Победный удар

Открыв глаза, я, увидев перед собой знакомое, немного бледноватое, маленькое и мирно сопящее, личико, щеки которого ещё пару часов назад были в мокрых с маленькими черными «точками», размытой в «слизь» туши, сейчас были совершенно чистыми, но слегка опухшими, пока её губы, чуть «потрескавшиеся», немного приоткрывшись, изредка выдыхали свежий и слишком утренний воздух, невольно засмотревшись на её закрытые веки, через которые прошло не малое количество слез, в очередной раз вспомнила о прошлой ночи, о которой я все же вряд ли забуду, даже если уж и сильно постараюсь. Попутно, вновь ощущая все те чувства, «охватившие» меня, вновь слыша те слова, которые заставляют меня задуматься о них и по эту секунду, изошедшие из губ младшей, вновь чувствовать себя на песке, под небольшим дуновением ветерка, приносящего чуть еле чувствуемые «нотки» каких-то трав, находящихся поблизости, возле спящей девушки, думая о смысле её слов, сказанных ранее, и вновь ощущать себя там – той ночью.

***

Выдохнув тяжёлый и все более прохладный воздух, вдоль от моих «намучившихся» лёгких, я, ещё раз взглянув на девушку, на лице которой, словно «застывши», отображалось одно, единственное, выражение, вместе с «простывшими» и слегка «высохшими» дорожками слез, – скорби, невольно и резко вспомнила о том монологе девушки, в котором она, не задумываясь о хоть какая-то присутствии людей, или же какого-либо ещё, громко и со всеми своими эмоциями, не жалея своих связок и своего горла, выкрикивала все те слова, которые, по всей видимости, она не могла больше в себе оставлять. Прежде чем, «спуститься» вниз, от её «ровного» лба, вдоль её не особо длинного носа, который то и делал, что, вдыхая, тихо выдыхал только что «набранный» воздух, дальше, по её маленьким «впадинах», находящихся немного ниже, чем её носик, которые своей «глубиной» не превышал и полутора сантиметра, а затем и «опустить» свой взгляд на немного «пышноватые», красно-пунцовые, с маленьким, едва заметным, белым блеском от светлых, «прямых», лучей луны, губы. Воспоминание о том, как наши губы, находившиеся в парах сантиметрах друг от друга, «слились» в едином и страстно-красном танце, заполнил мою голову, заставляя меня и вновь захотеть ощутить их странный, но так и манящий, вкус, но, после и вовсе заставил задуматься о том, что происходило с моим сердцем в этот момент, прежде чем, несколько раз потрясся своею головою в стороны, отвергнуть свою, недавно «прибывшею» в голову, затею, а затем и чуть резковато поднять свои глаза на закрытые глаза девушки, лежащей на песке, напротив меня. Её лицо было полно «мёртвым», нерушимым и совершенно не проникновенным спокойствием, так же, как и безразличностью, и совсем небольшим светом лучей, исходящих от «ночного светилы», заполнявших его на небольшую долю. Но, казалось, что от всех тех остальных, только что, испытанных и ощутимых, чувств, на её лице осталось лишь одно, слишком выраженное, чувство, – чувство усталости, скорее всего, даже «пустой» усталости, которая пришла на «смену» всем тем выматывающим и слишком эмоциональным чувствам. Ещё раз, набрав воздух в свои лёгкие, стараясь заполнить ими каждый миллиметр своих «красочных» лёгких, я, ощутив небольшое желание быстро, словно сорвавшись после долгого и болезненного перерыва, и без раздумий о последующих событий, достать из кармана небольшую, возможно немного помятую, пачку тех забытых, вишнёвых, сигарет, а затем достав и сигарету, ловко положив её между губ, зажечь, и вновь почувствовать некое умиротворение и ощущение того, словно все происходящее, все действия, все проблемы и непонятности, все загадки, все слова, – остановились, словно в съёмке, в которой режиссёр решил приостановить процесс, но, вовремя остановив свою руку, вспомнив, что я оставила их в своей одежде, которая прямо сейчас, наверное, все ещё находится в той же палаточной «раздевалке», я, выдохнув и отдёрнув свою руку от кармана, положила её обратно на песок, просачивающийся сквозь мои длинные пальцы, а затем в какой, несчитанный, раз, «кинула» на девушку слишком беспечный, но в то же время многообещающий, взгляд. Но, стоило мне только, закончить «чертить» невидимые и совершенно безвредные линии вокруг очертаний и «линий» ее лица, как перед моими глазами, словно неожиданно вспомнившийся момент, появилось лицо Юны: её губы были в самой, что ни на есть, улыбке, начинавшейся от одного уха и заканчивающейся до другого, а в её глазах была видна та, знакомая, глупая и совершенно необдуманно-болезненная, влюблённость. Чувство вины, появившееся так же быстро, без какой-либо задержки, «осело» мне на плечи, словно самый тяжёлый и безукоризненный груз, а затем оно, с каждой секундой моего осознания в лично сделанном, словно хитрая, затихшая в «чашах» трав, змея, начинало медленно продвигаться к моей шеи, сначала нежно, словно самое первое прикосновение, обхватив её со всех сторон, а затем, казалось, в ту же секунду, мгновенно, беспощадно, без капли жалости, сжав её, не оставляя возможным выхватить и «глоточка» воздуха, «глоточка» жизни.. Пока, ощущение стыда перед той, которая совершенно не заслуживает быть преданной тем, кого он действительно любит, развивалось настолько быстро, насколько это было только возможно, «проходя» все свободные «пути», направляясь к самому сердцу, а затем и вовсе схватывая его, сжимая, словно бесполезный «мякиш», пытаясь «выплеснуть» из него самую последнею капельку, стараясь не оставить в нем и единственного сантиметра влажности. А, появившееся воспоминание о том, как девушка бесстрашно и совершенно неразумно, глупо, больно и слёзно, признавалась во всех своих чувствах, скорее всего не скрывая и даже одной «буквы» от моих ушей, полностью показывая свою ту сторону, которая казалась слишком заплаканной, страшно «разрывающейся» изнутри, без солнечной, и совершенно запутавшейся в самой себе и своих чувствах, даже и не стараясь хоть как-либо скрыть ее от моих глаз, заставило меня невольно вспомнить её лицо, на котором ничего, кроме «убийственной» боли и «раздирающей» кожу неясность, не было, а затем ощутить то, как чья-то рука, незаметно, но слишком ощутимо, «проникла» в «глубины» моего тела, а затем сжала моё сердце, не пропуская и свободного его сантиметра, словно пытаясь «раздавить» его, будто небольшую, немного испорченную, где-то погнутую и с разными царапинами, вишню, но, оно не сдаваясь, продолжало биться, биться из последних своих оставшихся сил, биться так, что надеясь вырваться из под грудной клетки, чтобы избежать эту невыносимую боль, которая то и делала, что никак не прекращалась. А, после чего, и вовсе, заставило меня испытать то, что было для меня совсем забыто, и только после вспомянуто, – страх.. Страх, вновь увидеть Юну с таким выражением лица.. Страх, вновь увидеть то, как она «рвется», словно тонкая нитка по швам, изнутри..

Страх

, вновь ощутить, как она, прогибаясь под собственной болью, ломается.. Страх, что, на этот раз, она сломается.. И, не сможет вернуться к той беспечной и искренней улыбке.. К тому ярко-озорному блеску в глазах.. Выдохнув, казалось было ещё более глубже и тяжелее, я, подняв одну из своих рук, и запрокинув её слегка вверх, выпрямляя пальцы и чуть «растопыривая» их в стороны, посмотрела на один из своих пальцев, на уровне немного ниже середины которого находился металл, желтоватого оттенка, который из-за блеклых лучей луны казался немного сероватым, «обвивавший» мой палец тонким «ободком» себя, немного «углубившись» взглядом, посмотрела на надпись, находившийся на нем, почти прямо по центру. – «Время».. – Прочла я, то, что было пристально и аккуратно выгравировано на «желтом» металле, медленно, почти выдыхая, не сводя своих глаз с надписи. – Сможет ли оно помочь мне? Сможет ль «осветить» мне путь? Сможет ли поставить все на свои места, пока не поздно? – Произнесла я, вновь давая возможность шелковистым деревьям узнать мои мысли, попутно небрежно опуская свой руку, и переводя свой взгляд на девушку. «Надо отнести её в лагерь, пока она не простудилась.» – Подумала я, осматривая то слегка приподымавшееся, то опускающееся, тело от глубоких вздохов, и то, как его окружал бездыханный, холодный и безликий песок. После чего, вновь выдохнув, а затем ловко оттолкнувшись двумя ладонями от песка, заранее переместив некую долю своего веса на них, я, приподнявшись немного вперёд, быстро и аккуратно воспользовавшись моментом, поднялась на свои пятки, и, уже, снова ощущала пол своими ногами тугой, слегка «расщепляющейся», сам по себе, под любым весом, песок. Прежде чем, подняв свою черную крутку и быстро смахнув с неё песок, попавший в её «нутрии», а затем ловко и почти мгновенно одев на себя, и застегнув, до самого её предела, я, пришагнув навстречу к девушке, а затем слегка согнувшись, наклоняя свою спину вперёд и слегка вниз, я, потянув свои руки к телу девушки, немного небрежно и не аккуратно касаясь своими пальцами её мягкой кожи, задевая и небольшие клочки ткани её тонкой одежды, подсунула свои кисти под спину младшенькой, а затем, резко и быстро, немного тяжеловато, с небольшим резким выдохом воздуха, подняла девушку вверх, ложа её талию в изгибы моих «внутренних» локтей, одновременно с этим подымаясь вверх, выпрямляясь, и видя небольшие «песчаные» дорожки, которые сыпались вниз, сквозь мои пальцы, а затем, заранее проверив, что девушка крепко и более, менее, надёжно, находится в моих руках, я, проведя своей правой пяткой по песку, чувствуя, словно некоторая часть песчинок, все же попала во внутрь моих кед, и уже начинала «щекотать» мою чувствительную кожу, развернувшись спиной к небольшому и неплохому ночному бережку и его озерку, направилась в сторону деревьев, которые, если не определённые промежутки расстояния между ними, напоминали, и в действительности, – высокую, деревянную стену. Идя, слегка специально, или же по собственной привычке, «шкрябая» своими ногами по песку, тем самым иногда подымая в воздух небольшую «песчаную» бурю, которую полностью и от части контролировал лишь ветер, направляя её туда, куда лишь ему благо рассудится, я, смотря на неизменившееся деревья, которые с каждым моим шагом становились все выше и выше, иногда чуть поглядывала вниз, – на девушку, дабы убедится в том, что та не проснулась из-за моих действий вокруг неё, продолжала направляться вперёд, чувствуя не особо большую боль в областях рук, словно, заранее на них изрядно постарались поставить пару синяков. Но, не обратив на это свое внимание, я, заметив, что девушка немного соскальзывает с моих рук, чуть под бросила её тело в воздух, буквально на пару сантиметров, а затем аккуратно словила её, но при этом немного выдвигая свои руки вверх, тем самым перелаживая её немного в другое положение, которое будет для неё более удобнее, нежели, чем для меня. После чего, спустя пару минут ходьбы по песку, я, чувствуя небольшую боль, но только уже не в руках, а в своих икрах, которые будто по секунде «прокалывали» маленькими, но острыми, иголочками, вновь перешагнула ту невидимую «линию», тем самым снова оказываясь в хвойном и темном лесу. Прежде чем, направилась вперёд, попутно стараясь придерживаться того пути, по которому я, собственно, тут и оказалась, и заодно, ежеминутно проверять девушку, одновременно с этим совершенно отчётливо слыша свое неугомонное сердцебиение, которое, казалось, своим «стуком» из под груди, могло разбудить коричневолосою. Я, опустив свою голову, попутно продолжая медленно идти вперёд, посмотрела на лицо девушки, и вновь осмотрела её лицо со лба до подбородка, чувствуя, как что-то тёплое, и одновременно с этим и горькое, распространяется внутри моей груди, заполняя собою все, что только было возможно и можно.. Без какой-либо надобности в очередном убеждении, но, в желании взглянуть на её безобразно-прекрасное лицо.. – Дженни, ты совсем не одна, – Произнесла я, но приостановившись в словах, выдыхая небольшой «клубочек» белого дыма, продолжила. – кто страдает.. – Сказала я, а затем ещё раз выдохнув, одновременно с этим стараясь направить свой «выдох» куда-нибудь в другую сторону, от её белоснежно-ангельского лица, не хотя пробуждать её. После чего, в медленно темпе направляясь куда-то вперёд, и определённо сбившись со своего маршрута, ограничивающийся только моей памятью, я, чуть согнув шею вниз, тем самым «выпрямляя» её вниз, неторопливо начала приближаться к лицу девушки, а точнее к её небольшому, но просторному, бледноватому лбу, прежде чем, немного робко, но с полнейшим спокойствием, коснулась своими губами правой стороны её лба, да настолько быстро, что, даже если бы девушка и была сейчас в своём сознании, то навряд ли бы смогла ощутить моё прикосновение. «Надеюсь, тебе сниться что-нибудь хорошее..» – Подумала я, а затем ещё раз посмотрев на девушку, «кидая» на неё слегка грустноватый взгляд с оттенком металла, я, подняв свою голову вверх, тем самым почти сразу же «освобождаясь» от «костной» боли в позвоночнике, «бросила» взгляд, как на ощущение «пустой», на деревья, через которые были видны ещё одни деревья, а за ними и ещё одни..

***

Пару минут спустя. Продолжая идти, всего лишь около, порядком, пару минут, за которые девушка младше по возрасту побыла в воздухе ещё пару раз, а мои руки, как и ноги, казалось, были уже на их полнейшем пределе.. Если судить по отдающей и пульсирующей боли, находящейся по всему, чёртовому, телу, и по слабости, от которой желание лечь прямо здесь и прямо сейчас, несмотря на все обстоятельства, проявлялось все больше и больше, «охватывая» почти все моё тело. Но, ухватившись за девушку ещё сильнее, я, покрутив пару раз головою в разные и противоположные стороны, тем самым пытаясь отогнать от себя пришедшее и эгоистичное желание, слегка запрокинула голову вверх, выше, чем её обычное положение, и посмотрела вперёд, немного пытаясь заглянуть туда, – в темноту, словно надеясь увидеть там, за «спинами» деревьев, те знакомые, яркие, а где-то немного блеклые оттенки, разнообразных палаток, стоящих на большой и «открытой» полянке, но, почти сразу же откинув от себя эту надежду, кажущейся совершенно бесполезной и не правдивой, я, прикрыв свои глаза на пару секунд, одновременно с этим чувствуя ужасно быстро навалившеюся усталость, вдохнула, немного тяжеловато и торопливо, но вместе с воздухом пытаясь «втянуть» в себя и сосредоточенность, прежде чем, открыв глаза и увидев перед собой ещё более «сгущенную» темноту, более густую, я, решительно и резко кивнув вниз, тем самым поддерживая саму себя, будто слегка мотивируя, начала понемногу, но с каждой минутой все быстрее и быстрее, ускорять свой темп, и все более дальше вглядываться в деревья, и за них. «Я не могу поддаться усталости, просто так. Я должна донести её до лагеря..! » – Подумала я, обходя очередное высокое дерево, попутно всматриваясь куда-то вперёд себя, чуть сощуривая свои глаза. Но, не успев и приглядеться-то толком, как перед моими глазами, где-то на расстоянии пару десятков метров, неожиданно появился белый, яркий огонёк, словно затухшая маленькая звездочка, которая неожиданно вновь разгорелась, или же маленький, совершенно белый светлячок, который, возможно, так же, затерялся во всех этих многочисленных и сумбурных деревьях, а затем, буквально через мгновение, появился небольшой блеклый, но луч, – луч света. «Похоже на фонарь..» – Подумала я, резко прекращая идти вперёд, засматриваясь на этот маленький «огонёк», который с каждой секундой становился немного более больше, чем раньше. После чего, остановившись и пытаясь совершенно не двигаться, попутно вслушиваясь в тишину ночного леса, я, почувствовав лёгкий ветерок, который, поменяв свое направление, двигался, уже, с запада на восток, оставляя на моей коже свои чуть ощутимые «голодноватые» и холодноватые поцелуи, которые вызывали небольшой озноб, заставляющий все моё тело неожиданно вздрогнуть, а затем, будто захотев остаться, содрогать некоторые части моего тела, заставляя их дрожать, словно промокшею тряпку на зимне-вечернем ветру, невольно «съёжилась»: подняла свои плечи вверх, чуть выгибая их вперёд и совсем непроизвольно напрягая их, тем самым напрягая и грудь, которая немного решительно и уверенно выпрямилась вперёд, так же, как и плечи; прежде чем, стоя на одном месте, чувствуя дрожь, которая развилась все быстрее и сильнее по моему телу, слыша, как нижний и верхний ряд зубов начинал все более громче и резче стучаться друг об друга, я, совсем невольно и резко задумавшись о том, насколько младшая «легко» одета, опустила свою голову и посмотрела на девушку, чьё лицо, возможно, слегка посинело, ведь в темноте особо-то не разобрать, и чьё тело, определенно, тряслось из стороны в сторону, что могли чувствовать и мои руки, а затем мгновенно подняла свои руки к себе, тем самым прижимая худощавое тело девушки к своему, пытаясь вжать её в себя, надеясь, что моя куртка более менее «прогрелась» моим телом, и что, это – маленькое, хоть какое-то «тепло», сможет хоть как-либо «отеплить» девушку. После чего, быстро отдернув свою голову, поднимая её к верху, я, «бегая» своими глазами по лесу, пыталась вновь увидеть этот маленький «огонек», который больше напоминал свет фонаря, и который исчез, словно его и вовсе не было. «Может его и не было? И, теперь я, действительно схожу с ума..?» – Мгновенно процедилась одна из мыслей в мою голову, заставляя меня, задумавшись о ней, «пустынно» проморгать ту скрупулёзную боль, которая беспощадно жалила мои глаза, словно огонь, попутно направляя свой взгляд в то место, в котором, по моему предположению, и был тот «огонек» в последний раз. Чувства, странные чувства, начинали «заполнять» меня, словно вода, заливавшееся в стеклянно-прозрачную вазу, «охватывая» собою только одно место, которое в последнее время испытывает больше всего каких-либо непонятных чувств и, уж тем более непонятной боли, – грудь, а затем, будто «подчиняя» под себя и моё бедное сердце, заставляя его стучаться пуще прежнего. Сначала настолько быстро, что казалось моё сердцебиение было слышно на весь чёртов лес, и в ту же, одну, секунду, словно решив, что с него хватит, они – чувства, в одно мгновение остановили его, и с начала мне казалось, что оно, и в действительности, вовсе не бьётся, если бы не лёгкий, еле слышный и слабый, стук, издавшийся из моей груди. Сердце, словно устав, полностью сжавшись и сдавшись, начало стучаться так, как прежде не стучало и вовсе – медленно, чуть ж`иво, будто из последних сил. Пока, эти чувства, смешавшие в себе разнообразные названия, как, – горечь, досада, грусть, жалость, усталость,; словно змеи, начинали «распространяться» из моей груди вдоль моего тела, будто собираясь исследовать каждый его «крохотный» уголок, и заполнить его страшным и пугающим чувством, – чувством беспомощности, которое смогло «подчинить» себе моё тело, и «заполнить» мой разум страхом, который появился из-за одной мысли: «А, что, если мы так и умрём? От холода, потерявшись в лесу?..»; а дальше, распространился по всему моему разуму, «захватывая» каждую маленькую клеточку в моем мозге и наполняя её беспомощностью. Мысли, не дающие покоя моему сознанию, «бегая» перед ним туда-сюда на самых разных скоростях, с каждым мгновением становились только хуже, только страшнее и пугающе, заставляя меня чувствовать не только свою беспомощность по отношению к девушке, но и злость, которая появилась сразу же, вслед за беспомощностью. «Черт, а если там действительно был человек..» – Подумала я, вновь немного оборачиваясь по сторонам и заглядывая в тёмные «уголки» леса, пытаясь вновь отыскать, вновь увидеть, этот маленький, белый свет, который все ещё давал некую надежду. Бесчисленное количество оборотов моей головы по сторонам – десятки деревьев, скрывающиеся под темнотой, шумно шелестящие листья, которые, казалось, на полную наслаждались ветром, пронизывающим их насквозь, скрюченные в самые разные положения ветки, упавшие с разной высоты; но, никакого света, никакой белизны, так и не нашлось. «Значит, мне все-таки показалось..» – Сказала я, мысленно, одновременно с тем поворачивая свою голову, снова, вперёд, и чувствуя, злость, «красную» и «кипящую», которая прямо сейчас, «охватив» мою челюсть, прижимала два ряда моих зуб к друг другу, да с такой силой, что их скрежеты были слышны слишком отчётливо. – Но, что, если мне не показалось? – Сказала я, произнося одну из своих мыслей вслух, попутно, сощуриваясь, смотря на то место, в котором раньше виделся не особо-то яркий «огонек», возможно, фонаря. После чего, а именно после пары секунд того, как сказанное смогло обойти нервные «пути» и их «окончания», а затем попасть в информационный центр моего мозга, который тщательно «обработав» каждое произнесённое слово, смог подать слабый, но, все же, импульс небольшой надежды. – Хей! Тут кто-нибудь есть? Эй! – Крикнула я, а после сразу же затихла, ожидая хоть какие-либо звуки в ответ, хоть какие-либо движения навстречу. Но, после прошедшию некоторых минут, я, не услышав ничего такого, что могло бы дать мне понять, что мы тут не одни, и что надежда, все-таки есть, ощутила, как злость, быстро «остыв», сменилась на разочарование, а ноги, словно по сильному удару во «внутреннею» часть коленных чаш, резко подкосились, а через секунду, уже, на коленях стояли на «бесчувственной» лесной земле, на которой, порядком, было небольшое, почти не чувствуемое, количество маленьких веток, которые из-за моего «приземления», стали ещё более мельче. Пока, мои руки, словно приклеившись, не убирали и дрожащего пальца от не менее дрожащего тела девушки. А, перед глазами появилась прозрачная и «жгучая» плёнка, которая, после пары секунд «пустого» взгляда в «глубины» леса и сильного дрожания ресниц, «рухнула», словно разрушивающаяся стена, а затем медленно, совершенно не спеша, чуть чувствуемо, прокатилась с моих глаз, вдоль моих холодных и замерзших щёк. Опустив голову, и ещё раз «смерив» своим взглядом дрожащее и маленькое тело девушки, чьё лицо под «покровом» лучей лунных, пробивающихся сквозь деревья лиственные, было освещено, и казалось более холоднее, более безжизненней, пока небольшие «сгустки» белого воздуха, словно серые льдины, исходили из дрожащих, слегка белых, губ молодой и, все ещё, спящей, как младенец, девушки, я, почувствовав, как сердце, словно колокол церковный, пробило пару громких ударов, а потом «затихло», будто замерзнув, пуская по всему моему телу холодный пот, смотрела на девушку с расширенными глазами от увиденного: лицо девушки при белком свете лучей, все более и более походило на бледное и холодновато-синее, а её, казалось бы совсем замерзшие, губы, дрожа, выпускали мелкие «клубки» дыма, и с каждым разом все более и более мелкие. Не успев подумать, не успев осмыслить, как невидимые шоры спустились на мои глаза, сужая мир до одной единственной девушки, лежащей на моих руках. Мои длинные, в дрожании кажущиеся немного кривоватыми, пальцы сжались в кулак, над перевернутом на бок телом младшей, прижимающейся к моему, медленно, еле сдерживая напряжение, оставшееся в моей крови, которое разрывало каждую мышцу в моем теле. Прежде чем, я, быстро, но не менее аккуратно, опустилась с колен, наклоняясь назад, падая и с небольшим звуком и тихим «треском» садясь на землю, попутно крепко придерживая тело девушки, чтобы та не смогла упасть вдоль с моих рук и ощутить твёрдую землю, почувствовав удар, и попутно подымая свои обе ноги не высоко в воздух, не давая им возможности остаться подо мною, а затем, как только приземлившись, опустив их обратно, к земле, с едва едким и чувствуемым стуком. После чего, подняв свои колени, ставя свои ноги на пятки, тем самым «изображая» некий треугольник, я, слегка облокотившись своею спиной об шершавую «кожу» дерева, стоящего за моей спиной, при этом слыша не громкие звуки «шелеста» своей куртки, немного нависая надо мною, аккуратно, одной, высвободившейся от тела девушки, рукой, согнула ее колени, не спеша опуская их к земле, тем самым выпрямляя ноги девушки, чтобы они не были согнуты в каком-либо неудобном положении, попутно другой, правой, рукой, немного приподняв тело девушки вверх, чтобы та сев на меня, упираясь своими неудобными косточками в мой таз, находилась в вертикальном положении, придерживая её за её же талию, полностью охватывая её спину своей рукой. Затем, чувствуя голову девушки на своей груди, и её лёгкое и ледяное дыхание, идущее куда-то к центру моей груди, и проходящее куда-то глубже, чем куртка, я, убрав свою левую руку от её ног, заранее удостоверившись в том, что её ноги находятся в полне удобном для девушки положении, зябко и медленно приблизила её к ещё более холодному и железному «замку», касаясь кончиками своих пальцев железа, холод которого почти моментально распространился от кончиков пальцев до всей кисти, поражая её и почти на живую замораживая, а затем схватив его не особо широкий, но и не тонкий, конец, немного надавливая на него, начала опускать его вниз, слыша не приятный, чуть давящий на уши, звук того, как медленно, один за одним, «распускаются» металлические «зубки», тем самым с каждой пройденной секундой давая прохладе возможность «залезть» во внутрь меня, словно обмерзший ребёнок, и «проникнув» под куртку, сложиться в «клубочек» и медленно согреваться, спасаясь от этого беспощадного холода. Опустив «замок» куртки, до самого её низа, я, не совсем бережно, спеша, выдернула «конец» куртки из «собачки», тем самым распахивая куртку, и давая ей возможность «опасть» по разные половины моего тела, оставляя между собой некоторое пространство. После чего, переместив свою левую руку на левую половину плотноватой, но все же немного тонковатой, на ощупь, половины куртки, я, крепко, едва ли чувствуя свою кисть, схватившись за островатый конец, потянула его вниз, за свою спину, попутно «выдергивая» свое плечо слегка вперёд, тем самым «высвобождая» его из под куртки. Прежде чем, все ещё не подымая своей руки, чувствуя, как рукав чуть «спал» и опустился вниз, на мою ладонь, согнув свои пальцы, касаясь их кончиками чуть мягковатой плотности куртки, я, начала небольшими и повторяющимися движениями резко заводить свое плечо назад, а затем так же резко вперёд, попутно слегка расслабляя свою руку и постепенно подымая её вверх по рукаву куртки, давая ей некоторое время «болтаться» в воздухе, прежде чем, почувствовав, как рука достигла чуть выше середины рукав`а, а левая половина куртки и вовсе уже находилась за моей спиной, слегка, все ещё, опираясь на моё тело, я, быстро «высвободила» и свою руку из под куртки, давая ночному воздуху безжалостно «вцепиться» в мою руку, которую от полного «оледенения» защищала более плотноватая и более тёплая ткань моей байки, в отличии от куртки, одновременно с этим другой рукой придерживая тело девушки, а затем, быстро и резко убирая свою правую руку от талии и спины девушки, одновременно с этим приближая свою левую руку к её талии, и обхватывая её, только уже с другой стороны, я, проделав все то же самое со своей другой рукой, и «освободив» её от рукава куртки, чувствуя небольшую свободу, и то, как тепло находящееся в руке, почти сразу же исчезло, снова обхватила спину и талию девушки своей правой рукой, полностью игнорируя любые «колючие» пытки со стороны ветра, попутно убирая левую и, залазя ею за свою спину, хватаясь за «клочок» ткани куртки, а затем вытянув её из того расстояния, образовавшееся между мною и деревом, я положила её рядом около ног девушки. «Думаю, что этого будет недостаточно..» – Подумала я, смотря на куртку, которая и не было особо-то плотной. После чего, отвернув свою голову, устремляя свой взгляд куда-то на дерево передо мной, я, выдохнув, медленно оторвавшись своей спиной от дерева, все ещё упираясь своей головой в шершавою и не особо приятную на ощупь «кожу» высокого «растения», тем самым прогибаясь в спине, приставила свою левую руку к «горлышку» своей байки, а затем потянув его к верху, оказываясь в ещё более тёмной темноте, продолжала «карабкаться» своей одной рукой по спине, хватаясь пальцами за «клочки» плотной ткани, пытаясь поднять конец байки и протянуть его через свою голову. Прежде чем, уже через пару секунд, высунув свою голову, а затем и руку, тем самым «освобождая» свою левую часть тела, я, снова поменяв руки местами, сняла «болтавшеюся» на моей правой руке байку и мягко положила её на живот девушки, пока в очередной раз «провела» некую «махинацию» смены своих руку вокруг талии девушек, снова оставляя свою левую руку свободной. Чувствуя, как холод охватил мою наполовину оголенную спину, поддувая со сторон и слегка свистя, а затем начал медленно, словно наслаждаясь каждым оголенным и ещё тёплым «участком» кожи, передвигаться к животу, охлаждая собой все, что только было ему угодно. – И, как мне.. теп-перь одет-ть это.. н-на неё? – Произнесла я, вслух свои мысли, слегка заикаясь и немного приостанавливаясь из-за слишком часто бьющихся зубов, попутно смотря на девушку, не спуская из своего вида дрожащие, синие, губы младшей. – М-может поп-пробовать.. разбудить её? – Вновь произнеся свои мысли вслух, я, смотрела на девушку, хмуря свои, казалось бы и взаправду, замерзшие брови. После чего, я, преподнося левую руку к маленькому плечику девушки, аккуратно коснувшись, словно от одного резкого движения девушка сможет сломаться, а затем и вовсе обхватив её тонкую руку своей ладонью, в которой она, без каких-либо протестов поместилась, начала слегка потряхивать её руку, чувствуя своей ладонью, как её кожные покровы не слабо тряслись, и навряд ли от моих лёгких потряхиваний. Но, трясся её руку с полторы минуты, я, так и не услышав никакого звука, и не почувствовав какой-либо ответной реакции, выдохнула, чувствуя, как страх, медленно превращающийся в ужас, все более и более «захватывал» моё сердце, вновь издеваясь над моим сердцем, учащая его ритм. Мысль, одна, но слишком пугающая, «проникнув» в мою голову, смогла дойти до самого её центра, оставляя после себя ощущение того, как сердце, только что бившееся настолько быстро, что казалось, что оно и вовсе было «новеньким», а не искалеченным прошлым старое, заставляя меня, мгновенно отреагировав, посмотреть на лицо девушки, в поисках тех «клубков» дыма. И, стоило мне только заметить, как из губ спящей девушки, все ещё выходил некие размеры «дымка», чьё количество казалось удвоилось, я, облегченно выдохнув тот воздух, «засевший» внутри моих лёгких, почувствовала, как сердце, тихонько, медленно и спокойно, смерялось с обычным ритмом, более ему привычный, а затем закрыв глаза, буквально на пару мгновений, я слегка откинула свою голову назад, немного резковато «врезаясь» своим затылком в дерево, попутно прислоняя свою спину, чувствуя, как мой позвоночник «изучает» каждую линию этого «великана». «Засыпать на холоде – слишком опасно.. А, она ещё и выпила..» – Подумала я, не спешно крутя своей головой по сторонам, попутно смотря на свои закрытые веки. – «Но, что, если.. » – Продолжила я задумываться, все ещё «обрекая» свои глаза на полнейшую темноту, но не успев и додумать пришедшею в голову мысль, как глаза, открывшись, «упали» своим взглядом вниз, смотря на чуть оголенное плечо девушки, и на свою левую ладонь, которая, уже, спокойно и без каких-либо движений лежала на её левом плече. После чего, не задумываясь второй, и лишний, раз, я, немного вдавив свои пальцы в её плечо, а затем, спустя пару секунд, ловко найдя кончиками своих пальцев чуть чувствуемо «выступающую» мышцу, которая, естественно, имела свое личное название – «трапециевидная мышца»; я, приложив к одной её стороне указательный и средний палец, а к другой большой, резко и с небольшой, но достаточной, силой, надавила на неё. И вдруг, не успев я и пальцы убрать от ее плеча , как девушка, словно очнувшись от «неизбежного» сна, внезапно открыла свои глаза, открывая свои веки достаточно широко, настолько, что я могла увидеть её «яблоки», и одновременно с этим открывая и свой рот, глубоко и шумно вдыхая воздух, словно пару минут назад у неё и вовсе не было возможности дышать. – Сработало.. – Сказала я, тихо, почти не слышно, буквально проговаривая себе под нос, попутно смотря на девушку, чьи веки начали по немного опускаться к их обычному, по всей видимости, положению, и убирая свою левую руку от её плеча, и ложа её на живот девушки, расслабляя и спуская свою ладонь. Смотря на девушку, которая быстро «бегая» своими глазами по темноте леса, или же по деревьям, пытаясь хоть что-нибудь развиднеть в этой «кромешной» тьме, и которая глубоко, но с каждым разом все более спокойней, вдыхала воздух, я, и в действительности, не могла не чувствовать, как тот, страх за девушку, словно камень, залегший на сердце, мгновенно пропал, исчез, растворившись во тьме мрака. – Где я? – Спросила девушка, которая, словно младенец, все ещё находилась в объятии моей правой руки, попутно оглядываясь по сторонам, чуть поворачивая свою голову, «шурша» своими волосами по моей, порядком, замёрзшей, но все ещё изрекающей тепло, коже. – В лесу.. – Коротко и ясно, ответила я, голосом, который от холода, стал ещё более грубоватым, и как, собственно, и ветер, холодней, попутно смотря девушке, прямо в ее янтарно-карие глаза, которые я могла различить, даже в этой темноте. Девушка, будто так и не заметив меня, – своего «побудителя», неожиданно вздрогнув, как и всем своим телом, так и своими ресницами, начала неспешно передвигать свои светло-желудевые зрачки от тех высоченных деревьев, на меня, будто чего-то боясь. И, как только её глаза, встретились с моими – замёрзшими, походившие на глыбы льда, она вновь, словно снова испугавшись, вздрогнула, а затем послышался не громкий звук того, как девушка тяжело сглатывает. Но, пройдя всего лишь мгновение, как её глаза, словно «налившись» злостью, источали один лишь гнев, как и брови, опустившись, нахмуривались. – Манобан, клянусь, если ты.. – Начала говорить девушка, таким голосом, который будто исходил из сжатых зубов; и только услышав тон её голоса, я, выдохнув, перебила её: – Одень это. – Сказала я, стараясь успокоить свои «стучащие» зубы, не ограничиваясь какой-либо «многословностью». Прежде чем, подняв свою руку с живота девушки, и взяв в ладонь свою же байку, которая, как по мне, была на пару оттенков темнее, чем эта ночь, я слегка откинула её, и она уже находилась на груди девушки. После чего, убрав свою руку обратно на то место, на котором она и до этого лежала, я посмотрела на девушку, попутно чувствуя, как плечи, дрожа, «содрогались» под пронизывающим ветром. Сжав свои зубы, пытаясь контролировать свои плечи, я, нахмурив свои брови, посмотрела на девушку, на лице которой, была одно и очень отчётливо выражение лица – удивление, стараясь сделать свой привычный взгляд, и показать через него всю свою серьёзность. И, не пройдя и пары минут нашего неотрывного контакта через глаза, как девушка, раздражённо выдохнув, оттолкнулась от моей правой, лежащей на её спине, руки, вынуждая ее неконтролируемо упасть на землю, и не вставая куда-либо, села, мгновенно устроившись на моем тазу, давая мне почувствовать ещё более тяжёлую тяжесть, чем прежде, тем самым заставляя меня не особо ожидаемо «шикнуть», а, затем ещё более удобнее расположиться своей спиной на дереве, попутно устремляя свой взгляд на то, как девушка, подбирая своими, казалось было на удивление, совсем не дрожащими, руками, мою байку, а дальше одевала на себя, продевая сначала свою голову, а затем уже и свои руки. После чего, а именно после того, как девушка полностью одела на себя мою байку, заставляя меня на пару секунд засмотреться, задумываясь о том, почему девушка выглядит слишком «хорошенькой», в плане её состояния, я, подняв свою голову к верху, слегка запрокидывая её, и чувствуя, совсем «гнетущую» усталость, смотрела на листья, смешавшиеся в огромную, висящую на многочисленных ветках, «кучу», пытаясь сквозь них провидеть то, «усыпанное» звездами небо. «Главное – не спать.. » – Думала я, пока смотрела на едва «горящую» маленькую звезду, сквозь листья и ветки. – Зачем это? – Послышался женский голос, а через секунду и почувствовался взгляд его представительницы, заставляя меня почти мгновенно перевести свой взгляд на девушку, которая, ещё более согнув свои колени, ложа на них свои руки, смотрела на меня. И, видимо, заметив в темноте то, что одна из моих бровей поднялась чуть вверх, по лбу, она продолжила. – Я имею ввиду, зачем мне одевать это? – Спросила она, смотря прямо мне в глаза, чуть хмуря свои брови. – Смысл спрашивать то, что ты уже сделала? – Спросила я, совершенно не ожидая какого-то ответа от девушки, попутно без какой-либо эмоции, но с особо чувствуемой усталостью, смотря на Дженни. – Но.. — Сказала девушка, видимо, стараясь возразить мне, но, я, снова перебив её, не дала ей эту возможность: – Дженни, как ты себя чувствуешь? – Спросила я, опуская свою голову и подымая на неё свои глаза, попутно осматривая её тело, замечая, что оно совсем не дрожит, как раньше. Лицо девушки, после моего вопроса, снова «исказилось», и теперь на её лице «играло» совсем другое выражение лица – непонятность; о чем могли сказать и ее опустившиеся брови, совсем едва нахмурившиеся, её чуть сощуренные глаза, и задумчивый взгляд, и слегка приподнятый правый уголок губ. – Нормально.. – Ответила Дженни, с «непонятным» выражением, не сходившие с её лица. – Тебе холодно? – Снова спросила я, смотря на неё, и чуть сощуривая свои глаза, вновь оглядывала её тело, пытаясь убедится в том, что тело, которое пару минут назад дрожал, словно осиновый лист, сейчас не дрожит, и даже не подрагивает. Лицо девушки совсем не изменилось, если, конечно, не брать в расчёт её брови, немного поднявшиеся вверх. – Нет.. – Покорно, не сопротивляясь, ответила девушка, слегка затягивая одну из букв, смотря на меня взглядом, который сменившись, мог показаться, недоверчивым. – Одень. – Коротко сказала я, кивая в сторону куртки, лежащей с левой стороны от меня, почти около ног девушки. После чего, девушка, резко нахмурив свои брови, хотела была что-то сказать, как, вдруг, прикрыла свои губы, словно передумав, а затем, согнувшись и дотянувшись до куртки, беря в свои обе руки, одела ее на байку, протягивая сначала свою правую руку, а потом и левую, во внутрь. «Уверенна, что ей не холодно из-за..» – Думала я, смотря на младшенькую, как та, неожиданно спросила, перебивая мои мысли: – Почему ты дрожишь? – Спросила она, и в её голосе можно было услышать неподдельную серьёзность, пока её взгляд, вновь ожесточившись, но более не от злости, был направлен на меня. Вопрос девушки, который казался слишком глупым, не смог заставить меня не усмехнуться. – Потом-му.. что, х-холод-дно.. – Сказала я, из последних сил стараясь не заикаться и хоть как-нибудь улыбнуться, одновременно смотря на девушки, чуть пристукивая своими зубами и ощущая то, как холод, гуляя по моему телу, смог полностью охватить его. Девушка, раньше сидящая с невозмутимым и удивлённые лицом, вновь вздрогнула, вынуждая меня почувствовать лёгкий «разряд», который мгновенно испарился, а на её лице появилось волнение, слишком отчётливо отображавшиеся в её янтарных глазах. – Тогда, почему мне не холодно? Почему я не дрожу? – Спросила она, не сводя с меня и глазу, ожидая ответа. – Потом-му, ч-что ты вс-се ещё п-под воз-здействием алк-коголя.. – Говорила я, уже не находя в себя силы сопротивляться заиканию. – П-пить мен-ньше над-до.. – Сказала я, после чего, еле усмехнувшись, «кинула» взгляд на девушку. – Я не шучу! – Мгновенно и громко ответила девушка, чуть ли не крича, попутно показывая на своём лице злость, перемешанную со знакомым волнением. – Я серьёзно! Почему ты наполовину голая? Совсем с ума сошла, что ли? – Говорила девушка, смотря куда-то ниже моих глаз, ниже моего лица, с чуть широко открытыми глазами, в которых, казалось, «метались» молнии. – Раз-зве т-тебе не н-нравит-ться..? – Спросила я, смотря на девушку, пытаясь изобразить на своих губах хоть что-то, что могло бы напомнить усмешку, но провалившись, я больше не пробовала повторить это вновь. – Эй, Манобан! Похоже, что я шучу? Почему ты наполовину голая? – Вновь спросила девушка, выжидающе и нервозно смотря на меня, хмурясь. Втянув в себя воздух, холодный, ужасно колющий и пронзающий, а затем выдохнув, я, стараясь чуть успокоиться, старалась задуматься о чем-нибудь другом, нежели о холоде, попутно пытаясь поднять свою руку с холодеющей земли, но не почувствовав её, словно её и вовсе нету, я, сглотнув, резко подняла свой взгляд на девушку, стараясь не думать о том, что только что произошло. – Потому, что моя одежда.. н-на теб-бе.. – Сказала я, слыша, как собственный голос поддавался холоду, несмотря на все мои силы сделать обратное, и дрожал, попутно смотря на девушку, спокойно сидящею на мне. – И, какого черта.. – Начала говорить девушка, с немного нахмуренными бровями и слегка «искаженными» в недо-ухмылке губами, но и не дав ей возможности продолжить, я, выдохнув, попутно слегка сморщившись от холода пробирающего все мои кости, перебила ее: – Дженни, остановись.. – Позвала я девушку, перебивая её грубоватым и хрипловатым голосом, заставляя девушку почти мгновенно замолчать, попутно подымая на неё свой взор, смотря на её прекрасное, красотой, лицо. –.. «В критических ситуациях, люди – способны на многое: потонувший – вновь всплыть, падающий – взлететь, немой – заговорить. » – Эту, случайно услышавшую, фразу, я, считала совершенно глупой и бессмысленной.. – Сказала я, после приостановившись, вновь выдыхая тяжёлый, холодный и сильно давящий на лёгкие, воздух и затем продолжая, попутно стараясь придерживать свою дрожь, чтобы та не оказывала на меня, столь большого, влияния. –.. Но, сейчас, именно в этой ситуации, задумавшись, я, не только понимаю всю суть этой, казалось бы несусветной, фразы, но и то, что.. – Говорила я, но была приостановлена женским, подающим какие-то надежды, голосом: «.. Молча влюблённый – рассказать о своих, затаившихся, чувствах.. » – И.. – Проговорила девушка, медленно, немного затягивая, попутно смотря на меня глазами, в которых, несмотря на всю темноту, отображался страх, – пугающий и потерянный. После чего, ещё раз выдохнув, ещё раз втянув в себя слизистую «жидкость», которая так и норовила «выползти» из моего носа, а затем слегка громковато, сухо и зябло, проглотив слюну, стоящую поперёк горла, словно «ком», я, дёрнувшись всем своим телом, чувствуя, как холод, словно те самые мурашки, «покрывая» моё тело, все быстрее и быстрее отнимает его у меня, «замораживая» собою все «участки» моего тела, один за одним, отвела свой взгляд куда-то в сторону от девушки, чувствуя, как веки, словно потяжелев, начали давить на мои глаза, желая опуститься, задумываясь о своих мыслях, сейчас, приходящих в голову все реже и реже. – Мне очень жаль, что я говорю это сейчас, но, я, уже, почти совсем не чувствую своих ног, не говоря о руках.. – Выдохнув, и вновь ощутив себя, словно «отрезанной» от своего тела, я продолжила, охрипшим, болезненным и совсем тихим голосом. – Я люблю тебя, Дженни.. – Сказала я, попутно переводя свой взгляд на девушку, и смотря на её, широко приоткрытые буро-румяные, глаза, вновь отмечая про себя то, насколько девушка являлась красивой и безупречной. А затем, в ту же секунду, почувствовав слабость, «охватившую» меня резко, без каких-либо промедлений, я, закрыв глаза, начала медленно и все более глубже «погружаться» в безмерную яркость тьмы, окружившей меня со всех сторон..

***

Открыв глаза, медленно и, возможно, слегка растерянно, я, увидев перед собою знакомые оттенки палатки, которые отображались не только снаружи, но и внутри её, чуть расставив свои пальцы, направляя их в самые разные стороны, слегка надавила на свою ладонь, чувствуя под ней немного щекотливую траву и твёрдую землю, а затем, надавив и второй ладонью, начала понемногу и постепенно привставать, поднимаясь с секундами все выше и выше. После чего, полностью сев и, так и оставив свои руки находится по двум сторонам своего тела, я, вспомнив о девушке, которая наполовину «делила» эту палатку со мной, повернула голову в одну сторону, но не увидев там нечего, кроме пустоты, повернула свою голову в другую, противоположную, сторону. Но, и по другую сторону своего тела не увидев маленького тельца девушки, я, чуть нахмурившись и направив свой взгляд куда-то в правый угол палатки, на пару мгновений задумалась о том, где же она может быть. Прежде чем, не пройдя и сие минуты, как, я, переместив свои руки перед собой, одновременно с этим наклоняясь своей грудью вперёд, тем самым оказываясь на своих «четвереньках», направилась к выходу из палатки, плавно и поочерёдно передвигая своими ладонями и коленями вперёд. После чего, оказавшись своим лицом прямо перед «выходом» из палатки, который отображался в полуметровой «арке» из скользящей и, слегка, шелестящей, ткани, я, подняв свой взгляд вверх, заглянула вперёд, осматривая все то, что только попадалось мне на глаза, словно ребёнок, оказавшийся в своем самом «причудливом» сне, или же фантазии. Увидев, все те же, абсолютно не изменившиеся высокие деревья, небольшие кусты, смешавшиеся в зелено-темные тона леса, я, слегка выгнув свою шею вперёд, попутно чуть сгибая голову вниз, просунула её через невидимую «пелену» и оказалась снаружи, чувствуя небольшой ветерок, увлажняющий моё лицо своей свежестью, оторвала свою левую руку от палаточной ткани, прежде чем, высунула свою руку, так же, как и голову, наружу, а затем, чуть продвинувшись вперёд, высунула и свои ноги, после чего, мгновенно выпрямилась и встала на обе свои ноги, запрокидывая голову вверх, как и свой взгляд, осматривая «картину» перед собой. Чувствуя под своими ногами мягкие, шелестящие и нежные, где-то длинные, а где-то короткие, травинки, которые, словно мягкие и красно-усатые рачки, аккуратно ползали туда-сюда, «обволакивая» почти всю часть моих стоп, я, опустив свою голову вниз, чуть соприкасаясь подбородком своей груди, взглянула на свои стопы. Они были совершенно и девственно чисты, – голые, на них отображались самые разнообразные линии, чуть выпучившиеся, — чуть «выползая» на бледную кожу, самых разных цветов: от темно-фиолетового до светло-берёзового; по которым, регулярно циркулировала кровь, перенося вместе с собой и воздух, снабжая им органы и спасая их от погибели. Хоть, мои стопы и были чистейше голые, но, как ни странно, сейчас я не могла ощутить тот ужасный и безжалостный холод, раньше, спокойно удовлетворяющий свои личные потребности, уничтожая своими, пронизывающими до самых глубин, ледяными иглами, которые, однако медленно, но слишком жёстко, захватывали мои конечности, не давая мне и возможности побороться. Всё, что я сейчас могла ощутить, так это – безмятежное спокойствие, но одновременно с этим и жуткое, пробирающее, волнение, попутно с лёгким ветром, обдающий своими воздушными волнами некоторые волокна моих светлых волос, заставляя их вмешиваться в мой «обзор», – вмешиваться в вид высоких, величественных и мужественных деревьев, на роду с мягкими, на первый взгляд, кустарниками, расположившимися ниже, ближе к корням и началу ствола самих деревьев. Волосы, небрежно распоряжающиеся в случайном порядке, немного сваливались на тонкую и натянутую кожу моего лица, чуть касаясь кончиками и вызывая лёгкую дрожь по всему моему телу, до самых ног. Пока, взгляд, направлявшийся в верх, медленно и более плавно передвигался с одной стороны, на другую, рассматривая все, – до каждой мелкой детали, не желая упустить из своих «рук» ни единой «крохи» этой завораживающей лесной картины, а подбородком, так же медленно, приподнимался все более и более выше, от соединяясь от груди и подымаясь ввысь, на его привычное положение. Ещё раз взглянув на самую зелёную «макушку» какого-то дерева, я, словив себя на мысли о том, что эти деревья, каким-то образом, совершенно отличались от тех, которые я могла рассмотреть там, – в лагере, медленно, не спеша, помотала своею головою по сторонам, одновременно с этим закрывая свои глаза и, вдыхая свежий воздух, самым полным объёмом своих легких. После чего, плавно выдохнув воздух, задержавшийся в моих лёгких около пару десятков секунд, я открыла глаза и вновь кинула свой взгляд на деревья, предвидя уже их заранее, представляя маленькие, легко свисавшие, листья на тонких ветках деревьев, отходивших в самые разные направления от, основного, ствола. Но, стоило только переметнуть свой взгляд на то место, где, буквально, пару секунд назад, стояли могучие стволы деревьев, я, почувствовав, как брови начинали все более и более быстрей опускаться вниз, хмурясь, а веки постепенно стали чуть приплющатся с двух сторон моих глаз, резко, повернула свою голову в другую сторону, в надежде увидеть те, самые, деревья, но и там, увидев, вместо высоко-стволистых и хвойных деревьев, мелко, почти под землю скошенную ярко-зелёную траву, которая так и осталась не тронутой, вплоть до самого горизонта, который смог объединить в себе две несовместимости – чуть облачное небо и твёрдую землю, находившийся от меня на расстоянии несколько тысяч километров. «Что за..?» – Думала я, резко и широко «вздымая» свои веки, тем самым открывая свои глаза ещё более шире, попутно подымая и свои опущенные, нахмуренные, брови вверх, так же, как и чуть, скорее всего непроизвольно, приоткрывая свои губы, оставляя между верхней и нижней губой пару сантиметров, показывая на своём лице самый, что ни на есть, – шок, который, так же, олицетворялся и между моими губами. Обернув свою голову в другую сторону, я, одновременно с этим поворачивая и свое тело, обернулась назад, вновь быстро и жадно осматривая все, что только «попадалось». Повернувшись, я увидела, все тоже самое: все тот же ярко-голубой горизонт, на котором «мягко» и плавно «плыли» облака, самых разных и разнообразных размеров и форм, все тот же скошенный луг, окружавший мое бренное тело со всех сторон; Но, опустив свой взгляд чуть ниже, где, исходя из прошедших событий, должна была располагаться палатка, знакомая и слегка красочная, я, увидев совершенно пустое место, и всю ту же луговую траву, почувствовала, как брови, снова, резко поднялись вверх, а веки, открывшись ещё, казалось, более шире, чем в прошлый раз, словно «закаменев», оставались неподвижными, не давая и секундой возможности ресницам, чтобы моргнуть, а тело, сначала дернувшись, через секунду стало совсем без подвижным, словно «застыв» на месте. Пока, мои глаза, опущенные вниз, никак не сходили с одного и того же места, смотря в одну точку, и, казалось, было вовсе не моргая. – Что за черт..!? – Тихо, в одно мгновение с ветром, произнесла я, все так же, не сводя своего взгляда с одной «точки», чувствуя полное и постепенно исчезающее «окаменение» в своём теле, так же, как и полное непонимание происходящего. После чего, даже не попытавшись расслабить свои черты лица, оставляя брови, все так же, нависать над глазами, – хмурясь, а лицо чуть сморщиваться, – задумываясь, я, вновь повернув свою голову в сторону, оставляя свое тело стоять не двигаясь ни на миллиметр, заглянула в даль, казалось было, в самый центр, совершенно, «невидимой» тонкой линии, которая была, настолько сильна, в какой-то природной степени, что, смогла совместить, те же, две, невозможно-совместимые вещи. В дали, в принципе, как и в близи, была видна, все та же, ярко-зелёная, словно только-только выросшая и свежая, трава, аккуратно и, казалось, слишком бережно сострижена, словно кто-то ни один день добивался, ни столь прекрасной равномерности, как «дорогой» аккуратности и элегантность. Трава, которая распространялась по всем недвижимым сторонам от моего тела, могла, скорее всего, с точностью, назваться – лугом, на котором, в свою очередь, кроме травинок, так же, находились и, наверное, благополучно, росли, и всякие цветочки, – маленькие, но не менее красивые и завораживающие, например, вон там, – чуть поодаль от меня, виднелся слегка раскрывавшийся бутон, какого-то темно-фиолетового оттенка, а ещё чуть дальше, виднелось целое «белое», с небольшим кусочком «солнца» в центре, семейство «белоснежных» и чистейших ромашек. Так же, слегка засмотревшись на луг, ощущая довольно-таки странное чувство спокойствия, в поисках каких-либо других красивейших цветов, я смогла заметить, как с одного цветка на другой, мгновенно перелетали бабочки, не менее красивые, чем, те же, цветы, самых разных «раскрасок» и размеров. А, прямо сейчас, чуть ли не передо мной, на нежно-фиолетовый «колокольчик», а точнее на его краюшек, приземлилась бабочка, странно-завораживающего «окраски»: её крылья, чуть больше, чем у обычной «пестрой» бабочки, были окрашены в оттенок, схожий с тем, который сейчас размещался на бездонном небе, только ещё более ярче, словно на них была некая ярко-голубая подсветка, или же что-то в этом роде, пока их края, были окрашены в темно-чёрный цвет, напоминавший тьму, не имеющая каких-либо границ и препятствий. Еле слышимый звук хлопающих крыльев бабочек, смог заполнить собою весь, казалось бы, огромный, вдоль до горизонта, луг. Аромат пыльцы, самых разнообразных луговых цветков, так же наполняли луг, заставляя меня, иной раз вдохнув, задуматься о том, какой же цветок был на этот раз. Но, так же, в воздухе витал и аромат каких-то сладких, где-то чуть недозрелых, ягод, смешиваясь с ярко-выраженным ароматом цветов и их пыльцы, витающей вокруг луга. Подняв свою голову вверх, а точнее запрокинув её, так же как и свои глаза, я, взглянув на небо, вдохнула, а затем тяжело выдохнула, чувствуя внутри себя лёгкий, быстро проходящий, запах ароматный и благоухающих луговых цветов. Оно было бездонно, и не скрывая своих эмоций, я могла назвать его, действительно, потрясающим. Где-то в правом уголку находилось ярко, где-то безжалостно, жалящее солнце, лучи которого сходили к низу, – к полевому лугу, покрывая и, так ярко-свежие краски, слегка желтоватым оттенком. По небу, «плавали» белоснежных облака, как бабочки над лугом, – где-то медленно, а где-то быстро. Пока, краски неба, травы и цветов, на которых располагались разных цветов и форм бабочки, создавали невероятную атмосферу уюта, прежде чувствуемого только в доме у тетушки, и близости, – нежной и тёплой, напоминающей чуть морщинистую улыбку, которая могла вызвать ответную и, вполне естественную, реакцию, которая могла заставить ощутить приятно-удушающее чувство тепла, в области груди.. Вдруг, совсем не ожидаемо, не навязчивые мысли, смогли испортить, только что, появившееся настроение, и какое-никакое ощущение радости и умиротворения, словно нежданный дождь в самый тёплый и спокойно-солнечный день. Но, даже резкая перемена настроения не смогла остановить меня от того, чтобы лишний, случайный, раз не задуматься о том, что постепенно «убивало», не только мое настроение, но и оставшиеся клетки, называемые, – счастьем. Лезвие, чувствуемо, но не видимо, ходящее по моему телу, оставляло после себя самые больные и изуродованные рубцы, из которых так и прело сожалением и горькостью о прошлом, затмевая, те, казалось бы, «ароматно пахнущие» запахи луговых, уже не кажущимися какими-то прекрасными и «изящными», цветов. Прежде чем, это лезвие прошлось и по груди, оставляя на ней рубец, во свою грудь, – от одного плеча до другого, который был ни столь «открытым», сколько «внутренним». Но, пройдясь, лезвие, казалось было совсем не собиралось высовываться обратно, дабы перейти к следующему участку моей кожи, словно ему было недостаточно, моей боли. Поэтому, оно, продолжая «проникать» все глубже и глубже, давя какой-то «бездыханной» тяжестью воспоминаний, которые, словно стая светлячков в ночи, начинали быстро «мелькать» перед глазами, полностью затемняя тот вид луга, тем самым убирая его совершенно на другой план, и оставляя меня, один на один, бороться со своими мыслями, на грудь, «маневрируя», аккуратно проскальзывая сквозь бесчисленные и разноцветные «трубочки» нервов, словно пытаясь дотронуться до чего-то совсем другого, до чего-то более важного.. Прежде чем, не сосчитав и секунды, как мысли, резко остановившись, прекращая «кружить» мне голову, превратились в одну целую «картину», на которой во всех, довольно-таки ярких, красках, изображалось, через чур, и до боли, знакомое лицо: аккуратное, чуть овальное лицо, которое с двух сторон еле «укрывали» чуть «взболтавшиеся» темно-коричневые волосы, натурально ровные и светло-коричневые брови, длинные, темно-сгущенные ресницы, накрывавшие еле светло-карие зрачки, с небольшим и маленьким «шаром» блеска где-то в правом углу, в котором кроме блеска, виделась и, та невиданная, совсем не чувствуемая, – надежда, чуть видные небольшие «мешки» под глазами, узора ясного и «разреза» более азиатского, прямой, без единой «горочки» нос, сделанный самой, что ни на есть, настоящей природой, без каких-либо вмешательств со стороны, две маленькие «волны», идущие от не больших ноздрей до самой верхней, «сладко» лежащей на нижней, розово-мягкой губе; Удар, неожиданный, и слишком безжалостный, который пришёлся в самые ребра, своей силой, словно «выдавливая», из лёгких весь воздух, находившийся в них ранее. Хоть и ментальный, психологический, но слишком больной, слишком неожиданный.. – Мама.. – Через боль, через чуть чувствуемое удушье, через громкий хрип, исходивший, ни столь сильно из горла, сколько из груди, произносила я, одновременно с этим полностью теряя свое равновесие и падая на землю, жёстко соприкасаясь с ней своими коленями, но, абсолютно не чувствуя эту, так называемую, – «жесткость», попутно ложа свою правую руку на сердце, и мягко, постепенно, пристукивая своей ладонью по груди, ощущая ужасную, разрывающуюся боль изнутри, ни столь из кожи, как из сердца, и вовсе забывшего, как это, – спокойно стучать и дыша, продолжать жить. –.. Я так по тебе скучаю.. – Продолжала я, говоря через всхлипы, уже, переполнявшие меня, попутно ощущая на своих щеках «горячие» и тонкие «дорожки» слез, одновременно с этим продолжая стучать по своей груди, словно надеясь «забить» эту «восходящую» боль, обратно. Слезы, переполнявшие меня, не однократно падали на мои щеки, а затем скатывались по ним вниз, – к подбородку, слово по льду. Пока, моя ладонь, уже, сжавшись в кулак, упираясь, не совсем длинными, но и не короткими, ногтями в кожу, и с каждой секундой, распирающей изнутри боли, все более и более сильнее, продолжала стучать по груди, словно пытаясь, самостоятельно, и в прямом смысле слова, – «достучаться» до сердца. А, голова, опущенная к низу, постепенно чуть «обдавалась» небольшими «волнами» воздуха, исходящими от ладони, то отталкивающейся от груди, то снова «вцепившееся» в нее, и слегка еле потряхивалась, из-за постоянно трясущихся, более от горькости и скорби, нежели от страха и боли, плечей. Закрыв глаза, пытаясь хоть как-либо скрыться от навязчивой «картины» перед своими глазами, я, продолжая чувствовать себя, словно, в постоянно сжимающейся клетке, давящей своими железными прутьями, скорее непроизвольно, неконтролируемо, запрокинула свою голову назад, попутно вместе с этим вдыхая все больше и больше воздуха, но, через секунду выдыхая совершенно весь, который только побывал в моих лёгких, поочерёдно со всхлипами и, совсем не ласкающим слух, «изуродованными», задыхающимися, стонами. Открыв свои глаза, я увидела совершенную темноту, будто бы я и вовсе ослепла, и те «искры», исходящие из моих глаз, из-за дикой и неуравновешенной боли внутри, и в действительности «запеленали» мои глаза. Темноту, которая, словно зверь, выжидающий одно только удобного момента, чтобы напасть, окружала меня со всех, чёртовых, сторон, не давая моим глазам увидеть, даже и капельки света, хотя-бы лучика. Но, вдруг, стоило мне только затеряться во тьме, не надеясь ни на какое спасение, как сердце, раньше болящее так, словно изнутри его с живьём сжигали, резко остановилось, но боль переполнявшая его, однозначно, никак не останавливалась, а лёгкие, не чувствуя и единой «капельки» воздуха внутри себя, постепенно начинали «разгораться» изнутри, и жечь, а затем, словно распалившаяся бумага, сгорать. Не чувствуя, совершенно никакого кислорода вокруг себя, я, резко упав грудью вперёд, упираясь своей левой ладонью, с растопыренными в стороны пальцами, в землю, и открыв свои глаза ещё более шире, и на этот раз от ужаса, совместившегося с удивлённые страхом, распиравшего меня изнутри, так же, как и свои губы, пыталась, как можно более глубже, вдохнуть в себя воздух, издавая все более и более «сухие», задыхающиеся, стоны. Но, чем больше воздуха я пыталась в себя вдохнуть, тем больше я задыхалась, чувствуя полную и раздражающею беспомощность. «И, что?.. Это и есть мой конец? Умереть на каком-то совершенно безлюдном лугу, задыхаясь от собственной боли? Вот, какая у меня участь?.. » – Думала я, смотря куда-то в темноту, продолжая пытаться «выхлебнуть» хоть немного воздуха, попутно чувствуя, совершенно новые, наворачивающеюся, слезы на своих глазах. – «.. Похоже, что так и есть.. Ну что ж..» – Продолжила я, разговаривать сама с собою, в ту же секунду принимая свою, казалось было, странную, отнюдь, смерть, попутно закрывая свои глаза, и останавливая свои жалкие попытки «выжить», постепенно чувствуя, как та «жила», называющаяся, – жизнью, начинала покидать моё тело. Пока, я, молча считая по секундам, думала о том, на какой же именно, секунде, настанет мой, судьбоносный, конец.. 1.. 2.. .. Но не успев, сосчитать и до трех, как, удар, сначала показавшийся больным и, вовсе «добивающим», пришедший из ни откуда, по моей груди, словно молот, в одно мгновение «разрушил» ту невидимую преград, которая стояла на моих дыхательных проходах, отталкивая, и не пропуская ни единого, «глотка» воздуха. После чего, почувствовав мгновенное облегчение, словно тот упавший, немереных объёмов, камень, исчез с моей груди, и больше не пытался «раздавить» меня в своих жалких и без надёжных попытках на выживание, я, ощутив, как веки, скорее всего, непреднамеренно, резко распахнулись, «проливая» в мои глазные «яблоки» лучи света, одновременно с этим и давая темно-карим зрачкам возможность, – ещё раз «побегать» по «светлому» и солнечно-голубом лугу, в одну секунду убрала со своей груди свою правую ладонь, и разместив её с другой стороны моего тела, возможно, почти, прямо перпендикулярно левой ладони, начала постепенно, но с каждым разом все более медленней, глубоко вдыхать, или скорее «всасывать», воздух в свою грудь, и так же, попутно, словно «парировав», глубоко выдыхать, пытаясь восстановить и нормализировать свое дыхание. Громкая отдышка, словно от неожиданного марафона, тихое жужжание и «щебет» безмолвных бабочек, – вот, какие звуки заполняли весь, казалось бы, луг, именно в этот момент. Ветер, чуть разбушевавшись, вновь понемногу начинал «размахиваться» моими волосами по воздуху, словно пытаясь «рассечь» его, пока, я, чувствуя постоянно подымающуюся и опускающуюся грудь, продолжительно вдыхала в себя воздух, который, сейчас, казался каким-то более «сладким», на вкус, постепенно ощущая, как моё дыхание, раньше, и вовсе, исчезнувшее, пускалось во все более, и более, обычный и «живой» ритм. После чего, а именно после прошедшею каких-то мгновений, или же минут, я, все ещё ощущая небольшое чувство удушья, которое, словно собачий ошейник, туго сжимало мою шею, причиняя боль, скорее психологическую, нежели физическую; чуть оттолкнувшись своими ладонями от земли, заранее «ментально» переместив в свои руки какую-то, определенную, массу своего тела, слегка потянулась назад, тем самым отклоняясь спиной и, почувствовав, чуть едкое чувство расслабленности, одновременно с этим и усталости, я, даже и не пытаясь выпрямить свои ноги, села прямо на свои пятки, ощущая небольшую мягкость, словно от подушки, только чуть более жёсткой, попутно заглядывая вперёд и видя перед собой все тот же, – голубоватый и «землеваный» горизонт. Прежде чем, заострив свой взгляд на какой-то определённой «точке» на «линии» горизонта, но не придавая ей абсолютно никакой, значимой, важности, я, ощутив, как что-то, резко и никак не ожидаемо, чуть ударило по моей грудной клетке, но, точно не намереваясь «проломить» её, скорее наоборот, – это, было похоже на какое-то действие, которое означало, все ещё, действенную, пригодность.. Подняв свою правую руку вверх, а затем, в то же мгновение, присоединив её «внутреннею» часть ладони к своей груди, легко и нежно касаясь «подушечками» своих пальцев груди, ощущая между ней и своей ладонью, тонкий, даже очень, слой ткани, чуть «ёрзающей» на моей коже, но, так же, приятно «лежащей» на ней. «Всё ещё, живёшь? Все ещё, со мной?» – Спрашивала я, саму себя, но обращаясь к совсем другой части себя, еле усмехаясь, и чуть поглаживая кончиками своих пальцев свою грудь, в области сердца, попутно продолжая смотреть в одну и ту же точку, словно боясь, что та сможет куда-либо передвинуться..

***

Громкий и кричащий о помощи голос, который с каждым криком становился, ни настолько хрипящим, насколько плачущим, все более и более распространялся по просторам тёмного, казалось бы, загадочного и волшебного леса, пытаясь призвать к себе хоть кого-нибудь, хоть что-нибудь.. Но, тем не менее, то ли на зло девушки, то ли наоборот, на её голос, никак не успокаивающегося ни на пару секунд, спустя долгие и мучительные минуты крика, никто, так и не отозвался. Если, конечно, не брать в расчёты, ворону, которая недовольно «буркнув» что-то себе под длинный клюв, вспорхнув крыльями, улетела, попутно «прожигая» своими черными, словно наливная смола, глазами, девушку, стоящую на своих коленях, возле «полуживого» тела другой девушки, чьи закрытые глаза находились в полном «луговом» мраке, и чьи чуть блестящие светло-желтоватые локоны волос, «волнами» распрямлялись на жёсткой и тёмной коре дерева. Темноволосая, находившаяся по одну сторону чуть ли бездыханного тела светловолосой, накрыв своею тёплой ладонью ладонь девушки, которая, и вовсе, почти без пяти минут, «заледеневшая» от продувающего насквозь ветра, крепко сжимала её, настолько сильно, будто бы надеясь «передать» ей свое тепло, попутно продолжала кричать, прося о помощи, хоть и хрипящим голосом, в котором была слышна дрожь, и тут, вовсе не от холода. Крича, девушка иногда останавливались, и не всегда для того, чтобы передохнуть и отдышаться, переводя свое дыхание, а для того, чтобы, возможно, услышать что-то с другой стороны, что-то, что сможет «развить» в ней надежду. И, вот сейчас, темноволосая девушка, вновь замолкнув, пытаясь приглушить свои громкие вздохи, медленно и не спеша вдыхая во внутрь себя воздух, начинала в очередной раз прислушиваться к лесу, настолько внимательно, словно, и вовсе, пытаясь стать с ним единым целым. Минута, две минуты, три минуты.. Но, кроме все объятой тишины, в которой изредка смешивался тихий, а где-то громкий, шелест листьев, так ничего и не послышалось. – Черт! – Крикнула темноволосая девушка, так и не застав никакого шума вокруг себя, попутно осматриваясь по сторонам, беспорядочно поворачивая своею головой в разные направления, одновременно с этим вглядываясь в темноту лесную, но так и не выпуская из своей ладони холодную ладонь девушки. – Что же делать? – Девушка, резко опустила свою голову вниз, еле сопрягаясь своим подбородком со своей вздымающейся, от волнения и раздражения, грудью, попутно подняла свою другую, свободную, руку, ложа её на «линию» глаз, тем самым накрывая одну часть своего лица, и затем чуть подымая дрожащею руку вверх, ёрзая своими пальцами по вискам, опускала, вновь, вниз; прежде чем, лёгким и быстрым движением, передвинув свою ладонь от висков, – к зажмуренным глазам, она расположила свою ладонь так, что большой палец, пройдясь от одного конца глаза к другому, находился возле её роговицы, чуть придавливая её, пока, с другой стороны её лица было все то же самое, только, уже, был указательный палец, а большой; попутно девушка, чуть качая своею голову, то вниз, то, обратно, вверх, пыталась сохранять свое спокойствие, несмотря на всю эту, волнительную и, довольно, опасную ситуацию, не только для неё, и думать. – Черт, а что, если.. – Девушка начала говорить медленно, и чуть растерянно, продумывая каждую последующую букву в своих словах, но, почувствовав сильную дрожь в своей ладони, она, словно забыв о своих словах, резко открыла глаза, попутно убирая от своего лица руку. Убрав руку, девушка начала медленно опускать свой взгляд, – на свою ладонь, чувствуя сильную дрожь, которая, возможно, в любой момент, могла превратиться в конвульсии. Думая, и одновременно с этим и надеясь, о том, что эта дрожь принадлежала только ей. Но, опустив свой взгляд на достаточный уровень, девушка, увидев, что ладонь светловолосой, судорожно дёргалась из стороны в сторону, – то подымаясь, то опускаясь, её глаза, открывшись широко, казалось бы настолько, что её ресницы могли дотронуться до её бровей, словно «окаменев», уставились в одну точку, попутно болезненно наполняясь прозрачной жидкостью, которая имела свойство жечь. И вдруг, не успев с глаз девушки и хоть слезинка пролиться, как тело светловолосой, дернувшись, в одно мгновение, перестало дёргаться, и вовсе останавливаясь. – Лиса! – Громко, казалось даже слишком, прокричала девушка, мгновенно отпуская из своей ладони ладонь девушки, и приливая к её груди, поворачиваясь своим лицом так, что одно её ухо, было расположено на левой части груди светловолосой. После чего, затаившись в таком положении на пару секунд, девушка, услышав и тут полную тишину, резко оторвалась от её груди, и в одно мгновение чуть оттащила её от дерева, ложа её тело прямо перпендикулярно земле. Прежде чем, быстро расположила свои руки на её груди, касаясь своими тёплыми ладонями оголенной кожи, положив сначала правую ладонь, где-то на уровне нижней трети грудины, а затем накрыла свою ладонь левой, попутно немного привставая вверх, и в то же мгновение, резко, всей своей силой, что только была, надавила своими ладонями на грудь девушки, используя вес всего своего тела, не сгибая локти ни на секунду, с частотой около раза в секунду. Тем самым, чуть прогибая грудину светловолосой на пару сантиметров вниз. Но, надавив один раз, девушка, остановившись, но не убрав своих ладоней с места, дала возможность грудине девушки вернуться в нормальное и исходное положение, прежде чем, вновь продолжить давить, попутно чуть громковато, с выдохом, подсчитывая свои толчки. – Двенадцать..! –Выкрикнула темноволосая, вместе с тяжёлым выдохом, после чего, мгновенно убрала свои ладони от груди девушки, и положив их с двух сторон, – с верхней и нижней, губ, чуть «расширив» их, быстро, не теряя ни секунды, приблизилась своим ртом к её, а затем, мигом втянув в себя воздух, выдохнула его прямо в рот девушки. После чего, проделав все то же самое, и выдохнув в рот девушки второй раз, она, чуть притаившись в своём положении, пытаясь почувствовать воздух, который, в хорошем случае, должен был исходить из губ девушки, еле громко сругнувшись, моментально переместилась на грудь девушки, попутно чуть отползая на своих коленях назад, слушая одним своим ухом сердце, которое, увы, не подавало каких-либо признаков жизни.. Вдруг, откуда ни возьмись, появившееся звуки сирены, ожесточающее бившая по перепонкам, чьи-то громкие и слегка грубоватые голоса, звуки «ревущего» мотора, и звуки быстро приближающихся шагов, ломающие хрупкие ветви деревьев, при этом издавая довольно-таки «оглушающие» хрусты, – все эти, неожиданно, словно в одно мгновение появившиеся, звуки, смогли «дойти» до всего: до всех ближайших участков леса, до всех кустарников и всех деревьев, до всех травинок, и до всей земли, в учёт в, возможно, один гектар, даже до всего воздуха; Но, только не до ушей девушки, которые чуть покраснев от холодного ветра, «погружались» во всю большую тишину, будто, и вовсе, оглохнув. – Мисс, вы в порядке? – Послышался чуть отдалённый, будто в пару метрах, хрипловатый голос, скорее всего, мужчины, который беспощадно «прожигал» спину девушки светом своего фонаря, а после, послышались и его, приближающиеся, шаги. Но, девушка, словно, действительно, оглохнув от страха и ужаса, произошедшего прямо перед ней, в самый, казалось, было, неожиданный момент её жизни, не услышала, или же все-таки не разобрала, в голосе мужчины ни единого слова. Попутно, продолжая смотреть на прекрасное и столь же желанное тело светловолосой, которое где-то чуть посинев, не двигалось и даже не шевелилось: на её безобразно-прекрасные губы, которые сопровождались небольшими посинениями, на её бедно-бледное лицо, на её расслабленные темноватые брови, на её закрытые веки, которые, одним своим видом, вынуждали девушку вновь и вновь вспоминать тот, самый, момент, когда они только закрылись.. Слезы, страх, шок, но одновременно с этим и пустота, движущаяся в глазах темноволосой, – вот, что заполняло лицо девушки, в этот момент, который длился для неё слишком медленно, словно тысячи столетий, и в котором чувства, захватившие и перехватившие её разум, правили ею, словно куклой, помутняя рассудок. – Мисс, вы в порядке? – Вновь прозвучал голос, казалось, все того же мужчины, который, уже, стоял позади девушки, накрывая одной своей рукой правое плечо девушки, попутно чуть дергая его, пытаясь привлечь внимание девушки. – Со Хен, оставь её! Думаю, что у неё сильный шок.. – Послышался, другой голос, который принадлежал девушке, одетой в темно-синею куртку, чуть утепленную, на плечах которой были размещены белые, но светящиеся, привлекающие к себе внимание, линии, и такого же оттенка цвета штанов, которые, кстати, были ей чуть большеваты. – Лучше осмотри ее.. – Сказала та, кивая головой в сторону лежащего тела, но не сводя своих, чуть погрустневших, глаз с темноволосой девушки, которая, медленно, с широко открытыми глазами, в которых ничего, кроме «застывшего» ужаса и не было вовсе, оседала на свои пятки, смотря только на одного человека, – на свою «горькую» влюблённость. Мужчина, раньше стоявший позади темноволосой, убрав свою руку с её плеча, несколькими длинными и быстрыми шагами, оказался рядом со светловолосой. Прежде чем, согнувшись, попутно доставая из своего верхнего кармана куртки небольшой и тонкий фонарик, мужчина, ранее назвавшего, как «Со Хен», одним лёгким и резким движением включил фонарь, а затем, своей другой рукой, чуть приоткрыв закрытый глаз девушки, начал направлять еле узковатый луч фонаря прямо ей в зрачок, попутно сощуривая свои глаза и приглядываясь, немного нагибаясь вперёд. – До Хван! – Крикнул мужчина, но не услышав, или же не дождавшись, ответной реакции, продолжил, одновременно с этим убирая фонарь обратно в карман, так же, как и убирая свою руку от лица девушки. – Быстро неси носилки! – Прокричал тот, одновременно снимая с себя куртку, и накрыв её на тело девушки, до тронулся несколькими пальцами до её кисти, нащупывая пульс. – Что с ней? – Спросила, все та же, девушка, чуть растерянно смотревшая на без движущееся тело светловолосой девушки, одновременно с этим чуть более крепче сжимая в своих пальцах ручку небольшой, прямо угольной, коробки. Пока, мужчина, не решив торопиться отвечать молодой ассистентке, все ещё держал своими пальцами кисть светловолосой девушки, иногда слегка меняя их местоположение, попутно чуть хмуря свои широкие и тёмные брови, и еле-еле прищуривая глаза, пытаясь прочувствовать пульс сквозь немного холодную, словно оледеневшую, кожу. – Судя по температуре тела, синеватым губам и чуть заметным отекам на теле, у неё обморожение.. – Быстро, словно с бумажки, пролепетал мужчина, попутно водя своими глазами по телу светловолосой, осматривая его. – Дышит. На зрачке не находится признак – «кошачьего глаза», и он вполне нормально откликается на свет. Пульс, в связи небольшого оледенения и отека, еле прощупывается, но есть. – Мужчина, убрав свою ладонь от кисти девушки, встал. – Нужно срочно доставить её в больницу! – Сказал тот, попутно немного раздражительно оглядываясь по сторонам, в поисках молодого паренька, и одновременно с этим, скорее всего, в нервозности пристукивая своею ногой по земле. Но, не успев мужчина и вновь «рявкнуть» на младшего, как тот, будто мысли прочёв, резко появился из темноты, выскакивая из-за дерева, держа в своих руках «ручные» носилки. После чего, без лишних слов, двое мужчин, быстро обменявшись взглядами, в которых, казалось и были те, самые, слова, молниеносным движением положили тело светловолосой девушки в «ручные» носилки и быстрым шагом направились куда-то туда, – в неизвестность, откуда и появились. – Со Ха, займись девушкой. Мы поедем первыми. – Сказал, чуть седоволосый и седобородый мужчина, быстро подхватывая в одну свою руку, такой же, чемодан, как и у девушки в руках, а затем, через одно мгновение, исчезая, вместе с другим парнем и носилками. Стоило только двум мужчинам уйти, а затем, буквально, через пару минут раздаться громкой сирене, как та «суета», ранее «блекшая» туда-сюда, в округе темноволосой, переменилась на тишину, которая с каждой секундой понемногу «сжирала» темноволосую изнутри, грубо и безжалостно «выдирая» из неё всю жизнь, по кусочку, и которая была для неё самым громким, раздирающим ушные перепонки, вплоть до крови, – криком. Тот свет, еле исходивший из маленьких, «ручных» фонариков, с уходом двух мужчин, превратился в самую, что ни на есть, тьму, захватывающую голову темноволосой девушки. Тем самым, обрекая ее, сидящую на земле, с «пораженными», наполненными страхом, глазами, безостановочно проигрывать перед собой одно и то же видео, в котором она, отчаянно пытавшаяся остановить смерть своей возлюбленной, со всей своей силой надавливала ей на грудь, пытаясь выхватить её из рук, чёрной, объявшей темнотой, смерти. – Мисс, вы в порядке? Есть какие-либо травмы? – Спросила молодая девушка, из скорой помощи, которая все это время стояла и молча наблюдала за сидящей девушкой, не двинувшейся с места и на сантиметр, попутно направляясь к ней. – Мисс, вы в порядке? – Снова спросила девушка, голосом полной безнадёжности на ответ со стороны, одновременно с этим махая своей свободной рукой перед глазами девушки, которые даже и не «дернулись». – Лиса.. – Тихо, будто и вовсе шепча, произнесла темноволосая, попутно не обращая абсолютно никакого внимания, на совершенно другою девушку перед собой, смотря куда-то прямо себя, своим «пустынным» взглядом. – Она умерла.. – Девушка, остановившись, громко втянула в себя воздух, прежде чем, вновь, продолжить. –.. Её сердце.. Оно..Он-но остановилось.. Она умерла.. – Девушка, вместе со своими словами уже не сдерживала своих, громких, раздирающих душу ассистентке, слез, горько и быстро скатывающихся с её чуть опухших, от предыдущего приступа страха, щёк. –.. Я пыталась спасти её, делая массаж сердца.. Но, оно, так и не решилось отозваться мне.. Я пыталась спасти её! – Темноволосая, словно «взорвавшись» от переполнявших её слез и боли, неожиданно выкрикнула, да тем голосом, в котором так и была слышна – ненависть, заставляя ассистентку, подошедшею к ней, невольно отшатнуться назад, замедляя свой шаг. – Я не могла дать ей умереть! Особенно, после того, как она мне призналась.. – Продолжала кричать она, как и продолжала «пялиться» в одну точку, и, словно находясь в каком то «своем» мирке, совершенно не замечая, как девушка из скорой помощи, покачав своею голову по сторонам, с сожалеющим выражением лица, опустила, с едва слышным «звяком», на землю, свой бело-синий «чемодан», в котором, наверняка, находились различные медицинские препараты, а затем медленно согнувшись, забрала темноволосую, совсем ей не знакомую девушку, в свои объятья, продолжала. – .. Возможно, я проделала все недостаточно быстро, или же сильно.. И, теперь.. – Закончила говорить девушка, но не закончила свою фразу, прежде чем, слезы и её тихие стоны прервали её речь, а глаза закрылись, больше не в силах смотреть на то место, на котором раньше лежала светловолосая, чьему исчезновению она не придала, особого, значения.. – Мисс, она жива. – Произнесла коричневолосая ассистентка, попутно отодвигаясь от объятий, на которые она так и не получила ответа, и заглядывая в глаза темноволосой, которая, услышав два заветных и последних слова, наверное, первый раз, за этот долгий и угасающий промежуток времени, моргнула. – Вы ей нужны, вставайте. – Продолжила ассистентка, одновременно со своими слава и вставая, как и приподнимая за собою девушку, чьи глаза, будто щёлкнувшись, поменяли свой взгляд, делая его более живым, более наполненным эмоциями.

***

Тем временем.. – Сколько ещё осталось? – Спросил мужчина, с небольшой бородой, которая уже «поддавалась» седине и возрасту, попутно смотрящий на молодого паренька, сидящего возле светловолосой девушки и наблюдавшего за ней, которая, в свою очередь, спокойно лежала на каталке с бело-чистыми простынями, укутанная во все обеда, которые только имелись в машине. – Пару минут и мы будем на месте, доктор Со Хен! – Громко, словно отдавая клятву, произнёс другой мужчина, сидящей по другую сторону машины, крутя руль и давая на газ. – Отлично. – Сказал доктор Со Хен, попутно спокойно, чуть ли не от облегчения, выдыхая и садясь на кожно-синий стул, находившийся чуть дальше, чем голова светловолосой и единственной, в машине, девушки. – Доктор Со Хен..? – Произнес другой мужчина, чуть по младше, да и не только на вид, смотрящий на лицо, которое из-за её подымающейся груди, в свою очередь тоже чуть приподымалось. – Да? – Быстро ответил доктор, попутно переводя свой взгляд с совершенно пустых бланков, которые находились возле темноволосого паренька, на инициатора, будущего, разговора. – Как так возможно, что.. – Парень резко замолк, закусив свою нижнею губу, и задумался, более тщательней подбирая свои слова. – То есть, я имею в виду.. Как она все ещё жива? – Спросил он, чуть морща свои щеки, и хмуря брови, попутно подымая свою голову вверх и заглядывая в глаза доктору Со Хену. – Что ты имеешь в виду? – Спросил мужчина, отчётливо изображая на своём лице некое непонимание, и чуть видное любопытство, одновременно с этим смотря на паренька, все продолжаю его задавать вопросы. – У неё же остановилось сердце.. – Снова Произнес парень, но тут же заприметив на лице своего собеседника полное и отчерченное непонимание, продолжил, пытаясь разъяснить свои, прошедшие-сказанные, слова. – То есть, по дороге, я же своими глазами видел, как, та, темноволосая девушка.. быстро начала делать ей.. – Он кивнул в сторону лежащей девушки. –.. массаж сердца, а затем, ничего не добившись, отпрянула и зарыдала.. – Закончил парень, а затем папу раз «метнув» свой взгляд между доктором и девушкой, оставил свой взгляд на мужчине. – Ну и? К чему ты ведёшь? – Совершенно не понимая посыл, который пытался донести до него младший, сказал мужчина, показывая в своём голосе еле-еле заметную злость, чего не скажешь о его выражении лица. Темноволосый парень, увидевший на лице доктора Со Хен, которого у них в больнице частенько назвали, посмеиваясь, – «Доктор Злость», не самое спокойное выражение лица, громко сглотнув, быстро продолжил: – К тому, что, похоже, у темноволосой ничего не вышло, и она.. – Он, снова остановившись, кивнул в сторону лежащей девушки. –.. должна уже быть мёртвой от остановки сердца. Но, сейчас, она дышит так, словно олимпиадец, пробегший несколько олимпиад. – Говорил тот, изображая на своём лице самое детское и искренние удивление. Мужчина, услышавший до конца сказанные слова паренька, мгновенно поднял свои брови вверх, но ощутив некую злость, тут же опустил их вниз, грубо хмуря и сморщивая их, не жалея. Прежде чем, задумавшись на пару секунд, тяжело выдохнул, а затем усмехнулся. – Ты действительно так сильно хочешь знать? – Спросил серобородый, смотря на паренька и чуть заметно «хищно» улыбаясь, прежде чем, увидев, как тот быстро кивнув, улыбнулся, он продолжил. – Тогда пододвинься сюда, – поближе, и я тебе расскажу. – Сказала он, чуть постукивая своей ладонью по месту на кушетке, которое было к нему ближе всего. Парень, словно собачка, сильно любившая своего хозяина, послушно пододвинулся к мужчине, чуть долговато вытягивая свои, не особо короткие, ноги из под каталки, на которой лежала девушка, сейчас мирно сопящая, но находившаяся без сознания. А затем, поставив свои локти на колени, парень, чуть согнувшись в спине, «кинул» на мужчину многозадачный взгляд, в ожидании его рассказа. После чего, мужчина, заметивший на себе заинтересованный взгляд паренька, – «новенького», недавно присоединившегося к их команде, быстро, словно стрелу, «метнул» свою руку к его лбу, прежде чем, сильно, не жалея своих сил, щёлкнул по нему. – Ай~щ.. – Громко, и болезненно, пролепетал парень, чуть не вскакивая, и держась обоими ладонями за свой лоб, который чуть ли не сразу немного покраснел, пока, попутно мужчина только слегка откинувшись назад, – на спинку стула, не менее громко, рассмеялся. – Вроде бы, ты, Мин Хван, – толковый парень. Но, тебе все ещё учиться и учиться. – Сказал доктор, запрокидывая свою голову на спинку, попутно «парируя» с воздухом, продолжая. – Уверен, что вся эта спешка, с массажем сердца, была ни к чему. Ведь, на тот момент, у неё и так, был пульс. – Мужчина, высунув свою руку вперёд, освобождая свою кисть от рукава, недавно одевшей, куртки, дотронулся до своей кисти, и затем продолжил.– Ибо, обычно, через опухшею, от холода, кожу, он плохо прощупывается. – Говорил он, показывая на своей кисти, несколько «невидимых», образовавшихся только для примера, слои; прежде чем, услышав от паренька чуть ли не восхищенный вздох, он, усмехнувшись, чуть самодовольно улыбнувшись, переместил свою руку на грудь, а другую и вовсе убрав куда-то, продолжил. – Тем более, при обморожении, особенно грудного участка кожи, пытаться услышать стук сердца – гиблое дело! – Проговорив это, мужчина, опустив свою руку, вновь просмотрел на парня, глаза которого именно в этот момент имели некий, возможно нездоровый, блеск. – Йа~а, доктор Со Хен, вы просто.. — Хотело было продолжить свои лесные слова парень, как водитель, словно посчитав их не нужными, перебил его: – Мы на месте! – Прикрикнул мужчина, который из всех остальных мужчин, находившихся в салоне машины, казался более взрослым, попутно останавливая машину, и глуша мотор, вытаскивая ключ «зажигания».

***

Ощутив, как что-то мягкое «легло» на мои плечи, словно самое тёплое и уютное одеяло, спасающее от всех всевозможных невзгод, чуть дернувшись, я ещё более широко открыла свои глаза, смотря точно в центр горизонта, безграничный и необъятный, без возможности увидеть что-то помимо, словно глаза, раз посмотрев, «приклеились», но, к не настолько завораживающему и свежему виду, насколько в нужде найти какую-нибудь «точку», пытаясь отвлечься, лишь бы только не поддаваться своим мыслям. Прежде чем, почувствовав, как тепло, раньше находившиеся на моих плечах, покрывая их, словно одеяло, распространилось и на мои ладони, заставляя меня ощущать, словно под ними был «невидимый» и небольшой, но пылкий, костёр, доставляющий неимоверно количество тепла, я, медленно и безнадежно, прикрыла свои веки, снова, вынуждая себя видеть перед собой полнейшую темноту, словно, и вовсе, «погружая» себя в еще один, её, «слой», пытаясь дышать, как говориться, всей своей грудью. Ощущая, как то тепло, выраженное и востребованное, через ладонь, словно по «дорожке», не спеша передвигая с, начинало направляться вдоль моих рук, будто бы «плывя» внутри моих разнообразных вен, а затем, по плечам, и, наконец, – к моей груди, и «разливаясь» там, словно вода, – во все возможно свободные щели. Чувствуя, как та боль, ранее докучавшая мне, и «убивавшая» изнутри, начинала постепенно «угасать», будто бы огромный, приносящий за собою только хаос и ужас, пожар, только что, потушили, как обычную и бесполезную спичку, я, подняв свой взгляд, начала плавно «плыть» им по небесно-голубому небу, задумываясь о нескольких вопросах, уже давно прозвучавших в моей голове. Словно, и взаправду, то тепло, проделав большой путь, – перебравшись с кончиков пальцев моих рук до моей груди, было всего лишь, что ни на есть, – эликсиром, который «залечивал» и «заштопывал» все раны и ссадины, появившееся внутри, и с помощью которого моё сердце перестало чувствовать ту боль, преднамеренную, явно, не для живых. – Где же я? – Спросила я, возобновляя одну из своих мыслей вслух, попутно начиная чуть оглядываться по сторонам, осматриваясь, пытаясь распознать, эту странно-не знакомую местность. – Этот луг похож на один из тех, за которыми, обычно, ухаживают ежедневно.. Но, тогда, почему тут нету ни единого человека? – Продолжала я, проговаривать свои мысли вслух, и, если быть честной, надеяться на то, что хоть кто-то сможет на них откликнуться. Прежде чем, я, решив продолжить свою беседу с самой собой, хотела было сказать что-то, что моментально «вылетело» из моей головы, стоило только чему-то аккуратно, словно дорожа, дотронуться до моего левого плеча. Я, сначала чуть дернувшись от неожиданности, резко обернула свою голову назад, быстрее заглядывая за свою спину глазами, в неком любопытстве и, одновременно с этим и страхом, попутно ощущая, как ноги, словно «выйдя», «исчезнув» из радаров, замерли в ожидании, в принципе, как и все тело. После чего, обернувшись и увидев то, а скорее всего «того», кто, одним своим видом, смог мгновенно заставить меня почувствовать не только лёгкую щекотку, в области живота, которая то и делала, что приносила мне необъяснимую, но и одновременно с этим и одиночество, радость, но и улыбку, которая постепенно становилась все более и более шире, чем прежде. – Милая.. – Послышался мягкий, словно бархат, нежный голос, заставляющий чувствовать себя в каком-то уютном и безопасном месте, который принадлежал женщине, чья рука мягко «оседала» на моем плече. Прежде чем, быстро, даже мгновенно, оглядев женщину перед собой с ног до головы, и убедившись, что та, словно с «картины» сошла, не думая дважды, я, встав, попутно, возможно, грубо смахивая со своего плеча её теплую руку, которая оставила на моем плече некий «отпечаток», и повернувшись к ней всем своим телом, быстро забрала её к себе в объятия, уже заранее размещая свои руки на её спине. Но, стоило мне только наброситься на женщину со своими объятия, как я мгновенно почувствовала то, как мои же собственные пальцы, под определённой скоростью рук и наклонения тела, чуть врезались мне в ребра, а ногти слегка «проехались» по коже, царапая её, но это, было совершенно не больно, словно и вовсе нечего не было. – Что за.. – Произнесла я, пытаясь не ругнуться, попутно смотря, то на свои поднятые вверх ладони, то ли на женщину, одетую в белое, чуть выше колен, платье, разукрашенное множеством ярких красок цветов, непонимающим и немного шокированным взглядом. Прежде чем, нахмурив брови, сморщив нос и сожмурив свои глаза, задумавшись, что за черт, я, ещё раз попыталась обнять женщину. Но, единожды провалившись, не сдаваясь, попыталась ещё раз, и ещё раз, а затем и ещё раз, но, все равно, все эти, безрезультатные, попытки привели к одному – к ничему: ни к объятию женщины, ни к повреждённым ребрам, и ни к поцарапанной коже от ногтей, к абсолютно никакому результату. После чего, остановившись, не двигаясь с места ни на сантиметр, держась своими ладонями за колени, при этом чуть согиная спину, я, почувствовав небольшую усталость, решила дать себе и своему телу полуминутную передышку. «Что это за черт? Почему мои руки проходят сквозь неё? Мне же, просто кажется? Да, точно! » – Подумала я, подымая свою голову вверх, как и свой взгляд, вновь осматривая женщину перед собой, и еле-еле заглядывая ь на её улыбку, слишком домашнею и слишком прекрасную, попутно немного шумновато отдыхиваясь. И, прежде чем, я, немного задумавшись, покрутила своею головой по сторонам, тем самым отвергая мысли, глупо пришедшие в голову, а затем, и вовсе, резко выпрямившись, снова вставая во весь свой рост, и посмотрев на женщину, перед собой, уже, с верха, немного пришагнув к ней навстречу, в неизвестный, по счету, раз, попыталась было вновь обнять коричневолосою девушку, если бы её голос, немного поднявшись в тональности, не остановил меня, заставляя замереть на месте: – Перестань. – Произнесла она, вроде бы и не сильно повышенным голосом, но, достаточно громким, чтобы вынудить меня остановиться, и остаться стоять на месте, словно столб. – Ты не сможешь этого сделать. – Продолжила женщина, которая выглядела слишком спокойной, и ни чуть не нервозной. – Но.. – Быстро, совершенно не обдумав последующие слова, сказала я, прежде чем, замолкнула, так и раздумывая над своим ответом, одновременно с этим «перебегая» от одного цветка, находящегося на платье женщины, на другой. – Лиса, милая.. Посмотри на меня.. – Проговорила она, мягким, шелковистым голосочком, вызывающий самые острые и тёплые эмоции в груди, заставляя меня смирно и безукоризненно поднять свой взгляд на неё, После чего, заметив, и по всей видимости, убедившись в том, что я смотрю на неё, она продолжила, не «снимая» со своих губ улыбку. – Я мертва. И, ты знаешь об этом.. – Она замолчала, на пару секунд, немного задумываясь. – Даже больше, чем мне хотелось бы.. Но, ведь и так бывает. – Женщина, чуть ослабив свою улыбку, делая её менее светлой, чем прежде, заглянула мне в глаза, попутно продолжая, не давая мне возможности и словечка «вставить». – Мне, действительно, очень жаль, за то, что бросила тебя в столь юном и сложном, особенно для осознания, возрасте.. Но, та машина, с другой полосы, вылетела на нас так неожиданно.. – Упоминание об аварии, да и в целом слова, исходящие из уст, той женщины, по которой я скучала каждый день, заставили меня ощутить солёный и горький, неприятный, вкус слез. – А затем.. Бух! И, оказалась в совсем другом мире, – по другую сторону от тебя, дорогая.. – Женщина, и вовсе убрав со своих губ улыбку, медленно, но, черт.. так нежно, прикоснулась к моей мокрой, от слез, щеке, все более и более «захватывая» её в свою мягкую и уютную ладонь. – Всего лишь за одно мгновение.. Которое, смогло определить наши, с тобой, дальнейшие судьбы.. – Заметив, как её глаза, ставшие все чаще и чаще наполняться мокрой и еле вязкой жидкостью, я, чуть приподняв свою руку, аккуратно, но быстро, вытерла с её щеки, вот-вот выпавшую слезинку, одновременно с этим, прислушиваясь к каждой её произнесённой буковке, не давая, даже и одной, пропасть. – Ты не представляешь, как много, я хочу тебе сказать.. Но, времени так мало.. – Женщина, ранее смотревшая мне точно в глаза, чуть опустила свою голову, словно пытаясь скрыть от моего вида свои слезы, попутно замолкая и, издавая еле-еле слышный, но такой убийственный для моей души, стон. – Что ты имеешь ввиду? – Быстро подхватив, спросила я, немного надавливая на кожу щеки женщины, и при подымая её лицо вверх, заглядывая в глаза, которые, будто, и вовсе, полностью отдавшись слезам, намокали все быстрее и все чаще. – Какого времени мало? Где мы? Да, что, черт возьми, происходит? – Произнесла я, все выше и выше повышая свой тон, попутно медленно спуская ладонь с её щеки на её плечо, и смотря женщине в глаза, пытаясь, если и не услышав, хоть там найти какой-нибудь ответ, на свои вопросы. – Мама.. Ну же, ответь мне! – Говорила я, поддавшись своим эмоциям, и совсем не контролируя свои слезы, стекавшие с моих глаз в совершенно разных направлениях друг от друга, одновременно с этим, чувствуя, какое-то странное чувство спешки, и гнева, дергая её за плечо. После чего, почувствовав, как то тепло, находящееся на моей щеке начало медленно исчезать, оставляя еле долгий остаток тепла, одновременно с этим, и то, как ладонь женщины ложится на мою «наружную» сторону кисти, останавливая её от тряски, чуть сжимая. Пока, её глаза, все ещё мокрые, и все еще больные, для меня, на вид, смотрели на меня с такой большой нежностью и любовью, что чувство того, после того «несчастного» случая, одиночества снова начинало давать о себя вспомнить, заставляя мои глаза выпускать мокрые «дорожки» все быстрее и быстрее, а щеки ощущать всю большую и холодную мокроту. – Лиса.. – Произнесла она, крепко, словно цепи, и мягко, словно воздушный шар, сжимая мою кисть, и чуть поглаживая её своим большим пальцем. –.. Это не важно. Единственное, что сейчас важно, так это то, что.. – Женщина замолчала, резко, словно снег, пропадая из моего вида, оставляя после себя полнейшую темноту, и дикую, сжигающую изнутри до тла, боль, и невыносимое одиночество..

***

Чуть приоткрыв свои глаза, чувствуя невероятно быстро напавшую на меня усталость, я, видя небольшие «капсуловые» прорези, поверх которых были мои веки, которые с все больше и большей силой давили на мои глаза, еле передвигала своими зрачками, пытаясь осмотреть место перед собой, которое было в нежных и светлых тонах. Попутно слыша с одной стороны какой-то знакомый звук, который «пикал» каждые пару секунд, и так же странный «скребущий» звук, который напоминал тот, который исходит от ручки, плотно пишущей по листику бумаге, а с другой чьи-то голоса, которые, бурно и громко, что-то обсуждали, словно, и вовсе, не обращая внимание на то, что происходило вокруг них. Боль, которая каждую секунду моего сознания раздражала меня все больше и больше, начинала понемногу пропадать, как и тот свет, еле прорезающийся сквозь мои веки, из которых слишком чувствуемо текла небольшая дорожка слез. «Мама..» – Подумала я, прежде чем, отдавшись своей усталости и слабости, я, закрыв свои веки, которые, как показалось в тот момент, громыхнули с необычайным звуком по моим ресницам, почувствовала некую теплоту на своей ладони, и через одно мгновение темноту, окружающей со всех сторон..