The Unquiet Grave

      Аарон пишет книгу о «Дэриле» гораздо шустрее, чем только что законченную. Он стучит по клавиатуре как робот, вырисовывая историю Дэрила и Мерла МакМанусов, двух братьев, которые участвовали в Гражданской войне, а затем присоединились к банде, которая терроризировала Джорджию в период Реконструкции Юга*.       Это… это что-то иное для Дэрила. Он помнит, как чувствовал себя в прошлом году, когда Аарон проснулся и набросал с него заметки о персонаже, такие слова как «очень привлекательный/сексуальный» и «очень умный», заставившие Дэрила засомневаться в проницательности Аарона. У предыстории персонажа Дэрила МакМануса есть общие черты с жизнью Дэрила Диксона, даже несмотря на разделяющую их столетнюю историю. Они такие разные, но одновременно и похожие. Аарон набросал момент, как отец МакМанус бьет его до крови, и это таким мощным эхом отражало произошедшее с Дэрилом, что ему пришлось встать и, оставив место за плечом Аарона, немного прогуляться снаружи. Понаблюдать за некоторыми его животными, пока глухое чувство паники не исчезнет. Он поражается, откуда, блять, Аарон узнал это, как он смог обрисовать то, что чувствовал Дэрил во время побоев, как будто он стоял там и воочию наблюдал за случившимся. За тем, как ему приходилось латать себя по частям после.       Аарон также с поразительной достоверностью описывает, как Дэрил МакМанус медленно осознает, что ему нравятся мужчины. Дэрил МакМанус замечает V-образную область на мужском торсе, его взгляд пробегает по этим линиям бедер (пояс Аполлона, как называет их Аарон). Дэрил МакМанус злится и пугается, набрасывается с кулаками на красивых мужчин – иным образом он не может реагировать на такие чувства.       Больше всего ужасает описанная Аароном сцена того, как банда Мерла избивает Дэрила до полусмерти и оставляет умирать. Аарон снова со сверхъестественной точностью рисует ужас и агонию Дэрила, сражающегося за свою жизнь. Если бы Дэрил не знал, как все обстоит на самом деле, он бы подумал, что поведал Аарону детали при их разговоре и просто забыл.       Хотя это – ничто по сравнению с тем, как Аарон пишет о выживании Дэрила МакМануса. О том, как его подлатала заботливая вдова, о том, как Дэрил подружился с шерифом, преследующим банду Мерла. О том, как влюбился в хорошего человека. О том, как Дэрил МакМанус боязливо поцеловал мужчину в первый раз. Это… это ударяет ему в голову. Заставляет чувствовать себя взволнованным и беспокойным, будто что-то грызет его несуществующие внутренности.       Дело в том, что у Дэрила МакМануса все намного сложнее, чем было у Дэрила Диксона. Хотя быть геем едва ли было легко и при жизни Дэрила, персонаж Аарона родился сто лет назад. Сто лет назад, но Аарону удалось описать правдоподобно то, как МакМанус смог уйти от банды своего брата, найти ценящих его людей, влюбиться и обрести счастье. Сумел прожить больше сорока лет.       Дэрил не знает, как назвать чувство, которое испытывает, обдумывая множество бесполезных вариантов «что, если». Думать о вещах, которые могли произойти, бессмысленно для живых, и еще бессмысленней – для мертвых, однако Дэрил снова и снова прокручивает это в голове. *************************************************       В марте, в годовщину смерти Эрика, Аарон отправляется в Атланту на один день. Вернувшись в хижину, он несколько часов сжимает губы и молчит. Наконец, он произносит:       - Это было дерьмовой идеей. Единственный человек, за исключением Эрика, с кем бы я действительно хотел поговорить в этот день – ты, но особенно я не хотел говорить с ебучей Робертой, пока мы стоим над его могилой.       Аарон потирает лицо рукой:       - Я… в какой момент будет приемлемо перестать с ней общаться?       - Ты меня спрашиваешь? – говорит Дэрил, - продолжаю утверждать – я в этом не секу. *************************************************       Привет, приятель       Сегодня говорил с моим и твоим любимым библиотекарем. Она втихаря получила пароль к базам данных UGA и Georgia State. Пересылаю их тебе. Она также сказала, что будет счастлива достать для тебя больше записей, и даже доверяет мне настолько, что оставила несколько на мое попечение, поэтому, когда приедешь в эти выходные, ты сможешь на них взглянуть. Дай мне знать, если хочешь, чтобы я что-то нашел. Пжлст без спойлеров.       Аарон некоторое время изучает электронное письмо Пола, прежде чем напечатать ответ. Наблюдать за тем, как он делает это, тяжело: он тратит на написание и переписывание короткого ответа больше времени, чем на свои книжные сцены, которыми зарабатывает на жизнь. Тратит больше времени, чем на ответы на любые другие письма, даже важные – от своего издателя, связанные с книжными турами, авторским гонораром и интервью для продвижения новой книги.       - Тебе действительно нужно быть мужиком, - бормочет Дэрил. Ему понравилась эта фраза Мэгги, особенно по отношению к Аарону. Сейчас апрель, и Аарон провел последние три месяца, мечась между Атлантой и хижиной. Он все еще оставляет для Дэрила телевизор включенным, а когда возвращается – рассказывает о случившемся в Атланте. Имя Пола всплывает постоянно, очевидно, он помогал Аарону в исследованиях. По словам Аарона, они провели несколько субботних вечеров в библиотеке кампуса, и по ощущениям это «почти как возвращение в колледж».       - Иисус обожает исследования, - мурчит Аарон, - думает о них, как об изучении, больше всего на свете. Эрик не понимал этого, он думал, я ограничиваю себя, будучи рабом фактов и деталей, на которые всем плевать, но все дело в обнаруживании новых вещей. У меня появилось так много идей, так много сюжетных проблем решилось благодаря узнаванию чего-то нового. Конечно, от Эрика лучше отскакивали идеи, Иисус просто закрывает уши и говорит «без спойлеров». И это расстраивает, я ненавижу спойлерную культуру. Не думаю, что знание того, что случится, что-то отнимает у сюжета, выяснять почему и как – весьма интересно. Даже больше, насколько я могу судить.       Дэрил пристально смотрит на него:       - Чувак, ты понимаешь, что только что сравнил его со своим мужем? Что за хуйня между вами двумя? Ты хочешь быть с ним или как?       Аарон все еще занимается пролистыванием своего почтового ящика и открывает письмо от Гленна.       Привет, бро       Я поговорил с Мэгги, и мы собираемся принять твое предложение заехать в хижину на несколько дней, пока ты будешь в ЛА. Если честно, ты наш спаситель, мы с женой никуда не выбирались с тех пор, как появилась Картошечка, и нам это отчаянно необходимо.       И снова прости за то, что не могу поехать с тобой в ЛА :(       Аарон отвечает намного быстрее, чем Полу:       Не переживай за то, что не можешь поехать. Честно говоря, я и не думал, что ты сможешь, но кодекс братана обязывал предложить. Таре придется ползать на коленях, чтобы загладить свою вину, она не растит внутри себя крошечного человечка и не заботится о нем, но она кинула меня. Если и Иисус меня бросит, мне придется арендовать нескольких друзей.       Обсудим это подробнее на выходных, когда я приеду в город. Самое главное правило – оставлять телевизор включенным для призрака.       - Ты снова не спросил меня относительно компании, - говорит Дэрил, но это пустой треп. Он давно хотел «познакомиться» с Мэгги и Гленном; ему просто грустно, что в этот момент Аарон будет не здесь, а в Голливуде, общаться с настоящими кинозвездами. Из того, что Дэрил выяснил, Аарон пригласил всех из GREATMS приехать в Калифорнию на премьеру экранизации «Милосердия к Погибшим». Также подкупает то, что, по-видимому, студия оплатит отели, перелеты и прочее дерьмо, им нужно просто появиться. Гленн и Мэгги отказались, потому что маленький Хершел еще слишком юн для подобной поездки и ни один из родителей не будет чувствовать себя комфортно вдали от него. Премьера назначена на конец мая, и близость к срокам родов Розиты не позволяет им с Сашей поехать. Остаются Тара и Пол, и Дэрил думает, что Аарон глубоко переживает из-за того, что Тара «кинула» его. Еще несколько недель назад они втроем пересылали друг другу восторженные письма о том, что собираются делать, когда Аарон нарасхват, затем Тара что-то выдумала о работе и была вынуждена отказаться.       Дэрил помнит злобный разговор Аарона с Полом об этом; со слов последнего:       - Видишь, вот почему мы больше не друзья. И потому, что она пыталась сделать из меня жеребца-осеменителя для Розиты. А еще она заграбастывает одеяла, когда напивается и остается ночевать. И ее вкус на женщин еще хуже, чем мой на мужчин.       - Когда мы разговариваем, мой палец зависает над кнопкой Фейсбука «отписаться», - с издевательской серьезностью сказал Аарон, - у нее в резюме свиданий есть парочка кошмарных партий. Нужно познакомить ее с одной очаровательной лесбиянкой-доктором, которая живет неподалеку отсюда, но я не уверен, что она во вкусе Тары.       - Мы хотим познакомить ее с женщиной, которая не в ее вкусе, - говорил Пол, - потому что ее «вкус» - это «кромешный ад». Подожди, я забыл, мы же больше не друзья. Пусть умрет в одиночестве. *********************************************       Аарон заканчивает первый набросок, названный «Узлы развязаны»**, за несколько недель до отъезда в ЛА. Дэрил старается не слишком привязываться к истории, потому что знает – Аарон отредактирует ее, но легче сказать, чем сделать. Когда Андреа звонит Аарону сообщить о первых впечатлениях, Дэрил смотрит на ее маленькую фотографию на телефоне.       - Сначала о главном, - говорит Андреа после вступительного вежливого приветствия, - история хороша. Больше, чем хороша, я бы даже сказала, что у нее есть потенциал стать твоей лучшей работой.       - Ну, у меня только три книги – конкуренция невелика, - говорит Аарон, хотя Дэрил может сказать, что тот польщен, раз она так думает.       - История и сюжет цельные – есть несколько сцен, которые нужно переписать или выбросить, и несколько, требующих расширения, но это просто доработка. Персонажи по большей части великолепны; Дэрил замечательный, и читатели его полюбят. Так же как Шерифа Линкольна и Вдову МакБрайд. В частности, о ней одной можно написать целую книгу.       - Предчувствую «но», - отвечает Аарон.       - Ну, я телеграфирую это «но» так громко, как смогу. В любом случае, основная проблема – и тебе не понравится это услышать, – в романтике.       Аарон хмурится:       - Что не так с романтикой?       - Мне сказать откровенно? Любовный интерес сам по себе. Джейсон чертовски скучный. Я бы вырезала его или полностью переписала.       - Но романтика важна, - говорит Аарон, - Дэрил влюбляется и обретает счастье, в этом главный замысел книги. Мне не интересно писать о… каком-то одиноком педике, зарывающемся носом в рубашку умершего парня. Такого полным полно.       - Я не сказала, что нужно вырезать романтику, - терпеливо говорит Андреа, - я сказала вырезать любовный интерес, потому что парень, с которым ты его свел, скучный. Сведи его с Шерифом Линкольном, например…       - Шериф Линкольн для него как брат, и это не менее важно, поскольку родной брат Дэрила – мудак.       - Ты на гребаном тонком льду, чувак, - огрызается Дэрил. Это единственная вещь в истории, которую, он надеялся, Аарон изменит. Дэрил знает, что его брат был недалеким куском мудака, но у него были и достоинства.       - Кстати о Мерле, над ним нужно тоже поработать. Я знаю, что персонаж должен быть жестоким, но мне все еще трудно поверить, что Дэрил вынес бы все то дерьмо, которое он творил в первой половине, если в Мерле не было чего-то хорошего. Его нужно больше очеловечить, и я удивлена, что должна тебе об этом говорить.       - Охуенное спасибо, - говорит Дэрил, потрясенный тем, что в чем-то согласен со своим злейшим врагом.       Аарон хмурится:       - Окей, ты права относительно Мерла. Просто это... трудно найти что-то человечное в парне, который так плохо общается с тем, кого ты лю… о ком ты заботишься.       Дэрилу не нужно дышать, поэтому будет неточным сказать, что эти слова выбили из него дух. Выбили из него что-то, и все, что он может делать – пялиться на профиль Аарона, хмурящегося на свой телефон.       - Не влюбляйся в своих персонажей, - говорит Андреа, - сложно оставаться объективным. Поработай над Мерлом и Джейсоном. Особенно над Джейсоном. Придай ему крутости, пока что он среднестатистический хороший парень. Плюс он слюнтяй. Не представляю, как Дэрил мог так сильно в него влюбиться; почему это стало ключом к его «шкафу» и почему он готов рискнуть всем, включая дружбу с Шерифом Линкольном, чтобы быть с ним.       Аарон все еще хмурится, и Дэрил задумывается, не является ли это вещью, которая не подлежит обсуждению с точки зрения истории. Дэрил не согласен с Андреа относительно Джейсона, эта часть завораживает. Он вдохновлен идеей о вариации самого себя, которая может по-настоящему влюбиться. Или, скорее, развивающейся версией того, у кого в реальности нет ничего кроме трех десятилетий блядского самоанализа.       Аарон разочарованно вздыхает:       - Окей. Ты права. Я подумаю над этим.       - Как и всегда, - говорит Андреа, - серьезно, хотя – это отлично. Я думаю, это для тебя что-то особенное; и я впечатлена и приятно удивлена, что ты смог выдать историю так быстро.       - Я был…, - говорит Аарон, и его хмурость сменяется улыбкой, - я был очень вдохновлен. *************************************************       Неделя между отъездом Аарона в ЛА и прибытием Ри тянется скучно. Дэрил пытается сосредоточиться на сериалах, которые оставил для него Аарон, но он слишком взволнован встречей с Гленном и Мэгги; и в то же время обеспокоен и скучает по Аарону. Как и многие из его размышлений в эти дни, это бессмысленно, но он не может не представлять, какой могла бы быть их совместная поездка. Что было бы, если бы он родился на тридцать лет позже и имел мужество «Дэрила МакМануса» выйти и быть собой. Отправиться с Аароном (не как его пара, воображение Дэрила не такое богатое, как может показаться) и Полом вместо Тары. Шокировать хлыщей из Голливуда своей реднековской мордой. И как раз в тот момент, когда у Дэрила почти течет крыша от скуки, он чувствует, как кто-то пересек границы его владений, и выходит на улицу, чтобы встретить Ри.       Гленн выглядит еще красивее, чем на фотографиях, блестящие черные волосы немного длиннее, а вокруг рта приятная щетина. Фотографии не передают и то, как оживленно он улыбается и какими мягкими становятся его глаза, когда он смотрит на свою жену. У Мэгги зеленые глаза и решительный подбородок, Дэрил чувствует, что она привыкла поступать по-своему.       Он перемещается в хижину следом за ними, охающими и ахающими от всего, особенно от вида из окон.       - Он действительно оставляет телевизор включенным, - говорит Гленн, - я думал, что это просто шутка о призраке.       Мэгги смеется:       - Что, Тара не убедила тебя, что призрак в хижине реален?       - Ну, я думал, что это просто приколы Тары, - отвечает Гленн, вертя пульт. Просто чтобы подъебать его, Дэрил выключает, а затем включает телевизор, смеясь над тем, как подпрыгивает Гленн, а затем – еще сильнее с того, как осторожно он кладет пульт на место и спешит за женой.       После тура по дому и осмотра нижних комнат они решают спать на большой кровати в спальном лофте Аарона.       - Аарон сказал, что нам можно, если мы сменим простыни, а потом обкурим все шалфеем, чтобы избавиться от гетеро-вшей, - говорит Гленн, откидываясь на кровать и двигая бровями, глядя на Мэгги. Он проводит рукой по матрасу, - посмотри, какая она большая.       - Ты думаешь, тебе повезет?       - Вообще-то, пока я здесь, а на заднем плане не кричит ребенок, я бы вздремнул.       Мэгги смеется:       - Да? – и она просто стягивает свою футболку через голову, демонстрируя кружевной черный лифчик, - не интересует?       - Теперь интересует больше, - говорит Гленн, и когда Мэгги тянется за спину, чтобы расстегнуть лифчик, Дэрил слетает вниз по лестнице, выскакивает из хижины и спускается к своей могиле. Он подумывает остаться здесь на время визита Гленна и Мэгги. *************************************************       К счастью, Гленн и Мэгги занимаются и более интересными вещами. Много гуляют, много отдыхают и треплются на крыльце, а когда отправляются купаться, переодеваются в настоящие купальные костюмы, поэтому Дэрил не приходит в полный ужас. Эти двое гостей, как он и предполагал ранее, сильно ему понравились; у них интересные разговоры, а в подшучивании между собой много игривости.       Они играют в очень напряженную и соревновательную игру Scrabble уже второй вечер и болтают о чепухе. Гленн невероятно проигрывает, и Мэгги угрожает прикрепить итоговую табличку на холодильник, чтобы Аарон по возвращении ее увидел. Вечер заканчивается шуточной борьбой без правил, и они бегут по ступенькам в лофт, в то время как Дэрил снова откланивается восвояси.       Треп – вероятно, любимая вещь Дэрила. Он прислушивается к каждому упоминанию Пола, Аарона или Тары, стремясь узнать новые подробности о своих друзьях.       - Я рада, что Аарон не продал это место, - задумчиво говорит Мэгги однажды утром. Вместе с Гленном они потягивают кофе на крыльце, наслаждаясь утренними лучами солнца.       - Как и я, - говорит Гленн, - нам нужно почаще приезжать сюда. Всем нам; завалиться с Сашей, Розитой, Тарой и Иисусом. Устроить вечеринку.       - Представить, что мы вернулись в колледж, - говорит Мэгги, - разбили лагерь в лесу и рассказываем друг другу истории о призраках.       К огорчению Дэрила, они почти постоянно говорят о своем сыне – который гостит у Тети Саши и Тети Розиты, позволяя им попрактиковаться в воспитании детей, – и о людях, которых Дэрил не знает. Он все еще жадно прислушивается, расслабляясь рядом с ними, когда они сидят на крыльце или сворачиваются на диване, мечтательно глядя в камин.       В последний вечер визита Ри, Мэгги принимает душ, когда Гленн устроился на диване, что-то читая на своей странной маленькой дощечке. Она немного похожа на волшебные телефоны или компьютер, и Дэрил загипнотизирован ею. Дэрил с интересом заглядывает через его плечо и с удивлением видит, что он читает «Возмездие для Мародеров». И как раз на том моменте, когда Клем неосознанно пересекает путь Нигана, вдруг звонит телефон, заставляя Гленна подпрыгнуть на месте. Дэрил опускает взгляд и замечает фотографию Тары с высунутым языком.       - О боже мой, Гленн! – выпаливает она, прежде чем он успевает что-то произнести, - я так рада, что ты перестал трахаться со своей женой, чтобы ответить на звонок, мне нужно кому-то попищать!       Гленн поднимает брови:       - И тебе привет. И почему нужно попищать?       - У вас там есть интернет? Вы видели фотографии, которые выставил Аарон на Фейсбуке?       - Да, у нас есть интернет, но – нет, мы не видели, - говорит Гленн, - мы делаем все, чтобы избежать «внешних отвлекающих факторов».       - Ну, если вы делаете передышку от всего, без ребенка и трахаясь, вы двое д…       - Вообще-то мы спим почти все время, - говорит Гленн.       - Ага, как же, блять, - бурчит Дэрил.       Тара не обращает внимания на его поправку:       - Тогда сейчас же открой Фейсбук. Я же сказала – мне нужно попищать.       Гленн закрывает свою книгу и запускает интернет, который тоже есть на его дощечке. Дэрил нетерпеливо склоняется над плечом Гленна, когда тот подключается и переходит на страницу Аарона на Фейсбуке. Сообщение на самом верху озаглавлено: «Выставляю себя идиотом на красной ковровой дорожке».       Дэрил не уверен, что Аарон имел в виду именно это – он не видит ничего идиотского в опубликованных фотографиях. А даже наоборот: на первой фотографии он одет в темно-красный костюм поверх черной рубашки, борода идеальной длины, а кудри пострижены. Он улыбается в камеру, и даже с его глупым выражением лица на ум приходят слова «лихой» и «добродушный».       - Гленн! Он вышел в бордовом костюме! – ее голос звучит очень высоко, словно она слишком взволнованна этой информацией.       - С кем ты говоришь? – спрашивает Мэгги, выходя из ванной в халате и вытирая полотенцем волосы.       - О, это просто Тара, - говорит Гленн, выглядя слегка виноватым, и выключает интернет, когда Мэгги подходит и садится рядом.       - Почему Тара звонит? Вы не встретитесь в понедельник?       - Эм, просто хотела поговорить о фильме Аарона.       - Это Мэгги? Включи громкую связь!       - Не думаю…       Тара говорит достаточно громко, и Мэгги может слышать ее со своего места.       - Да, включи громкую связь, - улыбаясь, говорит Мэгги.       Гленн выглядит крайне неловко, когда включает динамик телефона, и голос Тары произносит:       - Гленн, ты открыл фотографии?       Гленн вновь выглядит виноватым, прежде чем открывает интернет. Мэгги склоняется над его плечом и улыбается:       - Вау, он выглядит шикарно. Кажется, последний раз я видела его в смокинге на нашей свадьбе.       - Он в бордовом костюме! – повторяет Тара с едва сдерживаемым волнением, заставляя Мэгги поднять одну бровь.       - Да, ему очень идет, - говорит Мэгги, - оу, а вон на той Иисус. Гленн…       Ее муж послушно нажимает на фотографию Пола, чтобы увеличить, и Дэрил думает, что ублюдку незаконно выглядеть так охуенно. На нем костюм темно-синего цвета, а волосы каскадом ниспадают на плечи. Он оглядывается с полуулыбкой через плечо, и Дэрил может поверить, что он кинозвезда. Мэгги улыбается и тянет руку через плечо мужа, чтобы нажать на маленькое сердечко, «лайкая» фотографию. Она нажимает на следующее фото, на котором Аарон и Пол, похоже, сидят на заднем сиденье лимузина; у Аарона зеркальные солнцезащитные очки и комично серьезно выражение лица, сидящий рядом Пол заливисто смеется, зажмурив глаза и запрокинув голову.       - Похоже, они веселятся, - говорит Мэгги с улыбкой, - я рада, это нужно было Иисусу.       - Агх, я знаю. Я так завидую, я слышала, что Джиллиан Андерсон там, и я почти сдалась и поехала. Просто показываю, какой я хороший друг – учусь быть сильной.       Мэгги хмурится на телефон в руке Гленна:       - Что это значит? Я думала, ты не смогла поехать из-за работы…       - Как будто бы я позволила такой мелочи, как работа, встать на моем пути к женщине, которая заставила одиннадцатилетнюю Тару понять, что она лесбиянка. Я просто не хотела быть секс-барьером; у меня такое хорошее предчувствие относительно этой поездки, ребята!       Гленн закрывает глаза, когда Мэгги сверкает в его сторону взглядом:       - Я все еще не догоняю. Ты имеешь в виду Аарона и Иисуса? Ты ничего не обломаешь, они просто друзья.       - Это пока, - произносит Тара нараспев.       - Кажется, нам пора, Тара… - пытается сказать Гленн. Но Тара, благослови ее господь, не понимает намека.       - Я буду шафером Иисуса, когда он будет жениться, - говорит Тара, - а у Гленна уже есть планы относительно Аарона.       Мэгги грозно смотрит на мужа:       - Аарон никогда не испытывал таких чувств к Иисусу. Почему бы… почему ты думаешь, что они будут вместе теперь?       - Ой, да перестань! Они идеально подходят друг другу! Кто из наших знакомых такой же хороший, как Аарон? Иисус! У кого такое же странное чувство юмора, как у Иисуса? У Аарона! То есть, они фактически встречались с тех пор, как Иисус расстался с Хави.       Рот Мэгги кривится:       - Они друзья. Ничего не изменилось.       - Что ж, - говорит Тара, - может измениться, если они проведут некоторое время только вдвоем, купаясь в гламуре в ЛА. Бордовый костюм, Мэгги!       - Я не понимаю, при чем, блять, здесь цвет его костюма, - огрызается Мэгги.       Тара умолкает на секунду, наконец осознав, что Мэгги бесится с этой темы разговора. Когда она отвечает, ее голос звучит слегка нерешительно:       - Эмм… ну, ему предоставили выбор между бордовым и черным, он сказал, что считает классику лучшим вариантом и будет выглядеть глупо в красном, но когда Иисус сказал, что это скучно и нужно надеть что-то цветное…       Лицо Мэгги кривится:       - И что? Это ничего не значит.       - Ну, это значит, что его беспокоит мнение Иисуса о его имидже.       - Или его спровоцировали. Он прав, красный делает его глупым, возможно, Иисус просто подшутил. Тара? Было приятно поговорить с тобой, но мне нужно позвонить.       Она бросает на мужа испепеляющий взгляд, прежде чем подняться в спальный лофт. Гленн выключает громкую связь и прощается с Тарой, и, когда та спрашивает, что приключилось с Мэгги, он шепчет, что они поговорят об этом в понедельник.       Мэгги спускается по ступенькам, прижимая телефон к уху, и выходит на крыльцо. Гленн с секунду колеблется, прежде чем отправиться следом, Дэрил перемещается за ними.       - Мэгги, перестань, - говорит Гленн. Жена игнорирует его, ее лицо все еще искажено злостью. Дэрил перемещается поближе к Мэгги, чтобы подслушать разговор. Но он не улавливает ничего, кроме гудков и включившейся голосовой почты.       - Привет, вы дозвонились до Иисуса, который известен некоторым как Пол Ровиа. Оставьте сообщение после сигнала, а еще лучше – киньте смс.       - Привет, Иисус, - говорит Мэгги, - просто проверяю тебя. Надеюсь, ты хорошо проводишь время, перезвони сестренке, хорошо? Мне нужно кое-что с тобой обсудить, это не терпит отлагательств, - она вешает трубку и кидает на мужа убийственный взгляд, отчего тот отворачивается, - значит, никто не собирался мне рассказывать, что все пытаются свести Иисуса с Аароном?       Гленн неловко переминается с ноги на ногу, прежде чем встретиться с ее искрящимися молниями глазами:       - Никто ничего не пытается сделать. Просто… все видят, что происходит, и думают, что это к лучшему.       - Аарон и Иисус, - говорит Мэгги, и с ее улыбкой ее взгляд становится еще более угрожающим, - к лучшему.       - Да, - говорит Гленн, - прошло уже больше двух лет, я думаю, Аарон готов.       - Ох, Аарон готов, - огрызается Мэгги, - только это и имеет значение, да?       - Ну, Иисус тоже готов, - говорит Гленн, - то есть, я бы не хотел, чтобы он был с Аароном десять лет назад, но он разобрался со всеми своими проблемами и держит себя в руках уже много лет.       - Чувак, я на твоей стороне, но ты не сможешь выиграть, - бормочет Дэрил Гленну. Дэрил довольно невежественен, когда дело касается представительниц прекрасного пола, но даже он знает, что когда женщина – особенно такая, как Мэгги, - находится в подобном настроении, мужчине лучше не вякать.       Мэгги прищуривается:       - А теперь что, он наконец-то достаточно хорош, чтобы стать утешительным призом Аарона?       - Как невероятно хреново ты думаешь об этом, - говорит Гленн, - то есть, ты бы назвала свою мачеху «утешительным призом»?       - Мой отец не был знаком с Аннет десять лет, прежде чем решил, что она ему походит, - возражает Мэгги, - а еще моя мама и Аннет не были друзьями. Как ты бы себя чувствовал, если после твоей смерти я бы замутила с кем-то из твоих друзей? Не знаю… с Данте? Или Кэлом?       Лицо Гленна становится серьезным:       - Я был бы мертв. Мне было бы все равно.       - То есть ты думаешь, что люди просто… исчезают? Уходят навсегда?       - Я знаю, что люди не исчезают, - бормочет Дэрил, - и все же согласен, что ты хреново об этом думаешь.       - Окей, - говорит Гленн, - я бы не хотел, чтобы ты оставалась одна. Я желал бы тебе счастья, - он делает паузу, - но Данте, определенно. Не Кэл.       - Неважно, что ты об этом думаешь, - говорит Мэгги, - важно, что думает Аарон, и после всего дерьма, которое он наговорил Иисусу, когда тот приехал его проведать… - лицо Мэгги вспыхивает.       - Это было так давно, - говорит Гленн, - он скорбел. Срывался. Ты не можешь...       - Я знаю, что он скорбел. Именно поэтому мы все еще друзья, и я не вмазала ему, когда обо всем узнала. Но после этого он все еще не должен встречаться с моим братом. Он навредит ему, я знаю точно.       Сердце Дэрила вздрагивает, и он вспоминает, как, прикоснувшись к Полу, был обескуражен образом озлобленного лица Аарона, выплевывающего слова: «Я один из половины дюжины парней из Атланты, с которыми ты не трахался». Это воспоминание мелькнуло вместе с воспоминаниями о похоронах семьи и моменте, когда Хершел его выгнал.       - Перестань, Мэгги, - мягко говорит Гленн, - мы говорим об Аароне. Он хороший парень. То есть, лучше, чем Гребаный Алекс, правда? – он немного улыбается, пытаясь выправить ее настроение.       Мэгги отказывается поддаваться попыткам ее очаровать:       - Правда? Вот настолько низка планка для Иисуса? Парень, который не настолько плохой, как Гребаный Алекс?       Гленн вздыхает:       - Я не знаю, что тебе сказать, Мэгги. Мы оба взрослые люди, и Аарон мой лучший друг.       Мэгги стискивает зубы:       - Я знаю, что Аарон хороший человек и ты его любишь. Но он – плохой парень для Иисуса, между ними слишком много всего было.       - Почему? – говорит Гленн, - я знаю, они не всегда ладили, но люди меняются. И Аарон… ему было о чем подумать последние несколько лет. Будь с ним полегче.       Мэгги выглядит больше усталой, чем злой:       - Послушай, я люблю Аарона. Но Иисус – не тот, кого я хочу видеть рядом с ним.       - Он большой мальчик, - говорит Гленн, - и сам о себе позаботится.       - Я знаю, он делал это на протяжении всей жизни, - говорит Мэгги, - но это не значит, что он не заслуживает кого-то рядом. Я просто, - она вздыхает, - я поговорю с ним, хочу убедиться, что он в порядке.       - Он в порядке, - преданно отзывается Дэрил, - ты неправильно поняла Аарона. Он не имел в виду то, что сказал. Ты не… ты не видела, как он проклинал себя за это.       Но, конечно, Мэгги его не слышит. Она говорит Гленну, что разговор окончен, и возвращается внутрь хижины. Муж следует за ней с тяжелым вздохом. Дэрил остается на крыльце, наблюдая за заходящим солнцем и обдумывая услышанное.