Проклятие Дол Гулдура

Сумерки спустились на землю внезапно. Стемнело настолько резко, что, выслушивающий жалобы подчинённых Трандуил, взглянув в окно, обнаружил за ним чернильно-лиловое небо. Солнце ещё горело над горизонтом узкой, блёклой полосой, но вдали уже виднелся тонкий, похожий на изящный серп, месяц. Нужно давно быть дома. Дорога займёт не меньше часа, с учётом пробок — и того больше; станет совсем темно. — Я больше не желаю слушать ваши оправдания, — поднялся с кресла Трандуил и в презрении вскинул подбородок. — Они пустые и жалкие. Вы обязались закончить всё в срок, а теперь рисуете мне совершенно другую картину. Завтра же я буду ждать от вас рационального решения, а пока… все свободны. Рабочий день окончен. Развернулся, сверкнув раздражением в глазах, протянул руку к вешалке, чтобы забрать тренч, и стремительным шагом вышел из кабинета. Тревога подгоняла его. Она была отчего-то очень явственная, совершенно оформленная, пугающая, будто в голове свербило осознание, что должно произойти что-то плохое. Действительно плохое. Оставалось успокаивать себя, что всё это напрасное беспокойство, и от того оно возникло, что он опасался разочарования Леголаса. Мальчишка мог сильнее замкнуться в себе и перестать доверять только потому, что Трандуил не сдержал обещание и вернулся позднее, чем сказал. Его белый Кадиллак, послушный, хорошо управляемый, даже не рычал, когда он подгонял его в нетерпении, слишком резко нажимая педаль газа. Ладони крепко сжимали руль, обвитый добротной кожей, и Трандуил, сосредоточенно глядя вперёд, уверенно маневрировал на дороге, обгоняя неторопливо движущиеся автомобили. Он очень спешил. Корил себя за то, что не предусмотрел оставить Леголасу хоть какой-нибудь телефон, по которому можно было связаться. Это было огромное упущение с его стороны, и он не оправдывал себя хоть сколько-нибудь. На проезжей части следующего района было полным-полно автомобилей, кое-где скученных в пробках — пришлось проехать по узким переулкам, чтобы хоть немного срезать. Дорога стелилась под колёса с опасной быстротой. Он явно превышал скорость, но уже не думал ни о чём другом, как только о желании поскорее добраться до дома. Откуда-то взявшийся неприятный холод тёк по позвоночнику жидким азотом, сковывал изнутри, разливался к самым кончикам пальцев, ставших ледяными и непослушными. Кадиллак едва не проскочил въезд в подземную парковку, но резким движением надавив на тормоз, Трандуил повелел ему остановиться. Автоматические ворота поползли вверх, пропуская авто внутрь гаража. Ослепительно вспыхнули лампы над потолком на короткое мгновение, выхватили несколько соседским машин, и вновь погасли, будто датчики движения не сработали. Подземный гараж провалился в колкую, отталкивающую полутьму, в которой были видны лишь серые очертания. Трандуилу пришлось полагаться исключительно на фары и свою фотографическую память, чтобы заехать с точностью в свой сектор и никого не задеть. Разбираться с источниками света он будет после, как только убедится, что у Леголаса всё хорошо. Он вышел из ворот, машинально нажимая кнопку закрытия и, обогнув вереницу калиток, устремился к своей. Свет не горел ни в одном окне — это дало повод для инстинктивного предчувствия плохого, хотя окно в комнате Леголаса выходило на внутренний двор, а не сюда. Может быть, тот устал от новых впечатлений и уснул. Мирно спит в своей комнате и видит десятый сон, но что-то не давало верить этому, и Трандуил прибавил шагу. До крыльца рукой подать. Было так тихо, что слышался шорох веток от слабого ветра и собственное сердцебиение ударом отбойного молота стучало в висках. Выудив ключи из кармана тренча и отперев дверь, Трандуил вошёл в тёмный холл, и всё было точно так, как и миллионы вечеров до этого: негостеприимный, пустой дом, будто недовольно морщившийся от вторжения хозяина. И всё же… нет… кое-что было по-другому. Выстуженный воздух, да настолько, что казалось, будто заиндевели стены. Похоже, нужно было вызывать специалистов, чтобы обследовали всё; внезапные проблемы с отоплением и со светом внизу — это уже было слишком. Пальцы коснулись выключателя; лампочки моргнули, послышался странный короткий треск. Проблемы наваливаются несвоевременно — таковы законы жизни. К счастью, свет не погас и нехотя разлился по холлу, отрезая путь клубящемуся в дальних комнатах мраку, тянувшему из каждого тёмного угла свои длинные щупальца. Собственные шаги казались слишком гулкими в тишине — Трандуил медленно всходил по ступенькам. Он боялся слишком шуметь и напугать Леголаса, но не менее боялся появиться слишком внезапно и тоже этим напугать. Конец лестницы терялась во тьме. На втором этаже холод чувствовался ещё сильнее, будто сами стены источали его. Из-под двери комнаты Леголаса лился яркий свет узкой полосой, и это единственное, что рассеивало мрак здесь. Взгляд скользнул чуть выше по полотну двери. Бурый смазанный след выделялся на светлом дереве, а чуть выше — выцарапанные чем-то острым борозды, складывающиеся в неведомые буквы, а буквы — в слова. Трандуил отшатнулся, широко распахнув в изумлении глаза. Что это такое?! Стремительно дёрнув ручку на себя, он вошёл в комнату и обвёл её взглядом. — Леголас? — позвал он сына. — Леголас, ты здесь? В комнате никого не было. Мгновенно всё перевернулось внутри, сердце замерло на секунду, а затем вздрогнуло конвульсивно, как в момент предчувствия, и Трандуил уже готов был бежать, чтобы искать Леголаса по всему дому. Но вдруг услышал еле уловимый шорох в гардеробной. Не раздумывая ни секунды, он шагнул к ней, одним стремительным движением раздвинул тонкую дверцу и заметил забившегося в угол подростка. Скрючившись и обхватив себя руками, тот сидел и глядел в одну точку, будто и не замечая, что уже не один. — Что произошло? — ровным, но звенящим от напряжения голосом задал ему вопрос Трандуил. Молчание в ответ, а в глазах застывший ужас. — Кто тебя напугал? Он заскользил по нему взглядом, увидел перепачканное тёмно-красным колено, и судорожно сжатую в кулак правую кисть. В стороне валялся кухонный нож, чьё лезвие тускло и зловеще мерцало. — Ты поранился? Это твоя кровь с той стороны двери? Подросток медленно моргнул и ещё сильнее сжался. — Вставай, — Трандуил протянул ему ладонь, пристально и хмуро глядя на него сверху вниз. — В доме никого нет, никто тебя не тронет. Я и предположить не мог, что ты так боишься темноты, как будто тебе всего пять, а не пятнадцать. Левая рука Леголаса потянулась навстречу, пальцы несмело коснулись раскрытой ладони, и используя руку Трандуила в качестве опоры, тот поднялся, хотя ноги его тряслись. — Нужно обработать руку, — жёстко произнёс Трандуил, чувствуя себя почти шокированным, и взглянул ему прямо в глаза. Растерянность и недоумение постепенно рассеялись, уступая место чему-то более тёмному и колкому. Это было вспыхнувшее негодование, похожее на злость. Оно совершенно несвоевременно прорвалось через ледяную маску помимо его воли — так часто было, когда кто-то вёл себя ненадлежащим образом, чем сейчас Леголас и занимался. Нет, не стоило делать вид, будто всё в порядке, потому что очевидно, что это не так. — За дверь нельзя! — вдруг сипло выкрикнул мальчишка, выдернув у него свою ладонь и отступив на шаг, будто снова хотел укрыться в недрах пустой гардеробной. Он мелко дрожал, прижимал израненную руку к себе, а в глазах его плескалась едва ли не паника. — Что за вздор? — зло сверкнув глазами, Трандуил прошёл к двери и дёрнул за ручку, раскрывая её. — Там никого нет. Свет графичным, слегка косым прямоугольником врезался во мрак коридора. Там, конечно же, никого не было и господствовала тишина, почти что тотальная, если не считать шум мотора за окном. Сделав ещё пару шагов в сторону, Трандуил коснулся выключателя, и темнота в долю секунды исчезла. Освещение было ярким, привычным, ни на мгновение не гаснувшим; даже треска не было слышно. — Видишь? — он резко обернулся к застывшему в дверном проёме Леголасу. — Твои страхи необоснованны. Я уже говорил тебе, что бояться здесь совершенно нечего. Пойдём в мою комнату, там должна быть аптечка. Подзывая его кивком головы, Трандуил раскрыл дверь к себе и зажёг там свет.

***

Аптечка нашлась в глубине гардеробной после десяти минут тщательных поисков, и всё это время Леголас молчал, сидя в кресле и рассматривая свою дрожащую окровавленную ладонь. Подростка самого до сих пор трясло, а глаза то и дело тревожно поглядывали на прикрытую дверь, за которой, впрочем, было светло и тихо. Трандуил бросил на него внимательный взгляд, приблизился и присел перед ним на одно колено, бережно и осторожно вкладывая его руку в свою, чтобы разглядеть рану. Порез не сильный, заживёт быстро, но тем не менее… — Ты порезался, когда царапал ножом по двери? — спросил он более холодно и строго, чем хотел. — Леголас, зачем ты испортил дверь? Для чего тебе понадобилось это? Тот молчал, поджав губы с тонкую линию и напрягаясь всем телом. — Тебе показалось что-то? Что? — продолжил Трандуил свой допрос, не выпуская его руки. Никакого ответа не последовало. — Это таунхаус, с обеих сторон здесь живут соседи. Они могут шуметь за стенкой, выходить к себе в сад и разговаривать там. В секции слева живёт огромная собака, английский мастиф, и иногда она забегает на мой участок, но не представляет никакой опасности, потому что выдрессирована. Леголас, тебе ничего не угрожает, — пока он говорил, убеждая, что всё в порядке, его руки делали бесхитростные манипуляции, обрабатывая рану на его ладони. — Не нужно брать нож. Не нужно резать им что попало, — распаковал бинт. Мальчишка был явно не в себе, и что это было, как не сумасшествие. Всё шло хорошо, но стоило оставить его одного, как то, о чём предупреждали врачи, проявилось, и теперь этот мёртвый взгляд, трясущиеся руки, серые губы, бледное лицо. — Я дам тебе таблетки, которые прописал лечащий врач. Выпьешь их и успокоишься, — накладывать повязки его научили ещё в университете, и движения его были довольно быстрыми, хоть и пользовался он этим навыком всего раз. Но вскоре рана была перебинтована, и Трандуил поднялся, поглядев на Леголаса сверху вниз. — Можно я посплю с вами сегодня? — сорвался вопрос с еле шевелящихся губ мальчишки. Глаза Трандуила расширились от удивления и непонимания, потому что о подобном он даже подумать не мог. — В моей комнате? — осторожно уточнил он. — В моей, — Леголас медленно поднял на него глаза, в которых вновь воцарилась та же апатия, какая уже наблюдалась в клинике. Он почти не моргал. — Вы и я… в моей комнате… — Конечно, нет. Как ты вообще себе это представляешь? — Я могу в кресле или на полу… Трандуил ничего на это не ответил, прошёл к гардеробной, раздвигая створки, и принялся искать упаковку таблеток в своём чемодане. Там, в клинике, ему предложили сразу же купить их по рецепту, а не ждать перелёта домой, и были правы — ближайшая круглосуточная аптека была в двух кварталах отсюда, доставка не практиковалась. Везти Леголаса туда с собой в таком состоянии — тоже не лучшая затея, и Трандуил мысленно поблагодарил предусмотрительных докторов. Он никак не мог определиться, как ему поступить: сделать послабление и спать с ним, всего один раз, ведь это первая ночь в чужом доме, или всё-таки проявить стойкость и дать понять, что подобные фокусы с ним не пройдут. Ему очень не хватало хоть какого-нибудь опыта в воспитании детей, чтобы принять верное решение, так что собственное сердце было единственным советчиком, который мог бы сейчас помочь. — Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, — вышел он с упаковкой лекарств, — но первый и единственный раз, и завтра ты будешь спать один. А теперь пойдём вниз, нужно запить таблетки водой. Было видно, как Леголас колебался. Отчего-то смотрел на дверь, будто вглядываясь и прислушиваясь к чему-то, глаза его бегали, но он не решался подняться. Если бы не протянутая рука, он, наверное, так и сидел бы, сверля виднеющийся кусок коридора глазами, а теперь благодаря Трандуилу и его уверенному жесту, всё же вложил в его ладонь свою. Они вместе направились из комнаты вниз; Трандуил шёл вперёди, а Леголас держался за ним, но тем не менее делал шаги, хотя и очень тихие, осторожные, словно боясь, что кто-то услышит их. На первом этаже стало немного теплее, и всё же следовало бы разжечь камин, чтобы прогреть помещение. Покрутив по пути терморегулятор, и убедившись, что отопление всё-таки есть, Трандуил подивился странному холоду, что царил всюду и, не найдя этому объяснения, только сильнее уверился, что следует вызвать специалиста завтрашним же ранним утром. Он зажигал везде свет, чтобы Леголасу не было страшно. За стеклянными дверями, выходящими на внутренний двор, была уже самая настоящая непроглядная ночь; ветки миндаля, мерно качаясь, чуть задевали стекло, и казались на фоне мрака серыми, кривыми тенями. Стоя недвижимо, Леголас хмуро вглядывался во тьму и ни на секунду не отводил взгляда от стекла, пока Трандуил наливал ему воды. Но выпить лекарство так и не успел — звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Какое-то количество жидкости выплеснулось из стакана прямо на пол. — Это всего лишь доставка из ресторана, — поспешил его успокоить Трандуил, выходя из кухни и направляясь в холл стремительными шагами. Вскоре он вернулся с контейнерами в большом фирменном пакете, и его снова поджидало то, что заставило невольно изумиться — Леголас успел зашторить все окна, вероятно, чтобы хоть как-то закрыться от тьмы, а теперь сидел на стуле, сильно сгорбившись и обхватив себя руками. — Тебе холодно? Я сейчас растоплю камин, а затем нужно поужинать, пока не остыло. — Я не хочу есть, — качнул головой подросток. — Тебе нужно. Нельзя так изводить себя, — настойчиво заявил Трандуил, давая понять, что спорить бесполезно. Уж в этом-то он ему послабление точно не даст. Он должен справиться, чтобы, пока готовятся документы об отцовстве, Леголаса у него не изъяли. — Ты выпил лекарство? Мальчишка кивнул и апатично уставился на свои руки. Выглядел он вялым и отчуждённым, совсем больным. Взгляд подёрнулся пеленой тоски, той самой, которая наблюдалась тогда, когда он находился в клинике. Трандуил предпочёл пока что его не тревожить и занялся сервировкой ужина сам.