Проклятие Дол Гулдура

Атмосфера в офисе напоминала безукоризненный штиль перед бурей, и тишина отзывалась тонким звоном в висках. «Если люди способны поддерживать установленные тобой порядки в твоё отсутствие — значит, ты годный руководитель», — не уставал говорить Орофер, и Трандуил имел полное право гордиться собой. Он гордился во все предыдущие разы, заставая подобное, но не сегодня. Не сейчас. Было что-то в этом стоячем безмолвии настораживающее, словно подчинёнными двигала сейчас не собственная воля, а какая-то необходимость. Разлившееся напряжение искрило током и было готово дать разрядом прямо во временно пустующее место босса. Даже людей, праздно прогуливающихся по коридорам с папками в руках, не было совсем. Все попрятались по кабинетам. Когда такое было хоть раз? Трандуил шагал по холлу, а звук его шагов гулко разносился повсюду вместе с его желанием узнать, что же здесь всё-таки происходит. Леголас брёл за ним тихой тенью, дивясь про себя красоте вокруг. Его взгляд скользил по помещению со сдерживаемым радостным восторгом — вряд ли он хоть раз видел нечто подобное. Только чёткая линейная геометрия, делающее дизайн простым, лаконичным и современным. Много стекла, пропускающего дневной свет и наполняющего им каждый угол. Всё вокруг, отражая его, сияло чистым глянцем. Десятки странных сенсорных панелей, что соединялись в общий мультимедийный комплекс, позволяющий наглядно демонстрировать необходимую информацию, отображали пульсирующий логотип. Никаких кричащих цветов, стильно и эталонно — как олицетворение вкуса президента компании. Это было сердцем логистической империи, но выглядело так, словно здесь запускались космические корабли. Ещё со времён Орофера внешнему облику и удобству придавалось огромное значение, и Трандуил следовал заданному курсу безупречно, как истинный наследник своего отца. В первом же кабинете, попавшемся на их пути, находились сразу несколько сотрудниц, склонившихся над одним монитором в белоснежном корпусе. Усталыми, довольно равнодушными взглядами они изучали какой-то испещрённый цифрами документ. Застывшие манекены без воодушевления и увлечённости, на автомате выполняющие свои обязанности. Но едва они завидели Трандуила, как с ними вдруг начали происходить резкие, какие-то невероятные метаморфозы: они распрямились, убирая следы усталости с лица, губы их растянулись в широких, неподдельно-счастливых улыбках, а в глазах вспыхнули игривые огоньки. Это была неосознанная, совершенно неконтролируемая реакция, как безусловный рефлекс, потому что каждая из них хотя бы раз, находясь в постели со своим бойфрендом или мужем или даже случайным партнёром, представляла себя со своим боссом. Он был мечтой множества женщин, но те боялись в открытую об этом с ним говорить. Тем более, сам Трандуил ни к одной из них интереса не проявлял, не нарушая границы деловых отношений. Сплетни рождались одна за другой. Сначала поговаривали, будто у него в любовницах очень важная персона, имя которой никому не следует знать. Затем — что он и вовсе гей. Ни то, ни другое ни разу не подтверждалось какими-либо фактами, оставаясь эфемерными звуками в стенах кабинетов, холлов и вестибюля. Несколько раз он появлялся на вечерах с незнакомыми женщинами — каждый раз с другой — так что его подчинённые всё ещё лелеяли надежду, что, может быть, когда-нибудь он выберет из всех претенденток именно её, а остальным завистливым неудачницам останется лишь кусать от досады локти. Но время шло, а ничего с мёртвой точки так и не сдвигалось, и на пальце их босса по-прежнему не было кольца. Поприветствовав их бегло, Трандуил предпочёл идти дальше, чтобы найти Ферена и узнать у него обо всём, и те с изумлением заметили, что за ним следом плетётся хрупкий мальчишка, так похожий на него самого. Языки зудели. Их так и подмывало обсудить это во время перекура и коллективным разумом дойти до истины: кто же этот загадочный подросток и для чего босс привёл его сюда. Это грозило стать самой обсуждаемой темой после новости о посетителе дня. Всем вдруг понадобилось сделать затяжку. Пустые коридоры гулким эхом разнесли цокот каблуков. Ферен нашёлся в своём кабинете в окружении ещё двух директоров, сосредоточенным взглядом сверяющих графики на гигантском мониторе. Его спокойный, монотонный голос разливался вокруг, но зам в ту же секунду запнулся, стоило ему заметить, как вошёл босс. — Ферен, — раздался повелительный тон Трандуила, — зайди ко мне. И тут же закрыв дверь, он проследовал в свой кабинет, мягко направляя Леголаса и равнодушно ловя недоумённые взгляды встреченных по пути сотрудников, включая секретаря. — Это кто? Его сын? — изумлением повысив голос, спросил один из директоров. Ферен ему не ответил. Вздохнул едва-едва заметно, делая вид, что не в курсе, и пошёл за своим боссом. Никто не узнает от него ничего лишнего, если только господин Трандуил сам не захочет этого. Ферен мог быть склепом чужих тайн. Было хорошо заметно, как правильный и совестливый зам старался не пялиться на Леголаса, задерживая на нём взгляд не более секунды, будто видел его каждый день уже не первый год. Он тщательно делал вид, что ему безразлично, что ничего особенного не происходило, а перед ним обычный подросток, пусть и худющий, немного замкнутый, печальный, с перебинтованной рукой. Однако любопытство так или иначе брало своё, и тогда он начинал сравнивать босса и его сына, разглядывать черты одного и другого. Трандуил почти незаметно, очень коротко качнул головой, и Ферен его прекрасно понял — Леголас ещё не знает, кто его отец, и заговаривать об этом пока не стоило. — Я вижу, что моя супруга прогадала с размером, — произнёс он, чтобы объяснить свои частые взгляды и, заметив, что его босс чуть расслабил плечи, выдохнул и сам. — Это не её вина, — ответил Трандуил, — мой… подопечный не утруждает себя приёмом пищи, и, кажется, скоро ему впору будет одежда для десятилетних детей. Леголас, — обратился он к подростку, разглядывающему кабинет с проблесками интереса на застывшем лице, — сядь в моё кресло. Мне нужно решить ряд задач, прежде, чем я повезу тебя обедать. Совершенно безмолвно и беспрекословно тот прошёл туда, куда его просили — его хрупкая тень медленно поползла за ним — и с неуверенностью опустился в кресло президента компании. Взгляды Трандуила и Ферена встретились. Когда-нибудь этот мальчик сядет в это кресло не для того, чтобы коротать в нём время, а для того, чтобы всем управлять. И он хорошо в нём смотрелся, надо сказать. Хорошо и правильно. — Так кто был здесь сегодня? Как я понимаю, дождаться моего появления не представлялось возможным? — негромко задал вопросы Трандуил, обращаясь к заму и не глядя более на сына, чтобы не смущать его. Ферен немного промолчал прежде, чем дать ответ: — Я боюсь, это был Ломион, господин Трандуил. — Ломион? — бесцветно переспросил босс, но его глаза сверкнули изумлением. — Ломион? Ты уверен? Сын того самого Эола? — Внебрачный, — уточнил Ферен. Неосознанно Трандуил перевёл взгляд на Леголаса, примеряя ему это определение. — Не важно, — тихо возразил он, и тут же снова продолжил чуть громче. — И что он хотел? — Заявил, что станет говорить с вами, и ни с кем больше. Просил позвонить, когда вы появитесь здесь. — Звони, — руки скрестились на груди, и ледяной взгляд не смог не выдать вспыхнувший гнев, разгорающийся за радужкой. Ломиона недолюбливали за нечестное ведение дел, а его отец, с которым тот, нужно отдать должное, прекратил все связи, и вовсе крутился в криминальных кругах по некоторым слухам. Это не та семейка, членам которой радостно пожимаешь руку. А если это всё же неизбежно, ладонь желательно подавать в перчатке, после чего перчатку немедленно сжечь. Оттого-то Трандуил, даже не выслушав его, решил, что иметь дел с кем-то подобным не станет даже под дулом пистолета. Решение уже было принято им, и с точностью в сто процентов мнение не переменится. Что понадобилось этому самому Ломиону от Трандуила — было загадкой. К чему такая срочность и для чего делать из этого великую тайну, которую нельзя было обсуждать с кем-то ещё? Только кого-то вроде него здесь не хватало для пущих проблем. Он выжидательно смотрел на Ферена и тот, конечно же, не стал испытывать его терпение. — Номер у секретаря. — Леголас, — обратился Трандуил к подростку, скучающим взглядом провожающему облака за окном. — Да? — тот немедленно повернулся, будто только того и ждал, когда же его позовут по имени. — Нажми кнопку справа, вторую сверху на телефонном блоке. Леголас посмотрел на него неопределённо, но просьбу всё же выполнил, и в его глазах появился знак вопроса, когда в динамике щёлкнуло, а затем чей-то голос с готовностью произнёс: — Слушаю вас, господин Трандуил. — Скажи, чтобы немедленно связались с господином Ломионом, Леголас, — почти требовательно сказал Трандуил. Слегка нахмурившись, тот, тем не менее, во второй раз выполнил просьбу, наклонившись низко к динамику и несмело попросив: — Пожалуйста, свяжитесь с господином Ломионом. С секретарём случилось явное замешательство — повисла тишина на несколько секунд, после чего послышалось неуверенное: — Х-хорошо, одну минуту. Вновь повисла выжидательная пауза, но совсем ненадолго, а затем по кабинету разлилась спокойная, приятная мелодия, оповещающая о соединении. Тогда, шагнув к столу и взяв трубку, Трандуил заговорил голосом, от которого бы вымерзло Красное море: — Господин Ломион, полагаю? — Вы не ошибаетесь, — послышался глухой, негромкий голос на том конце, — с кем я имею честь… — С кем вы имеете честь, мне абсолютно безразлично, а для чего вы наведывались в мою компанию сегодня утром, интересует куда больше. — Господин Трандуил, — догадался собеседник, судя по тону. — Хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз, вы позволите? Я отниму у вас совсем не более получаса. Вы будете в офисе? — голос звучал до странного глухо, несмотря на приправленную вежливыми оборотами речь. — Да, я буду здесь, но не нужно утруждать себя и тратить время на дорогу. Я не думаю, что у вас есть что-то, что могло бы заинтересовать меня. — Вы ошибаетесь, господин Трандуил. Смею предположить, у меня найдётся, чем вас заинтересовать. Но по телефону обсуждать это не слишком удобно. Я совсем рядом. До скорой встречи. Не успел Трандуил возразить, как послышались короткие гудки прерванного соединения, и он остолбенел от вопиющей наглости, которую был вынужден терпеть уже в который раз за сегодня. Сначала психолог, потом пьяница, теперь ещё и этот. — Ну и наглец, — почти прошипел он, в возмущении взглянув на Ферена. — У него ничего не выйдет. — И не с таких вы сбивали спесь, — согласно кивнул его зам.

***

Ломион выглядел в точности таким, как на малочисленных фото в Интернете — довольно рослым, стройным, темноволосым мужчиной неопределённых лет, угрюмо взирающим на окружающий мир холодно-серыми глазами исподлобья, словно волк. Такого пронзающего насквозь и настороженного взгляда многие боялись, предпочитая обходить этого человека стороной. В нём не было ничего располагающего к себе, кроме задушенного мрачностью отголоска красоты и, глядя на него, Трандуил окончательно убедился, что никаких дел с ним иметь не станет. Поскорее избавиться от него и присоединиться к Ферену и Леголасу, отправившимся в ближайший ресторан — вот чего он желал сейчас больше всего. Узнать, что закажет его сын, сколько съест, в каком настроении будет… Ещё немного, и он станет похож на родителей-наседок, живущих лишь интересами и прихотями своих детей и ничем более. Если бы кто-нибудь предположил подобное месяцем ранее, он записал бы клеветника во враги, но сейчас такая перспектива уже не вызывала у него приступа раздражения. — Вы, кажется, говорили, что у вас есть предложение для меня? — Трандуил нарочито расслабленно сидел в своём кресле с высокой спинкой, положив ногу на ногу и бесцеремонно разглядывал своего посетителя, протыкая взглядом, словно ледяной пикой. Ему хотелось, чтобы тот почувствовал себя неловко, стушевался, захотел поскорее удалиться. Когда он хотел отделаться от кого-то, то всегда так смотрел, выводя из равновесия, но с Ломионом, очевидно, это было бесполезно. Слабый дымок от кофе истлевал в застывшем воздухе, и стрелка часов, висящих на стене напротив, отсчитала ещё ровно десять секунд, прежде чем тот начал говорить. Первая же его фраза хлестнула непредсказуемостью: — Это ваш сын? Трандуил в изумлении повёл головой, напрягаясь всем телом. — Мальчик, что был здесь, когда мы вошли, — уточнил гость. — Какое отношение это имеет к делу? — сквозь стиснутые зубы спросил Трандуил, и голос его невольно зазвенел возмущением. — Никакого, — ответ был совершенно чётким, но слух царапнула насмешка. — Похож на вас, но больше, кажется, на вашу прекрасную жену. Хотя, — пауза была исключительно нарочитой, — у вас ведь нет официальной жены. И никогда не было. — Давайте перейдёт к главному, — резко произнёс Трандуил, чувствуя, что начинает выходить из себя, а это совершенно было недопустимо. — Как пожелаете. Я лишь хотел завязать с вами невинную светскую беседу, но вижу, отчего-то это не доставляет вам удовольствия, — сарказм плохо угадывался за его глухим тоном, но Трандуил внутренним чутьём понимал, что это именно он. — У меня не было намерения задеть вас столь обыденным вопросом. Простите. В конце концов, я здесь, чтобы сделать очень заманчивое предложение. Являясь представителем своей компании, о которой, уверен, вы ещё не наслышаны, я ищу взаимовыгодных решений. С некоторых пор я работаю на себя. Но мне бы и в голову не пришло прийти сюда, если бы я ничего не мог предложить вам, как дальновидному и опытному руководителю, профессионалу в своём деле, — Ломион замолк, и вновь специально. — Ваши складские точки на Азорских островах — ваша головная боль, не так ли? В связи с выходом страны из торгового союза они становятся совершенно нерентабельны, я прав? Конечно, прав, я вижу это по вашему лицу. Но для моей компании они были бы сейчас, как никогда, полезны. Я готов предложить за них хорошую цену, вряд ли кто-то в ближайшее время предложит вам таковую. — Чем вы занимаетесь? — не сводя взгляда с его лица, небрежно спросил Трандуил и вновь откинулся на спинку кресла. — Я владею скромным сталелитейным заводом и не менее скромным ювелирным домом. Мне нужна эта точка, потому что на архипелаге имеется прииск, откуда я планирую закупать драгоценные камни для эксклюзивной коллекции украшений. У вас уже отлажена сеть перевозок водным транспортом, а власти и слышать не хотят о новой цепочке. Они берегут природу и воду вокруг архипелага, поэтому использование судов там строго ограничено, но вы это и без меня знаете. Ваша компания у них на хорошем счету. Мы могли бы помочь друг другу, как два рассудительных и прозорливых человека. Я выкупаю у вас там всё до последнего здания, а вы избавляетесь от балласта, — взгляд его немигающий исподлобья отслеживал реакцию собеседника. Несмотря на обилие приторно-любезных фраз, возникало стойкое ощущение, что хоть слово не то произнеси, хоть жест неправильный сделай, его обладатель накинется и разорвёт, словно давно готовый к нападению хищник. Человек с двойным дном. Лицемерный и двуличный. Этакая овца в волчьей шкуре. — Вы любите украшения, господин Трандуил? Судя по количеству колец на ваших пальцах, я могу сделать вывод, что любите. А ваш сын? — Я не желаю, чтобы вы ещё хоть раз упомянули о моём сыне, — с холодной угрозой произнёс Трандуил, тотчас сменив вальяжную позу на прямую, и плечи его напряглись. — Что до меня, то я не намерен отдавать эту точку. Она — достаточно важное звено, наши склады базируются даже в самых труднодоступных местах, включая этот архипелаг. Но, — губы дрогнули в зарождающейся ледяной ухмылке, — вы можете воспользоваться нашими услугами. Я даже похлопочу о существенной скидке для вас. — Меня не устраивает такой ответ, — по виду Ломиона без труда можно было понять, что финансы его интересовали в последнюю очередь. Скорее всего, он многое не договаривал и на самом деле замыслил какую-нибудь не совсем легальную операцию, в которую не должен вникать никто посторонний, а такое звено, как логистический посредник должен стать серьёзной помехой, как лишний свидетель. Тёмные мысли можно было ощутить нутром. Честностью и доверительностью здесь и не пахло. — Будучи наслышанным о вашей мудрости, я очень рассчитывал на неё. Но похоже, мне солгали, описывая вас, как здравомыслящего человека. — Высшая мудрость заключена в том, чтобы различать добро и зло, как говорил один известный философ. В данном случае для моей компании будет злом, если я откажусь от этой точки, — ответил он невозмутимо, потому что предполагал подобное. Первичное мнение никогда его не подводило, и не было ничего красноречивее в человеке, чем взгляд. Можно научиться держать лицо, играть мимикой, разукрасить речь, но глаза всегда остаются зеркалом души, как бы другие пытались это недооценивать. — Добра и зла не существует в мире, господин Трандуил. Бывает лишь столкновение интересов. Что, если вы ошибаетесь, и она станет приносить лишь существенные убытки и ничего больше? Трандуил позволил себе высокомерную улыбку. — Она давно приносит убытки. Но я чётко понимаю, что для компании во благо, а что приведёт к непоправимым последствиям. Так вот наши интересы расходятся, господин Ломион. Ломион поднялся — его волчий взгляд вцепился в Трандуила, но тот мог легко дать этому отпор. Они сражались, не произнося больше ни слова, своими внутренними силами, заключёнными в радужку глаз, почти целую минуту, прежде чем одновременно разорвали зрительный контакт. Не было ни выигравших, ни проигравших, и тем не менее Трандуил на секунду почувствовал своё превосходство, ведь именно Ломион уйдёт отсюда ни с чем. А ЕГО точка на архипелаге по-прежнему принадлежала ЕГО компании. И будет принадлежать столько, сколько потребуется ЕМУ. — Я жду ещё две недели, после чего будет поздно, — глухо прорычал гость без кружев любезных слов, и больше не было никаких сомнений относительно его натуры. Она, гнусная, бесчестная, полная желчи и недобрых намерений, наконец, обнажилась, являясь Трандуилу без прикрас. — Будьте уверены, что я не переменю своего решения. Ломион развернулся и скорым шагом вышел вон, Трандуил встал вслед за ним. Он сам решил проследить и убедиться, что этот человек покинет здание, не задержавшись здесь ни единой лишней секунды. С таким свяжешься и сможешь получить не только проблемы с законом — тебя будут осыпать комплиментами, улыбаться в лицо, горячо пожимать руку, но в самый ответственный момент перегрызут глотку, едва ты только расслабишься и перестанешь чуять угрозу. Трандуил не был готов играть по-волчьим правилам; не сейчас, когда его внимание приковано не только к бизнесу. В правильности своего решения он нисколько не сомневался.