с довольной улыбкой человека, вернувшегося домой.       - Привет, Дэрил, - говорит он, переступая порог хижины, - надеюсь, ты смог немного отдохнуть.       - Не, - говорит Дэрил, - я не отключался с начала строительства дома. Я не мог пропустить это.       - Я хорошо провел время в Атланте со всеми, - продолжает Аарон, - но я был готов вернуться сюда. Провел некоторые исследования и хочу начать.       - Ну, компьютер, вероятно, у тебя в маленькой сумке, - говорит Дэрил, - так что приступай.       Компьютер действительно в маленькой сумке, и Аарон достает его и ставит на стол. Дэрил нависает над его плечом, но вместо того, чтобы начать писать, Аарон сразу открывает Фейсбук. После публикации для всех короткого сообщения, что он благополучно вернулся в Блю Ридж, он отправляется на страницу Гленна, чтобы посмотреть последние фотографии. Дэрил не может злиться на такой поворот событий, он с энтузиазмом наклоняется вперед. На фотографиях первый день рождения Хершела, Аарон улыбается, рассматривая ту, на которой рот младенца перепачкан в синей глазури. На фотографиях много людей, которых Дэрил не знает, он представляет, что они – остальные члены клана Ри/Грин. Аарон быстро перещелкивает эти фотографии, пока не останавливается на одной, с более интересующими его людьми. Сияющие от счастья Саша и Розита. Саша обнимает Розиту сзади, положив ладонь ей на живот. Подпись Гленна гласит:       В следующем году они присоединятся к нам в этом безумии! Поздравляем будущих мам!       Дэрил усмехается, когда видит комментарий от Тары: «Все еще жаль, что они не воспользовались спермой Иисуса».       Ниже ответ от Пола: «Мы больше не друзья, ты же в курсе? Забери свои панталоны из моей квартиры».       Аарон переходит к фотографии, на которой широко улыбающийся Пол стоит с вытянутыми в воздух руками, а Хершел перед ним повторяет его позу. Она подписана: «Дядя Иисус сохраняет статус любимчика Хершела».       Больше фотографий, отправляющих назад во времени. Фотографии с новогодней вечеринки, где все причудливо одеты и носят шляпы с блестящими надписями «Счастливого 2013!». Следующая фотография – Пола, он одет в темно-серый костюм, волосы собраны в пучок, что делает его по-идиотски красивым. Аарон задерживается на ней. Его глаза излучают тепло и задумчивость, и он кликает дальше. Фотография Рождественского дня – Мэгги, Гленн и маленький Хершел одеты в одинаковые пижамы с принтом маленьких динозавров в шапках Санты. Фотография Пола в пижаме, выглядящего восхитительно помятым. На его футболке мультяшный рисунок рождества христова и надпись «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ИИСУС!». Аарон задерживается на этой фотографии подольше и через несколько долгих секунд говорит:       - Я провел Рождество на ферме Грин впервые за… годы. Мы приезжали туда, когда еще учились в колледже, до того, как Роберта научилась быть со мной вежливой.       Аарон улыбается и кликает на следующую фотографию, где старший Хершел держит на коленях младшего.       - В первый год Гленна там не было, он уехал домой в Мичиган. Эрик уехал домой в Теннесси в последнее Рождество перед тем, как отчитал свою маму. Хершел думал, что я – парень Мэгги, он не поверил, когда она сказала, что я гей и у меня есть свой парень.       На следующей фотографии Пол со старшим Хершелем открывает подарок, и тот улыбается, глядя на него. Улыбка Аарона слегка меркнет:       - Я много разговаривал с Иисусом на Рождество в этом году. Из Восточной Атланты, не из Назарета.       - Почему бы тебе просто не называть его «Пол»? Дурацкое прозвище, словно он ненастоящий человек.       - Знаешь, - говорит Аарон, все еще рассматривая фотографию Пола с Хершелем, - я дружу с Полом уже двенадцать лет или около того, и до недавнего времени мы почти не разговаривали с ним с глазу на глаз. Мы немного обсудили тот год, который он провел с Гриннами, когда был ребенком, и он рассказал мне, почему Хершел его выгнал.       - Хершел его выгнал? – говорит Дэрил, и сразу вспоминает вспышку, ударившую его летом, когда он схватил Пола за плечо. «Ты не можешь отослать его!», и следующую за ней реплику: «Мэгги, это даже не обсуждается!»…       - Я мало об этом знал, - бормочет Аарон, - Мэгги сказала, что они с Иисусом плохо влияют друг на друга, а она – хуже всего. Сказала, что они тайком ходили на вечеринки, напивались и курили марихуану… подростковая хрень, знаешь?       - Вообще-то, - говорит Дэрил, - не очень. – Дэрилу не нужно было убегать из дома, который он делил с Мерлом, когда был подростком, и если он хотел покурить дурь, он просто просил у брата.       - Хершел – алкоголик в завязке, и любые пьяные выходки бесили его. Он не мог забить на них, - Аарон хмурится, - это странно. В Германии, где мы жили, разрешено пить с шестнадцати лет, каждую пятницу мы с друзьями просто ходили в бар… - он трясет головой, - Пол сказал мне, что последней каплей в чаше терпения Хершела был арест его с Мэгги. Нынешний парень изменял ей, поэтому Иисус украл у него ключи, и они угнали его машину. Хорошая машина, очевидно. Иисус сказал, что первоначально они хотели с ней что-то сделать, взломать или расписать ругательствами из баллончика, но они начали пить. Ночь закончилась тем, что Мэгги взяла отцовский трактор и переехала им машину.       Хотя Дэрил и знает, что история заканчивается тем, что Хершел выгоняет Пола из дома, он смеется над представшей перед глазами картинкой. Он не может дождаться момента, когда встретится с Мэгги и Гленном, и надеется, что Аарон пригласит их в гости в хижину в этом году. Может, пригласит Сашу и Розиту и уложит Пола на диван, согласно плану, который они обсуждали с Эриком несколько лет назад.       Нахмурившись, Аарон смотрит в пустоту:       - Это была хорошая машина, и родители парня вызвали полицию, чтобы выдвинуть обвинения. Мэгги и Иисуса арестовали… Мэгги рассказала копам и отцу всю правду – что это была ее идея, что она одна была за рулем трактора. Пол солгал и сказал, что все сделал сам, и поскольку у него уже был привод…, - Аарон замолкает.       Дэрил вздрагивает, и его смех затихает. Ему знакома эта история, хотя он никогда добровольно не брал чужую вину. Он знал, каково быть предполагаемым преступником, независимо от того, кто ты и что ты действительно сделал. Когда он рос, он был «тем пацаном Диксона», и иногда он задавался вопросом, не потому ли помогал Мерлу и Дикарям так часто, что надеялся хоть что-то поиметь со своей голимой репутации.       - В любом случае, - продолжает Аарон, - Хершелу чудом удалось спасти Пола от тюрьмы, заплатив небольшое состояние. После этого его отправили жить в другую семью. Когда я впервые встретил Мэгги, она с отцом все еще была в плохих отношениях, злилась на него. Не думаю, что они полноценно помирились до того момента, как она нашла Пола снова. Мне кажется, что даже разговаривали они исключительно благодаря мачехе.       Аарон щелкает на следующую фотографию. На ней они вдвоем с Полом стоят в пижамах и смотрят в камеру. Кудри Аарона растрепаны в разные стороны, а Пол изо всех сил сжимает чашку с кофе. Подпись Гленна гласит: «Измученные гомосексуалисты злятся, что натуралы разбудили их до восхода солнца на Рождество».       Под ней есть ответ Аарона: «Секретная Гей-Повестка дня – семь часов сна».       Губы Аарона дрогнули, и он перещелкивает фотографию. Судя по всему, снимок сделан либо перед предыдущим, либо после – Мэгги присоединилась к парочке и целует Пола в щеку. Его глаза зажмурены, а лицо сморщено в недовольстве. На следующем фото Пол обнимает Мэгги, закатив глаза, но его губы вот-вот расплывутся в улыбке.       - Я помню, когда это случилось, - говорит Аарон, - на сессии мы все должны были встретиться в библиотеке. Все из GREATMS; это был один из обязательных курсов, и у нас был отвратительный профессор... так вот, Мэгги не пришла. Гленн слишком переживал, что она не отвечает на звонки. Поэтому мы разделились, чтобы найти ее – Саша пошла в общежитие, Гленн отправился на ее место работы, а мы с Эриком проверили кафе в кампусе. Мы увидели, что она увлеченно разговаривает с одним красивым парнем. Тогда я впервые увидел Иисуса, и я был готов… - Аарон улыбается, - я не знаю. Что-то из обязанностей братана – накинуться на парня за то, что тот покусился на девушку твоего лучшего друга. Слава богу, Эрик был там, и его гей-радар работал безупречно.       - Мэгги широко улыбнулась и сказала: «это мой брат – Пол!», - Аарон снова хмурится, - Пол поправил – «сводный брат, и все друзья зовут меня Иисусом». Как, например… помнишь, я говорил о привычке Иисуса… отдаляться ото всех? Убежать, когда ты пытаешься его понять?       - Я помню все, о чем мы говорили, - произносит Дэрил, - я думаю об этом постоянно. Все-таки, единственный разговор, который у меня был за тридцать лет и… ну, он был с тобой.       - В то время я думал, что он просто уточняет их родственную связь, - говорит Аарон, - но я помню… Мэгги всегда называла его «своим братом». Я думаю, он пытался заставить ее не делать этого, но удачи тому, кто пытается заставить Мэгги не делать что-либо. Мы с Полом немного поговорили об этом, о том, как он не возвращался на ферму и не говорил с Хершелом годами даже после того, как снова встретил Мэгги. Я спросил его – это потому что он злится на Хершела за то, что тот его выставил? Он ответил – нет, он понимает, почему Хершел пошел на это, и рад, что тот сделал все возможное, чтобы спасти его от тюрьмы. Я снова спросил Иисуса – почему, и он наконец признался, что год, проведенный на ферме, был самым счастливым временем с тех пор, как его семья умерла, а он все проебал и боялся вновь это сделать. Что он любил семью Грин и это пугало его.       Аарон вздыхает:       - Это просто… это заставило меня подумать о моих собственных родителях впервые за несколько лет. Мы не разговаривали с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Я ничего не слышал от них, когда мою книгу опубликовали или когда Эрик умер… черт, они, вероятно, даже не знали, что у меня был парень, что я был женат. Однажды я говорил об этом с Хершелом, он сказал, что уважает меня за это. Он не ходил к смертному одру своего отца и не жалеет об этом.       Аарон молчит, какие бы мысли у него ни были, он держит их при себе. Точно так же у Дэрила есть много собственных размышлений. Он думает о семье, о том, как Мерл всегда говорил ему, что твоя кровь – самая важная вещь. Только этим людям ты можешь довериться, когда доходит до дела. Не имеет значения, придурки ли они, как их папаша, ты присматриваешь за ними. Остаешься верен.       Дэрил изучает профиль Аарона и впервые задумывается, что бы случилось, если бы он рассказал Мерлу, кем является и не собирается этого отрицать. Остался бы Мерл верен? Сказал бы он Дэрилу, что они больше никогда не будут общаться? Если да, смог бы Дэрил уйти, как Аарон? А если бы смог, и Мерл вернулся со словами сожаления, смог бы он простить его, как Пол простил Хершела? Мог бы он найти кого-то, кто не был бы кровным родственником, но заботился бы о нем так же сильно? Друга, который бы называл его «братом», как Мэгги называет Пола?       Это глупый и бессмысленный ход мыслей, и Дэрил знает это. Он мертв и не может вернуться и изменить прошлое. Он вырос в иное время, в ином мире, в отличие от этих детей. Блять, куда бы он пошел? В какой-нибудь большой город, типа Атланты, или еще больше – Нью-Йорк? Ебаный в рот, он, возможно, был бы таким же несчастным, вынужденным жить где-то так же, как и когда жил «в шкафу»*. Эти ребята из большого города не беспокоились бы о гействе, но они, вероятно, беспокоились бы о «реднековском мусоре».       - Пол сказал, что семья, к которой он переехал жить, не была хорошей, - бормочет Аарон, выдергивая Дэрила из потока мыслей, - точнее, он сказал, что надеется, что «когда они умрут, они будут вечность гореть в аду». Его точные слова.       - Черт, - говорит Дэрил, - должно быть, они были настоящими мудаками, раз парень, которого вы кличете Иисусом, так о них отзывается.       - Это странно, - говорит Аарон, - я никогда… то есть, наши ситуации были диаметрально противоположными, но говорить с ним о переезде из одной семьи в другую, каждый раз быть новичком в школе, никогда не чувствовать себя на своем месте… взрослея, я ощущал то же самое. Вечные переезды, и хотя у меня одна семья, но толку от этого было примерно столько же, сколько от картонных фигур. Словно жить с двумя незнакомцами. Я рассказал ему, что впервые почувствовал себя на своем месте в школе, встретив Эрика и остальных из GREATMS. Он сказал, что у него было так же. То есть, впервые, с тех пор, как его семья погибла.       Дэрил молчит, прежде чем осмеливается прошептать:        - Я никогда не чувствовал такого. Не тогда, когда был живым, по крайней мере. Ближе всего к этому ощущению – моя могила у подножья хребта.       Аарон одергивает себя и закрывает Фейсбук.       - Прости, - говорит он, - просто… поездка заставила меня задуматься, вот и все.       - Не за что извиняться передо мной, - говорит Дэрил, - мне нравится слушать о твоих друзьях. Я хотел бы с ними однажды познакомиться. Хочу, чтобы он вернулся, он… - Дэрил ковыряется в ногтях, - он мелкий говнюк, и я не могу раскусить его, но он… мне нравится, как ты себя чувствуешь, когда он здесь. И было бы здорово увидеть его снова. Услышать подобные рассказы от него самого.       - Я смог провести тонну исследований, - бормочет Аарон, - даже когда библиотека была закрыта для посетителей на праздники. Дружба Иисуса с библиотекарями очень помогла, я мог бродить по архивам без присмотра, под его честное слово. Я обязан ему. Пошутил о том, чтобы платить ему зарплату за роль моего научного сотрудника, ему нравится заниматься исследованиями так же сильно, как и мне. Думает об этом исследовании больше, чем о чем-либо другом.       Дэрил закатывает глаза:       - Вы оба просто опиздюшенные ботаники.