Проклятие Дол Гулдура

Комната, в которой Трандуил решил поселить Леголаса, была одной из комнат для гостей, стандартной, ничем не примечательной, хотя и со вкусом отделанной. Как один из номеров дорогого отеля для респектабельных господ. Конечно, её легко можно было превратить в обиталище для подростка при желании, если из обезличенного помещения воссоздать то, что хочется душе. Леголас, возможно, даже сам захотел бы заняться этим, с помощью дизайнера или без. Здесь было светло и просторно, большое окно, до середины которого доставали ветки миндаля, растущего в саду, огромная дубовая кровать — даже чересчур огромная для тощего мальчишки, гардеробная, в недрах которой можно жить, и высокий книжный шкаф с пустующими полками, но их тоже можно было набить тем, что отражало интересы. Леголас замер, зачарованно оглядываясь вокруг, и молчал. — Ты можешь сделать её уютней по своему вкусу, — первым произнёс Трандуил, прошёл в комнату и сложил все пакеты на прикроватную софу. — Огромная, — подал голос Леголас, сгружая коробки прямо в углу, присев для этого на корточки. — А компьютер есть? Или планшет? — Увлекаешься играми? — осторожно спросил Трандуил, обернувшись вполоборота и показав тоном, что подобное он поощрять не станет. — Нет, — качнул головой Леголас и поднялся. — Но нужен Интернет, чтобы получать информацию. Такой ответ устроил. Не хотелось бы, чтобы сын в свои юные годы прозябал в виртуальных мирах, тогда как и этот с его несовершенствами можно было постигать и изучать столь скрупулёзно, что и целой жизни не хватит. — В любой момент ты можешь воспользоваться компьютером у меня в кабинете, пока мы не купим что-то из гаджетов. Хочешь, покажу тебе остальные комнаты? Леголас ничего не сказал и не кивнул, но стащив с себя куртку и кинув её поверх коробок в угол, с готовностью сделал шаг к двери. — Ты голоден? — выходя за порог, спросил Трандуил. — Что предпочитаешь на ланч? Пусть и довольно поздний. — Мама готовит пасту, когда нужно быстро, — не задумываясь ответил Леголас, и его лицо в следующую секунду омрачилось печалью. — То есть, готовила. Замедлив шаг, Трандуил осторожно коснулся его руки и мимолётно погладил тыльную сторону его ладони. Он знал, каково это потерять мать, и хотя не был со своей слишком близок, боль утраты до сих пор жила в нём. Иногда дремала, иногда вновь пробуждалась, когда он видел что-то, что любила она. Но со временем это острое, щемящее чувство сменилось светлой грустью, с которой можно было мирно сосуществовать. — Мне очень жаль, Леголас. Твоя мама была… — он не договорил, потому что боль где-то за грудиной мгновенно распространила по венам яд к каждой клетке, и связки сковала немота. Конечно, Эариэль была самой лучшей — сомнениям не было места. Солнечной, доброй и нежной… Трандуила угнетало чувство вины за те слова, которые он сказал про неё Ферену, назвав корыстной и лживой, потому что она никогда не была такой. И он нисколько не сомневался, что после их разлуки она себе не изменила. Финансовое не интересовало её так, как духовное, но речь не шла о религии и Боге, как таковых. Это о возвышенности над земным, о доброте, сострадании и о прощении. Он и сам становился рядом с ней лучше — так ему казалось. По крайней мере, он мог смотреть на некоторые вещи другими глазами, её глазами, и все амбиции, взращиваемые в нём его отцом, уходили на второй план. А на их месте возникали другие радости без возлагаемого бремени ответственности за судьбу их «империи», более земные и человеческие. — Взгляни, вон те двери — это санузел и ванная комната. Душевая по левую сторону. — А где ваша комната? — Граничит с твоей, — указал пальцем Трандуил на дверь позади себя. — Я сейчас позвоню и закажу пасту из ресторана. — Дома нет спагетти? — сквозь спокойный тон Леголаса прокралось удивление. — Нет. — Но доставка будет дольше, чем если варить самому, — пожал плечами тот. Трандуил медленно перевёл на него внимательный взгляд, сцепив руки спереди. — Я хочу, чтобы ты не питал надежд на мои поварские способности. Я не готовлю сам, — безапелляционно озвучил он правду. Глаза Леголаса чуть распахнулись в новой порции удивления, но ни улыбки, ни насмешки Трандуил не заметил на его лице. — Совсем готовить не умеете? Даже пасту? — Дома я пью кофе и сплю. Но и то, и другое не всегда. — Я заметил, что дом необжитой. Он выглядит неуютным, хоть и красивый… — уголки рта его чуть приподнялись. — Хотите, я вас научу? — был задан вопрос несмело. — Чему? — Готовить пасту. Это очень просто, — в голосе больше не было тревоги, и глаза сияли искренней заинтересованностью. Трандуил тысячу раз предпочёл бы сделать звонок в ресторан, но разочаровывать сына ему не хотелось. Так Леголас быстрее освоится, и всё встанет на круги своя — они заживут, как нормальная семья. А что касается готовки, то ему действительно нужно учиться, если уж хочется, чтобы Леголас набрал в весе — мальчишке ещё расти. — Будь по твоему, — сдался он. — Я только переоденусь. — Я могу пока найти продукты. Можно? — Да. Похоже, мысль чему-то научить взрослого человека, несказанно его радовала, и Леголас, уже ничуть не чувствуя себя неловко, устремился по лестнице вниз. Трандуил проводил его немигающим, пристальным взглядом и отправился к себе, чтобы принять душ и переодеться.

***

Появившись на кухне в свободных брюках и лёгкой рубашке с невесомым ароматом шампуня в волосах, Трандуил увидел, что стол для готовки уже завален различными продуктами, о существовании которых он и сам не подозревал. Должно быть, домработница для чего-то обновляет запасы, не желая признавать, что хозяин ничего не ест дома. Огромная пачка итальянской пасты, оливковое масло, целая банка вяленых томатов и поменьше — греческих маслин. Даже небольшой кусок пекорино лежал в сторонке рядом с большой охапкой слегка повядшей зелени. Леголас стоял с закатанными рукавами толстовки возле полки с соусами и с энтузиазмом читал этикетки. — Тут столько всего, — задумчиво произнёс он, не оборачиваясь. Бинт с левой руки был размотан, под ним оказался длинный, но не слишком глубокий порез. Впрочем, он уже заживал и не представлял собой какой-либо опасности. — Нужно проверить срок годности. Я не уверен, что там есть что-то, что можно употреблять, — сказал Трандуил, двинувшись к шкафу, где располагалась разная кухонная утварь, которая, должно быть, покрылась паутиной. — Здесь — да, но в холодильнике есть песто, который можно есть, — с кроткой, светлой улыбкой выдал ему Леголас, но она через мгновение исчезла. — Вы злитесь, господин Трандуил?.. На то, что я так… Злитесь? — Нет, напротив. Чувствуй себя, как дома. Поставив на стол высокую, стальную кастрюлю, Трандуил взглянул на него в надежде на то, что тот подскажет, что делать дальше. — Нальёте в кастрюлю воды? — предложил подросток, шагнув к банке с маслинами. Он положил ладонь на крышку и попытался отвинтить её, явно вкладывая в это все свои силы. Крышка не поддалась, а Леголас, вздохнув разочарованно, возобновил попытку. — Ты можешь обращаться ко мне не так официально, имени было бы достаточно — озвучив это, Трандуил дёрнул кран, и в кастрюлю полилась вода. Он наполнил её и установил затем на конфорку и, осторожно потеснив Леголаса, одним движением открыл злополучную крышку от банки маслин. — Я постараюсь, — тонкие губы сложились в мягкую улыбку, и Трандуил в который раз залюбовался им, ощущая внутри что-то вроде восхищения. Сейчас его сын был совершенно нормальным тинейджером, спокойным, уравновешенным, с энтузиазмом занимающимся обыденными вещами такими, как готовка, и главный врач клиники была бесконечно права в том, что ему нужны дом, забота и близкий человек рядом, который бы мог всем этим обеспечить. Если бы Трандуил отказался приехать, что было бы с Леголасом сейчас? Так бы и сидел в холодной, пустой палате, пока его не определили бы в приют? Когда он его увидел три дня назад, тот даже не шевелился, не говорил, не ел, а сейчас сам предложил заняться приготовлением пасты. И это настоящее счастье — видеть его таким. — Мне придётся уехать в офис на пару часов, — сказал он, подавая ему солонку. — Останешься здесь или поедешь со мной? — Вернётесь до темноты? Вопрос прозвучал отнюдь не небрежно, не с надеждой подростка, желающего провести время как можно веселее, пока взрослых нет дома — интонация вибрировала напряжением. И Трандуил посмотрел на него внимательно, пытаясь понять, к чему он клонит. Может, боится привидений или зомби… чего ещё могут бояться дети? — Да, должен вернуться. Напоминаю, ты можешь поехать со мной. — Нет, — качнул головой Леголас. — Я останусь. Вы запрёте все двери, да? И ту, которая выходит в сад? — Ты сам можешь запереть её изнутри. Леголас… — он выдержал паузу, взглянув ему прямо в глаза. — Здесь никого нет, никто сюда не приходит без моего разрешения, и ты будешь в полной безопасности, — конечно, привидения и зомби здесь не при чём. Его пугало, что повторится тот случай, когда в их дом ворвались преступники. Может быть, произошло что-то слишком ужасное, о чём даже страшно сказать вслух, вдруг на его глазах убили Эариэль, и теперь этот страх поселился в нём надолго. — Этот район очень безопасный. За то время, пока я здесь живу, не было совершено ни одного ограбления. Дом оснащён системой безопасности, а снаружи висят камеры наблюдения. Но всё же я настаиваю на том, чтобы ты поехал со мной, раз страхи живут в тебе. Посидишь в моём кабинете за компьютером. — Нет, я останусь, — упрямо мотнул головой подросток, заглядывая под крышку кастрюли. — Вода закипела, смотрите, как нужно погрузить спагетти, чтобы они не склеились друг с другом. Мама научила меня. Трандуил наблюдал за ним, пока тот с усердием погружал в кастрюлю спагетти, расправлял их веером, очень аккуратно, поглядывая время от времени на то, смотрит ли он на него. — У тебя хорошо получается, — не смог сдержаться он от похвалы, догадываясь чего именно ждёт любой ребёнок, пытавшийся сделать всё правильно. — Спасибо, — уголки рта дрогнули. — А масло оливковое есть? Нужно добавить. Пришлось идти к шкафу и проверять, в наличии ли это масло, как того просил Леголас. Оно нашлось, греческое, в жестяной банке — всё-таки ему повезло, что домработница оказалась так прозорлива, и снабдила всем необходимым для приготовления ланча. С видом знатока Леголас добавил немного в кастрюлю и помешал немного деревянной лопаткой, которую сам отыскал где-то здесь. А пока он делал это, Трандуил открыл банку вяленых томатов и распахнул створки холодильника в надежде найти там подходящий сыр. — Пармезана нет, — и с этим вердиктом закрыл дверцы. — Ничего, пекорино вполне подойдёт. Доставайте тарелки, скоро всё будет готово. Тут главное — не переварить. И всё-таки паста вышла переваренной: спагетти слиплись, превратившись в подобие разваренной каши. В тарелки шлёпнулась неудобоваримая масса, от вида которого тотчас же пропадал аппетит, а оливки и тёртый сыр лишь усугубили положение. Казалось, будто эту еду уже кто-то ел. Трандуил смотрел в свою тарелку, поджав губы, с презрительным выражением лица, и ему почти не удавалось скрыть отвращение, которое в нём проснулось, едва он увидел приготовленный обед. А ведь говорил, что умеет. Он перевёл взгляд на Леголаса — лицо подростка было бледным и вид оробевшим. Как будто тот совсем не ожидал, что получится вот так. — Надо было заказать из ресторана, — холодно отозвался Трандуил, передёрнув плечами. — Ещё не поздно, я сделаю звонок. Губы Леголаса раскрылись, он явно хотел что-то сказать, изо рта вырвался короткий вдох, но ни единого звука. Ни оживления больше в поникшем виде, ни блеска в глазах, лишь безысходность и обречение. — С мамой всегда получалось… — еле слышно прошептал он наконец, когда Трандуил взял в руки свой мобильник. Замерев на секунду, тот взглянул на него. Слишком оценивающе, слишком отстранённо. Трандуил не хотел этого, но со стороны, к сожалению, себя не видел. — Получится в следующий раз, это всего лишь паста. Ещё сильнее понурив голову, Леголас на автомате кивнул, вновь замыкаясь в себе и забираясь в свою раковину, из которой достать его было почти невозможно. Вскоре они расположились в столовой, чтобы насладиться пастой, которую вскоре привезли из ресторана. Было невероятно вкусно и, казалось, будто это та самая паста, которую нужно вкушать, находясь под знойным Тосканским солнцем в саду, откуда открывается невозможно прекрасный вид на изумрудные луга с островками алых маков. Но вид на внутренний сад, в это время года немного потерявший в красоте, был ничем не хуже, и впервые дом показался Трандуилу уютным и наполненным жизнью, не говоря уже о восхитительных ароматах. Впервые он казался ему живым. Впрочем, Леголас к еде почти не притронулся. Задумчиво ковырялся в ней вилкой, блуждал взглядом по пейзажу за стеклом, а то и просто наматывал спагетти на вилку или резал их её краем. Если бы только подобное увидел отец Трандуила, Орофер, то пришёл бы в неминуемую ярость. Тот не терпел, когда игнорировали этикет, а уж подобным варварским способом… Но Трандуила сейчас занимало другое. — Положить тебе твой кулинарный шедевр? — колко спросил он Леголаса, раздражаясь на то, что тот так плохо ест. — Может, тебе он придётся по вкусу? Ответа не последовало. Леголас продолжил смотреть в пространство неживыми глазами, полными бесконечной тоски, и Трандуил счёл это приглашением к продолжению своего монолога. — Если не получилось один раз, это не повод обижаться на весь мир, — заявил он, сжимая пальцами вилку. — Ты можешь пробовать ещё и ещё, кухня в твоём распоряжении. Рано или поздно у тебя получится. А пока протестируй пасту и поймёшь, какой она должна быть. Как в лучших ресторанах Италии. — Я не голоден, спасибо, — еле слышно отозвался Леголас, сильно кусая губы до видимых отметин. — Хорошо, — Трандуил, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, смотрел на него холодно и цепко. Его собственный аппетит тотчас пропал, едва что-то пошло не так, а ведь он надеялся на спокойную семейную трапезу, за которой намеревался расспросить у Леголаса о его увлечениях, о том, где он учился и ещё обсудить громадное количество тем, которые помогли бы ему узнать получше собственного сына. — Мне нужно ехать на работу. Ты не передумал оставаться? Подросток мотнул головой. — Помою пока посуду, разберу те вещи, которые навалены в комнате. Несмотря на убеждающий тон Леголаса, Трандуил отчётливо ощутил его тревогу. Должно быть, тот храбрился, желая казаться самостоятельным и независимым, хотя ни того, ни другого не было и в помине. По крайней мере, сейчас, после трагических происшествий, когда психика дала сбой. И всё-таки одна его половина утверждала, что он не должен уходить сейчас, оставлять его одного в чужом доме, а другая — что нянькаться со взрослым парнем нельзя. Леголас сам изъявил желание остаться; он чувствует себя нормально, говорит, двигается, придумывает себе занятия. Ведь завтра и во все последующие дни опять нужно будет ехать в офис, только уже на полное рабочее время — не станет же он нанимать няньку подростку, которому почти шестнадцать. Вторая половина одержала слабую победу.