Проклятие Дол Гулдура

Трандуил уверил сам себя, что сын вернётся через пять минут, когда чуть остынет и схлынет волна отрицания. Но секунды тикали, а никто так и не возвращался, и тогда он уже стал сомневаться в правильности того, что не бросился за ним вдогонку. Кто знает, что может случиться, если Леголас вновь потеряет самоконтроль. Несколько минут он ходил из угла в угол, доводя себя страшными предположениями, ощущая, как липнет к нему сильная тревога изнутри клейкой лентой. В последний раз он чувствовал себя так мучительно лет шестнадцать назад, когда из его жизни исчезла Эариэль; сейчас ему казалось, будто он перенёсся в прошлое — те же терзающие чувства, то же лихорадочное напряжение в теле. Кажется, его начал бить озноб. В какой-то момент он просто сунул ноги в ботинки, накинул тренч поверх домашнего костюма и вышел в холодный, белый свет улицы — там стояла сплошная пелена из мелких, колких снежинок. Напрасно Трандуил вглядывался за линию забора — следы давно засыпало, и теперь уже не было никакой возможности понять, в какую сторону отправился Леголас. Он сморгнул, ресницы заблестели от снега. Всё вокруг было совершенно безлюдным, безмолвным, застывшим в своём сонном состоянии. Как будто здесь — параллельный мир. Откинув назад припорошенные кристаллами снега пряди волос, Трандуил направился влево по тротуару вдоль домов. Улица тянулась перед ним, как длинный, унылый тоннель, в конце которого даже проблеска не было. Только он один наедине с остриями снежинок и всюду белый, белый, белый цвет без конца и края, ослепляющий и жгущий сетчатку. Не было неба, не было земли. Казалось, дорога сужалась, стены надвигались, выстроившись в эталонном порядке, как фальшивые обложки для книг. Те, что ровно ставят на полке в гостиной, чтобы вписались в интерьер. Но за ними — пустые страницы, как и за этими стенами — пустота. Нелепая и бессмысленная бутафория. Чувство чудовищного одиночества вспыхнуло в нём, такое же огромное, как прежде, когда он не знал о Леголасе. Будто он совсем один в этом огромном городе. Что у него самого нет дома — стёрся из памяти адрес и внешний облик крыши, калитки, стен, а его сознание уже не принадлежало этому миру. Оно оказалось в другом времени шестнадцатилетней давности, когда он вот так же бродил по улицам в поисках Эариэль. Он готов был тогда кричать её имя, и только огромное самообладание не дало ему пасть. Острый, болезненный страх, тревожным звоном забирающийся в подкорку, бил затем в самые уязвимые места, и сердце, в котором неукротимое пламя вдруг начало затухать, медленно покрывалось ледяной коростой. В какой-то момент подул ветер, попытавшись разорвать белоснежное полотно — колкий снег забирался за шиворот, тут же таял, и волосы стали мокрыми от влаги. Погода слегка ухудшилась. Очнувшись совершенно на другой улице, Трандуил остановился от внезапной мысли о том, что он должен вернуться. Что, если Леголас его ждёт, сидя на холодных заснеженных ступенях возле дома и замерзает от холода... Эта идея так навязчиво пульсировала в мозгу, что он сдался и повернул назад, снова следуя мимо нагромождений таунхаусов, припаркованных машин и белого цвета. Ещё издали он понял, что ошибся. Молочное небо над головой и нетронутый следами покров вокруг дома, и само строение, словно подобравшись в ожидании чего-то неизбежного, медленно тонуло в снегу. Ему так хотелось увидеть своего сына целого и невредимого. Это стало похоже на паническую атаку, потому что дыхание вдруг перекрылось где-то в горле, и сердце, споткнувшись, отчаянно забилось в груди. Ему следовало пойти в другую сторону, чтобы начать поиски вновь. Противоположная сторона была зеркальным отражением левой, и напрасно он бродил вдоль таких же уснувших домов. Ни единой зацепки, ни единого намёка на то, что Леголас шёл здесь. Спустя час Трандуил каким-то невероятным усилием воли заставил себя вернуться обратно в дом. Время отсчитывало минуты, часы ожидания, движущаяся стрелка с каждым пройденным делением что-то дробила глубоко внутри. Он вновь ушёл в себя, чтобы не видеть, не слышать, не знать. Как и много лет назад, ситуация казалась ему страшным сном, когда вот-вот ты должен проснуться. Но ничего не происходило. Он выходил на поиски ещё несколько раз. Встречая прохожих, заставлял себя подходить к ним и спрашивать, не видели ли они подростка, похожего на него, но все, как один, с интересом оглядев его, качали головами. Да и скрыв волосы капюшоном, Леголас мог легко затеряться в толпе, ведь волосы — фактически единственное, что выдавало их явную схожесть. Когда начало темнеть, а на улице зажглись фонари преждевременным слабым светом, щемящее чувство волнения стало совсем непомерным, и тогда он понял — нужна помощь. Леголас не вернётся сам. Даже если захотел бы, он мог просто заблудиться в бесконечных лабиринтах улиц. Ребёнок, пусть и взрослый, один в большом незнакомом городе в темноте, с наступлением которой его психика становилась нестабильна, подвержен огромной опасности. С тяжёлым сердцем Трандуил взял мобильник и позвонил в полицию. С ним говорили вполне учтиво, просили остаться дома на случай, если мальчик всё же вернётся, и заверили, что обязательно найдут беглеца. Ещё через полчаса на экране высветился незнакомый номер, и телефон монотонно оповещал о входящем звонке. — Я — представитель столичной опеки. Меня зовут Альфрид, — объяснил неприятный мужской голос крайне раздосадованным тоном. Наверное, его побеспокоили в этот воскресный вечер, когда он намеревался отдохнуть. — Из полиции пришло сообщение, что ваш подопечный сбежал. — Да, это так, — тщательно скрывая тревогу и усталость, ответил Трандуил, переводя звонок к режим громкой связи. — Как всё произошло? У вас есть предположения о причинах этого поступка? Трандуил втянул носом воздух, избавляя себя от желания нагрубить. Ему не хотелось чужого наглого вторжения в их отношения с сыном. — Мы поссорились, — уклончиво ответил он. — Поссорились..., - эхом вторил противный голос, полный презрения и осуждения. - Нам придётся сделать всё зависящее с нашей стороны, чтобы ускорить поиски мальчика. В деле написано, что у него наличествует психическое расстройство. — Это не подтверждено. — На базе нашего учреждения есть волонтёрская организация, занимающаяся поиском пропавших детей, находящихся под опекой. К сожалению, такие случаи нередки. Вы согласны предоставить его фото из базы? — Да, согласен. — Если он появится, предупредите нас. Трандуил нажал на сброс, не желая больше слышать ни слова от этого человека - кажется, разговор вызвал у него мигрень.

***

Он сидел в высоком кресле пустой, тёмной гостиной, и рука его расслабленно свисала с подлокотника; во всей позе читалась небрежность. Лишь каменное лицо с плотно сжатой челюстью выдавало сильное внутреннее напряжение. Трандуил ждал. Ощущение времени размылось, обратившись в бесконечность, не имеющую ни точки отсчёта, ни точки предела; лишь остывающая паника и тяжелое, удущающее бремя ожидания, суровое и безмолвное, как укор. С момента побега Леголаса прошло более двенадцати часов. Патрульные службы изрезали маршрутами весь город, волонтёры и его собственные люди истоптали каждый закоулок в поисках, но Леголас словно исчез с лица земли. Опрошены все соседи, в аэропорты, вокзалы поданы сигналы о пропаже мальчика, но нигде он не появлялся, и никто не видел никого похожего на него. Пока все были заняты поисками, Трандуила же вынудили сидеть и ждать. И часы для него остановились. Он обратил свой взгляд сквозь стеклянные двери, ведущие в сад, на чёрное, бесконечное в своей высоте небо. Одна за другой на нём зажигались холодные звёзды. Своей патетичностью они жгли ему глаза. Каждую секунду он ожидал каких-то страшных вестей, предпочитая быть морально готовым к плохому, чем жить надеждой на хорошее, а потом перенести убийственный удар. Ему казалось, он сам уже умер в этом мучительном ожидании. В какой-то отрезок ночи кто-то забарабанил в дверь, настойчиво и сильно. Трандуил в секунду оказался на ногах. Стремительно приблизился к двери и раскрыл её почти настежь. На пороге стоял человек. Трандуил отчётливо помнил, что видел где-то его лицо с выдающимся носом и светлыми глазами, во взгляде которых читалось собственное достоинство без капли высокомерия. Подкупало то, что эта тонкая грань не была нарушена, ведь сам Трандуил часто этим грешил. — Пришлось обойти немало домов, прежде чем я нашёл ваш, — без приветствия заявил гость, и только теперь стало заметно его слегка учащённое дыхание. — Ваш сын… или кто он вам… у нас дома, — и тут же торопливо произнёс, предвосхищая логичные вопросы. — С ним всё в полном порядке. Но вы должны его забрать. Внутри у Трандуила вспыхнул настоящий раздрай из эмоций, несмотря на внешнюю непоколебимость, и лишь блеск его глаз выдавал подлинное положение дел. На этот раз всё разрешилось: Леголас в порядке - жив, здоров, пусть и неведомо как оказался у соседей. Вспомнился рыжий бомж, почти на карачках передвигающийся по тротуару их улицы и пытавшийся найти дом кузена Торина. Да, это тот самый Торин. И его сын сейчас в доме выпивох. — Вы же не полагали, будто я предложу вам оставить его у себя? — вместо благодарности произнёс Трандуил, и глаза его холодно сверкнули, на что мужчина едва заметно ухмыльнулся. — Давно он у вас? — Я нашёл его через полчаса после визита офицера. Возле бакалейной лавки совершенно случайно. Протянув руку к тренчу, Трандуил снял его с вешалки и накинул сверху, прежде чем ступить за порог. Волею судьбы ему пришлось общаться с этим человеком, и если бы не Леголас, вряд ли бы они даже поздоровались, оказавшись в шаговой близости. Улица, освещённая фонарями, спала беспробудным сном, и в островках света сверкающими блёстками мельтешил снег. Он один и был живым в этом застывшем пространстве, а теперь дремлющую тишину нарушали двое негромко переговаривающихся мужчин. — Он не хотел, чтобы я сообщал кому-либо о нём, — промолвил сосед, не сбавляя размашистого шага. — «Пожалуйста, не говорите никому, что я здесь, — попросил он. — А наутро я уйду». Под «никому» он, наверное, имел в виду вас. Да только мой отец, как с цепи сорвался. Вы должны знать, что у него имеется кое-какое психическое заболевание. Будто в приступе безумства он криком требовал, чтобы я отправил мальчишку за порог. Мол, на нём лежит страшное проклятие. Не берите в голову, это ересь, но он давно не впадал в такое состояние. — Если бы не ваш отец, вы бы не явились ко мне сказать, что Леголас находится у вас, я правильно вас понял? Мужчина взглянул пристально на его гордый профиль с мокрыми от снега ресницами. — Дети могут на ушах стоять в этом возрасте, выкидывая разные фокусы. Я знаю это. Но с таким нежеланием возвращаться домой встречаюсь впервые. В семье, где детей понимают, такого не происходит. Трандуил резко остановился, ошпарив собеседника взглядом. Тому показалось, что ему на голову сейчас сбросят бомбу, но не знал, что она уже взорвалась. Внутри человека, что стоял рядом с ним. И осколки от этого взрыва, застрявшие в груди, тлели сейчас, доставляя зверскую боль, хотя лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Дело привычки. Шаг был возобновлён, как только Трандуил оправился, но теперь он молчал, опасаясь услышать что-то, что ранит ещё сильнее. Этот человек понятия не имеет, что происходит между ним и Леголасом, а значит, не имеет права судить. Остановившись у порога чужого дома и ожидая, пока хозяин отопрёт её, он ожидал, что увидит неряшливый холл с грязными следами до самой гостиной, покосившуюся мебель со сбитыми углами и выдранными ручками, обрывки паутины в углах — именно так Трандуил и представлял себе жилище маргиналов. Однако ему пришлось тщательно скрывать своё изумление, когда он увидел широкую чистую прихожую, отделанную деревянными панелями, с добротной мебелью и устланную гранитными плитами. Потолок достигал шести метров в высоту — в пользу холла явно оттяпали кусок второго этажа. Но это действительно впечатляло. И совсем не напоминало дом тех, кто любит постоянно кутить. Чистая ковровая дорожка тянулась от самой прихожей в гостиную, где, скрещиваясь с другой, устилала ступени лестницы, ведущей наверх. Освещение этой глубокой ночью составляли лишь настенные бра, но они хорошо разгоняли мрак, и всё было прекрасно видно. — Пройдёмте, — пригласил его за собой сосед, приглушив голос, и отправился по лестнице наверх. — Он в комнате одного из моих племянников. Дверь в ближайшую комнату и вправду была приоткрыта, и оттуда доносился непрекращающийся негромкий бубнёж, несмотря на то, что все уже должны были спать. — Мои племянники способны заболтать кого угодно, — словно извиняясь, промолвил тот и толкнул ладонью полотно двери, являя взгляду небольшую комнату в стиле лофт, освещённую только парой прикроватных ламп из металла и дерева. На чужой кровати, притулившись с краю, сидел Леголас и был невозможно напряжён с виду. Выглядел он жалко и почти затравленно, хотя ни тема разговора, ни интонация не были хоть сколько-нибудь угрожающими. Двое таких же подростков говорили с ним о какой-то собаке, что крала у них утренние газеты. Казалось, они изо всех сил старались отвлечь его и развеселить, но им это совершенно не удавалось. Заметив вошедшего Трандуила, Леголас заметно вздрогнул, отвернулся, в нём уже проявилась настолько явная обречённость, что пришло понимание: он готов идти домой. — Идём, Леголас, — безо всякого давления, спокойно произнёс Трандуил, и его сын, поколебавшись немного, всё же поднялся. Вниз они спустились впятером. Соседские племянники с сияющими от любопытства глазами наблюдали за происходящим, но были достаточно воспитаны, чтобы не лезть в чужие дела со своими вопросами. Кроме того, строгие взгляды их дяди не позволяли им лишнего. Но Трандуил уже мало обращал на них внимание, незаметно наблюдая за Леголасом. Выглядел тот плохо: измученно, вяло, безучастно. — Ваше имя Торин? — спросил он соседа уже тогда, когда его пальцы обхватили дверную ручку. Вопрос был задан словно невзначай, но это была лишь видимость. — Торин, — с солидным видом ответил тот. — Так меня и зовите, а своё имя можете не называть, я о вас достаточно наслышан. — Вот как? — холодная улыбка возникла на лице Трандуила. — Я благодарен вам за то, что не оставили Леголаса в беде, — добавил он и, хотя голос ничуть не потеплел, всё же слегка дрогнул. Будто на монолитной стене возникла небольшая трещина. — Услуга за услугу, — невозмутимо ответил Торин, наблюдая за тем, как гости выходят в ночной мрак, разгоняемый лишь наружными подвесными фонарями. На этом они расстались. Трандуил повёл сына вперёд лёгким прикосновением ладони к выпирающей лопатке. Леголас едва волочил ноги, как будто безумно устал или был сильно болен. Его лицо выражало всё ту же обречённость, демонстрирующую, что ничего хорошего он уже от этой жизни не ждал. От одного взгляда на него у Трандуила рвалось на части сердце, но он молчал, все свои терзания сконцентрировав глубоко внутри. Когда они добрались до крыльца, стрелки часов перевалили за три ночи. Прямо на пороге дома Леголас остановился. Он не смотрел на Трандуила, равнодушно уставившись в доски крыльца, и не спешил заходить внутрь, хотя ощутимо содрогался от холода. — Что случилось? — выдержка Трандуила медленно его покидала. — Заходи, тебе надо поесть и лечь спать. — Почему вы бросили нас?! — неожиданно громко выкрикнул Леголас, будто собрав на это остатки своих сил. Его выкрик стремительным эхом прокатился по безлюдной улице. — Мы были вам не нужны?! Казалось, в Трандуила швырнули гранатой, ослепив и оглушив. Шоком сверкнули его глаза в полутьме, и он не сразу смог ответить — горло словно сковала немота. Он ожидал чего-то подобного, но услышать от сына обвиняющие слова оказалось больнее, чем он предполагал. Леголас решил, что он оставил их, эгоистично выбрав более лёгкую, свободную жизнь и не хотел мириться с ролью отца и мужа. — Я никогда бы вас не бросил, — ответил он через мгновение с хрипотцой, пытаясь избавиться от кома в горле. — Я ничего не знал о тебе все эти годы. Твоя мама сама оставила меня, не упомянув о тебе ни разу. Он надеялся, что Леголас поймёт… хотя бы попытается. Поставит себя на его место, представит всю ситуацию, такую нелепую и глупую. Но, наверное, обида и недоверие на данный момент перевесили всё. — Легко обвинять её, когда она уже не сможет защититься?! — сбросив весь свой безучастный, апатичный вид, Леголас обнажил гнев, обрушившийся на него так неожиданно и непреоборимо. В глазах теснились жгучие слёзы, но выказать их сейчас было для него равноценно поражению. От него волнами исходили обида и отторжение, и Трандуил не смел приблизиться к нему. — Легко выдать за правду любые слова?! Мама говорила, что она и мой отец не сошлись характерами и поэтому не смогли быть вместе, но я видел, как больно ей об этом вспоминать каждый раз, когда я спрашивал! Я всегда знал, что мой отец нас бросил! Вы бросили нас! — Мне нет нужды врать, — стараясь говорить как можно спокойнее, объяснял он. — Я и сам не мог поверить, когда мне сказали, что у меня такой взрослый сын. Но тест на ДНК расставил все точки. И я… Свет фонарей соседского сектора по правую сторону внезапно вспыхнул довольно ярко, и из окна второго этажа высунулся пожилой мужчина, щурясь и заспанно моргая. — У вас всё в порядке? Такой шум, — произнёс тот, на что Трандуил испепелил его взглядом. Соседи всегда лезут туда, куда их не просят, особенно тогда, когда это совсем не нужно. — Всё в порядке, — с плохо скрываемым раздражением ответил он, надеясь, что тот исчезнет. Леголас действительно громко кричал, и как только все ближайшие соседи не повысовывались из окон на этот шум… Должно быть, спали крепче, а этот и без того мучился бессонницей. — Мальчик, у тебя всё хорошо? — не сдавался сосед, приглядываясь к Леголасу. — У него всё хорошо, — снова ответил Трандуил, и мужчина, не желающий с ним связываться, наконец скрылся в окне. Свет тут же погас, обрушив ночной мрак им на плечи. — Видишь, мы перебудили соседей. Идём в дом. Там поговорим. Леголас недоверчиво смотрел на него, по-прежнему колебался, но всё-таки сделал неуверенный шаг, когда Трандуил раскрыл перед ним дверь. Дальше прихожей так или иначе проходить не стал, сердито и колко глядя вокруг, совсем как тогда, когда появился тут впервые. Готовый вновь развернуться и бежать во тьму, лишь бы не оставаться здесь, с отцом, который, как ему казалось, был ничтожеством и скотиной. — Если бы не завещательное распоряжение твоей мамы, я бы никогда о тебе не узнал, — продолжил прерванный разговор Трандуил, вешая свой тренч на вешалку. Он старался не делать резких движений, говорить спокойным, убедительным тоном и дать понять Леголасу, что никто его здесь не обидит. Повисла нехорошая тишина. — Вы любили её? Хоть немного любили? — вопрос, полный страха. Трандуил замер, не ожидая подобного, и обернулся, чтобы увидеть лицо сына в этот момент. Было видно, что для Леголаса это было слишком важно, чтобы проигнорировать эти вопросы — его сосредоточенный взгляд буквально впивался в него, требуя правды. — Я любил её сильнее всех на этом свете, — он замолк на мгновение, прислушиваясь к мерному шёпоту своего сердца. — До сих пор люблю… хотя это не имеет уже никакого значения, потому что её больше нет. Леголас закрыл ладонями лицо. И так сильно дрожал, что это было хорошо заметно, вызывая ответное желание утешить. Но подходить к нему и касаться его Трандуил всё ещё не смел. — Я не хочу, чтобы у меня был отец, — внезапно пролепетал подросток, по-прежнему не убирая руки от лица. Прячась за ними, словно его так никто не увидит. Как в детстве. — Не сейчас, не сейчас… — послышался громкий всхлип, и Трандуилу будто влепили щедрую оплеуху. Лицо его запылало. — Ещё не поздно установить между нами связь, — с плохо скрываемым отчаянием промолвил на это он. — Нельзя… Вы должны держаться от меня подальше. Как можно дальше. — Что за вздор?! Почему ты вообще говоришь такие вещи?! — Потому что я убил свою маму, — Леголас, словно осознав, что только что произнёс вслух, отнял ладони и испуганно уставился на Трандуила. Его лицо было исполосовано слезами. — Что ты сказал? — не веря своим ушам, произнёс Трандуил и не узнал своего надломленного голоса. — Я убил свою маму, — с трудом выдавил из себя Леголас. Взгляд его вновь отключился от окружающего мира.