Победный удар

Сидя на мягком, чуть прогибающимся под моим весом, песке, еле влажном, чуть приподняв свои колени к верху, а затем обхватив их своими ладонями, пальцы которых твёрдо и уверенно сжимались в «замке», и ощущая то, как свежий ветер одинокого, похоже, что забытого всеми, пляжа, пробирался под мою кожу, заставляя ее еле-еле дрожать изнутри, я, устремив свой взгляд куда-то вперёд себя, – своего тела, пыталась задуматься о чем-то, что, в принципе, выходило не очень плодовито. Ибо, мои мысли, словно блудные дочери, возвращались к одному и тому же.. Легко и плавно мотнув своею головою по сторонам, пытаясь, таким образом, избавиться от мыслей, никак не хотящих покидать мой ум, я, чуть приподняв свой взгляд, одновременно с этим, вновь, пытаясь сосредоточить все свое внимание на нем, – пытаясь избежать своих мыслей, направила его на небо, продолжая ощущать на щеках некоторые тонкие и длинные волосинки, которые еле щекотали мою кожу, заставляя иногда, – раз в пару минут, съежиться, а затем, нагнув свою голову вниз, протереться своею щёчкою об плечо. Небо, на котором, словно на листке бумаге, смешались несколько красочных, но тёмных, цветов, – темно-синий, еле светло-голубой, чуть берёзовый и смолисто-чёрный, будто бы плотное одеяло, на котором «висело» многочисленное количество маленьких звёздочек, покрывало ту дальнею и не доступную, для людей, сторону, которая, словно величественная стена, «стояла» на самых задних планах, как бы «дополняя» общую «картину», находившуюся прямо передо мной: тёмное, погрузившееся в полный мрак, море, волны которого, чуть приподнимаясь ввысь, сначала грозно и «молниеносно», со всей своей уверенностью, направлялись на берег, с каждой попыткой надеясь добраться до того места, до которого прежде не удавалось вовсе, а затем, словно понимая свою слабость и совершенную неподготовленность к, своей же, «атаке», быстро, еле громко, с небольшими всплесками, растворялись, то ли в песке, то ли в воздухе, пораженно падая вниз, и вновь соединяясь с морем в единое целое, и, так же, на котором игриво игрались маленькие блики и лучи белой, чуть желтоватой и яркой, словно фонарь в ночи, луны, которая, находясь на небе, чуть скрывающееся за мраками, тяжеловато нависала над морем, готовясь в любую секунду упасть, и угаснув, словно уголек, потонуть. Пока, солёный запах вечернего моря сгущает и меняется, – он становится почти видимым, тогда же и от неба тоже начинает веять солью и морскими водорослями, прячущиеся, от всего, под несколькими метрами моря, а на поверхности воды – зажигаются звезды. И, на самом деле, именно в этом момент, ничто не кажется лишним: ни неуместная мелодия, тихо доносившаяся с другого берега, ни запах далёкого дыма, исходивший от небольшого костра, вокруг которого, словно мотыльки, кружились люди, на том же, – «другом» берегу, ни чей-то весьма резковатый голос на расстоянии. Ничего не казалось лишним, так, как ночное море, отраженное в ночном небе, «раскрывает карты»: начинает, не стыдясь и не скрывая чего-либо, излучать – вечность. Мои глаза, которые, казалось, «облетели» по всему тому виду, прорисовывающимся передо мной с каждой минутой все более темнее и темнее, пытались, вновь, сделать «круг» и осмотреть все то, что, уже, было «осмотренным» и увиденным, словно боясь возможности того, что они могли что-либо пропустить из своего вида. Мои зрачки, скорее всего непроизвольно, словно сумасшедшие, начали, мгновенно «перелетая» с одного места, на другое, «цепляться» за любой камешек, который только мог бы быть на берегу, за каждый блеклый и чуть ли видимый луч, исходящий от луны, которая не особо чётко и «разрывисто» прорисовывалась в море, за каждый еле высокий склон, который только окружал берег, стараясь, несмотря на темноту, внимательно рассматривать каждую мелкую, и казалось мало значительную, деталь. На самом деле, я, продолжая осматривать эту «картину», и ощущая, как чувство свободы и умиротворения, медленно растекалось по моему телу, не могла не почувствовать некий восторг, вызванный всей красотой этого загадочного и совсем не знакомого мне берега, который позволил мне ощутить мурашки небольшого возбуждения, медленно и плавно перебегающие с одного конца моей спины на другой. В этот момент, я не могла описывать только увиденное, также, как и не могла просто видеть. Ведь, в эту минуту, я не просто смотрела на эту ночь, – я жила им, а он, в свою очередь, жил мною. И я, захваченная каким-то сказочный единением со стихий, сама начинала ощущать тот привкус морской вечности – терпкий и немножко солёный. – Интересно, что видело море? – Спросила я, руша ночную и береговую тишину своим чуть грубоватым, и немного низковатым голосом, попутно останавливая свой взгляд на белой, чуть «шевелящейся», из-за «дрожания» моря, «дорожке», исходящей вдоль луны. – Думаю, что оно все помнит.. – Продолжила я, разговаривая вслух, без каких-либо надежд на ответ со стороны. После чего, передо мною уже начали возникать разнообразные очертания далёких и деревянных кораблей: их разноцветные и тканевые паруса трепещут от ветра, изгиляясь во все стороны, корабли держат курс. И хотя, я и не знаю, куда они направляются, я, мысленно, возможно, чуть громко, желала им счастливой дороги. Пока, рядом со мной, уже, появляются не особо большие тени людей, которые обитали на этих землях сотни, или же тысячи, лет тому назад. Возможно, они так же видели это море, как его вижу я. И море, так же, видело их. Запомнят ли эти воды меня?

Неизвестно

.. Может, спустя сотню лет моя тень, так же, явится на этом берегу в вечерней полутьме, когда какой-либо мечтатель будет смотреть в бесконечность голубо-синего пространства.. Если, действительно, задуматься, то каждая такая ночь, будет у каждого своя, – единственная и особенная.. И вот, тьма сгущается, словно краски в палитре, наполненной водою. И, теперь до неё можно почти дотронуться. Людей, на другом берегу, становится все меньше и меньше, как и резвых «языков» пламени, там же, и звуки затихали: возможно, что они, просто на просто, «погрязли» в этой тьме, и тонут в ней, будто в тёмной воде. Ветер становится чуть ли более холодным, и он тоже «излучает» вечность, – вечность становится самим воздухом, чуть ли не главной деталью пейзажа. Кажется, все увиденное, все ощущения, невозможно было бы передать даже с помощью высоко качественной живописи творцов и художников. Хотя, в принципе, так только и осталось бы взять белый лист. Покрасить в тёмно-синий и написать изысканными, серебряными буквами: «Вечность». Это была бы наиреальнейшая «картина» ночи на морском бережку, к слову. Пока, сидя на нескольких «горочках» песка, которые, если присмотревшись, напоминали высокие и весьма величественные песочные «пирамиды», находившиеся где-то посреди пустынь, и ощущая, как море, нежно и мягко касаясь моих голых пят, словно «заигрывая» со мною, пыталось завлечь меня во внутрь них, я впитывала тишину, покой и тьму, одновременно с этим «ловя» себя на том, что я более не задумывалась о тех, отягощающих, мыслях. Пока, я наполнялась солёной морской тишиной и запаха и моря, я, даже не соединяюсь с природой, нет.. природа живое своей таинственной жизнью, а, становлюсь частью этой жизни, – и чувствую себя, в какой-то степени, счастливой, чувствую себя по-настоящему в безопасности от тех мыслей и тех проблем, которые с каждой секундой моего житья окружают меня все более и более ближе. Возможно, что во мне говорит какая-то генетическая память человечества, а может, просто детская, наивная и романтическая сторона мечтателя. Но, на самом деле, все, так и есть… Все вокруг готовится ко сну: море, отражённое в небе, звезды, которые светят, кажется, не свыше, а пульсируют где-то под водой, лёгкий ночной ветер, обволакивающий мои волосы, и будто бы завлекая их в бесконечный, не прекращающейся, танец. Все это отражается во мне, и я, уже почти побежденная сном, думаю, разве что о том, чтобы не потерять это ощущение, не потерять в собственной памяти эту ночь на берегу, – по-настоящему мою ночь..

***

Шум.. Шум тишины, – ужасно давящий, но одновременно с этим и завлекающий, наполнял мои уши, словно вода, в которую моё тело погружалось с каждым мгновением все более и более глубже, без единой возможности на освобождение. В этой тишине, объединившейся со странным звуком громко падающих каплей, которая, действительно, будто бы вода, наполнила всю комнату, погружая её в тихое и обречённое молчание, в котором, единственное, что «жило», и хоть как-нибудь пыталось издать звуки, привлечь к себе внимание, – так это моё сердце, которое, словно оживившись, стучало под грудной клеткой: то громче, то быстрее, то тише, то медленней; я, чувствуя столь внезапно «яркую» расслабленность, и спокойствие, только и могла, что молча, глубоко вдыхать, а затем выдыхать, воздух, и видеть перед собой, самый, что ни на есть, мрак, попутно ощущая, как с каждым вдохом, моё тело, становиться ещё более «ватным», и все более тяжелей «проваливается» в мягкий матрас, находящийся под моим телом. Мысли, которые спустя какие-то минуты тишины, словно «озверевшие» псы, мгновенно «ринулись» ко мне, заполняя собою весь мой, только что очнувшийся, разум, не теряя времени, вынудили меня почувствовать неизбежную и скоропостижно боль, вплоть до сжимая тонкой, даже слишком, простыни, и совершенную беспомощность, и заставили, по небольшим «следам» о прошедшем, вспомнить вчерашнею ночь, «вырисовывающаяся» перед моими глазами, – холодную, но не бесчувственную.. – Черт.. – Выругалась я, когда вчерашняя ночь, «пролетела» перед моими глазами, словно сцены из грустного кино, оставляя после себя неприятные осадки вины, давящие на грудь с небольшой ответственностью. – Я все же призналась ей.. – Я тяжело выдохнула, вновь перебирая некоторые моменты из вчерашней ночи в своей голове. – Но, несмотря на все, мне совершенно не жаль.. Ведь, я и взаправду чувствую то.. – Хотела было продолжить, но остановилась, из-за давящей тяжести, окружившей мою грудь со всех сторон, которая была мне знакома, даже слишком.. –.. Что люблю её.. – Произнесла я, ощущая то, как моё сердце, даже несмотря на некую тяжесть, сложившуюся вокруг него, чуть давящую, начинало постукивать все быстрее и быстрее, вырабатывая некоторое количество тепла, которое мгновенно начало «циркулировать» по моей крови, наполняя собою каждый «участок» моего тела. После чего, стоило мне только начать произносить хоть что-то, что было «связано» с той темой, которая была мне не то, чтобы не приятна, а, скорее всего, была мне совершенно отвратительна, вплоть до кома, – крепко засевшего в моем горле, и до резкого ощущения тошноты, как, уже давно известное мне, чувство вины, проникнув в моё тело, словно инфекция, или же самый ужасный вирус, начало «разрушать» все «участки» моего тела, – творя в них абсолютный хаос и безвозмездно поглощая все то тепло, которое было при мне ранее, одновременно с этим и покалывая мою кожу изнутри, словно самыми «тупыми» иголками, да с таким упором, что и они, по ощущению, были ни чуть не хуже «острых». Медленно, словно стараясь растянуть время пребывания чувства боли в моем теле, которая за последние промежутки дней, смогла полностью «заклеймить» меня, оставляя свое совершенно невидимое, но такое чувствуемое, «имя» на каждом «уголку» моей кожи, и которая стала, слишком уж надоевшем, часто появляющимся, гостем, чувство вины, продвигалось к моей груди, самым больным и самым беспечным способом, – по моим венам, по которым, оно, не только текло, но и, словно, наполняло их изнутри, вынуждая их чуть ли не «надуваться», тем самым доставляя мне безумное ощущение боли, настолько, что я могла подумать, что в любую секунду они могли «лопнуть», как и мой гнев, по являющийся, скорее всего, по «защитной» реакции, и не особо трезво отдающийся в моей голове, моих плечах и предплечьях, одновременно с этим, и «продвигая», будто бы тяня, за собою, неимоверное ощущение ответственности, «скрипо» откликающейся откуда-то изнутри. И, через мгновение, ожидаемо, но не подготовлено, достигнув своей цели, всего лишь два чувства, – вина и ответственность, «сложившись» в одно единое, разрушавшее, целое, бездушно «развиваясь» внутри, начали давить на мою грудь, заставляя ее, не ощущавшую свободы, быстро и высоко «вздыматься» в высь, будто бы на неё, и вовсе, что-то упало, – резкое и невыносимо тяжёлое. Пока, ощущая небольшую задержку воздуха, да и вовсе чувство небольшого удушения, заставляющее меня, резко, со всей скоростью, отстранить свою ладонь от матраса, и отпустить простыню, которая, скорее всего, сильно помялась, а затем прикоснуться ею до моей, чуть длинной, шеи, чувствуя под своими пальцами еле мягковатую кожу, попутно сжимая её со всех возможных сторон, пытаясь хоть как-либо «избавиться» от этого гнетущего и ужасающего чувства безвыходности; перед моими глазами, отягощенными во мраке темноты, начали все более и более быстрее, проявляться разнообразные и разноцветные краски, которые, по прошедшею пару мгновений боли, которая терроризировала меня по всем «фронтам», и «распирала» меня изнутри, «превратились» в целый портрет, на котором изображалась, до боли, знакомая, девушка, возрастом от девятнадцати до двадцати, и на лице которой «играла» та самая улыбка, об исчезновении которой я наверняка буду сожалеть и винить себя до громко-больного ощущения в груди, – яркая, словно солнце, и сладкая, словно чуть запоздалая ягода.. «Юна..» – Мгновенно, чуть выдыхая, и про себя, произнесла я имя той, которая именно сейчас олицетворялась перед моими глазами, заставляя меня, только одним своим видом, чувствовать ужасное, низкое и смущённое, чувство вины. – «Черт.., надо отсюда выбираться..» – Продолжила я, разговаривать с самой собою, попутно продолжая чувствовать, никак не прекращающеюся, боль, которая резво отдавала в голову, но одновременно с этим и желать того, чтобы она поскорее закончилась, – исчезла, сбежала, из моего тела. После чего, глубоко и «глухо» втянув в свои лёгкие кислород, ощущая в своём горле легкий привкус «запоздалого» воздуха, я, чувствуя, как то, внезапное удушье, с каждым моим «ровным» и спокойным вдохом, начинало понемногу «отходить» на другой план, спустив свою руку со своей шеи, обратно на нежную, словно состоящую из «чистого» шёлка, простыню, которая была чуть скомкана и помята, и расставив свои пальцы по сторонам, а затем, чуть уперевшись ладонью в матрас, легко прогибавшийся из-за той силы, с которой моя ладонь давила на него, начала постепенно приподниматься, одновременно с этим все больше и больше давя на матрас, вплоть до того момента, пока я, почувствовав баланс, переместилась в положение: «сидя». Открыв свои глаза, которые до этого момента только и могли, что видеть одну тьму, не нарочно окружающую со всех сторон, я, увидев яркий и ослепляющий белый свет, исходивший, по всей видимости, из того полу-стенного окна, которое находилась где-то сбоку, на пару секунд вновь закрыла свои глаза, подготавливая их к небольшим, но слишком ярким, лучам солнца. Прежде чем, открыла их вновь, попутно вдыхая в себя свежий, будто бы лесной, воздух, который ещё пару мгновений назад, казался совершенно окисленным и горьким, невозможным для его, обычного, использования, и понемногу, но с каждым разом все быстрее, начала «бегать» своими «глазёнками» по не знакомой, мне, комнате, в нежных полотняных тонах. Повернув свою голову в правую сторону, я, начала осматривать все то, что там находилось, а именно: длинные, с небольшими складками, темно-бамбуковые шторы, которые, словно «стражи», томно висели, будто бы превосходив, над прозрачной, даже на вид, тонкой, чуть беловатой, тюлью, которая «прикрывала» за своею «спиной» окно, через которое проходили яркие, но уже не особо, лучи солнца, не особо большое, темно-фиолетового цвета, кресло, на котором находилась маленькая подушка, оттенка более напоминавшего тот, который был нанесён на шторы, по центру которой находилась чуть ли широкая прорезь, от одного конца которой шли немного тонковатые и горизонтальные линии, до другого конца, и небольшой кофейные столик, полностью темно-смольного цвета, который напоминал квадрат, «внутренности» которого стёрли из виду, оставляя четыре небольших, скорее всего, даже миниатюрных, «колон», по краям, и который, так же, стоял рядом с другим окном, поверх которого, как и на другом, находились шторы, все такого же цвета, а за ними и тюль. Повернув свою голову на её обратное положение, я увидела: не особо огромный, но, так же, не особо маленький, телевизор, который висел на стене, нежно-коричневого цвета, в нескольких метрах от меня, и чей экран находился в «мертвом» состоянии, и кругообразную лампу, чей свет был на настолько ярок, что даже чуть отображался на белом потолке, но, не увидев нечего более, я, повернув голову в другую сторону, противоположную правой, и начала осматриваться там: чуть поодаль от меня, был небольшой стеной выступ, на котором была тонкая, немного длинноватая, лампа, которая, прямо сейчас, была выключена, но и за которым стоял высокий, но не настолько, чтобы касаться потолка, шкаф, стоящий ко мне боком, темно-дубового оттенка, с чуть выпиравшей дугообразной ручкой, видневшейся с моего положения, и так же, немного левее, вплоть до другого стенного выступа, была расположена арка, с темно-дубовой оправой по бокам, из-за которой немного виднелись другие двери, ведущие, скорее всего, к каким-то другим комнатам. Немного нахмурив свои брови, я, задумавшись о том, где я нахожусь, невольно заинтересовавшись, чуть резковато повернулась к краю кровати и лёгким движением переместилась свои пятки с мягкой кровати, на не менее, мягкий ковёр, приятно действующий на мою кожу, и затем, положив свои ладони по двум сторонам моего тела, чуть дальше, чем мои бедра, я, уже перевесив свою опору на ноги, и оттолкнувшись ладонями, хотела было встать, как что-то, словно нитка, отдернуло меня назад, заставляя неожиданно, с еле слышны звуком, но с резкой и жгучей болью где-то на «внутренней» стороне локтя, упасть обратно. «Что за черт..!?» – Подумала я, змкря свою брови ещё больше, вынуждая их чуть «нахмурить» и моё выражение лица, попутно поворачивая свою голову в сторону, желая увидеть причину того, что заставило меня вновь осесть на кровать. Но, увидев обычную длинную и слишком тонкую, белую, капельницу, я, чуть расслабив мышцы своего лица, немного тяжеловато, и облегченно, выдохнула, после чего, отвернув свою голову и направив её вниз, я, уже догадавшись о том, что вынудило меня почувствовать неожиданную боль, взглянула на тонкую, еле длинную, иголку, легко протыкающую мою руку, словно полотняную ткань, прежде чем, подняв свою левую руку, отстраняя её мягкого шёлка простыни, и преподнеся её к небольшом, желтоватому, катетеру, находившемуся чуть дальше, чем сама игла, я, аккуратно взявшись своими пальцами со всех возможных сторон тонкой, отдающая еле чувствуемым холодом, иглы, начала медленно и плавно отстранять свою руку назад, попутно тяня за собою иглу, и вытаскивая её из моей руки, одновременно с этим видя небольшие, скорее всего даже маленькие, красноватые капли. Вытянув иглу, попутно чувствуя странную и холодную пустоту, я, откинув её совершенно небрежно куда-то в сторону, снова оттолкнувшись от кровати, встала на свои пятки, одновременно с этим ощущая под ними самую, что ни на есть, мягкость, – нежную и «легкую», ненароком опустила свою голову вниз, так же, как и отпустила свой взгляд, который, мгновенно опустившись, одним моментом «натолкнулся» на белый ковёр, – небольшой, в виде среднего квадрата, на котором, еле заметно, поднялись белые и тонко-длинные волокна. После чего, развернув свою левую ногу, до этого стоявшую прямо, в левую сторону, я, повернув свое тело в ту же сторону, в то же мгновение, и, подтянув под себя и вторую ногу, развернулась, и лёгкими, чуть громковатыми «хлопками» по черно-белому мрамору, обойдя кровать и её деревянно-темный корпус, направилась в сторону двери, попутно ощущая, как на моём лице, мои брови начинали все менее и менее ниже опускаться, а мои глаза, заинтересованно, начинали, с каждым разом, сморщиваться, пока из моей головы, никак не выходила одна и та же мысль: «Где я.. Черт возьми.. Нахожусь?» Пройдя, и оставив за своею спиной небольшую арку, которая была чуть выше моей головы, я, неосознанно и, скорее всего, в любопытстве, остановившись, на одном своем дыхании, и быстро, осмотрела всю бело-отбеленную комнату, а именно: чёрный, и по всей видимости, сделанный из кожи, словно плащ, диван, между стеной и которым находился небольшой белый, с едва ли видной тонкой чёрной линией, кондиционер, на котором, почти у самой «линии» выхода воздуха, находилась белая, возможно немного сероватая, ленточка, плавно движущаяся то вперёд, то назад, не особо большого размера столик, – тёмный, но явно сделанный на пару оттенков светлее, чем цвет дивана, окно, находившееся правее, чем дверь, ведущая к неизвестности, в конце коридора, вида прямоугольного, из которого виднелись крыши «затухших» высоток и голубо-белое небо, и по обоим сторонам которого располагались темно-бамбуковые шторы, чья длина не превышала белого подоконника, под которым находилась батарея, больше напоминавшая «клавиши» пианино, небольшой кофейный, или же чайный, аппарат, стоящий где-то рядом, возле стены, в которой находилась дверь, – явно больше по размерам, чем та, находившаяся по другую сторону, возле окна. «Очевидно же, что это не моя квартира.. Если, это вообще квартира.. Разве в обычной квартире была бы капельница?» – Задумалась я, чувствуя, как мои брови опускались ещё ниже, хотя, казалось, что ниже уже не куда, попутно вороча своею головой по сторонам, и «кидая» свою взгляды на капельницу, чуть жестковато отверженную, и одиноко стоящую возле кровати. После чего, чуть сморщив свое лицо, приподнимая один уголок своих губ и растягивая его в сторону, а затем, мгновенно приставляя его обратно, попутно задумываясь, я, находясь «ментально» в своих мыслях, невольно засмотрелась на небольшой рисунок, выгравированный на мраморе, цвета зебры. Прежде чем, шагнув вперёд, медленным и плавным шагом, направилась к самой ближней, от меня, двери. Подойдя к двери, которая по размеру высоты, казалась, схожей с той аркой, и которая, очевидно, что была сделана из очередного тёмного дерева, с едва ли выделявшимися красными и кривыми полосами, я, подняв свою правую руку, которая еле-еле чувствуемо протерлась вдоль моего бедра, прикоснулась своей ладонью металлически-поблескивающей ручки, чувствуя странное тепло, исходящее от обычной дверной ручки, чуть сжав её, а затем немного опустив её вниз, одновременно с этим, удленяя свою руку и проталкивая дверь вперёд, тем самым открывая её, я, шагнув и оставив за собою деревянный порог двери, начала проходить внутрь, с каждым шагом все более и более нежнее спуская со своих пальцев ручку, и приближая свою руку к её обратному местоположению, попутно осматриваясь в столь незнакомом мне месте. Полностью осмотревшись в помещении, в котором, уже, горели все, «рассыпанные» россыпью, лампочки на потолку, и увидев перед собой несколько комнат, одна из которых «просвечивалась» через, ту же, но другую, «открытую» арку, находящуюся в конце не большого коридорчика передо мною, позволяя мне, тем самым, увидеть несколько декоративных картин, висящих на стене, цвета желтоватого персика, а другая была чуть подальше и правее, от меня, позади очередной арки, находившейся на мелковатом выступе стены, я, решив обследовать ту комнату, которая из-за моего положения была мне совершенно не видна, чуть повернувшись своим телом в правую сторону, направилась к «всегда открытой» арке. Прежде чем, пройдя по чуть холодноватому мрамору, по своему, заранее, заданному направлению, я, не успев и перешагнуть не видимую «линию» арки, как чуть приблизившись, мои глазёнки, «словив» момент возможности, быстро осмотрели неизвестную комнату, в связи с чем, я мгновенно дала ей название, словно повесив на неё табличку, будто бы клеймо, – «Кухня»; которая выглядела, как не особо-то большая комната, с тем самым «выступающим» стенным выступом, в котором, буквально, находился серо-металлический холодильник, с едва ли сильными белыми отблесками, – чуть длинноватый и не совсем широкий, с маленькой, чуть ли квадратной, электронной панелью, на которой отображалась температура, – 6°, и время, – 07:02, с деревянным столиком, стоящий на металлических «ножках», возле которого «обездвижено», словно «замерев», стояли темно-коричневые стулья, и на котором находились одна пара белых, словно прямиком из любого детского мультфильма, чаш, стоящие на блюдцах, на которых, так же, располагались маленькие ложки, и один маленький фарфорово-белый чайник, располагающийся чуть поодаль, и салфетница, в которой было пару штучек жёлто-ярких салфеток. Так же, вдоль левой стены, в начале которой был, тот самый, выступ, находились три ровных, прямоугольных, впалостей, словно из обычной стены, вынули пару «кусков» бетона, в которых аккуратно стояли разнообразные и миниатюрные вазочки, – самых разных и причудливых окрасов. А, правее, у другой стены, вплоть до самого упора, находились кухонные тумбы, – матово-коричневые, на которых находились пару декоративных штучек, – в виде бокала с «застывшим» аквариумом внутри, стоящего возле окна, и одной из которой, – самой центральной, было несколько шуфляток, в отличии от остальных, на которых, само собой, находились серые, дугообразные, ручки. Пока, на весь уют кухонной комнаты, падали еле-еле бликие жёлтые лучи, исходившие от лампы, – в виде глубокой, перевернутой, дном вверх, тарелки. «И, тут свет горит..» – Подумала я, замечая некую странность, попутно «бросая» свой взгляд на лампу, задумываясь и чуть прикусывая свою нижнею губу. Невольно дернув головою в сторону, и подумав, – мол, случайность, я, развернувшись, поворачиваясь спиной к кухонным тумбам, вышла из под арки, так же, как и из комнаты, попутно вновь, «свильнув», и повернув направо, направилась в сторону другой комнаты, из которой ранее виднелись картины. Пройдя пару шагов вперёд, я, оказавшись чуть ли не в центре комнаты, оставляя за собою еле горячие следы, начала осматривать каждую мелкую деталь, находящуюся в этой комнате, которая была явно больше, чем прошедшая, а именно: мебельную стенку, в которую входили – пару низинных и прямоугольных тумб, на одной из которой спокойно лежал чёрный, будто бы нефть, пульт, одна, прямоугольно висящая на стене, тумба, с квадрата-образными полками, незначительных размеров, и один, стоящий далее всех от меня, шкаф, захудалый и чуть ли высокий, на дверце которого отображалась другая, противоположная, сторона комнаты; оттенок которой «граничил» между темно-коричневым и светло-дубовым, с не большими пересечениями, и которая чуть «окружила» плазменный телевизор, который был большой ни столько в ширину, сколько в длину, два окна, на которых были все те же, уже увиденное, шторы, и между которых находился не большой кондиционер, подающий воздух прямо на красно-дубовый стол, самых, вроде бы, обычных размеров, под который были аккуратно задвинуты стулья, словно, и вовсе, были не тронуты, никем; незначительно стоящая, или же висящая, батарея, оттенка схожего со шторами, белая и еле-еле расширенная к «горлышку», ваза, которая чуть ли не до самого верха была заполнена тёмной, возможно, мягкой, землёй, в которую был посажено небольшое, зелено-цветное растение, – с длинным стеблем и раскиданными во все возможные стороны листья, ковёр, на котором горизонтально пересекались полосы, – разной кривизны и разной окраски, от бело-тёплого до бежево-голубого, кофейный столик, стоящий на тот самом ковру, с черно-матовым покрытием сверху, деревянным корпусом по бокам, и деревянными, тонкими, «ножками», светло-шелковый, с черными линиями по краям, диван, – в виде перевернуто-горизонтальной буквы «Г», который стоял рядом с кофейным столиком, и на котором находились несколько подушек, состоящих, скорее всего, из того же материала, что и сам диван, и не особо большая люстра, освещающая всю комнату, чуть «падая» и на окна. Покрутившись пару раз на одном и том же месте, осматриваясь по второму кругу, я, увидев, по всей видимости, все то, что только было можно увидеть, развернулась, тем самым, показывая и этой комнате свою спину, а затем направилась к самой дальней двери, в другом конце коридора, через которую я, в принципе, и вошла сюда. Выйдя в коридор чуть подлиннее, так и оставляя позади себя открытую нараспашку дверь, я, услышав какой-то чуть приглушенный звук, заинтересовавшись, остановила все свои будущие процессы движения, – замерев. Звук.. А точнее, стук.. Капель, которые громко и тяжело падали вниз, стекая по всему, чему было только возможно, но, все ещё, сохраняя в себе что-то нежное.. Напоминая, и вовсе, костёр, вдребезги раскалывающий в себе дрова. Слыша хрупкие звуки падающих каплей, откуда-то со стороны, я, чувствуя некую, только что, «наплывшую» нервозность, но одновременно с этим и совершенную концентрацию расслабленности, начинала медленно, но с каждым разом все быстрее и быстрее, погружаться в эту волнительную протяжённость, – успокаивающую и волнительную, словно ожидание неизвестного, на знающе заветного, подарка, на Рождество; попутно ощущая, как по всему моему телу, начинали медленно и плавно, чуть щекотя, скатываться прошедшие капли, пока новые, будущие, только-только спадали на мою голову, и, уже, от туда медленно скатывались вниз, – к самым моим пятам, – прокатываясь вдоль моей поясницы, срываясь, и мягко падая, на следующую часть моего тела. «Возможно ли, что я тут не одна?.. Или же это просто дождь.. » – Подумала я, чуть выходя из своего «транса», и поворачивая голову в сторону окна, за которым, как и просвечивались небольшие лучи солнца, так и остались просвечиваться. Чуть нахмурив свои брови, ранее являющиеся расслабленными, я, прищурив свои веки, попутно не сводя свой взгляд с окна, задумалась, одновременно с этим ощущая еще большую нервозность, чем ранее. Прежде чем, махнув своею головою в сторону, и через мгновение вернув её на обратное местоположение, вновь, затихнув, приглушая даже свои мысли, я, повернувшись чуть более в сторону, по направлению к шуму воды, начала прислушиваться, попутно нервно прикусывая «внутреннею» сторону своей щеки. С каждой секундой тишины и упорного, непрерывающегося, взгляда за окно, я, понимала, что дождём, как бы иронично это не прозвучало, даже и не пахло.. – Душ..? – Шёпотом произнесла я, чуть ли себе не под нос, попутно оборачиваясь, и начиная лёгкое движение, чуть шкрябая пятками по твёрдому мрамору, в сторону исходящего звука, – к самой дальней, по коридору, комнате, находящаяся возле окна. После чего, не пройдя и несколько мгновений, как мои ноги, остановившись, находились в парах сантиметрах от деревянно-темной двери, пока мои глаза, словно замерев, остановившись, смотрели в одну точку, или же линию, на двери, не сдвигаясь ни на миллиметр. Прежде чем, нахмурив свои брови, ещё более ниже, чем обычно, на их, скорее всего уже, привычное местоположение, я, оттолкнувшись своею правой рукой от ноги, положила свою ладонь на ручку, и даже ни на секунду не задумавшись, мгновенно опустила её вниз, одновременно с этим проходя во внутрь, и пройдя, завернув свою руку за спину, закрыла за собою дверь, попутно «бросая» свой заинтересованный и любопытный, одновременно с этим нервозный, взгляд только на кабину душевой, которая чуть запотев, и обмокнув, не позволяла увидеть хоть что-либо, через свою единственную, стеклянную и, казалось, прозрачную, «стенку», которая отделяла меня от этой, неизвестности, кроме небольшого, худощавого, тела, и судя по, еле отчётливо видной, фигуре, – это была девушка. Но, даже не задумавшись по второму кругу, как одна мысль о том, что, сейчас и, прямо передо мною стоит девственно голое, скорее всего, молодое, и самое главное – женское, тело, которое могло принадлежать той «заветной», – недавно узнавшей о моих, подозрительных и слишком быстрых, для неё, чувств; смогла заставить меня ощутить некую жару, по всему своему телу, возможно, всему этому был виновен горячий пар, плавно, словно облака, исходивший из стеклянной и односторонней кабинки, – но, навряд ли.. Почувствовав, как этот жар, начал завлекать моё тело все более и более, вынуждая меня ощущать быстро появляющиеся и исчезающие «дорожки» на своём лбу, которые медленно и, совсем неприятно скатывались по моей шеи, попадая и на затылок, а затем, попадая и под мою майку, ещё более медленнее скатываясь по моей спине, увесисто обходя, – «увиливая», по краям моих лопаток, и падая вниз, – скатываясь по каждой косточки моего позвоночника, мягко и сокрушительно обвораживая их, вынуждая меня, тут же, коснуться моей ладонью спину, пытаясь убрать капли, – заставить их исчезнуть. Жар, медленно, но непристойно приятно, обволакивая каждую часть моего тела, – голову, руки, ноги, запястья, лицо, спину, грудь, все более и более глубже проникал в мою кожу, но не остановившись на этом, начал скатываться, от куда-то подыматься, к единственной точке моего тела, которую именно в таких ситуациях контролировать было труднее, из частоты абсолютно невозможно, всего, – к точке, того самого, возврата-невозвратности. Медленно сглотнув слюну, которая из-за постоянно метавшихся туда-сюда похотливых мыслей, никак не могла проникнуть в моё горло, стараясь увлажнить его и выполнить свою, единственную и заданную мозгом, функцию, я, все ещё никак не сводя своих глаз с чуть «расплытого» тела, которое казалось мне каким-то знакомым, неизвестной, но так соблазняюще-манящей, девушки, словно выпав из реальности бытия, не могла увидеть чего-либо другого, кроме тела девушки, к которому хотелось грубо и, слишком нуждающееся, прикоснуться, будто бы все, что было рядом, или же поблизости, душевой кабины, исчезло, – спрятавшись во тьме моего разума. Сделав свой первый шаг на встречу к такому мокрому и маленькому телу девушки, которое двигалось на встречу к воде, будто бы танцуя с шумно ударяющимися каплями в один, чёртов, сексуальный, такт, а затем снова возвращалось в обратную позицию, – и затем, повторяя эти движения по бесконечному кругу, я, слишком небрежно и без каких-либо лишних, совершенно не нужных, на данный момент, раздумий, дотронувшись своими пальцами до тонких, и слишком бело-чистых, краёв, находящейся, и по истине мешавшейся, на моей груди и спине, футболки. Прежде чем, быстро, резко, и одним движением своих рук, подняла их к верху, заставляя себя же прервать свой взгляд с девушки, и посмотреть на абсолютную белизну перед собою, а затем, сняв её с себя, грубо и в неизвестную сторону, откинула её, ощущая небольшое облегчение на своей груди, попутно, по приближению, мои руки, скорее всего инстинктивно, чем вольно, опускались все ниже и ниже, чуть задевая мою талию холодными пальцами, по бокам, и опустившись, начали спускаться ниже пуще прежнего, одновременно с этим и «спуская» с моих бёдер, и чуть талии, мои штаны, вынуждая моё тело остановиться, и остановить свое движение по направлению к девушке, на теле которой размещалась одна пара моих глаз, не спускавшие с её мягких черт и линий тела и «глаза». Сделав пару шагов вперёд, тем самым «выходя» из под «власти» своих штанов, я, оставшись только в своём нижнем белье, – боксерах и спортивном топе, вновь направилась к кабине душа, в которой, чуть напевая какую-то неизвестную, но сразу же «заевшую», песню, куда-то себе под нос, соблазнительно танцевала девушка, – виляя своими мокрыми бёдрами по бокам и еле-еле талией. Чуть замедлив свой шаг, остановившись прямо у «подножья» стеклянной «стены», которая, слегка не отчётливо, размыто, но все же, неплохо, отображала все то, что находилось за ней, я, оказавшись немного выше, и решив воспользоваться возможностью, чуть наклонила свою голову вперёд, попутно мгновенно «проскакивая» своими глазами по всем, только видным, частям тела девушки, – по её тёмным, чуть коротковатым локонам волос, которые, мягко, и слишком сильно обмокнув, лежали на её маленьких, казалось бы крошечных, плечах, еле-еле задевая, мокрыми, ещё больше потемневшими, кончиками, ключицы, которые «остро» и, порядком заметно выпирали из под её еле-еле темноватой, чуть загорелой, кожи, которая только и могла, что обтягивать её «острые» кости, по её тонкой талии, которая по своей «форме», больше напоминала, маленькие, песочные часы, чуть направляющаяся по сторонам, будто бы в поисках подходящего ритма, по её бедрам, которые даже на один взгляд сверху, казались слишком хрупкими и маленькими, по её хорошо подтянутыми, по всей видимости в спортзале, ягодицами, которые плавно двигались в такт музыки, играющей в голове у темноволосой девушки. «Черт.. Её ягодицы наверняка упругие…» – Подумала я, продолжая не спускать своих глаз с её мягкой, словно бархат, кожи, покрывающую её ягодицы, так же, как и продолжая, чуть затянув свою шею к верху, наслаждаться видом, словно искусной картиной, попутно сильно прикусывая свою нижнею губу, чтобы не издать стона восхищения и возбуждения, со своих уст. Продолжая осматривать девушку со всех, ново-открывающихся, сторон, я, заприметив некое движение со стороны девушки, которое подразумевало под собою поднятие подбородка вверх, и запрокидывания головы назад, почувствовав резкий толчок под своей грудной клеткой, так же, как почувствовав небольшое чувство стыда, и огромное желание, – не стать увиденной и замеченной, хотела только было, уже, мгновенно убрать свои голову назад и опустить свою шею, мысленно готовясь спрятаться за углом стенки, находящийся рядом, как увидела, что глаза девушки были абсолютно закрытыми, пока её лицу быстро, точнее «молниеносно», скатывались ручьи «слез», исходящие из душа, висящего на стене. Потому, оставшись в своём положении, не меняя позиции, я, подумав о том, что с самого начала своего дня девушка по имени, – удача, была на моей, чёртовой, стороне, решив воспользоваться и этой возможностью, чуть пристав на своих «цыпочках», ещё более дальше вытянула свою шею, как и свою голову, попутно внимательно осматривая, удачно подставившееся мне под обзор, лицо девушки, о котором, в последние минуты, мне стало несколько интересно. Даже и не опуская свой взгляд ниже, осмотрев только верхнею часть её лица, я, медленно и слишком нервозно, сглотнув, почувствовала, как мои глаза, которые объективно точно не ожидали увидеть именно ее тут, резко раскрылись, словно цветок, только, от части, намного шустрее, пока, одновременно с этим моё тело, будто бы мгновенно получив некий «вирус», «зависло», не двигаясь со своего места ни на сантиметр, ни на секунду. «Дженни..!?» – Подумала я, мысленно, слишком громко, произнося имя той, которая прямо сейчас, совершенно не замечая меня, спокойно и плавно двигалась своим телом в такт, своей же собственно-придуманной, песне. Не спуская своего взгляда с лица девушки, которое постепенно начинало опускаться ниже и ниже, скрываясь от наглых и раскрепощенных каплей воды, я, чувствуя ощущение некого облегчения, – ведь, слава, что передо мной именно она, а не кто-нибудь ещё; так же, как и ощущение тепла, которое только при одном взгляде на девушку, начинало распространяться внутри моей грудной клетки, одновременно с этим заставляя меня задаваться вопросом, – «Почему?»; и, чувствовать на своих губах, широкую и радостную, улыбку, медленно раскусив свою губу, ощущая её слегка проколотой, опустилась с «цыпочек» на свои пятки, и расслабив свою шею, тем самым опуская её на обычное положение, опустила и свою голову. Мысль о том, что прямо сейчас передо мною находится девушка, которая только одним своим появлением, может вызвать у меня кучу страстных и диких, совершенно неконтролируемых, эмоций и чувств, проявляющихся слишком быстро и нежданно, заставила меня на секунду задуматься, – задуматься о причине появления всех этих гормонально-неуравновешенных чувств и эмоций. «Ответ слишком прост, слишком..» – Подумала я, после каких-то секунд раздумий, попутно усмехаясь, над самой же собою, и над слишком уж, быстрым, – торопливым, но очевидным ответом, на свой же вопрос. После чего, «кинув» свой пустой и задумчивый взгляд на стекло перед собою, больше не видя за ним темноволосую девушку, – видя за ним только саму себя, – одну, на фоне метавшихся туда-сюда каплей воды; я, заглянув в свои же глаза, цвета шоколадного мрамора, начала медленно и глубоко всматриваться в них, пытаясь увидеть в них то, что хотелось бы подальше скрыть, не кому не показывая, либо же рассказывая, но, и то, что уже, и так, являлось ярко-ясным и небрежно-спрятанным. Прежде чем, ещё раз усмехнувшись и недовольно-насмешливо покачав головой, по сторонам, над своей же собственной неудачной попыткой «скрыться», я, чуть отшагнув назад от стеклянной «стенки», развернулась к ней своим правым боком. После чего, чуть пройдя вперёд, а затем мгновенно повернув за тонкое стекло, я, медленно и плавно шагая, направилась к телу девушки, которое, сейчас, находилось в «картинке» самого высшего и реалистичного качества, которое только могло бы быть, попутно вновь осматривая её тело, – то подымаясь своими глазами, то опускаясь, одновременно с этим ощущая, как тот бугорок в моих боксерах начал все более и более сильнее напрягаться. Сделав последний и конечный шаг, оказываясь от тела девушки в парах, но достаточных для рассмотрения всех её «прелестей», сантиметрах, я, размеренно сглатывая, попутно чуть не ощущая своей нижней губы, начала опускать свой взгляд ниже, – плавно переходя на каждую часть её тела, стараясь запечатлеть в своей памяти этот хитрый, и довольно-таки эгоистичный, момент. Попутно, ощущая невероятную жару по всему своему телу, которое, казалось бы, было выше сотни градусов, и которая медленно, но так разгорячённо, опускалась все ниже и ниже, пропитывая собою каждый маленький «уголок» моей кожи, и, чуть задержавшись в «особой зоне», которая находилась немного ниже живота, начала посылать различные и, слишком чувствительные, импульсы, в мою голову, которая на данный момент была «отравлена» и «пьяна», не имеющая каких-либо возможностей думать «трезво» и размеренно. Ещё чуть приблизившись к телу девушки, ощущая своими бёдрами упругие и мягкие, чуть мокроватые, ягодицы девушки, и ощущая то, как она, неожиданно и резко, чуть ли не подпрыгнув, мгновенно дернулась своим телом, я, приподняв обе свои руки, мягко, аккуратно и успокаивающе положила свои ладони на хрупкие и костлявые плечи девушки, чувствуя кончиками своих пальцев влажную кожу, которая туго натягивала еле-еле длинноватые ключицы темноволосой. Прежде чем, почувствовав, что этого совершенно не достаточно, чтобы утолить мою жадность, я, прижавшись к телу девушки ещё более ближе, да настолько, что наши тела стали являться одним и единым целым, и настолько, что я могла разделить с её телом мокрые «дорожки», медленно стекающие вдоль её небольшой, но длинной, впадине на спине; начала постепенно опускать свои ладони с её плеч, – нежно и чувствительно, тем самым «посылая» по её телу миллионы бегающих «мурашек», которые чувствуемо выражались на её, казалось бы, тонкой коже, одновременно с этим, чуть шагая вперёд, проталкивая перед собою тело девушки, словно маленькую и хрупко-дорогую куклу, и ощущая на своих волосах капли, чуть ли чувствуемо ударяющиеся об мои волосы, которые с каждой секундой мелких и медленных прикосновений к девушке становились более и более мокрыми, от интенсивно льющего душа сверху, попутно слыша совершенную тишину, которую нарушали только капли воды, громко стыковавшие чуть холодноватую плитку пола, и чуть ли слышимые стоны, исходящие от девушки, чья талия, вся и полностью находившаяся в моих руках, плавно двигалась из стороны-в-сторону. – Дженни.. – Прошептала я, давая девушке напротив, услышать мой чуть хрипящий и нуждающейся голос, попутно, оставив одну из своих рук на талии девушки, другой, правой, рукой начиная медленно, еле давя, опускаться ниже, чувствуя под своей ладонью твёрдую кость её таза; После чего, наклонившись ещё более ниже, чуть согнувшись в шеи, и прижавшись своими губами к её щеке, лёгким прикосновением, – и это лёгкое прикосновение, чувствуемо «послало» дрожь сквозь её нервы, дрожь, заставившую трепетать все её тело, словно под сплошным электричеством. – Если ты хочешь меня остановить, скажи сейчас.. – Прошептала я, томно и горячо «выпуская» со своего рта воздух, в чуть «выпуклую» и мягкую щеку девушки, попутно совсем не заинтересованно смотря прямо на перекрестие чёрных линий, на плитке перед собою; Прежде чем, когда она, вновь решила продолжить молчать, чем попытаться хотя бы и единое слово вымолвить, я, улыбнувшись и чуть выпрямив свою шею, а затем подняв голову, деликатно и эластично, коснулась своими губами небольшой впадинки у её виска. А, после, приоткрыв свои губы, выпуская из них шумный и неконтролируемый выдох, продолжила. – Или сейчас.. — Вымолвив, чуть ли заспанным голосом, в котором были слышны некие «смешки» и «издевки», я, и в этот раз не услышав её голоса, приподняв свою правую руку, опасно близко находящуюся к её, другим, «губам», чуть задевая её нежную кожу на животе, преподнесла её к подбородку, и начав от одного конца её островатой челюсти, провела одну, не прерывистую и сплошную, линию, по её подбородку, к другому концу, заставляя темноволосую ощущать мои чуть «шершавые», но мягкие, прикосновения, одновременно продолжая. – Или сейчас.. – Сказала я, опуская свою руку с её подбородка, обратно на её плечо, попутно чуть грубовато поворачивая девушку лицом к себе, заставляя её от неожиданности и резкости, еле отшатнувшись и отойдя, «втолкнуться» в стенку, наверняка холодную, своею спиной; после чего, подняв другую руку, в которой ранее была тонкая талия девушки, и в которой, после её исчезновения, постепенно начинала развиваться пустота, и смахнув со своего лица, уже совершенно, мокрые, еле-еле чувствуемо холодные, пряди волос, попутно резко поворачиваясь своей головой в сторону, тем самым смахивая со своего лица ещё большее количество мокрых и тёмных «пряжей»; я, невольно вернув свою голову на её обратное местоположение, шагнула на встречу к девушке и чуть контрастному душу, на лице которой отображалось некое выражение, в котором совместились сразу же несколько эмоций, – удивление, чуть ли едкий страх, и полный шок; прежде чем, вновь приблизившись к телу девушку, безмолвно нарушая ту дистанцию, которую еще пару секунд назад можно было бы назвать – «опасно близкой», и выставив свою ладонь к стене, – возле её левого, от меня, уха, ощущая холодную и твёрдую керамику, я, «проскользнув» своим взглядом по её карим и, странно завораживающим, глазам, одним и скоростным движением приблизилась своим лицом к лицу девушки, которая, не ожидав от меня и этого «фокуса», попыталась было «втолкнуться» в керамико-плиточную стену ещё больше, но дальше уже было не куда.. только вперёд..; размещая свои губы в слишком близкой близости от её губ, и слегка открыв свой рот, продолжила, спустя некоторые минуты прикосновений и эмоций, своей, страсти. – Или.. – Начала шептать я, прямо в губы девушки, как она, не выстояв и секунды, обхватив мою шею с двух сторон своими тоненькими ручками, возможно перекрещивая за моим затылком свои запястья, притянула меня к себе, тем самым перебивая меня, и вынуждая окончания моих слов затеряться где-то у неё на розово-слащавых устах. Поцелуй, который являлся таким долгожданным, заставил меня ощутить то, как почва, словно двигаясь, уходит из под моих ног и что-то теплое «обволакивает» её, лишая хоть какой-либо воли. Пока, мои глаза, скорее всего невольно, – случайно, наткнулись на знакомое лицо, да настолько, что, уже, казалось, до отвращения, – свое. Чуть покачнув своею головою по сторонам, я, намереваясь избавиться от этих тёмных и больных мыслях, – хотя бы в этот момент, закрыла свои глаза, наслаждаясь мягкими, чуть мокрыми, и тем же, сочными губами темноволосой, одновременно с этим давая бесстрастному, и жестокому, лицу Пранаприи Лалисы Манобан, «расплыться» и «утонуть» во мраке пустоты, – в той белизне керамической плитки. Подняв свою правую и, свободную руку, я, прикоснувшись ею острых плеч девушки, свободно прошлась кончиками своих пальцев по «начальным» косточкам её позвоночника, мысленно подсчитывая те, до которых только добиралась ладонь, и оставляя эти, казалось бы незначительные, цифры в своей памяти. Прежде чем, схватившись своими пальцами за одну, дальнею, с моего положения, сторону её шеи, попутно размещая свою, чуть большеватую, для её тонкой шеи, ладонь, на её же затылке, я, возможно дико, но на самом деле «голодно», – со стремительно нарастающей страстью, заставившей ее чуть выгнуться в своей спине, словно кошка, притянула к себе девушку, одновременно с этим «маневром» слыша чуть ли громкий «писк», заставляя нас обеих, чуть ли не чувствовать верхние ряды зубов друг друга. После чего, чуть прикусив нижнею губу девушки, так и не дождавшись её самопроизвольности, я, получив мгновенную реакцию со стороны темноволосой, проникла своим еле длинным языком в её рот, попутно встречаясь своим кончиком, другого, – горячего и сладкого. И, когда они, наконец, ухватились друг за друга, словно за свое последнее и единственное спасение, наступила какая-то странная тишина, в которой не было слышно каких-либо посторонних звуков, даже тех самых капель воды, как перед ударом молнии с раскатом грома.. Одна Миссисипи.. Две Миссисипи.. Три Миссисипи.. Четыре Миссисипи Пять Миссисипи...

Тыдыщ.

И, вот, мы воплощаем различные танцы с языками друг друга, явно наслаждаясь данным процессом, – нежным, но не менее грубым. А, затем чуть отсоединившись от друг друга, буквально на пару миллиметров, и переведя злосчастное дыхание, которое громко и блуждающе обдало наши лица, мы, вновь, соединившись, в единой синхронии, поцеловались, – грубо, при случае готовясь и к друг другу в «глотки» залезть, притыкаясь своими губами к друг дружке, от чего даже, то же самое, дыхание спирает. Все наши, сплоченные, словно были «наточенные» и отрепетированные годами, и синхронные, движения, – наши поцелуи и разгорячённые «танцы» языков, вызывали у меня только одну, страстную и истинную, мысль, – что все остальные поцелуи, которые у меня только были, – это просто недоразумение. Чуть усмехнувшись, обдумывая свои мысли ещё раз, – по второму кругу, прямо в поцелуе, я, ещё раз качнув головою по сторонам, только на этот раз, возможно, более сильнее, надеясь избавиться от надоедливых, «капающих» душу и голову, мыслей, невольно приоткрыла свои глаза, мгновенно и неожиданно встречаясь с «хищными», немного недовольными, каре-черными глазами, в которых, так и стоял, недоуменный вопросительный знак, восклицательно мигая. Прежде чем, ещё раз, незначительно, качнув своею головою, давая девушке напротив понять, – что все в норме, я, увидев, что глаза девушки мгновенно размягчившись, словно бархат, спрятались за веками и длинными ресницами, закрыла свои глаза, поступая по примеру младшей; После чего, словно и не было никакой задержки, я, вновь отдавшись воле чувств и нежных наслаждений, прижала к себе девушку, – чуть сильнее подтягивая ее за затылок к себе, попутно целуя с новой страстью, с новой настойчивость, полностью сгорая от своего нетерпеливого желания. Темноволосая девушка, вольно и податливо прижавшись к моему телу с новой «волной» силы, убрав свои руки с моего затылка, начала медленно перемещать их к моим вискам, задевая мокрые пряди, уже наверняка, потемневших волос, вынуждая их «выпускать» из себя же маленькие, тёплые капли воды, после, текущие по моим щекам и по моему подбородку; а затем, словно в одно мгновенье, в одну секунду, она, резко, одним движением в стороны, переместив свои маленькие ладони к моей голове, размещая их по бокам, и внедряясь своими кончиками пальцев в мои тонкие и длинные, мокрые волосы, запутываясь ими в моих локонах, попутно, чуть сжимая их внутри своих ладоней, будто бы пух, буквально, втолкнула свои губы в мои, одновременно с этим движением, вталкивая и свой язык в мой рот, казалось бы маленький, но, довольно наглый. «Нет, милая, так не пойдёт..» – Подумала я, усмехаясь ещё более шире, чем прежде, попутно касаясь своим языком небольшого языка девушки, и чуть обвив его со сторон, оттолкнула его, после чего, затолкнула его обратно, – в рот хозяйки, столь наглого и дерзкого языка, тем самым одерживая победу в довольно-таки не равном, но самоуверенном, со стороны девушки, «сражении». Прежде чем, чуть, и поочерёдно, прикусив мягкие губы девушки, – пылающие, как огонь и мед, я, почувствовав, как моё тело начинало чуть ли не дымится, то ли из-за моего возбуждения, переполняющего моё тело, то ли из-за горячей и, слишком уж, жаркой, температуры, накрывшая меня с головою, которую не мог остудить и чуть прохладный душ, вновь, совершенно невольно задумалась о своих мыслях, которые никак не угомонялись передвигаться со скоростной скоростью в моей голове, – от одного конца головы до другого. После чего, почувствовав, что девушка неоднозначно резко отстранилась, я, открыв свои глаза, посмотрела на неё таким же удивлённым взглядом, каким она посмотрела на меня ранее, и мгновенно встретившись с ее взглядом, девушка, словно и не заметив мой «немой» вопрос, – а, скорее всего, проигнорировав, чуть раздражённо закатила свои глаза, после чего, снова и, нежно поцеловала мою нижнюю губу, которая за пару мгновений отсутствия мягких губ девушки смогла чуть приостыть, попутно прикусывая её на мгновение. Её кожа стала на сто градусов горячее, чем была секунду назад. Я, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти, постепенно начинала целовать девушку менее грубо, менее торопливо, – стараясь прочувствовать весь такт своего быстро бьющегося сердца, осторожно. Но, судя по тому, как девушка грубо и сильно, вплоть до стона, соскользнувшего с моих губ, сжала мои волосы, туго притягивая к себе и вновь сливаясь своим языком с моим, словно в одном страстном и жгучем, похотливом, «танго», не мягкости она хотела, не сейчас, не после всего.. Тихо застонав, низким гортанным звуком, «ментально» почувствовав к чему же ведёт, и чего хочет девушка, своими действиями, я, мгновенно «выкинув» из своей головы мысли, зацикливаясь только на девушке перед собой и, оставляя в ней только кромешную тьму с пустотой, обхватила маленькое и, коротенькое тело младшей с двух сторон, мгновенно подымая её, ощущая, быстро переместившиеся, ноги девушки на своих бёдрах, которые крепко обхватывали их, и аккуратно прислоняя её спину к плитке, не разрывая столь нужного поцелуя, в котором ощущались не те слащавые «нотки» различных фруктов и ягод, что ощущался прежде, а самый, что ни на есть, горький привкус любовных и взаимных чувств, попутно чувствуя, как руки девушки, оставляя в покое мои локоны волос, начинали перемещаться вниз, – к моей шеи, вновь охватывая её, и чуть сжимая, словно змея; а затем прижав к себе ещё более плотнее, попутно придерживая её за ягодицы, я, отстранившись от столь долгого и жаркого поцелуя, который хотелось бы чувствовать и ощущать постоянно, – сплошными веками, не жалея своих губ, и времени; приподняв девушку, вынуждая её чуть подпрыгнуть в моих руках, слыша едкий звук скрипа, резко «обхвативший» мой слух, одновременно со стоном девушки, но проигнорировав, я опустилась ниже, – к шеи, начиная водить своими губами по ней, целуя каждую маленькую и крохотную частичку её кожи, пахнущей каким-то сладким гелем душа, напоминавший запах клубники, попутно немного прикусывая, вновь слыша столь ласкающие уши стоны, которые с мгновениями становились все более и более громче, и посасывая. Пока, темноволосая, гладила все, что только было можно, и возможно, – мой затылок, касаясь выпирающих, из кожи вон, костяшек, моих чуть широких плечей, обхватывая их с боков, а затем сжимая, впиваясь своими довольно острыми ногтями в мою кожу, и груди, в которой моё сердце стучало, словно товарные поезда, и которая хрипела, будто бы сломанная гармонь. Ощущать вес ее маленького, казалось бы незначительного, тела на своих руках, казалось чем-то совсем невероятным. Я ощущаю её – всю её, – прижатую ко мне и вдыхаю запах её крема, шампуня и уникального, маниакального, аромата... ее саму.. Самый восхитительный аромат, который я только могла когда-либо вообразить и почувствовать. Единственное, что я чувствовала, ощущая и вдыхая её аромат, её запах, так это, – желание лизнуть его, съесть, выпить, словно самый дорогой и ценный напиток, дурманящий мою голову… – Милая, у меня для кое-что есть.. – Прошептала я, куда-то в «коридоры» её не длинноватой шеи, продолжая целовать нежную кожу, попутно ощущая то, как тот, ранний бугорок, окрепнув, словно скала, начал все более и более туже тереться об оголенную кожу молодых и, уверенна, что девственно чистых, половых «губ» девушки. – И-и, что э-это..? – Спросила младшая, произнося свои слова тихо и медленно, немного заикаясь, впервые «оголяя» свой голосок, – чуть хрипловатый и слишком сексуальный, наружу. – И, что это т-тереться об меня? – Мгновенно продолжила она, чуть удивлённым и заинтересованным голосом, попутно подымая свой подбородок ещё выше, тем самым открывая моим губам ещё большую «территорию» для изучения. – Очередной «подарок» от отца.. – Произнесла я, особенно шипело выделяя слово: «подарок»; своими словами мгновенно обрекая саму себя на воспоминания, – ломающие душу и невероятно несправедливые, попутно чувствуя маленькие, тоненькие, но ужасно жгучие, «дорожки» воды, скатывающиеся по моим щекам, и которые появились далеко не от душа.. После чего, открыв свои глаза, в какой раз намереваясь «стереть» прошедшие воспоминания и события из своей памяти, я, быстро сглотнув, из-за туго-сужавшегося ощущения в своих боксерах, убрав одну руку от ягодиц младшей, и тут же чувствуя вес девушки, который больше не казался мне «незначительным», и переместив свою ладонь на тонкую, немного шершавую, ткань боксеров, одним движением вниз, резко и с еле-еле прикладываемой силой спустила их со своих бёдер. Прежде чем, почувствовав, как то, чем, с такими громкими стонами, наслаждались прошлые девушки на одну ночь, и что являлось ещё одной ненавидимой вещью, которая напомнила об отце, упруго и ловко «выскользнуло» из под спустившихся боксеров, и мгновенно, без лишних намерений и промедлений, возможно из-за слишком близкого расстояния, «воткнулось» прямо в узкое влагалище темноволосой девушки, вынуждая девушку моментально, сразу же, издать громкий и чуть ли больной стон. После чего, приблизившись своим тазом к вагине девушки ещё более ближе, одновременно с этим проникая в неё глубже и глубже, чувствуя, как тёплые, чуть мокроватые и мягкие «стенки», начинали приятно «обволакивать» моего решительного бойца невидимого фронта, я, чуть ли слышно простонав, от столь великого наслаждения, начинающего переполнять меня всю, оттолкнулась от мягкого лобка, а затем, буквально через мгновение, резко и с большим напором, чем прежде, всунула в небольшой «коридорчик» девушки свой член, позволяя ему изучить ещё большую часть девушки, – позволяя ему почувствовать ещё большое количество наслаждения. Попутно, продолжая выполнять одни и те же действия, – высовывать, но не до конца, а затем, с новой силой всовывать, и продолжая слышать протяжено-сладкие и громкие стоны девушки, которые, с каждым разом моего ускорения, становились все громче и выше, да настолько, что, душевую кабину, да и в принципе всю ванную комнату, только и наполняли, что стоны девушки и наше, общее, громкое и томное дыхание, но, на общем фоне падающих каплей воды. С каждым своим длинным и протяженным толчком, который сопровождался громким и ещё более заводящим стоном младшей, я, касаясь своим телом маленького тела девушки, попутно продолжая, не останавливаясь ни на секунду, пытаться более глубже проникнуть в девушку, чувствовала ужасное наслаждение, которое полностью и мгновенно «накрывало» меня с головой. После чего, убрав свои губы от шеи девушки, я, резким движением «войдя» в девушку, накрыла губы девушки своими, моментально проникая своим языком в ротовую полость младшей, задевая им все ряды зубов и разгорячённые десны. Прежде чем, вновь слившись с девушкой напротив в одном страстном поцелуе, в котором младшая все ещё пыталась получить хоть какую-либо инициативу, которую я, гордо и жадно, присваивала себе, я, не останавливаясь, чувствуя на своих губах шумные и теплые выдохи, вместе со стонами, девушки, мгновенно ощутив жидкость, которая медленно, но скоропостижно, наполняла мой член, – наполняя его всего, начинала понемногу «прорываться» наружу, не сдерживаясь внутри, не задумываясь ни на секунду, резко, по своему обычаю, так же, как и всунула, – высунула. После чего, полностью игнорируя, уже, недовольный стон и чуть устрашающий взгляд, в котором так и виделась нужда и мольба, – мольба в окончании своего начатого дела, я, чуть от шагнув назад, делая, тем самым, между своим телом и младшенькой, некое расстояние, – правда небольшое, переместила свои руки на плечи девушки, а после, мгновенно, чуть резковато, снова перевернула её к себе спиной; прежде чем, приложив некую определённую силу, я, убрав одну из своих рук с плеча Дженни, другой рукой мгновенно опустила девушку, – нагибая её перед собой, и слыша чуть ли громкие стоны, в которых частенько «промелькивало» моё имя, уже совершенно не сдерживаясь, отдавшись своей воле, опустив голову вниз, – наблюдая, выпустила из своего «ствола» ту жидкость, которая ранее полностью наполняла его, прямо на небольшие «впадинки» на спине у девушки, одновременно с этим, и спуская со своих губ чуть ли протяженный стон, объединённый с облегчённым выдохом. После чего, положив свою левую руку на талию девушки, чуть поддерживая её, и положив свою другую руку на мокрые локоны, ещё более потемневших, волос, – собирая их в моей ладони на затылке у девушки; я, совершенно забывшись, будто бы переместившись в свой мир, полный похоти и грубости, хотела было продолжить, направляя свой член прямо в мокрую матку девушки, как то, что находилось на моем члене, на бело-плиточном полу, да и в принципе, то, что чуть стекало с моих бёдер вниз, – к полу, заставило меня, медленно сглотнув, мгновенно отстраниться от девушки, попутно, нежно взяв её за оба плеча, разворачивая её к себе, и только после этого, я, чуть ли оторвав свой взгляд от красной, немного яркой, жидкости на полу, которую медленно смывали приходящие капли воды, – куда-то к стоку, посмотрела на её лицо с широко открытыми веками, от удивления и небольшого страха. – Ты как?.. – Спросила я, не особо тихим шёпотом, который от части чуть дрожал, – в волнении, одновременно с этим, точно заглядывая девушке в глаза, смотря на нее волнительным взглядом, и придерживая хрупкое тело девушки за оба тоненьких плеча. – Честно..? – То ли произнесла, то ли спросила девушка, попутно чуть ли усмехаясь, немного «раздваивая» свои губы в противоположные стороны. – Немного хуже, чем предполагала.. – Ответила та, своим немного дрожащим голосом, с которым «вышли» и устало-шумные выдохи, попутно пытаясь «выдавить» на своих губах улыбку, – что, к слову, вышло у неё совершенно неудачно, вынуждая меня, видя к чему привела моя эгоистичность в выполнение своей потребности, почувствовать резкий, неожиданный удар по области грудной клетки. – Мне жаль, я не з-знала.. – Проговорила я, –быстро и немного неразборчиво, и хотела было продолжить дальше, но мгновенно остановилась, почувствовав резкую дрожь по всему своему телу, которая, полностью охватив моё тело, вызывала у меня некий странный страх. После чего, убрав свой взгляд долой, – куда-то к полу, виновно прячась от глаз девушки, в которых, как бы она не хотела скрыть, виднелись проблески боли, на которые мне смотреть было слишком больно, вплоть до «разрыва» сердца, но более больнее было, – смотреть в них и осознавать, что все это было из-за меня; я, опустив и свою голову, не отводя своего взгляда с пола, крепко, со всем гневом, вдруг наполнившим мою грудь и моё тело, наравне с дрожью, сжала свои скулы, намереваясь унять свой гнев, – хоть как-нибудь, попутно смотря на всю ту же «точку» на полу, никак не выходя из своих мыслей, и ощущая, как сердце, «извиваясь» в разные стороны, начинало протяжённо и медленно стучать. Но, возможно я бы и продолжила, опущено, смотреть на пол, одновременно с этим задумываясь о том, что только что произошло, и к чему это, в итоге, привело, если бы не нежный, будто бы, действительно, настоящий бархат, и успокаивающий, одной своей интонацией, голос девушки: – Перестань.. – Проговорила девушка, медленно, но так нежно, коснувшись моего подбородка, подымая его к верху, попутно заглядывая в мои глаза, которые, все же, не решались посмотреть на неё в ответ, и продолжая. – Ты не должна жалеть.. Эй, посмотри на меня.. – Сказала она, поворачивая мой подбородок к ней ещё больше, надеясь на то, что я выполню её просьбу; но, струсив, я, сжав одну свою дорожащую ладонь в кулак, и ещё более сильнее сжав свои скулы, так и оставила свой взгляд на полу, – убегая от нежных и мягких глаз девушки напротив; После чего, – а именно, после слов Дженни и моей трусости, послышался громкий выдох, который чуть попал на моё лицо, а затем, я, ощутив то, как мокрые, но тёплые, ладони девушки, постепенно начали приподниматься к моим щекам, а через пару мгновений, и вовсе, обхватили моё лицо с двух сторон, тем самым заставляя меня, каким-то образом, мгновенно успокоиться и разжать свою ладонь, а после, и скулы; медленно и зябко подняв свой взгляд, «метнула» его в сторону девушки, направляя его прямо в глаза, в которые пару секунд назад, я, не решалась посмотреть от слова – «совсем»; – Ты не должна жалеть.. – Повторила девушка, проговаривая эти слова своим нежно-спокойным голосом, попутно аккуратно и не торопливо, чуть поглаживая одну из моих щёк своим большим пальцем. – Потому, что я, совершенно не сожалею. Я рада, что мой первый раз был именно с тобой, а не… — Девушка остановилась, явно задумываясь о чем-то, или же о ком-то; и я, заметив то, как её глаза помрачнели и погрустнели на пару оттенков, мгновенно ощутила громкий и «разверзающий» удар по сердцу, но промолчала, давая девушке время самой продолжить. –.. с кем-то другим. — Продолжила она так, словно «выдавливая» из себя, после каких-то секунд громко падающих каплей, которые будто бы с каждой секундой то и делали, что ускорялись. – Я люблю тебя, Лиса. – Сказала та, – нежно, и так по родному, будто бы со всем своим теплом, которое у неё только было; прежде чем, встав на свои «цыпочки», Дженни, медленно, постепенно закрывая свои глаза и притягивая меня немного к себе, поцеловала меня, вынуждая и меня, закрыв глаза, насладится губами девушки, чувствуя, в этот раз, совершенно другой привкус, — какой-то более радостный, более слащавый, и более любимый. После пару секунд поцелуя, я, чуть ли отстранившись от лица Дженни, ощущая, как руки девушки начали понемногу спадать с моих щёк, и немного нагнувшись своей головой вперёд, коснулась своим лбом лба темноволосой, попутно «бросая» свой взгляд прямо в её еле-еле блестящие глаза, – тёмные, словно омут, который, буду уверенна, мог мгновенно «затянуть» в себя любого, – например, меня. Смотря прямо в глаза девушки, не отводя свой взгляд долой ни на миллисекунду, я, попутно частично осматривая лицо девушки своим «периферическим зрением», чуть задерживаясь на темноватой родинке, находящейся над её левым глазом, заметив небольшую мокрую прядь, которая только-только выпала на её правую часть лица, подняв, и преподнеся свою руку к её маленькому и прекрасному личику, – любоваться на которое можно было бы целую вечность; убрала тоненькую и темную прядь её волос, обратно на то место, из которого она и выбилась, — за ушко. Прежде чем, оставив свою большую ладонь на её лице, – только правда чуть приспустив, оставляя свой большой палец за ухом девушки, я, на секунду закрыв свои глаза, вновь уходя в свои мысли, – в свою голову, почувствовав неожиданно появившуюся расслабленность, словно волна, ударившаяся по палубам кораблей, немного усмехнулась, а затем, открыв свои глаза, и сразу же, – одним моментом, встретилась со взглядом девушки напротив, мельком замечая улыбку на её розовато-молоденьких губах, одновременно с этим чувствуя, как и на своих же губах появляется улыбка, – возможно, даже ярче, чем у младшей. – Но, все же, я хочу извиниться, за то, что твой первый раз был.. – Остановилась я, задумываясь о словах, которые будет более правильнее употребить. –.. таким грубым. Я бы хотела, чтобы он был более запоминающимся, более интригующим.. – Проговорила я, смотря на девушку перед собой, одновременно с этим пытаясь увидеть в её выражении, хоть какие-либо изменения. – Эгоистка.. — Пробормотала она, тихо, попутно улыбаясь так, что при совершенно других обстоятельствах, я могла бы подумать, что она сумасшедшая, заставляя меня чуть ли громко усмехнуться. – Не важно как, главное, что с тобой, – с человеком, которого я люблю, а не с кем-то другим, кто будет со мной только из-за ничтожных бумажек. – Сказала она, улыбаясь ещё более шире, чем прежде, попутно заметно грустнея в глазах, но не унывая. Только что сказанные слова, которые были произнесены именно из уст этой темноволосой девушки, с мягкими щеками и нежной кожей, пахнущей, словно самая сладкая, до отвратительности, клубника, в буквальном смысле, смогли перенести меня куда-то в другой мир, – полный влюблённости и радости, заставляя мою грудь ощутить, как бы банально и сказочно это не звучало, миллионы распространяющихся бабочек, вызывающие лёгкость и чуть ли надоедливую щекотку. Но.. Последние сказанные слова, в отличие от начальных, определённо смогли засесть у меня в голове, заставляя меня, немного нахмурившись и отведя взгляд куда-то в правую сторону, задуматься, прежде чем, что-либо произнести. – С чего ты решила, что я не могу быть с тобою, только из-за денег? – Произнесла я, вновь возвращая все свое внимание на глаза девушки, – на то единственное место, в котором не сможет промелькнуть хотя бы одна капля лжи, попутно ощущая, как сердце, словно, и вовсе, сойдя с ума, из-за возможности стать «пойманной» на прошлом, начало биться пуще прежнего. – Ты что-то знае.. – Нахмурив свои брови и немного сощурив глаза, хотело было я продолжить, когда девушка мгновенно перебила меня: — Я знаю все.. – Сказала она, а после мгновенно замолчала, попутно не спуская с моего лица своих «пестрых» и, в свою очередь тоже немного сощуренных, глаз, вынуждая меня, быстро проморгав, чуть шокировано, медленно сглотнуть. –.. Но, только всего понемногу. – Продолжила темноволосая, спустя какие-то минуты странной и «театральной» паузы, а вместе с этим и рассматривания моего лица, заставляя меня, чуть ли выдохнув, закрыть свои глаза и медленно, с облегчением закатить их «по кругу». «Откуда? Какого черта? Насколько много она знает?» — Мгновенно, после слов девушки, завалила я, саму себя же различными вопросами, попутно, продолжая хмурится и сощуривать свои веки, смотря на девушку. – От-ткуда..? – Медленно, и заикаясь, произнесла я, одновременно с этим чуть ли сильно «прожигая» девушку взглядом, и чуть ли сильно давя своими пальцами на ее щеку. – Что за нервозность, Манобан? – Спросила Дженни, немного резковато и неожиданно подымая свою левую бровь, и направляя на меня свой взгляд, – полный какого-то подозрения. – Тебе, что есть, что скрывать? – Вновь спросила девушка, возможно, даже и не подозревая о том, что своим вторым вопросом, она загнала меня в угол, – без какой-либо возможности выйти; продолжая смотреть на меня своим взглядом, который с каждой секундой прищуривания век, становился ещё более «подозрительным», чем ранее. – Шучу. Расслабься. – Сказала та, мгновенно, за одну секунду, расслабляя все части своего лица, на котором «заиграла» улыбка, равняющаяся с усмешкой, попутно издавая лёгкий смешок сквозь свои зубы; Прежде чем, она, мягко и аккуратно коснувшись «наружной» стороны моей ладони, — нежно, хоть и подозревая об этом, ложа свои не особо длинные пальцы на мои холодные, скорее всего, уже, «пропитанные» водою, костяшки, спокойно обхватила её, а после, медленно опустила её вниз, – долой со своего лица, а ещё немного позже, – буквально через секунду, отпустила и мою ладонь, которая, уже, бездвижно находилась возле моего оголенного и чутка холодного бедра; после чего, вновь показав мне свою самую обворожительную и радостно-счастливую улыбку, она, словно на последок, заглянув в мои глаза, – давая мне возможность рассмотреть в её каре-тёмных глазенках некий блеск, отличавшийся странной и яркой белизной, чуть приспустив свою голову на пару «уровней» ниже, за шагнула, – казалось бы своими коротенькими ножками, но, чуть ли не сразу «выходя» из моего поля зрения, попутно давая моим ушам снова услышать её лёгкий, словно ветерок, и бодрящий, будто бы свист, голос. – Прими, для начала, душ. Я расскажу тебе обо всем позже, как только выйдешь. – Проговорила она, и после замолчав, дала мне несколько секунд, чтобы услышать еле громкие отдалявшиеся шажки, а затем, и вовсе, чуть громковатый, словно «хлопок», стук, который наверняка принадлежал двери.

***

Прошло, где-то, около десяти минут с того момента, как прозвучал грохот двери, который произвела темноволосая девушка, оставившая меня одну с еле тёплыми каплями воды и пустотой, в тот момент, мгновенно нагрянувшей в кабину душа, а я, уже пару раз смыв со своей головы какой-то сладкий шампунь, который сразу же стал мне нелюбим, никак не могла избавится от одной мысли: «Как долго? И, насколько много она знает?»