Победный удар

Выйдя из душа, я, закрыв за собою дверь, мгновенно наткнулась на запах, в котором «играли» нотки помолотого кофеина, – запах, который я могла узнать более, чем из тысячи. После чего, завязав небольшой узелок на поясе бело-пушистого халата, который я увидела на маленьком крючке в ванной комнате, и который оказался единственной одеждой, там же, в ванной комнате; я, чуть приподняв свой подбородок к верху, начала, чуть ли прищурившись, принюхиваться, словно пытаясь «проникнуть» в этот горьковато свежий запах; прежде чем, шагнув вперёд, направилась по направлению запаха, по дороге опуская свои ладони с пояса, в чуть ли глубокие карманы мягкого халата, попутно с каждым своим шагом принюхиваясь ещё больше.

***

Перешагнув деревянный порог, той двери, за которой, вроде бы, размещались две комнаты, одна из которых была – «Кухней»; я, увидев небольшую, тонкую струю, струившеюся из комнаты сбоку, – та, для построения которой пришлось сделать небольшой «сдвиг» стены, на секунду остановившись, тем самым переставая шлепать своими холодными пятками по мрамору, оставляя мокрые следы, и чуть высунув свои большие пальцы, размещая их на краях, или же на перекрестие, карманов, что есть мочи, вдохнула в себя весь воздух, который только могла, и даже немного больше, – стараясь оставить, хотя бы «крошку», кофеина в своих легких. Прежде чем, тепло и горько выдохнув, так и не оправдав своего же стремления к выполненному, я, немного сглотнув, – пытаясь подавить неожиданно поступившую реакцию в выработке «голодного» рефлекса, а затем ещё более крепче разместив свои пальцы на мягкой, немного пушистой, ткани, чуть ли сильно впившись ими, направилась к комнате, в которой свет был более ярче, – и, который имел некую наглость, забирать под себя, освещая, небольшую половину этого холла, с не особо длинным коридорчиком. После чего, перешагнув и этот порог, я, увидев девушку, а точнее её спину, – маленькую и хрупкую, словно самая дорогая фарфоровая ценность, которую неплохо обтягивала белая, на вид совершенно тонкая, кофточка, без каких-либо капюшонов сзади, в такую же, не менее белую, но возможно чуть светлее, «линеечку», показывая острые лопатки, чуть выпячивающие из под кофты, и острые плечи, – строго и хмуро находящийся по бокам. Так же, помимо кофточки, на девушке, по всей видимости, уже переодевшейся, – что естественно, были чёрные, где-то немного сероватые, штаны, по типу спортивных, которые были явно больше её в пару размеров. Пока, над её, уже, высушенными, волосами аккуратно и, по штучно витали струи белого дымка, – сначала чуть поднявшись ввысь, а затем немедля растворившись, входя с кислородом в одну реакцию, и сливаясь с ним, чуть ли не в одно целое. Почувствовав на свои губах улыбку, я, медленно разведя свои губы в грубой, смехотворной усмешке, – усмехаясь над своими же глупыми, но в тоже время настоящими, чувствами к этой девчонке, напротив; чуть ли слышно наступая на мраморный пол, пытаясь изо всех своих сил остаться не замеченной, – не услышанной, обошла стол, а заодно и его собратьев по месту жительства, – стулья, направляясь прямо ко спине девушке, уже по пути высовывая свои ладони из карманов, и чуть раскидывая их по сторонам. Прежде чем, дойдя до девушки, я, одновременно со своим немного тяжеловатым выдохом, подсунула свои руки под поднятые к верху локти темноволосой, а затем «обвила» ими же тонкую талию девушки, мгновенно ответившая на мои объятия, – своим испугом, попутно, чуть согнувшись, располагая свой подбородок на середине, где-то между её вкусно-сладкой шеи и другим концом правого плеча. После чего, девушка, медленно опустившая свои испугавшиеся плечи вниз, – ставя их на обратное, прошедшее положение, не проронив ни слова, ни испуганного, «пропитанного» дрожью, стона, через секунду, будто бы и вовсе нечего не произошло, вновь вернулась к своей «работе», которая заключалась в том, чтобы продолжительно, неустанно размешивать маленькой, серебряной и немного поблёскивающей ложкой, тёмное кофе, с пенкой, которая являясь более светлее, чем кофе, – что ожидаемо, слегка «пузырилась» по «кругу», обволакивая собою стенки белой чашки, при этом, продолжая, то чуть ли подымать свои руки, то опускать. Пока, я, чуть укрепив свою хватку на талии девушки, обвивая своими руками её маленькое тело ещё более больше, подняв свой «раскаленный» взгляд с нежных и тоненьких пальцев младшенькой, невольно «бросила» свой взгляд за окно, попутно вдыхая аромат слишком приторно-мне-ненавистной клубники. За окном, была полная идиллия голубоглазого моря с простейшим, из самых простых, и обычных, берегов. Особенно в осенний период погоды, именно это море, – под великим названием «Хэундэ», проявляет свой самый бурный характер, чем когда-либо ещё. Это связано с северо-восточным ветром, который срываясь с перевала, словно с горки, на побережье, достигает своей огромной скорости. Сильное волнение моря и резкое понижение температуры воздуха иногда приводит к обледенению судов, находящихся в бухте. В такие ветра, это море становится очень грозным. Сильно дует ветер, гоняя и отрывая друг от друга облака, закрывая всю синь неба грязной ватой серых и хмурых туч. Обычно, к ночи ветер крепчает ещё более сильнее, чем ранее, а море, словно облившись в пару тоннах нефти, чернеет, быстрее угля. Прибой, выбрасываясь на берег, ревёт и грохочет около молчаливо земли, с гневом разбивая свои волны о её равнодушные берега. Через разорванную занавесу туч, кое-где проглядывают мерцающие звезды, и редко покажется бледная луна, осветит раннее, сердито море, и снова скроется под тоннами ново-прибывших безликих облаков. Но, судя по тому, насколько был слышен свист за стеклянным окном, передо мною, ветер только продолжал крепчать. Смотря на всю эту великолепную «картину», созданную явно самым лучшим художником и дизайнером, каких только поискать, да и не найдёшь-то, – природа, ну и, от части, возможно и люди; на заднем фоне которой находились высокие здания офисов, блекло светящиеся разнообразными цветами, – то в обычных вывесках, то на каком-нибудь полно-масштабном экране, висящее на очередной «высотке», то на жилых этажах, я, задумавшись о том, что – этот «вид» казался мне очень-то знакомым, невольно закрыла глаза, чувствуя какую-то приятно-волнующую, и чуть ли не заманивающую, слабость во всем своём теле, спокойно и без какой-либо противни отдаваясь полу-мраку, заглушавший все вокруг..

***

Одинокий и Ночной Берег Хэундэ. 07.10. 2010. 22:57. Сидя на самой высокой скале этого «бледного» побережье, свешивая свои ноги вниз, и чуть ли побалтывая ими, словно трубочкой в коктейле, я, «кинув» свой взгляд на море, перед собою, – всегда успокаивающее и гостеприимное, начала осматривать его полностью, борясь за каждую мелкую деталь, которая в итоге, всегда станет последней и «ключевой».. Ветер грозно носился над водными просторами, шумно взъерошивая собою целое море, заставляя его, – в ночи тёмной, побелеть. Казалось, что все живое, каждой своей клеточкой, ощущает насколько гневно было клокотание моря, а сверху враждебно-суровые завывания ветра. Раскаты разъярённой воды, её удары о берег, находящийся внизу, возможно на расстоянии нескольких метров; и завывания ветра, проникавший даже в самые узкие щелины скал, насвистывая в них свою, лично придуманные, – авторские, песни; создают ощущение какого-то постоянного гула, доносящегося со всех сторон, и все это многообразие звуков сливается в одну могучую и природную симфонию. Сильнейшие порывы ветра нагло и довольно дерзко срывали с волн брызги и уносили далеко-далеко на берег, мгновенно превращая их в пустоту, даже и не давая единой возможности коснуться земли, – песка. Через секунду, всего лишь одну, но столь значимую, для кого-то, о ком невольно задумываешься смотря на все это несправедливое безобразие цветов и ночных красок, буря, словно окончательно и не миримо разозлившись, начала постепенно, но с сильным давлением на море, волны, достигать своего величайшего напряжения, которое могло проявится только в период октябрьской осени. Пока, ревущее море зыбиться, отражая в себе расплескавшийся отблеск молодой луны и якорные огни рыбацких лодок, словно разгневанный великан, в бессильной ярости бьётся о скалы, – стараясь хоть что-то доказать, в оправдание своей никчёмной слабости перед громко смеющимся ветром. Собрав все свои силы, оно бросается на все, что угодно: на песочный пляж, на крепкие, многолетние, скалы, находившиеся снизу, от той, на которой находился я. Из-за дальнего и левого утеса, вдруг, показываются два утлых суденышка, которых, море, мгновенно заметив, – найдя свою долгожданную и слабую, перед собой же, жертву; начало швырять из стороны в сторону, бросая с одной волны на другую, – более большую и грозную; играя с ними, как с щепками. А, те рыбаки, находящихся в своих лодках, словно и подозревая нечего, – никаких помыслов моря; продолжали свой путь, – плавно перебирая весла и по бокам и раскидывая своими плечами назад; будто бы море совершенно не могло измотать и искалечить их, в абсолютно любую минуту. Пока, одновременно с этим, бледный холодный месяц равнодушно наблюдает за разбушевавшейся стихий, которая срываясь на всем, на чем только было можно и возможно, пыталась убедить свое собственное «эго», свою гордость, в том, – что оно вовсе не бесполезный «квадратик» воды, кишащий многообразными морскими жителями, проживающие там, и не приносящие какую-либо пользу их «дому». Ураганный ветер успел унести все облака, которые только были на ночном и звёздном, чуть блеклом, и немного сияющим, небе, и тучи, и теперь буйное движение стихий можно наблюдать под ясно-тёмным небом. С неимоверным напором и гулом носится ветер, катятся бело-голубые волны, сначала взметываются целыми горами, а затем, тут же рушатся ревущими водопадами, оставляя после себе только крохотные, но возможно значимые, капли, которые, в итоге, тоже опадут, и от тех несчастных, не свободных, волн, которыми повлекал ветер, не давая им и «кусочка» свободы, и даже минуты, хотя бы для принятия своих личных намерений, – например, куда упасть, с какой силой ударится об маленький, деревянный и одинокий мостик внизу, или же как исчезнуть; останется абсолютно нечего, – только мои жалкие воспоминания об этом дне. Над водою летает, сверкающая в лунных лучах, морская пена, как стая белых птиц, похожих на лебедей. Сила ветра настолько большая, что не позволяет даже и вдохнуть, – спокойно, без каких-либо усилий. Вдруг ветер, будто бы осознав, всю свою мочь, – всю свою широкую силу, и с печалившись над горько-слабым морем, неожиданно, словно нечего и не было вовсе, стих, – вокруг, но не в моих ушах, в которых все ещё продолжали играть дикие и разрывающие, чуть ли не до крови, свисты. Только море, потревоженное не унимается, будто затаивая старую обиду, хмурится сурово, и высоко вздымает свои бурные, – печалью и грустью от безликой безысходности; волны. В своём гневе, водная стихия похода на дикого зверя, мечущегося по всем сторонам тесной клетки. Если так задуматься, то в летнее время ветры преимущественно дуют в том же направлении, что и осенью. Однако, их скорость гораздо меньше, и они приносят с собой прохладную ясную погоду. В летнее время, это море ласковое, доброжелательное ко всем, и всему, не то, что осенью, – грубое и разозлено-агрессивное. Вдруг, совершенно не заметив, за «опасное» и свободное, личное и одинокое времяпровождение, того, как над морем широким веером раскинулась заря, да настолько быстро, что казалось, будто бы одним простым взмахом руки, картинку сменили, – быстро и нагло, прямо перед моими глазами; безмерно щедрая на яркие оттенки, на разнообразную игру различных красок, которые объединившись показывали самую, что ни на есть, замораживающую изнутри, красоту природы. Море, будто заснув, – отправляясь в свою «спячку», начало постепенно успокаиваться, оставляя шумы волн, ударяющихся обо все, что только возможно, даже и о те самые скалы, на одной из которой находилась я, словно, и вовсе, надеясь, дотронувшись до меня, скинуть к себе, а затем – проглотить; позади, далеко в прошлых минутах моей прожитой, детской, но настолько взрослой, жизни. В такие минуты, обласканное свежим, спокойным ветерком, который за собою «нес» ранее утро, море, казалось, через чур прекрасным. Вот ярко заструились, пронизывая терпкий, солёный воздух, первые лучи солнца, наконец появившегося около самого горизонта, а за ними и вспыхнула ослепительная «каемка» солнечного круга; Она ещё совсем маленькая, но уже такая поразительно-яркая; постепенно и медленно «вылезающее» из-под горизонта. И вот, уже через несколько минут все изменилось – все вокруг, и «отошедшее в свои мечты» море, и небо стало бирюзовым. Зеркальная гладь воды озарилась в косых лучах солнца. Вокруг стало неожиданно, но слишком знакомо и любимо, тихо и безмятежно. Именно в этот момент, когда солнце зажигается где-то на востоке, словно только проснувшись, на небе, чуть ли заметно, – в дали, пролетают первые птицы, слышится небольшие шорохи в траве, окружавшей моё тело на вершине скале, и первое, совсем неуверенное, несмелое чириканье. А, солнце все больше и больше выглядывает из-за горизонта, и вот уже половина его «диска» видна над землей. Где-то в траве зашевелись мурашки, слетела с высокого дерева, слева от меня, птица, колыхнув за собою ветку, а где-то залаяла собака, – лай которой, резко отразившись в моих ушных перепонках, заставил меня мгновенно среагировать и опустить свою голову на звук. Опустив её, я, чуть ли не сразу наткнувшись на неё своими глазами, немного скучновато осмотрев черную, немного высокую, собаку, и её скудного хозяина, который был одет только в бело-яркие шорты, показывая всему раннему, ну и мне, берегу свой небольшой, еле выпячивающий с краёв шорт, живот; подняла свою голову и, вновь «бросила» свой взгляд на солнце, попутно, – внизу, слыша голоса каких-то людей. Солнечный «диск» разгорается все более ярче, поднимается все выше, рассылая во все стороны свои, ещё немного холодноватые, лучи. И, вот уже показался полный круг, и стало, чуть не до слез, больно на него смотреть. Когда солнце уже поднялось к своему зениту, и чуть выше находится над морем, – и чуть выше моих коленей; не давая тени, поверхность моря, ровная, словно лист бумаги, начало сиять изумрудными переливами и голубыми оттенками, я, подняв свой взгляд, также, как и свою голову, посмотрела на солнце, снова осматривая его всего, даже несмотря на боль, и еле быстро скатывающуюся слезу с моей правой щеки. И, вот, ещё через несколько мгновений рассматривая, я увидела, как солнце, будто бы оторвавшись от земли, поплыло в голубом небе, наполняя все живое, до этого боявшееся гнева ночи, силой и энергией, – все, кроме моего тела. Наступил новый день, быстрое появление которого я оставляю в своей памяти надолго, и мысленно прикреплю это воспоминания в глубокие «корни» своего мозга, как и остальные, – седьмые дни октября.. – Нам пора, молодая госпожа! – Послышался позади меня мужской голос, вынудивший меня невольно и еле сильно вздрогнуть, и который, словно судья, по истечению «ворованного», мною же, но все ещё под «острым» присмотром охраны, времени, в какой раз, вынес мне всё один и тот же приговор: «ограничение в свободе передвижения»..

***

– Эй, Лиса.. – Послышался мягкий женский голосок, прямо передо мной, который не нарочно вынудил меня вернуться из сурового прошлого в свою загадочную и проблемную реальность, заставляя меня, резко приоткрыв свои глазенки, несколько раз быстро проморгать, все ещё приходя в себя, а то, и невольно сжимая талию девушки ещё более сильнее. –.. Я, конечно все понимаю, но, не могла бы ты меня уже отпустить? – Спросила темноволосая девушка, своим тоненьким и нежно-девчачьим голосом, попутно скрывая со своих губ пару «шипков». После чего, я, опустив свой взгляд на руки девушки, которые, чуть оперившись о светло-серые края, покрашенной кухонной тумбы, сделанной из дерева, своими «внутренними» сторонами ладоней, мирно и без подвижно находились на деревянной тумбе, – чуть возле двух чашек кофе; и заметив, что девушка, уже переставшая размешивать кофе, возможно, стояла в таком положении несколько молчаливых и «недоступных», для меня, минут, я, мгновенно, еле-еле отшатнувшись, отошла назад, неконтролируемо «цепляясь» одной из своих пят за мраморный пол, при этом издавая небольшой «скрип», и чуть ли не теряя свое равновесие, резко положила свою ладонь на стол, с двух сторон вжимаясь своими пальцами в не особо-то широкую доску стола, одновременно с этим останавливая свои немного дрожащие ноги, в прочем-то, и вовсе, останавливаясь, – оставаясь в таком положении. – Да, прости.. – Произнесла я, не особо чётко и довольно быстро, попутно, закрыв свои глаза, прикрывая их за тонкими веками, тяжело выдохнула, и только после, открыв, и посмотрев на девушку, которая, уже, повернувшись ко мне лицом, осматривала меня с головы до ног таким взглядом, в котором было отчётливо видно – волнение, и в руках которой находились две чашки кофе, одна из которых была чёрная, а другая белая. – Я немного задумалась. – Продолжила я, вновь выдыхая тяжелый воздух, попутно подымая свой взгляд на «уровень» глаз девушки, – видя в них странный «блеск» волнения; и, заметив на её лице некое выражение «нервозности» и, чуть ли заметного «шока», я, попытавшись «растянуть» свои губы в как можно более успокаивающей, и «нормальной», улыбке, выровнялась, убирая руку со стола и засовывая её обратно в карман. Прежде чем, засунув свою руку, я, продолжая стоять на месте, будто бы столб, так же, как и продолжая смотреть на девушку, чьё лицо, мгновенно изменилось: её черноватые брови чуть-чуть нахмурились, тем самым немного «придавливая» кожу лба, а её глаза, презрительно сощурившись, чётко осматривали меня с ног до головы, словно «сканируя», вынуждая меня ощущать странное чувство, по типу, – нервозности, которая, по всей видимости, уже «проникнув» в мой мозг и в моё тело, начинала творить свой беспредельный «хаос» , – который отображался в моем нервом, чуть ли слышном, полусекундном смехе, и кривоватой, словно одна кривая линия, улыбке; чувствовала на себе многообразные и «сгущённые» взгляды, которые невольно заставляли меня, — дабы зациклиться на чем-то другом, а не на презрительных глазах темноволосой; теребить своими пальцами «внутреннею» сторону кармана, но, только так, чтобы девушка напротив, ни коим образом не смогла бы этого заметить. «Черт.. Чувствуя себя, как.. А~аргх..» – Подумала я, мгновенно и немного раздражённо, возможно даже агрессивно, в какой-то степени, выдыхая воздух, попутно расслабляя свою руку в кармане, оставляя кусок мягкой ткани в покое, и, чуть шагнув вперёд, направилась к девушке. Сделав всего лишь один шаг вперёд, – длинный и, по обычаю, самоуверенный, я, подойдя к девушке вплотную, но, оставляя между моим телом и её, достаточное расстояние, чтобы в нем смогло поместиться две чашки горячего, и не остывшего, судя по тому, как обильно из них выходит белый дым, кофе, вытянув свою руку из кармана, и прикоснувшись своими пальцами белой, холодной, даже несмотря на горячею жидкость внутри, чашки, взялась за небольшую, дугообразную «ручку». Прежде чем, подняв её к верху и преподнеся к губам, тем самым забирая у девушки какую-никакую тяжесть, я, и не пытаясь хоть как-либо остудить темную жидкость, сделала небольшой глоток, попутно ощущая горькую и горячую жидкость, быстро протекшую по моему горлу, – вниз, чуть опаляя его «стенки»; и не убирая своего взгляда с девушки, – нагло и, возможно, немного дерзковато, смотря на неё; стараясь своим, настоящим и нынешнем, видом, заставить девушку забыть о прошлом, – случайном и раздражающе-вынужденном. После чего, почувствовав на своём языке приятный и совершенно не сладкий осадок, оставшийся от горьковатого кофе, я, попытавшись проглотить его, медленно, чуть накопив слюну, проглотила его, а после, немного приподняв свои брови к верху, и чуть ли заметно сощурив свои глаза, но правый глаз более сильнее, я, поджав свои губы, в одну линию, невольно «бросила» свой взгляд в правый угол, задумываясь обо вкусе кофе, пока, мой язык, пытаясь мне в этом помочь, – плавными касаниями «изучал» всю мою ротовую полость, касаясь тут, и там. Прежде чем, мой язык, уже, полностью «обойдя» мой рот, одним своим кончиком ощутил кисло-горький, да настолько, что другим бы он был бы отвратен, но только не мне; оттенок кофе, я, спокойно, попутно чуть кивая своим подбородком вниз, проглотила свою слюну, а затем, опустив чашку ото рта, вынуждая ее находится где-то на «уровне» середины моего правого легкого, я, подняв левую руку к верху, одним быстрым движением сложила свою ладонь в кулак, а после, через одно мгновение, подняла свой большой палец, – тем самым, давая своим жестом понять, что кофе был не ужасен. На что, девушка, заглянув в мои глаза, приподымая свою голову, только, горе пополам, легко помотала своею головой по сторонам, почти совсем не заметно, а затем, опустив свою голову на её обычное положение, вышла из под моего тела, зашагивая мне за спину; заставляя меня своими действиями словить в воздухе, лёгкую «нотку» дежавю. – Можешь не верить, – Начала говорить девушка, как только вышла из моего «вида». – но, я так и знала, что тебе понравится эта горькая кислятина. – Проговорила та, а затем послышалась лёгкая усмешка, и через секунду шаги, которые чуть ли слышно доходили до моих ушей. Слова девушки заставили меня тоже усмехнуться, вместе с этим и мотнуть своею головой в сторону. Но, а после и улыбнуться, ведь именно этот вкус кофе, отпечатался в моей памяти, словно чашка пролитого кофе на бумажной и новостной газете. После чего, развернувшись, я, почувствовав, что горькая жидкость в кружке, словно разбушевавшаяся волна, резко обдала собою «стенки» керамики, и увидев, что маленькое тельце темноволосой, выйдя из кухни в небольшой холл, только-только скрылось за углом стены, сначала немного непроизвольно, но с каждым своим шагом, постепенно приходя в свой разум, шагнула вперёд, а затем, и вовсе, направилась в след за девушкой, которая вышла из комнаты и, даже и слова не сказала об своём уходе, – что чуть заставило меня ощутить лёгкую колкость внутри своей груди, которая чуть ли покалывая, словно холод, доходила до сердца, а потом исчезла, оставляя после себя явную пустоту. После чего, выйдя из под арки, одновременно с этим немного пригибаясь головою, – не то, чтобы она была настолько низка, чтобы мне пришлось пригибаться, а так, на всякий случай; я, развернув свою правую ногу в правую сторону, тем самым разворачиваясь ею намного более раньше, чем своим собственным телом, повернулась в сторону, а затем, пройдя ещё, – буквально, метра два; я, снова развернувшись в правую сторону, – за угол, или же небольшой «выступ» стены, в виде угла; и увидев перед собою, – ну, не совсем перед собою, так, в нескольких метрах от себя; девушку, которая еле быстро «перебирая» своими, казалось бы совсем короткими, ножками, все более и более дальше отдалялась от меня, направилась прямо за ней, – вдоль коридора, попутно делая несколько небольших глотков кофе, – стараясь снова и снова прочувствовать эту приятно жгучую горькость в своем горле, которая, не только мягко и без каких-либо препятствий протекала во внутрь моего желудка, тепло стекая по тонким «стенкам» тканевых мышц, но, и оставляя после себя неповторимое послевкусие, которое вынуждало меня без вольно, неконтролируемо, хотеть вновь отпить её из «белоснежной» чашки. Проходя по коридору, я, ранее и вовсе не заметив окно, которое находилось с правой стороны, – на стене, чуть нахмурившись, и по своей совершенно неконтролируемой привычке, одновременно с этим, немного махнула своей головой в ту же сторону, в которой, в принципе, и находилось то «незамеченное» окно; чуть выбившись из своего пути, всего лишь одним своим шагом, – которого вполне хватило, чтобы чуть ли не вплотную стать с окном; оказалась возле него, и быстро осмотрев окно; которое выглядело так: его форма более напоминало не пропорциональный, – не равномерный и совершенно не пригодный для взглядов людей с перфикционизмом; квадрат, который был чуть длиннее, чем «обычный квадрат», – чем всем привычный на вид; так же, оно было поделено на ещё одни квадраты, правда более мелкие, с помощью тонких, не особо-то длинных, деревянных линий, которые, в существе, больше напоминали «решетку», – но, только в этом случае, деревянную; переместила все свое внимание на то, что находилось за стеклом, на котором находилась деревянная «решетка», а именно: на высоких офисных «гигантов», в которых, скорее всего, находилась ни одна тысяча людей, слишком усердно работающих на «большого босса», – что, я всегда считала слишком жалким, и отнюдь не потому, что они работают, чтобы получить свои ничтожные и слишком маленькие, для жизни, кварт-платы и, в своей бедности, прожить хоть на чем-то, в то время когда я, ни разу не работающая на каком-либо производстве, находилась, да и нахожусь, в достаточном достатке, а потому, что в своём желании получить, как можно более больше денег, они готовы даже на самую низкую и отвратную низость; и презирала; чуть сморщившись и, на секунду исказив свое лицо, почувствовав небольшой приступ рвоты, стоило мне только более минуты задуматься над этими мерзкими «людьми»; я, переместив свой взгляд с «высоток», посмотрела на длинный, да настолько, – что он казался мне чуть ли не бесконечным; мост, который, являясь «двухъярусным», размещал две пропорциональные друг дружке линии прямо на друг друге, правда, отделяя их многочисленными колоннами, чтобы те не смогли в любую минуту рухнуть – кто-куда; на которых, словно и вовсе никогда не прекращая, не останавливаясь, – мимо проезжали разнообразные автомобили: от офисных, выдающихся только на работе, и там же забирающихся, и до найденных, – ворованных; прежде чем, оставив несчастных водителей, едущих в такое раннее утро с одного конца города в другой, в покое, я, «сметнув» свой взгляд с моста, который тут-и-там был заполнен машинами, переместила его на далёкие, туманные и загадочные горы, размещавшиеся около города, и служившие его естественными границами, и по сравнению с ним, «гранича» с морем Суёнган намного более практичнее; рассматривая их я невольно заметила, что автотрасса казалась совсем тоненькой светлой «ленточкой» на фоне гор; Ведь, все остальное пространство, куда только хватало моего взгляда, занимали громадные горы, их склоны и вершины, если, конечно, абстрагироваться от города и его никак не прекращающихся зданий. Выше них – только небо.; Издалека могло показаться, что это широкие спины огромных мохнатых медведей, а шкуры у них темно-зелёного цвета. Но, шерсть на спинах медведей – это столетние ели и сосны высотой в десятки метров. Вершины громоздяться одна за другой, и им нет конца. Далеко на горизонте уже не видно самих гор, а только их очертания, как будто голубоватые призраки встают друг за другом на фоне неба. «И, как я смогла пройти мимо, не заметив эту красоту?» — Подумала я, вновь начиная понемногу приходить в свое сознание и отходить от вида, перед собой, попутно, невольно засунув свою левую руку в карман белого халата, чуть высовывая большой палец и размещая его на «краю» кармашка, отпивая кофе, который сейчас ощущался более остывшим и более горьким, заранее преподнося к своим губам чашку. После чего, так и не продолжив свой путь к комнате в конце коридора, я, не сдвинувшись с места, невольно, – совсем не хотя, вспомнила о девушке, да только не о той, а которой, в моём случае, надо было бы, вместе с этим ощущая в своей груди то чувство, которое за последние часы стало уж слишком, до боли, привередливым и отчаянным. – Юна.. – Тихо, еле слышно, с выдохом, произнесла я, устремляя свой взгляд куда-то в лёгкий, белый туман, покрывающий подгорье горы, и мелкую часть дальнего берега, на другой стороне. – Что же ты сделала, Манобан? – Спросила я, саму же себя, но, и вовсе, не собираясь отвечать, продолжила. – Сама позволила ей встречаться с собою, дала ей надежду на будущее своими словами, поцелуями и касаниями, а теперь.. – Я громко, и слишком едко усмехнулась, – слишком гнусно и, не справедливо, по отношению к Юне, раздражённо; ведь, она единственная, кому, в этой ситуации, позволено злиться; – А теперь, сама же и забрала.. Так эгоистично и.. – Мгновенно убрав со своих губ усмешку, и превратив её в лёгкую, еле заметную и ощутимую, улыбку, вновь продолжила, снова с головой «окунаясь» в свое прошлое, от которого уже никуда и никогда не сбежишь; уже пробовала, не вышло.; –.. Так в стиле своей фамилии. – Сказав это, я, ощутив некую мерзость в своём рту, которая только и делала, что вызывала очередной приступ рвоты, снова, преподнеся к своим губам чашку, казавшуюся на удивление пустой, хотела было отпить, так и не «сдвигая» своих глаз с тумана, но, запрокинув чашку, прижимая к своим губам ее ещё ближе, я, так и не ощутив в своём сухом рту, — заполненным мерзким и кислым ощущением вины; и хоть какой-либо жидкости, раздражённо выдохнув, резко отпустила руку и, не менее раздраженно поставив пустую чашку на подоконник, чуть ли не бросая её, выставила свои обе ладони на края подоконника, попутно продолжая всматриваться в оконный вид, уже совершенно забывая о сегодняшнем утре и вчерашней ночи, думая только об одном.. О вине перед Юной, и что с ней дальше делать…

***

– Как думаешь, стоит ли брать Юну с нами? – Спросила светловолосая девушка, быстро доставая из своего бумажника некоторые хваны* и, не сводя своего взгляда с темноволосой девушки сбоку, ложа их на стол перед кассиром. – Давай возьмём. – Быстро и не особо-то заинтересованно ответила девушка, стоящая рядом со светловолосой, внимательно смотря в свой телефон; но, мгновенно убрав его в задний карман своих светло-голубых джинс, продолжила, «бросая» на девушку, занятую тем, чтобы как можно более быстрее запихнуть в свою сумочку, через плечо, бумажник; чуть ли нахмуренный, одновременно с этим насмешливый, взгляд. – Ну, если ты, конечно, хочешь снова услышать её разъяренные крики.. – Сказала темноволосая девушка, забирая с кассы в одну свою ладонь белый пакет, только что оплаченный другой девушкой, находившейся рядом с ней. После чего, Чеен легко и, как обычно, мягко улыбнувшись кассирше, развернувшись и взяв под одну руку Джису, засовывая свою руку между её талией и локтем, направилась к стеклянной двери, – на выход; попутно бросая быстрое, чуть торопливое, «Спасибо!». – Слушай, может не стоило покупать так много всего? Она же в больнице совсем не надолго, а мне нести тяжело. – Недовольно, возможно даже немного раздражённо, проговорила девушка, пытаясь чуть ли ловко, и как можно более на заметно «сплыть» с данной темы, попутно отталкивая дверь вперёд, и выходя из круглосуточного магазина, заранее убеждаясь в том, что светловолосая благополучно вышла вместе с ней, при этом не ударившись, или же застряв в проходе. На слова старшей, светловолосая только закатила свои глаза, давая своим зрачкам полную возможность обойти весь «круг» под её чуть накрашенными веками, а после, не особо больно толкнул её в плечо, но, все ещё не вынимая свою руку из под руки темноволосой. – Как ты можешь так говорить? Она же моя.. – Не успев договорить свои слова, как Джису грубо, со всем своим преимуществом в возрасте, перебила младшею: – Да-да, я помню, – Девушка, продолжая идти вверх по улице, заполненную разнообразными магазинчиками, некоторые из которых все ещё не открылись; ведь, сейчас только ранее утро. – «Она же твоя лучшая подруга». – Сказала та, с недовольным и еле проснувшимся лицом, стараясь повторить тон голоса Чеен, заодно мгновенно закатывая свои глаза, на что светловолосая только вновь толкнула старшею, заставляя ее вынужденно и раздражённо выдохнуть. – Точно! – Чуть ли не выкрикивая произнесла Чеен, «раскатывая» свои губы в самой широкой, и не по утру, радостной улыбке. – Я так рада тому, что после всего произошедшего, я увижусь с Лисой. – Продолжила та, как и продолжила «освещать» своей яркой улыбкой раннею, немного пустую и одинокую улицу. – А я-то как рада.. – Не особо-то громко сказала Джису, голосом полным уставшим и не выспавшимся сарказмом, попутно еле-еле «плетясь» за быстрым и возбуждённым шагом своей длинноногой девушки. – Почему так уныло, Джису? – Сказала та, подымаясь на небольшую «вершину» улицы, оставляя позади себя не особо-то крутой асфальтный спуск, попутно, не забывая и тянуть за собою старшею, которая, совершенно не хотя поддаваться, недовольно и чуть ли слышно стонала. – Ты, что не хочешь идти со мной в больницу? — Аккуратно, но с совершенно заметной грустью на лице, предположила Чеен, с чуть ли не упавшими на щеки слезами; когда они вдвоём наконец поднялись на «верхнею» улицу, одновременно с этим, оставляя позади себя и другие здания. Темноволосая девушка, чуть ли не театрально закатив свои глаза на слишком эмоциональные действия светловолосой, усмехнулась, а затем, убрав со своего лица усмешку и улыбнувшись улыбкой, – искренней и ни чуть ни лживой; сказала: – С тобой я пойду куда угодно.. – Говорила Джису, медленно перебирая своими ногами вперёд, одновременно с этим, стараясь заставить девушку идти хоть немного помедленней; прежде чем, Чеен, столь «размякшая» сладкими и мягкими словами своей девушки, хотела было поцеловать девушку в щёку, уже разворачивая свою голову в сторону, как та, глубоко выдохнув, продолжила. — Даже к твоей маме. – Сказала она, вновь опечаленно выдыхая, вместе с этим на мгновенье закрывая свои глаза и крутя недовольно головою по сторонам. – Эй, ну да ладно тебе, – Сказала Чеен, мгновенно отстраняя свою голову от щеки Джису и поворачивая её обратно, – вперед; – тот ужин был не настолько ужасен. – Продолжила она, вновь, но на этот раз, немного более приободрительно, толкая старшею в плечо, попутно издавая лёгкие смешки, которые, с каждым их шагом, могли перерасти во смех, если бы не раздражительно-хищный взгляд темноволосой. – Конечно, особенно если учитывать тот факт, что не на твою «белую» головушку вылили Юккедян**. – Сказала та, вновь давая Чеен услышать в своём голосе «непробиваемый» сарказм и чуть ли слышную обиду. – Я же потом целый вечер шею так чесала, что у меня даже шрам остался. – Продолжила она, мягко поджимая губы друг под друга, пытаясь скрыть со своего лица улыбку, пробивающуюся сквозь плотно сжатые губы. – Не преувеличивай, – Чеен, мгновенно повернувшись к Джису, мягко и быстро поцеловала ту в краюшек губ, – в самый уголочек; – он настолько маленький, что я сначала подумала, что это мой прилипший волос. – Проговорила та, резко останавливаясь, попутно вынуждая и темноволосую девушку остановится, и чуть ли повернувшись к ней своим телом, показала свою улыбку. – Но все же.. — Не унимаясь, продолжила девушка, стараясь доказать свою «жертвенную» точку зрения; Прежде чем, немного сильновато дернув за руку Чеен, которая решила вновь продолжить их общий путь, тем самым притягивая её к своему телу, она, нагло усмехнувшись, оскаливая свои маленькие клычки, неожиданно, чуть ли специально, выпуская из своей левой руки пакет с продуктами, вынуждая прозвучать небольшому и еле слышному «хрусту», положила левую ладонь на щеку светловолосой, и немного приблизившись, попутно притягивая лицо девушки к своему, чьи глаза в ожидании поцелуя закрылись, хотела было поцеловать её, по пути приближения рассматривая её личико и усмехаясь над немного покрасневшим носом и закрытыми, дрожащими глазами блондинки, если бы не громкий, мужской голос, в котором так и была слышна – серьёзность: – Хэй, голубки! А, ну-ка отставили поцелуи, бегом сюда! – Прокричал мужчина, стоявший возле двухэтажного чёрного автобуса, и грозно, с одной поднятой бровью, смотрящий на двух девушек, в долгом ожидании которых ему пришлось по нескольку раз пересчитывать окна на передней стороне, огромного и «белого» здания больницы. – Учитель Кан, вы могли хотя бы минуту подождать? – Недовольно выдохнув и отстранившись от светловолосой, кричала в пару метрах от мужчины Джису, которая медленно, да и особо не торопясь, нагибалась за пакетом. – Покричи-ка мне ещё тут! – Крикнул мужчина, нахмуривая свои брови, устремляя их к низу, чуть ли не натягивая их на свои карие и привлекающие глаза, попутно недовольно наблюдая за приближением двух девушек, нервозно постукивая «носком» своих белых кед.

***

– Ты где была? – Сразу же послышался тихий, но достаточно громкий, чтобы услышать и понять, голос девушки, стоило мне только, пройдя арку, шагнуть в комнату. – Почему так долго? – Темноволосая чуть ли громко отпив немного горячего напитка, повернула свою голову в мою сторону, вместе с этим «бросая» на меня немного сощуренный и заинтересованный взгляд. – Неужели, у тебя ноги болят? Думаю, я тут единственная у кого они должны болеть.. – Проговорила она, продолжая чуть ли «косится» на меня, попутно оставляя черную чашку в сторону, ставя её на кожно-чёрный подлокотник позади себя. Усмехнувшись над последними словами девушки, я, обойдя кофейный столик, на котором лежали несколько развёрнутых журналов, которые, скорее всего, были про какую-нибудь моду, или же что-то в этом роде, и «кинув» свой взгляд на различные, заполненные разными яркими красками и оттенками, журналы, громко и по-хозяйки прыгнула на диван, прямо в самый его центр, попутно чуть ли не «отфутболиваясь» от него. «У меня как-то тоже недавно была одна моделька..» – Подумала я, одновременно с этим вновь вспоминая ночку, примерно двухнедельной давности, которая была очень даже неплохой. Чуть ли громко прицыкнув, одновременно с этим на секунду поворачивая свою голову в правую сторону, я, закинув свою правую ногу на левую, и запрокинув свою левую руку на спинку дивана, подняла свой взгляд с уже надоевших журналов и, мгновенно выбросив из своей головы мысли о давнишней ночи, переместила его на прямоугольный экран телевизора, на котором шла какая-то неизвестная кухонная программа. – Твой кофе был настолько вкусный, что я выпила его даже не успев выйти из кухни. – Соврала я,; но, на самом деле всего лишь наполовину, ведь кофе мне действительно понравился.; давая девушке, сидящей справа, услышать свой не особо-то заинтересованный, в дальнейшем обсуждении этой темы, голос, – с едким и запоминающимся оттенком стали; попутно лениво рассматривая буквы на экране, и почувствовав на себе чуть ли удивлённый взгляд, даже и не посмотрев на его единственного, в этой комнате, обладателя, продолжила говорить, так же, как и продолжила рассматривать экран телевизора, на котором, только что, появилась некая светловолосая и достаточно милая девушка, наименованная «Шеф-поваром». – Пришлось мыть чашку и ставить ее на верхнею полку. – Сказала я, продолжая рассматривать девушку на экране, так и не разу не «бросая» своего взгляда на другую девушку, – сидящую рядом, которая была в любом случае более милее, чем та, – на экране. После чего, а именно после моих слов, вдруг тишина «накрыла» эту комнату, и только голоса из телевизора, – вдалеке, хоть как-то «разрушали» её, обсуждая какое-то блюдо из авторского меню той светловолосой, – шеф-повара. Я, так и не сдвинувшись со своего места хоть бы на сантиметр, продолжала «бросать» на экран телевизора свои незаинтересованные взгляды, – полными пустотой и задумчивостью, полностью игнорируя «прожигающий» взгляд на своем теле. Прежде чем, не выдержав и секунды более этой раздражающе тихой атмосферы, я, тяжело выдохнув, медленно и чуть устало повернула свою голову в сторону Дженни, попутно с этим «швыряя» на неё взгляд, который мог говорить, – в котором так и стоял вопрос: «Что?»; – Неужели настолько богатый человек, как ты, знает, как выполнять домоседскую работу? – Спросила она, мгновенно усмехаясь и устремляя свой насмешливый взгляд на меня; и, своими словами заставляя и меня усмехнуться в ответ. «В своей жизни ни за чтобы не сделала бы этого сама.. Слишком отвратительно.» – Подумала я, смотря на девушку, которая смотрела на меня с неким вызовом в своих глазах и усмешкой, мило и по-детски растянутой, на ее красивых губах. – Неплохо, неплохо. – Проговорила я, высоко поджимая свои губы, и одобрительно кивая подбородком то вверх, то вниз; на что девушка, только ещё более самодовольно усмехнувшись и чуть приподняв вверх свою правую бровь, улыбнулась, да так, словно ребёнок, получивший все игрушки, которые только хотел получить; – Кстати, на счёт этого.. – Я, остановившись и заглянув ей в глаза, довольно-таки серьёзно посмотрела на неё, и только после продолжила. – Раз я, уже, вышла из душа, теперь-то ты можешь рассказать мне откуда, – Я на секунду остановилась, выдерживая абсолютно маленькую паузу, одновременно с этим внимательно наблюдая за лицом девушки, которое и не дрогнуло-то ни разу. – и как, ты узнала обо мне. – Закончив, я не смогла спустить с девушки своего взгляда, который с каждой пройденной секундой, наполненной тишиной и безответностью, все более и более крепчал, и становился совсем знакомым, – стальным и серьёзным. Прежде чем, заметив, что девушка хотела было что-то сказать, не убирая со своих губ усмешку, но, стоило ей только случайно заглянуть в мои глаза, – встретиться с моим взглядом; как она, мгновенно убрав со своего лица усмешку, да и, в принципе, все убрав со своего лица, в плане эмоций; глубоко вдохнула, казалось бы полностью наполняя свою поднятую грудь кислородом, и чуть дрогнув своими ресницами, отвернулась, устремляя свой взгляд куда-угодно, лишь бы только не на меня; попутно тяжело выдыхая, расслабляя свою грудь, отпуская её вниз. – Насколько я знаю, – Девушка чуть прищурив свои глазки, начала присматриваться к экрану. — вчера ночью, когда тебя только-только положили в больницу, во время регистрации, медсестра, находившаяся на ночном дежурстве, не обнаружив у тебя каких-либо документов, которые могли бы подтвердить твою личность, попросила меня назвать твоё имя и фамилию, для занесения в данные.. – Она остановилась, и взяв черную чашку в правую руку, а затем преподнеся ее к своим губам, отпила, и только после, чуть отодвинув чашку от губ, продолжила. – Естественно, я рассказала ей все, что она у меня только спросила. После чего, она, поблагодарив, попросила меня немного подождать, и начала что-то печатать на клавиатуре. Я стояла возле ресепшена около двух минут, рассматривая все то, что находилось на столе, за которым она сидела. И, потом, когда я вдруг перестала слышать быстрые удары клавиш, я, оторвавшись взглядом от какой-то семейной фотографии, посмотрела на неё, и увидела, что её лицо было ни столь шокированным, насколько напуганным и удивлённым. Я подумала, что это как-то странно и спросила её в чем дело, на что она, чуть ли не заикавшись, сказала.. Черт, закончилось.. – Я, мгновенно нахмурив свои брови и немного сморщив свое лицо, посмотрела на девушку, думая о том, действительно ли могла так сказать та медсестра; ведь, ну, действительно, какой смысл в её словах, тогда?; которая только недовольно поджав свои губы и закатив глаза, поставила чашку на кофейный столик, давая мне своими действиями догадаться в чем же дело, а именно – кофе в чашке, по всей видимости, больше не осталось; – Так вот.. Она сказала мне то же самое, что я сказала ей в самом начале – твоё имя и фамилию, правда, потом добавила ещё, что ты дочка президента самой масштабной компании, но не больше. И, после сказала, что я свободна, и раз я чувствую себе более лучше, чем ты, то я могу идти в твою палату и присмотреть за тобою. – Она выдохнув и чуть расслабившись, откинулась на спинку кожаного дивана. – Я подумала, что ее поведение какое-то действительно странное, и хотела ещё было спросить её о том, что она имела в виду, но, потом решив, что это не моё дело, ушла. – Темноволосая облизала свои губы. – Придя в палату, я увидела врача, который снимал какие-то показатели с твоей капельницы, и после, спросив о твоём состоянии, и узнав, что ты в порядке, я, облегченно выдохнув, села рядом с тобой, думая, о том, что все-таки увидела та медсестра, что это стало причиной её странного поведения. — Я, почувствовав, что моя шея уже начинает понемногу побаливать, мгновенно убрав левую руку со спинки, и чуть облокотившись о спинку дивана своей спиной, полностью повернулась своим корпусом в сторону девушки, которая, закрыв свои глаза, по всей видимости, находилась в прошлой ночи. – И, наверное не успев и минут пяти пройти, как в комнату ворвалась какая-то девушка лет двадцати пяти, или возможно даже меньше, которая, как выяснилось, оказывается твоей секретаршей.. – Дженни, по упоминанию слова «секретарши», мгновенно открыв свои глаза, посмотрела на меня, действительно, косым взглядом, в котором так и было видно какое-то раздражение., прежде чем, продолжила вновь. – Она-то, сначала выяснив, кем я являюсь для тебя, мне и рассказала о тебе. –Закончила девушка,; не то, чтобы уже наконец-то, но все же могла бы и покороче; снова тяжело вдыхая, чуть подымая свою пышную грудь вверх, а затем медленно выдыхая, начала постепенно опускать её. «Вот и хорошо, что она сначала выяснила, кто Дженни, а то могло бы получиться не очень-то..мило.. Хотя, какая разница?» – Подумала я, вновь перебирая у себя в голове все сказанные слова девушки, – анализируя их и составляя с друг другом. – И, что же она рассказала? – Аккуратно спросила я, стараясь не выдать в своём голосе заинтересованность, попутно встречаясь с крайне странным, – каким-то презрительным; взглядом девушки. – То, что, после смерти своего отца, – Я невольно поморщилась, стоило темноволосой упомянуть про моего отца. – ты являешься президентом самой популярной и международной компании – «Manoban Electronic», но, не захотев управлять ею и так же не захотев её кому-либо передать, ты оставила её без президента, ручая на плечи заместителя.. – Говорила девушка, одновременно с этим полностью разворачиваясь своим телом в мою сторону, и поставив обе ладони на поверхность дивана, тем самым находясь в позе – «кошки», перебирая своими ладонями и ногами, как сложенный механизм, постепенно начала приближаться ко мне. Быстро, и скорее всего от неожиданности сглотнув и несколько раз проморгнув, я, чуть шире приоткрыв свои веки, высоко поднимая «верхний» уровень своих ресниц, посмотрела прямо в глаза девушке, которая всего лишь через одно мгновение, уже, находилась возле меня, – буквально, в парах сантиметрах от моего лица; прежде чем, она, «метнув» на меня свой взгляд, – полный сексуальности и взбудораженности; коснулась своими тёплыми, казалось бы совсем горячими, пальцами моей правой руки, которая неконтролируемо легла на спинку дивана, схватывая своей маленькой ладонью моё запястье и небрежно скидывая мой руку со спинки, сделанной из довольно не дешёвых материалов, а после, положив свою другую руку на мою грудь, – прямо на солнечное сплетение; она, чуть ли сильно толкнув меня назад, вынуждая меня без каких-либо сопротивление упасть на диван, ложась своею спиной и почти в упор упираясь своей головой в подлокотник, попутно подымая свою правую ногу с левой, вместе с этим ощущая беспокойное ощущение свободы внизу своего живота, я, мгновенно переместив свои обе ноги на диван, заранее протиснув перед телом младшей свою правую и расположив её с другой стороны её талии, возможно прямо пропорционально левой, но это уже не важно; увидев, что девушка начала приближаться к моему телу; и вот уже касаясь своей грудью моей; легко и ловко подняла свою руку с дивана, которую недавно опустила девушка, и положила её на одну из ягодиц темноволосой, крепко, но не менее нежно, сжимая её в своей ладони, на что, девушка только еле-еле громко застонала. – Что-то ещё? – Сказала я, заметив, что девушка хотела что-либо произнести, смотря прямо в её, все же самые красивые и отличающиеся от других, глаза, и ощущая некую неожиданную сухость в своем горле, медленно сглотнула. – И, то, что у вас двоих был секс.. – Произнесла она, тонким и тихим; но, Господи, таким сексуальным; голосом, который, буквально, заставил меня ощутить по всему своему телу миллионы бегущих «мурашек», и, так же, почувствовать, как в части, находящейся внизу моего живота, начинает все грубеть и каменеть. После чего, я, сначала подумав о том, какая же моя секретарша дура, а после, наоборот, мысленно поблагодарив её, переместила и свою левую руку на ягодицу девушки, – только на другую; а затем, ещё более сильнее сжав её упругие ягодицы, находившиеся в моих обеих ладонях, я, толкнув их вперёд, – к себе; вынуждая девушку резко и ещё более ближе приблизиться ко мне, да настолько, что её губы чуть, совсем немного, касались моих, сказала: — Ну, был грешок.. – Тихо, так же, как и сама атмосфера в комнате, призналась я, одновременно с этим чуть теребясь своими губами об губы темноволосой, попутно ощущая то, как маленький «чертенок» начал все более и более возрастать в своих размерах, и то, как в моих глазах начали появляться игривые и дразнившее «огоньки». – Сама посуди, она не так уж и плоха.. – Продолжила я, так же, как и продолжила дразнить девушку, лежащей на моем теле и чуть упиравшейся в достаточно свободные «зоны» дивана, не сводя с её опущенных глаз и «глазу». Девушка, подняв свой взгляд с моих губ, посмотрела мне в глаза, давая и мне увидеть несколько тысяч её светлых и озорных огоньков внутри. Прежде чем, я, ощутив резкую и довольно-таки давящую боль, которая приходилась почти на самое чувствительное место, – на член, мгновенно «метнула» свой взгляд на него. И, увидев то, как его грубо, словно со всей злостью, которая только могла бы быть, прижимала коленка девушки, я, издав небольшой «писк», – раздражающе-вынужденный и непроизвольно-природный; невольно, по совершенно природной реакции, вжалась своей спиной и ягодицами в мягкую; и слава, прогибающуюся; поверхность дивана, вместе с этим чуть приподнимая свою грудь, талию и голову, в связи с чем, впиваясь своими губами в губы Дженни, и начиная свою «игру». После чего, медленно, холодными пальцами прикасаясь к каждой частичке девушки, проведя свои ладони вверх, – вдоль её «наружных» бёдер, тонкой и «часовой» талии, ребрам, чуть выпиравших из под её нежной кожи; и обхватив с двух сторон её тоненькие и, честно, чуть костлявые, плечи, я, глубоко вдохнув в себя воздух, и приподнявшись своей грудью и головой ещё более выше, возможно на сантиметров пятнадцать—двадцать от дивана, вместе с этим сильно вжимаясь в губы девушки, слыша её лёгкие и соблазняющие стоны, и чуть укрепив свою «хватку» за её плечи, резко и быстро наклонила её тело в левую сторону, – направляя его на моё, уже, прошлое «место»; одновременно с этим, неплохо вжимаясь локтем в «черную кожу». Прежде чем, применив немного своей силы и поменяв нас обоих местами, я, ранее ощущавшая, сильную, колкую боль, в своем левом колене, ранее упиравшийся в диван, попутно слыша и его небольшой скрип, объединившийся с новым стоном девушки, облегченно выдохнув, чуть ли не в самый нос девушки, переместила свое колено немного в сторону, постепенно чувствуя, как боль начинает понемногу отходить и исчезать. – Знаешь, сначала, даже несмотря на то, что это было задолго до того, как мы встретились, узнав об этом, я хотела ввязаться с ней в драку и повыдёргивать ей пару волосков, но после, подумав, – Девушка нагло и совершенно не теряя своей сексуальности, усмехнулась. – решила, что лучше накажу тебя, когда ты очнешься.. – Говорила та, как одновременно со своими словами, приближаясь к моему лицу, которое, тоже не теряя время, двигалось прямо на встречу; и когда, наши лица разъединяли определённо пару сантиметров, так же, как и наши губы, она, неожиданно удлинив свою усмешку, заставляя меня чуть ли удивлённо вскинуть брови вверх, и переместив одну из своих рук на центр моей груди, продолжила. – Надеешься, – Она горячо «выпалила» воздух на моё лицо. – что твой похотливый «дружок» получит секс? – Спросила Дженни, плавно и медленно, немного щекотливо, перемещая свою другую ладонь на мой затылок, а затем через одно мгновение, крепко впиваясь, ни столь своими пальцами, сколько ногтями, вынуждая меня издать резкий «рык» чуть едкой и неожиданной боли, и, опустившись своей спиной на диван, притянула меня в след за собою, снова оставляя между нашими лица пару сантиметров. – Так вот, не надейся.. – Прошептала девушка, почти в самое моё левое ухо, а затем мгновенно; и вот, что действительно неожиданно; ударив меня по паху, судя по силе, — определённо коленом, возможно тем самым, который недавно прижимал моего «малыша».; вынуждая меня, почувствовав самую настоящую, что только есть, была и будет, боль, остро «звенящую» внизу, издать громкий, довольно протяженный и внезапно охрипший стон. Прежде чем, я, подкосившись, упала прямо на девушку, мгновенно и достаточно рефлекторно убирая свои ладони, ранее переместившиеся с плеч девушки на мягкую и упругую «кожу» дивана, с поверхности, покрытой чёрной кожей, и перемещая их к моему паху, крепко обхватывая со всех возможных сторон, ощущая мягкую ткань халата, стараясь хоть как-то «сжать» ту боль, наполнявшую моё тело, и не только. Пока, девушка, все ещё не спустившая своей ладони с моего затылка, грубо; и откуда только у неё силы столько взялось?; притягивая к себя, вынуждая меня, в качестве хоть какой-либо опоры, опустить свой лоб прямо на плечо темноволосой, и чуть оголив своим горячим и, точно дьявольским, дыханием, моё ухо, она, спустя какое-то время, снова продолжила. – Тебе бы лучше, не допускать того, чтобы такие, как она, вообще, появлялись на моих глазах.. – Проговорила та, тихим шёпотом, и возможно я бы, и вовсе, не смогла услышать то, что она сказала, полностью находясь в своём, нынешнем, мире – «Боли»; если бы, она не говорила это мне в самое ухо, попутно, чуть притолкнув мою грудь назад своей ладонью, все ещё размешавшейся на ней, Дженни, выпустив из одной своей ладони мой затылок, другой рукой, толкнула меня, заставляя меня, даже не успев и сгруппироваться, с грохотом и ещё большей болью, упасть своей спиной на пол; и удачно то, что я упала в расстояние, находящееся прямо между диваном и кофейный столиком, не ударяясь головою обо что-либо. Боль, незаслуженно и несправедливо появившаяся, с каждой секундой начала все более и более больше «кипятить» мою кровь, заставляя ее громко и раздражённо «бурлить», словно самый настоящий вулкан, в моем теле. Пока, я, держась своими обеими руками за своего, уже, побитого «малыша», ощущала ужасно распирающую изнутри боль, которая по ощущениями была больше схожей с тем, чтобы чуть ли не насквозь пробить молотком свой палец; только тут, уже совсем не палец; одновременно с этим, немного перевернувшись на левый бок и согнувшись чуть ли не в позу – «эмбриона», своими ногами чуть сжимая с обеих сторон свои ладони, которые в свою очередь тоже кое-что сжимали, я, ругаясь матом, возможно очень громко, начала думать, что прожитые деньки с дядей Луи, были не такие и уж слабо развивающие. – Какого черта, Дженни!? – Со всей своей злостью и с еле-еле спокойным выдохом выпалила я, попутно чувствуя то, как от давления, которое, в связи с ударом, начало подыматься все более выше, моё тело становилось все больше напряжённым, вплоть до того, что почти все мышцы были напряжены, особенно мой пресс. После чего, а именно после каких-то тихих и безутешных минут, я, так и не услышав хоть какой-либо ответ от девушки, закрыла свои глаза, сильно зажмуривая их, и от резкой, звенящей боли, гнева, который так и наводил меня на мысль, чтобы ударить темноволосую в ответ, чуть приподняв свою голову вверх, совсем на немного, не особо сильно, но все же, ударила ею мраморный пол, – по обычаю, стараясь причинённой болью «вытиснуть» свою неконтролируемую злость, которая могла принести ещё больше боли, да не мне. «Черт, она точно с ума сошла..» – Думала я, закусывая свою нижнею губу от боли, попутно ещё более сильнее зажмуривая свои глаза, и сжимая свою челюсть, вместе с этим слыша чуть ли раздражающие «скрипы» зубов.

***

– Вы слышали это? – Тихо, подняв свою ладонь вверх, спросила светловолосая девушка, оглядывая каждого присутствующего в коридоре, словно пытаясь найти на их лицах что-то такое, что могло бы с точностью «сказать», что они слышали тоже, что и она. – Что слышали, Чеен? – Произнесла темноволосая, хмуря свои брови и «бросая» на свою девушку странный и сощуренный взгляд, и попутно продолжая. – Всё, учитель Кан, – Начала та, поворачиваясь к мужчине, стоявшим позади нее. – думаю, вы переборщили с силой. Не надо было бить её по лбу. – Сказала она, скрещивая руки на своей груди, и «кидая» на мужчину чуть ли недовольный взгляд, который, теперь уже, держал пакет с продуктами, ранее забрав его у темноволосой со словами: «Отдай сюда! Ещё уронишь куда-нибудь, со своими-то кривыми ручками.»; Светловолосая закатив свои глаза, и сделав один быстрый шаг на встречу к Джису, раздражённо выдохнув, ударила её по затылку, и явно не жалея своей силы, судя по тому, как та, неожиданно, возможно и из-за испуга, вскрикнула, а затем мгновенно повернулась к ней, и на неё «бросая» недовольный взгляд. – Это вообще все из-за тебя было! – Не выдержав своих эмоций, высказала Чеен, вновь закатывая свои карие, словно дубовые, глазки. – «Это она виновата, а не я! Пожалуйста не бейте мой красивый лоб!». — Продолжила она, повторяя слова девушки, произнесённые в лифте, и пытаясь сделать свой собственный голос, чуть ниже и писклявей, стараясь проимитировать голос Джису. – Йа! – Выкрикнула Джису, поворачиваясь обратно, к своей девушке и смотря на неё чуть ли раздраженными глазами. – Думаешь, у меня такой писклявый голос? – Спросила она, делая небольшой шаг, поближе к светловолосой, и чуть подымая свою голову вверх, заглядывая в наглые, дубовые глаза. – Нет, совсем нет.. – Она еле-еле помотала своею головой по сторонам. – Твой ещё хуже. — Сказала Чеен, усмехаясь и с вызовом смотря на свою девушку, чуть короче её самой. – Эй, – Темноволосая, так же усмехнулась. – я бы на твоём месте, девочка с щеками бурундука, молчала бы, а то.. – Не успела договорить та, как высокая девушка перебила её: – А то, что? – Наглым и уверенным в себе тоном, спросила светловолосая. – Что мне сделает, коротконогий бобр, как ты? – Продолжила та, чуть прищуривая свои глазенки и поджимая розоватые губки. – Ах, значит, – Джису возмущённо выдохнула, совсем по-театральски. – мы переходим на новый уровень обзывательств, белка Ченг? – Спросила она, но даже и не собираясь дожидаться какого-либо ответа со стороны, продолжила. – Как это по-детски! – Она, расправив свои руки по швам, совсем слабо тыкнула своим пальцем девушке в грудь. – Совсем ребёно.. – Хотела было договорить она, но мужчина, все это время стоявший в стороне, закатив свои взрослые глаза, уставшие смотреть на этот «животный цирк», и прицыкнув, перебил ее: – Кто бы говорил, Ким Джису. – Сказал тот, громко и не скрывая своего сарказма, попутно подходя к двум девушкам, на которых в последние пару минут смотрели больше, чем несколько сотрудников больницы. – Разошлись! – Сказал учитель Кан, подходя к ним, и одной рукой оттаскивая Джису назад от Чеен, на что та, только недовольно закатив глаза, мирно отошла, немного спотыкаясь. – Желательно по углам.. Господи, почему от вас двоих столько шума и головной боли..– Добавил тот, тяжело выдыхая, и мотая головою, попутно берясь одной своей свободной ладонью за переносицу, чуть массажируя её боковыми пальцами. – Так оденьте бер-уши, и не будет никакой головной боли.. – Пробормотала Джису, возможно, стараясь тихо, но неудачно. Мужчина, резко раскрыв свои закрытые глаза, «кинул» свой серьёзный взгляд на девушку, которая, мгновенно встретившись с ним, чуть проморгнув и сглотнув, опустила голову, смотря в белый и чистый пол больничного коридора, находящегося в VIP-зоне. На что, светловолосая чуть и мило хихикнула, а после усмехнулась, смотря на то, как её девушка была молча «устремлена». Прежде чем, темноволосая, раздражившись, резко подняла свою голову и «кинула» на высокую девушку свой взгляд, – полный кровопролития, да правда, совсем не враждебный; так же, как и мужчина, тоже посмотревший на девушку, стоящей по одну сторону, от другой. И, быстро словив взгляд мужчины, она, так же, как ранее темноволосая, опустила свою «белую» головушку, мгновенно убирая со своего лица усмешку, да и «победную» физиономию тоже. Джису, словно мстя, усмехнувшись,; тем самым вновь возвращая себе далый стимул «Дерзкой и непослушной девочки», который, в её случае, отображался на лицо.; хихикнула, только, в отличие от Чеен, намного более громче, и нарочней. – Эй! – Крикнула Чеен, голосом полным неприязни, но не особо-то выявленной; подняв голову и посмотрев на смеющуюся девушку, попутно делая шаг к ней на встречу, и уже подымая свою руку, чтобы вновь ударить ту по голове, или же по лбу. – Так, не сметь! – Среагировав, выкрикнул мужчина, тут же еле-еле грубо, легко, ударяя по руке светловолосой девушки, заставляя её, чуть ли болезненно и недовольно, буркнуть что-то себе под нос и опустить свою руку, так же, как и отшагнуть назад, на то место, на котором стояла ранее. – Ох, – Он снова тяжело выдохнул. – и почему я выбрал именно вас? – Задал тот вопрос, который, по всей видимости, и не подлежал ответу, и отпустил руку со своего носа. Мужчина, стоявший прямо между двух девушек, смотрящих вниз и никак ни на друг друга, несколько раз пожалев о своём выборе, легко помотал головой, смотря на деревянную дверь с надписью: «VIP-палата 27». Прежде чем, он, сказав двум девушкам – «Разойдись!»; невольно вспоминая о его молодых деньках в армии, армии, подняв свою руку правую руку, заранее сдавшуюся в кулак, хотел было постучать, и получив разрешение по ту сторону, войти, как голос, более молодого паренька, прервал его и вынудил его, повернувшись на голос, оставить свой кулак «висеть» в воздухе: – Извините, но, вы к кому? – Спросил молодой светловатый паренёк, подходивший к троице, с одной рукой в кармане белого халата, а в другой держа некую медицинскую планшет, оттенка тёмной стали. — А, эм, – Мужчина чуть помялся, явно не ожидая вопроса младшего, по виду. – к Лалисе Манобан. – Продолжил тот, заранее немного прокашлявшись, возвращая себе голос, на что две девушки, только нахмурившись, удивлённо посмотрели на него. — Ох, – Преждевременно ответил парень, похоже, что действительно не ожидая такого ответа. – не хочу вас разочаровывать, но прямо сейчас она нужна нам для обследования, раз одну из них мы уже проверили. – Быстро проговорил он, протискиваясь между высоким, харизматичным мужчиной и чуть меньше его светловолосой девушки, проходя к двери. – Так что, прошу меня простить. – Сказал он, без стука, и хоть чего-либо, что могло бы показаться вежливым при входе в чужую палату, открывая дверь и заходя в палату, захлопывая её чуть ли не перед самым носом учителя Кана.

***

– Кхм, кхм.. – Послышался громкий и немного суховатый кашель, вынудивший меня опустить свою руку, в которой находилась небольшая подушка, одновременно с этим останавливая меня от того, чтобы не швырнуть её в девушку, сидящей на диване и закрывавшая лицо своими руками, и посмотреть на «источник» звука. Повернув свою голову в сторону, я, чуть злобно посмотрев на парня в белом халате, которому наверняка говорят о том, что он выглядит достаточно меньше, чем его настоящий возраст, тяжело выдохнула. Прежде чем, повернулась обратно к девушке, уже открывшей свое лицо, которая немного удивлённо смотрела на парня, и «бросив» на неё не менее злобный взгляд, – от части, правда, раздраженный; так же, как и бросив в неё подушку, я, развернувшись боком, медленно направилась к парню, который по всей видимости, был доктором, даже и не убеждаясь в том, куда прилетела маленькая подушка. – Что вам нужно… – Начала я говорить, по пути к парню, и подойдя к нему, согнув свою шею, опустила свой взгляд на небольшой бейджик с его именем, и затем продолжила. – доктор Хен Мок? – Спросила я, плавно подымая взгляд с бейджа на его лицо, и подымая левую бровь вверх. – Мне нужно, чтобы через две минуты вы стояли снаружи этой палаты, – Сказал он, указывая большим пальцем своей свободной руки за свою спину, в совершенно другую сторону коридора. – и, в более подобающем, особенно для вас и вашей репутации мисс Манобан, виде. – Продолжил он, возвращая свое внимание ко мне и, осматривая меня с ног до головы, попутно обратно приставляя свою руку к небольшому, серому планшету. После чего, он, снова осмотрев меня, а затем «бросив» свой взгляд куда-то за мою спину, и недовольно качнув головою, развернувшись, поворачиваясь ко мне своей спиной, направился в противоположную сторону от меня, – медленной и плече-расправленной походкой. «И, откуда я возьму какую-либо одежду? Если, я даже в ванной не увидела своей снятой одежды.. Кстати, об этом..» – Подумала я, опуская свою голову и осматривая саму же себя с груди до голых пят, а затем, задумавшись более сильнее, я, подняв свою голову и чуть повернув её в левую сторону, вместе с этим, в ту же сторону, немного разворачивая свою левую ногу, посмотрела на девушку, которая, положив на свои согнутые колени ту, кинутую мною в неё, подушку, сверху прижимая её обоими локтями, смотрела куда-то прямо, – возможно, в экран телевизора. – Если ты хочешь спросить о своих вещах, то я отнесла их в стирку, – Говорила та, даже и не на секунду не убирая своего взгляда, похоже, что не особо-то заинтересованного в видящем, с экрана. – и приготовила тебе новые, которые, так услужливо, привезла твоя секретарша. Они лежат в спальне, на кровати. – Сказала Дженни, подставляя свои колени ещё ближе к груди, и ложа свою ладонь на свою щеку. Прежде чем, поблагодарив девушку и получив лёгкий кивок, в качестве – «пожалуйста», я, выйдя из комнаты, направилась вперёд по коридору.

***

– И, как вы, недавно сорившись и чуть ли не намереваясь ударить друг друга, – Говорил учитель Кан, сидя по другую лавочку от двух девушек, и смотря на них с неким отвращением зависти. – прямо сейчас сидите и спокойно флиртуете? – Сказал тот, а затем тяжело выдохнув, отвёл свой взгляд от «сладкой» парочки и направил его на закрытую дверь палаты. – Это, учитель Кан, – Начала говорить девушка, нежно убирая с лица Чеен, лежавшая на её коленях, светлый волосок, попутно усмехаясь. – любовь.. – Произнесла Джису, убирая со своего лица усмешку, меняя её на улыбку, подарившей светловатой. – Ух, – Мужчина искривленно сморщил свое лицо. – вы обе – мне отвратительны. – Сказал он, вновь тяжело выдыхая, полной, чуть накаченной грудью, воздух, так и не убирая своего взгляда с двери, словно ожидая, что из неё кто-то выйдет. Джису, четко услышав ответ учителя, только ещё более улыбнувшись, немного согнулась и подарила Чеен сладкий и нежный, полный любви и счастья, поцелуй, мягко накрывая розовые губы своими. На что, светловолосая одним моментом засмущавшись, быстро прикрыла свое розовато-красное лицо своими ладонями, заставляя Джису, только усмехнуться и отстраниться от девушки, снова касаясь своею спиной «спинку» лавочки. Но, вдруг, не успев Джису и расслабленно усесться на лавочки, чуть пододвигая голову девушки дальше, а учителю Кану в очередной раз как-то грустно и недовольно выдохнуть, как дверь, неожиданно для всей троицы, открывшись, выпустила из себя, все того же, молодого доктора, который был уже немного знаком им. – Вы знаете другую пациентку, находящуюся с мисс Манобан в одной палате? – Разнесся по тихому коридору, вдоль которого уже, как минут пять, никто не проходил, голос доктора, только что аккуратно, с еле-еле слышным звуком, закрывший дверь позади себя. – Дженни Ким? – Первый, из всей троицы, произнёс мужчина, смотря на парня, прямо перед собою, чуть приподымая одну бровь; и получая от него лёгкий кивок вниз, он хотело было продолжить, но темноволосая девушка, как обычно, не сдержавшись, да и похоже, что совершенно не жалея об этом, перебила его: – Конечно, знаем! – Немного громковато выкрикнула Джису, заставляя Чеен, не ожидавшую громкого звука, невольно вздрогнуть и приподняться с колен девушки, ровно садясь на лавку. – Тогда, – Начал доктор, мимолетно «метая» свой взгляд на темноволосую. – вместо мисс Манобан, вы можете навесить её. Ведь, боюсь, что наше обследование может занять пару часов. Но, если вы не особо-то торопитесь ,то вы можете подождать внутри. – Закончив говорить, он, снова переместив свой взгляд на мужчину, кивнул. – Тогда, – Начала Чеен, быстро «бросая» взгляд на Джису, на учителя Кана, и обратно на молодого парня. – можем ли мы навестить Дженни прямо сейчас? Думаю, что у нас нету лишнего времени, чтобы ждать Лису. – Сказала она, замечая небольшой кивок со стороны учителя, попутно, встав, медленно направляясь к доктору, что-то усердно рассматривающий в своём планшете. После чего, а именно после того, как светловолосая встала, направляясь к парню, возле палаты, в тот же самый момент, встал и учитель Кан, и Джису, направляясь в след за девушкой к доктору. Прежде чем, они, подойдя к нему, и слегка окружив с разных сторон, выжидающее и молча посмотрели на него, ожидая разрешения. – Да, вы можете навестить пациентку Дженни Ким. – Произнёс он, после несколько минутного упорного взгляда в планшет и тишины, попутно выходя из «не дополненного» круга, и отходя от двери. Прежде чем, получив одобрительный ответ и свободу, темноволосая девушка, опередив двух остальных из своей, нынешней, компании, встав перед Чеен, положила свою ладонь на ручку, намереваясь потянуть на себя и открыв, войти..

***

– Мы ещё не закончили, Дженни! – Крикнула я, даже и не собираясь заходить обратно в комнату, похожей на зальную, попутно мысленно благодаря Су Хен за столь обычную и удобную одежду, и немного поправляя попавшие в чёрные, с двумя белыми линиями по бокам, спортивные штаны краюшки, такой же чёрной, майки, и направляясь к двери, ранее незаметно, для меня, находившейся в конце другого коридоре, имеющий несколько комнат, в которые входила и ванная. Тяжело выдохнув, я, услышав громкое – «Ну вот и отлично!»; подойдя к двери, которая несмотря на все виды и разнообразия дизайна других, явно отличалась, но, в принципе, она была такой, как и остальные в моей, так полагаемой «палате», но только она была значительно более шире, да и была покрашена в белый цвет; положила свою правую ладонь на ручку, чуть легко охватывая её со всех сторон своими длинными пальцами, а затем, немного потянув на себя, и получив от неё «отказ», говорящий о том, что в эту сторону она, либо не хочет, либо не может открыться; я, еле пришагнув вперёд, открыла дверь, немного отталкивая ее от себя, одновременно с этим слыша какой-то стук, – громкий и «тупой»; вынудивший меня чуть нахмурив брови, остановиться в проёме и придерживая одной своей рукой дверь, чтобы та с хлопком и меня не ударила, посмотреть на, что же стало причиной этого столь громкого звука. Повернув свою голову в левую сторону, я, увидев совершенно знакомую девушку, которую, и вовсе, не ожидала тут увидеть, и которая, прямо сейчас, держась своими обеими ладони за лицо, тем самым прикрывая свой чуть ли открытый рот, с удивлёнными глазами и поднятыми бровями смотрела куда-то вниз, – на пол; и проследив за направлением её взгляда, опуская свой подбородок к низу, я увидела ещё одну, темноволосую, девушку, появление которой я, в отличии от Чеен, совершенно и никак не могла ожидать, и которая прямо сейчас лёжа на полу, чуть ли крепко держалась своими обеими руками за левую половину своего лба, одновременно с этим недовольно, зло и раздражённо сморщиваясь своим лицом, немного сощуривая и свои глаза. – Джису, – Назвала я имя девушки, лежащей на полу, и невольно стонущей, попутно «надевая» на свои губы усмешку и немного опираясь своей правой рукой на дверь, которая, уже достигнув свой предел, не могла, под действием моего веса, двигаться дальше. – вот не поверишь, но я всегда знала, что ты со странностями, да такими, что ты уже не полу валяешься, как на своей кровати родной.. – Сказала я, немного скептически махая своею головою по сторонам, и смотря на девушку со взглядом, полным насмешливости и дерзости. – Черт! – Выкрикнула темноволосая, оставляя одну свою руку ото лба и, положив её на пол, немного оперившись, начала постепенно вставать и выпрямляться. – Вот именно об я и говорила тебе, Чеен! – Продолжила она, попутно, встав, но немного согнувшись, начала обтряхивать свои чёрные и строгие брюки, «бросая» на меня быстрый взгляд, в котором была видна некая затаивавшаяся злоба, а после перемещая его обратно, – на свои брюки. – О чем ты мне говорила? – Послышался знакомый голос, в котором невольно, но слышалась некая «нотка» сарказма и усталости. После чего, девушка напротив меня, так и продолжив молчать, в моментах убирая свою и вторую руку ото лба, начиная и ею обтряхивать свои штаны, я, медленно и плавно спустив свою руку с двери, а то и вовсе убрав её, машинально засовывая в правый карман, отошла чуть вперёд, – подальше от двери, которая, судя по небольшому «хлопку» сзади меня, неплохо закрылась, и поближе к Джису, что являлось всего лишь случайностью; Прежде чем, отойдя на шаг назад от Джису, нарочно делая расстояние; ведь, мало ли, что та может «выкинуть»; я, заметив, что помимо двух девушек, на меня смотрит кто-то ещё, повернула свою голову в сторону, а точнее в левую. И, повернув, я увидела, двух мужчин, и обоих знакомых, одного из которых, я, так же, не ожидала увидеть, – один, из которых являлся доктором в белом халате и с планшетом в руках, а другой являлся учителем, не раз прервавшим мою лично-созданную тишину. – Учитель Кан? – Спросила я, резко приподымая свою правую бровь вверх, и опуская левую. – И вы тут? – Я шагнула к двум мужчинам, стоявшим все же дальше, чем две девушки. – Знаете, я даже польщена. – Продолжила я, чуть прижимая к себе свои губы и расслабляя свои брови, выравнивая их, так сказать, на один «уровень», попутно даже и не собираясь вытягивать свою правую ладонь из кармана, смотря на мужчина, который еле-еле сильно показывал свою улыбку, на что я, постаравшись не уступить, тоже слегка улыбнулась. – Польщена она! – Послышался громкий женский голос, позади моей спины, вынудивший меня, снова подняв бровь, повернуться полу-боком назад. – Я тут, значит, с самого утра должна по магазинам разгуливать, – Она сделала шаг ко мне, п после, и вовсе, запрокинула свою голову, чтобы посмотреть меня, вызывая у меня некую усмешку на губах. – покупать ей, за свои деньги продукты.. — Говорила она, с каждой секундой все более и более больше сощуривая свои карие глазенки, пока, другой мужской голос, не перебил ее: – За мои деньги.. – Проговорил кто-то позади меня, но задумавшись на секунду и поняв, что это, никто иной, как, учитель Кан, я, немного опустив голову, смотря на девушку сверху-вниз, посмотрела на неё, выжидая ее дальнейших слов и действий. – Не важно.. – Быстро покачав в стороны головою, и нахмурившись, произнесла темноволосая. – Так вот, делать все это, чтобы всего лишь получить: «Знаете, я даже польщена!»? – Продолжила она, стараясь, как можно более зацепчиво, исковеркать мой голос, попутно вновь нахмуривая свои чёрные бровки, и складывая на своей груди руки – «крестом». Я, чуть шагнув к ней поближе, делая расстояние между нашими телами – минимально низкое; согнув свою правую бровь вниз, а другую приподняв, вынуждая её немного сморщить мой лоб, одновременно с этим растягивая один угол своих губ в правую сторону, чуть ли усмехаясь, насмешливо посмотрела на девушку, которая была достаточно ниже меня ростом, – что заставляло меня усмехнуться ещё более «острее» и наглее; – Ох, – Я, совсем по актёрски, выдохнула. – бедняжка-то какая.. – Сказав это, а после наигранно-жалостливо поджав губы, и мгновенно опустив свои брови вниз, но не особо хмуря их, продолжила. – Давай обниму? – Я широко раскинула свои руки, вплоть до резкого «скрипа» в своих мышцах, попутно убрав со своих губ усмешку, меняя её, тем самым, на улыбку, задумавшись о небольшом «отмщении», остановилась, продолжая. – Или лучше поцеловать? – Я, подняв одну бровь к верху, другую, и вовсе, не трогая, усмехнулась и добавила несколько «соблазнительных» и сексуальных «огоньков». – Только вот, куда? В щеку или сразу же в губы? – Продолжив, я, подняв одну свою руку вверх, и разместив свою ладонь на щеках темноволосой девушки, попутно сжимая их и чуть сдавливая, вместе с этим ощущая небольшую мягкость на кончиках своих пальцев, начала, понемногу согнувшись, приближаться к её губам своими, на которых «играла» совершенная усмешка и самоуверенность. Но, не успев я и на больше пару сантиметров приблизиться к девушке, как, она, чуть слышно издав свой, личный, «рык», быстро разместив свои руки на моей груди, оттолкнулась меня назад, вынуждая меня, с полным ожиданием только что произошедшего, немного отшатнувшись назад, отойти на пару шажков назад. – Ладно, – Я, вновь усмехнувшись, грубо и широко, словно, и вовсе, «акула», снова направилась к девушке. – пойдём доктор Хен Мок, пока этот маленький, коричневый пудель меня не съел. – Продолжила я, на секунду поворачиваясь к доктору, встречаясь с ним взглядами, а затем, вновь отвернувшись, кивнула в сторону Джису, которая, никак не подымая своих нахмуренных бровей, смотрела на меня из-под своего небольшого лба. После чего, перешагнув за спину Джису, я, «кинув» свой мимолетный взгляд на светловолосую девушку, и подмигнув ей, переместила свои «глаза» на конец коридора, который был полностью отбелен, и в самом конце которого стояли пару человек, что-то обсуждавших между собою, направилась туда, совершенно не думая, – без какой-либо причины, или же надобности, просто. Но, голос, – мужской и чуть немного не уверенный в себе; послышавшийся позади меня, заставил меня, остановив свой шаг, еле-еле «скребнув» своими тапочками по полу, найденными в спальной комнате, о которой говорила Дженни, повернуться и чуть посмотреть, через свое левое плечо. – Извините, мисс Манобан, – Произнес Хен Мок, а затем, потратив пару секунд моего ожидания, своим небольшим кашлем, и вовсе, кажущимся «фальшивым», продолжил. – но, нам в другую сторону.. – Сказал тот, а затем убрав одну руку от серого планшета, в котором мало ли, что было, указал за свою спину, сложив ладонь в кулак, но оставив большой палец. Прежде чем, развернулся и вновь «бросив» на меня свой не уверенный взгляд, направился к единственной двери в конце коридора, делившейся на две, вроде бы высоких, дверц. Тяжело выдохнув, мгновенно ощущая некую жгучую и тепло-неприятную краску, неожиданно и, похоже, что впервые, «залившую» моё лицо, и чуть доставая до ушей, я, на секунду сжав свои скулы и закатив глаза, казалось бы, по всей её окружности, полностью развернувшись, направилась в другую сторону, в след за пареньком, который, несмотря на свою странную неуверенность, являлся доктором, снова видя знакомые лица, одно из которых, словно поймав меня на чем-либо, хитро и насмешливо, как и я, пару минут назад, усмехалось. – Было почти круто, Манобан. – Послышался голос, отличавшийся ото всех других, – Джису; в котором так и слышалась насмешливость, и неоцененность, – раздражающая и лицемерная; которую все больше и больше хотелось «стереть», и уничтожить. После чего, подойдя к двери, на которой белыми, небольшими буквами было написано: «Выход»; и возле которой, уже в пол-оборота стоял парень, ожидающий моего присутствия рядом с собою, я, тяжело выдохнув, стараясь подавить очередную «вспышку» агрессии, внутри себя, резко остановившись, повернулась назад и, мгновенно словив на себе, все тот же, никак не изменившийся, взгляд Джису, «надела» самую, из самых, «ядовитых» и «острых» усмешек на свои губы. – Хэй, Джису, – Крикнула я, привлекая внимание темноволосой. – что это у тебя на лбу? – Я, указав одним пальцем на свой лоб, усмехнулась ещё шире, вплоть до того, что показывая пару острых «клыков», правда природных, данных с самого рождения. – Небось, от твоей гномьей злобы уже и рога растут.. – Развернувшись своей спиной к девушкам, и совсем забытого мною учителю Кану, прокричала я, убирая, уже, со своих губ усмешку и расслабляя их, попутно чуть качая головою по сторонам и направляясь к пареньку. – Пошла ты, Манобан.. – Вновь послышался крик, предугадываемой, Джису, так же, как одновременно с этим, и почувствовался ярко-выраженный, своей злобой, вызванной небольшим задеванием её личной самооценки, взгляд. На что, я, только вынув и подняв свою руку в воздух из кармана спортивных штанов, помахала ею, так, – до скорой встречи.