Проклятие Дол Гулдура

Земля прекратила своё вращение. Остановилась, болезненно содрогнувшись, и вдруг разверзлась под ногами — Трандуил больше не ощущал её твёрдости под собой. Всё его тело наполнилось таким тяжким бессилием, что он не мог шелохнуться или двинуть ни одной своей конечностью. Казалось, его душа отделилась от тела и устремилась куда-то вдаль. А здесь так и осталась пустая, недвижимая оболочка. В глазах застыл шок. Они отчаянно сверкали в свете люстр, и это единственное, что говорило о его причастности к этому миру. Мраморная статуя с искрящимися от боли глазами. Это был такой страшный удар, что он никак не мог понять, правда это или ложь. Нет, наверное, это сумасшедшая идея психически нездорового ребёнка. Такого не может быть… Или в приступе помешательства он действительно мог сотворить такое? Убить собственную мать… Леголас выглядел подавленным, виноватым, уничтоженным безысходностью, трясся в рыданиях, и его лицо было залито слезами. Взгляд казался отнюдь не детским — так ребёнок не смотрит; это были глаза взрослого, сердце которого устало от этой жизни. Усмирив в себе и изумление, и страх, и даже неприязнь, потому что острые грани этого чувства кололи Трандуилу всё нутро, он вдруг нашёл в себе силы для того, что нужно было для них обоих. Распахнул объятия с готовностью подпустить к себе близко ребёнка, чей разум пребывал во тьме. Глухо заскулив, Леголас налетел на него, крепко обнял, заставляя подивиться силе в тонких руках. Трандуил прижал его к себе, губы его уткнулись ему в макушку. Все страхи и опасения вдруг исчезли. Надолго ли — неважно. Но вспыхнуло с новой силой желание защитить, помочь и обезопасить своего сына, подрагивающего в его руках. Даже если случилось убийство, Леголас точно не мог желать лишить свою мать жизни. Несмотря ни на что, он всего лишь перепуганный ребёнок, который себя винит и, возможно, ненавидит; сердце мальчишки заходилось от стука в груди, слёзы промочили ему рубашку. — Вам нужно держаться от меня подальше, я очень опасен. Вы должны отвезти меня куда-нибудь, где я буду один, — полушёпотом бормотал тот, но сам всё равно инстинктивно жался к тому, кто надёжнее и сильнее. — Не волнуйся, я найму лучших докторов, и они смогут помочь тебе, — Трандуил почувствовал, как тут же напряглось тело под его пальцами. — Всё будет хорошо. — Никто не поможет. — Ты не должен терять надежду. Я сделаю всё, что только возможно, — он утешал этими словами скорее себя, машинально проводя ладонью по волосам сына. Что бы ни случилось, что бы Леголас ни сделал и в какую бы ситуацию ни попал, он его не бросит. Это его сын, и отцовский долг его отдать все силы на защиту своего ребёнка. Именно этого ждала от него Эариэль — теперь он понял это. Она доверила ему Леголаса, возможно, ожидая, что тот может погубить её рано или поздно. Так и случилось. — Я хочу домой, — горестно прошептал подросток, всхлипнув в очередной раз. — Хочу, чтобы всё было, как раньше, — его горячее дыхание оставляло ожоги, но не на коже, а прямо на сердце. Трандуилу было так его жаль. Совершенно очевидно, как привязан был Леголас к матери, к дому, к друзьям и всему тому, что его раньше окружало. В новой жизни всё было чужим, почти лишённым счастливых моментов, наполненным лишь страхами и скорбью, и как ни старайся, заменить мать у Трандуила не получится. Зато в его силах дать ему ощущение защиты и опоры, отвоёвывать сына у болезни, чего бы ему это ни стоило. — Ты привыкнешь здесь, — глухо произнёс он, тяжело выдохнув в его макушку. — Мы вместе сделаем всё от нас зависящее, чтобы это поскорей случилось. Нужно время. И специалисты, которые бы помогли справиться со всем этим. Идём… Тебе нужно отдохнуть, завтра спозаранку может заявиться тот психолог или ещё кто-то из опеки. Он умолчал, что завтра к тому же рабочий день, и до сих пор не было определено, с кем его оставить. О том, чтобы взять сына с собой, не могло идти и речи — слишком уж много внимания привлёк к себе тот в прошлый раз. Он осторожно отодвинул его от себя, взглянув в бледное лицо с тусклыми глазами и, обхватив за плечи, повёл наверх. — Ты голоден? Леголас качнул головой в отрицании, и Трандуил не стал настаивать. Завтра с утра они позавтракают, а сейчас главное — дать ему немного отдохнуть. Они расположились в комнате Леголаса. Трандуил, лёжа на спине в постели, смотрел в потолок, и думы его были мрачными и безрадостными, а сын, свернувшись калачиком, уткнулся лицом ему в бок. Затих с открытыми глазами, почти не моргая, вслушивался в ночную тишину, нарушаемую еле заметными шорохами и скрипами. Для стороннего человека звуки шагов не было слышны, но Леголас ощущал чужое присутствие неподалёку на уровне интуиции. Когда наступает ночь, всегда приходит он — тихий потусторонний голос и тяжёлые шаги; и тогда становится страшно даже дышать, потому что понимаешь… явились по твою душу. Этот кто-то, чей силуэт можно заметить во мраке, как и неясные багровые огоньки давно потухших глаз, мерцающие во тьме. Кто-то, кто неустанно рыщет рядом. Кто-то, кто восстал из мёртвых, чтобы забрать тебя с собой.

***

Наутро Трандуил первым делом позвонил в агентство с намерением нанять няню на ближайшие восемь часов. Он вышагивал по своему кабинету, потирая веки, которые так и норовили закрыться от недосыпа, и объяснял по телефону особенности ребёнка. Полы его шёлкового халата путались между ногами, облачёнными в пижамные штаны, и время от времени, когда он поворачивался, халат развевался, словно королевский плащ. Ему нужен был опытный профессионал, способный пресечь вспышки сумасшествия или хотя бы стойко выдержать их; тот, который мог бы отвлечь Леголаса от нехороших мыслей, переключив его на что-то умиротворяющее. Не дать галлюцинациям разгуляться. Закончив разговор, он направился на кухню, чтобы заняться завтраком. На его счастье Леголас ещё спал, и на этот раз довольно крепко. Не проснулся он и тогда, когда в дверь позвонили, и на пороге возникла немолодая женщина с кроткой, вежливой улыбкой и спокойным взглядом, с добрыми лучиками морщинок у глаз. Она внушала доверие, и Трандуил, хоть и не без пристального оценивающего взгляда, впустил её. — Вы работали с психически нездоровыми детьми? — спросил он прямо, на что она утвердительно кивнула. — И не единожды. Трандуил поверил этому заявлению, — пришлось поверить, — потому что время поджимало, а ему ещё нужно было добраться до работы через пробки и утреннюю суету. Он быстро провёл по дому экскурсию, рассказал о Леголасе всё то малое, что знал, облачился в элегантный костюм цвета стали и, предупредив просыпающегося сына о своём отъезде, ушёл за авто. В офисе его ждало столько работы, что нырнув в неё с головой, он не скоро эту самую голову поднял от стола. Тонна бумаг, требующих особой сосредоточенности и ждущих, когда же на них поставит подпись президент компании, а во второй половине дня у него были запланированы целых три встречи из разряда тех, которые невозможно отменить, чтобы дело не встало. В обеденный перерыв секретарь принёс ему почту, но он, уверенным жестом отодвинув от себя эту внушительную стопку, вытащил из ящика стола мобильный и набрал номер Леголаса. На том конце долго не отвечали, пока наконец, гудки не прервались — послышался тихий голос. — Да… — Как ты? — Нормально, — ответили ему довольно спокойно, и Трандуил сам расслабился на мгновение, чувствуя, что у сына действительно всё в порядке. Стало быть, няня оказалась вполне профпригодна, делала всё, что от неё требовалось, и Леголасу было комфортно с ней. Ему тут же пришлось напрячься вновь от последующего вопроса. — Когда вы приедете? — Вечером. Всё будет хорошо, ты не один, — несмотря на то, что челюсть сжалась от напряжения, он попытался откинуться на спинку кресла, чтобы самому себе показать: он не опасается и всё действительно под контролем. — Один. Глаза Трандуила распахнулись. — А где…? Он даже не успел договорить. — Ушла. — Куда ушла? — Просто ушла. Трандуил резко сжал корпус мобильника в раздражении, кресло отъехало слегка назад из-за неосторожного импульсивного движения. Он готов был стереть с лица земли неквалифицированное кадровое агентство, которое позволяло себе брать в штат таких нерадивых сотрудников. — И как давно она ушла? — процедил он сквозь зубы. — Около часа назад, — Леголас коротко вздохнул, давая понять, что эта тема его не слишком интересует. — Когда вы приедете? — Она должна была дождаться меня, но ушла целый час назад?! — ярость снова варила в своём кипучем отваре разум Трандуила. Он поднялся с кресла, подошёл к окну, слепо глядя на распростёртый под ним город и обдумывая, как же ему поступить. Если он поедет домой прямо сейчас, то подведёт людей и сорвёт важные встречи. Если останется, то Леголас может что-то выкинуть, ведь там в его распоряжении большое количество ножей и прочих подобных опасных предметов. — Леголас, — он замолк на мгновение, — как ты себя чувствуешь? Ты сможешь побыть один до вечера? Я могу положиться на тебя в этот раз? — Вы вернётесь до темноты? — в голос прокрались тревожные нотки, и это не могло не насторожить. — Я покину офис сразу, как только пройдёт последняя встреча, обещаю, — глаза прикрылись на секунду. Указательный и безымянный пальцы провели по виску. — Можно я посижу за компьютером? — Не долго. Запри двери. Невнятно что-то буркнув, Леголас отсоединился. Короткие гудки впились в уши, и Трандуил тоже поспешил отключиться, чтобы не слышать их больше ни секунды. Он смотрел на здания, на то, как их стеклянные стены впитывают и поглощают свет. К его нестихающему чувству раздражения, он не считал, что поступил правильно, вновь выбрав рабочие дела вместо сына. Но никто другой, кроме него, не справился бы с этим. И его рулевая рука требовалась здесь и сейчас, как никогда. В его компании работало слишком много людей, чтобы он мог делать то, что хотел. Ответственность за других вынуждала его игнорировать свои личные желания. Обернувшись к столу, Трандуил вдруг вспомнил о большом количестве писем и приглашений, которые только что получил. Подошёл, потянулся к самому первому, небрежно взяв пальцами — заказное письмо без обратного адресата. Он безжалостно рассёк его канцелярским ножом. Взгляд застыл, когда удалось выудить оттуда чёрно-белую фотографию. На снимке был запечатлён тот самый офис, что располагался в точке, так желаемой Ломионом. Это ведь письмо от него? И что этот наглец хотел этим сказать? Просил всё обдумать? Или же это было завуалированной угрозой? Будто Трандуила было так легко напугать. Этот Ломион отнюдь не первый и тем более не последний, кто жаждал прибрать его территорию к рукам. Никому ещё это не удавалось. Не удастся и на сей раз. Равнодушно отбросив письмо обратно на стол, он забыл о нём напрочь, потому что без этого было достаточно проблем. Время неслось быстрее пули. Из офиса Трандуил выехал даже на пятнадцать минут раньше положенного часа, но всё равно попал в пробку невероятной протяжённости от самого здания Парламента до следующего района. Бессилие заставляло его зло стискивать зубы, сжимать пальцами руль до побелевших костяшек. Интуиция будто воем сирены в голове хотела предупредить о чём-то плохом. Это вынудило набрать номер Леголаса, и длинный палец Трандуила повелительно ткнул на кнопку на руле, чтобы создать соединение по блютузу с нужным номером. Шли длинные гудки — никто не отвечал. Страх навалился сразу, вымораживая всё внутри своим ледяным пленом, и что-то тёмное расползалось от сердца, следуя по венам, добираясь прямо к мозгу. Могло случиться всё, что угодно. Трандуил знал это, но всё равно остался на работе, пусть и в нём там так нуждались. Но на другой стороне весов был его единственный сын, нуждающийся в нём не меньше. Нужно научиться выстраивать жизнь, уделяя время и тому, и другому. Эариэль наверняка удавалось это многие годы, и другим людям тоже, тем, что растят особенных детей в одиночку. Если бы он мог нанять кого-то квалифицированного, кто бы выполнял свою работу добросовестно, тогда можно было без опаски оставлять Леголаса. Только где найти человека, которому можно было бы полностью доверять? Мимо медленно плыли огни города. Жёлтые, белые, синие, размытые очертания вывесок, бешено сверкающих иллюминаций. Трандуил замечал их боковым зрением, но не отвлекался от вереницы еле движущихся впереди автомобилей и ярких отметин габаритных огней. Движение прекращалось на какие-то минуты, а затем снова возобновлялось, набирая скорость старой черепахи на предсмертном одре. Сколько раз он нажимал кнопку дозвона, соединяясь по мобильнику с Леголасом — ему так никто и не ответил. В те секунды он не удивился бы, обнаружив себя выскочившим из салона Кадиллака и маневрирующим между других автомобилей к тротуару. Лишь огромной силой воли ему пришлось заставить себя поступить так, как подсказывал разум. Разыскивать потом свой автомобиль на шрафстоянках — не лучшее времяпрепровождение. Добравшись до дома, он даже не стал тратить драгоценное время на парковку в гараже. Просто бросил авто у тротуара и почти бегом поспешил к тёмному крыльцу. Во всех окнах без исключения ворочалась темень. Она казалась угрожающей и враждебной, словно ядовитый туман. Вопросы и предположения даже не успели сформироваться — Трандуил дёрнул ручку двери. Она оказалась открытой. Тьма тотчас наползла, сковала холодом руки и ноги, лишила зрения. — Леголас! — произнёс Трандуил во мрак, ощущая, как горло начинает парализовать спазмом от дурных предчувствий. Рука потянулась к кнопке выключателя и пальцы скользнули по его клавише. Свет в холле резко вспыхнул, осветив все углы, но вновь погас спустя лишь долю секунды. Пощёлкав клавишей, Трандуил понял, что ничего больше не добьётся, кроме нарастающей навязчивой паники в груди. Тьма кольцом сгущалась вокруг него тёмным туманом. Оцепенение с каждой секундой подминало его волю двигаться вперёд. Вдруг совершенно внезапно свет снова подал признаки жизни, хоть все лампочки до одной принялись невротически мигать, выплёскивая конвульсивные фотоны света во мрак. Ужасный холод пробирал до костей. Управляющая компания утверждала, что сегодня утром посылала сюда двух специалистов, и те так и не нашли источника поломки. Похоже, что суда не избежать. Но всё это потом. Трандуил добрался до гостиной, попробовал зажечь свет и там, но везде было одно и то же. Свет моргал, словно импульсная лампа, встроенная в стробоскоп. Глаза быстро устали, отомстив слабой головной болью. Промежутки между вспышками света и погружением во тьму тем временем увеличились в пользу последнего с каждой новой секундой. — Леголас?! Медленным шагом он направился к столовой, а оттуда — на кухню. Ему показалось, что он услышал в том конце какой-то неясный звук. Это капли воды разбивались о медную поверхность раковины — Трандуил не видел этого, но явственно понял, когда остановился в проёме. Лампочки здесь были неисправны, и густой мрак кружил по углам, несмотря на то, что из окна у раковины лился вялый свет от фонарей на соседском участке. Волна потрясения накрыла его, едва он увидел то, что обнажил для него этот единственно-стабильный свет. Руины кухонной мебели. Подвесные шкафы валялись на полу, похожие в сумраке на поверженного монстра. Некоторые из них, открытые, щерились беззубыми улыбками, а всё содержимое разметалось тут же. Дверцы нижних шкафов бесстыдно распахнуты. Стулья валялись вперемешку с текстилем. На полу сверкало в тусклом свете разбитое стекло ваз. И во всём этом хаосе Трандуил с побелевшим лицом искал Леголаса лихорадочным взглядом. К счастью, его не было среди этих разрушенных предметов. Он прикрыл на секунду глаза, ощутив слабую волну облегчения, развернулся и бегом бросился к лестнице, стараясь в темноте ни на что не напороться; тренч мешал ему, и он скинул его буквально на бегу. Второй этаж сторожила подозрительная тишина. Собственное сбившееся дыхание казалось ему звуком, режущим барабанные перепонки и разъедающим слух. Казалось, весь дом находится в вакууме, отрезанный от внешнего мира — ни лая собаки с улицы, ни шороха веток дерева, ни урчания двигателей проезжающих мимо автомобилей. Снаружи наверняка это было, а здесь, внутри — нет. Все двери на втором были плотно закрыты, и ни намёка на свет из-под щелей — дом словно вымерз в разрушающем одиночестве. Если бы не окно, то тотальная темнота поглотила бы пространство, а так было видно слабые очертания предметов. Трандуил, затаив дыхание, остановился перед дверью комнаты Леголаса. С той стороны — тишина, сводящая с ума, как нечто роковое. Он стиснул пальцами ручку двери и буквально заставил себя произнести имя своего сына, чтобы не напугать, если тот всё же там, в комнате. — Леголас… Закрыто. Он с усилием подёргал ручку двери, уже громче позвав его по имени: — Леголас, открой. Несколько секунд ничего не происходило. Затем — осторожный щелчок в скважине, и дверь слегка приоткрылась, а из непроницаемого мрака показалось бледное, со впавшими скулами лицо. — Леголас, что случи… — Трандуил не успел договорить и позволил втащить себя внутрь. Он в который раз подивился силе в этом хрупком теле. — Где ты взял ключ? — Там, — неопределённо махнул рукой тот, прислушиваясь к звукам за дверью. — Вы его видели? Спираль неясного страха скрутилась в животе, устремившись по венам к каждой части тела. — Кого? — Трандуил с непониманием уставился на Леголаса, а затем боковым зрением заметил окно и… Всё те же символы, нарисованные широкими мазками прямо по стеклу, почти не оставлявшие свободного пространства. Уже подсохшие потёки сползали прямо на подоконник, скапливались в лужи неопределённого цвета, похожие в темноте на кровь. Эта краска хранилась в подсобном помещении, без запаха химии, абсолютно безвредная, серого цвета, подобранного для стен в прачечной. Оставалось не больше пары банок, но открыть их было не так-то легко. Взгляд вернулся к Леголасу, и у Трандуила уже не хватало эмоций, чтобы злиться. Обессиленно он смотрел на сына и молчал, не размыкая губ. Лихорадочно поблёскивали глаза во мраке — сумасшествие было слишком очевидно. Мог ли этот ребёнок убить свою мать? Вероятно, да. Что у него в голове? Что сидит у него в голове, раз он творит такие непостижимые для ума вещи? — Мне надо к отцу господина Торина… — тихо прошептал Леголас так деловито и невозмутимо. — Но я не знаю, как выйти отсюда. Это было настоящим бредом. Подросток бредил — не было ни одного сомнения на сей счёт. — Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Трандуил, посмотрев на него в упор довольно жёстким взглядом. — Мне кажется, он знает о проклятии. Он сам сказал, что… — Ты никуда не пойдёшь! — пришлось повысить голос. — Где твои таблетки? Ты принимал сегодня? Леголас мгновенно поник. Съежился, обхватив себя руками, топтался с ноги на ногу и сильно кусал губы. Внутреннее смятение было очевидным, однако он всё продолжал: — Эти руны почти не защищают, — прошептал еле слышно, следуя своей теме, как заведённый. — У меня дома есть книга, которую Тауриэль украла из музея, там нарисованы сильные руны, они бы защитили, но… — Что ты бормочешь? Леголас, пойдём вниз, я дам тебе лекарство. — Мне срочно нужно к отцу господина Торина, — уже более громко, внятно и решительно произнёс тот после судорожного вздоха. — Но вниз нельзя. — Прекрати. — Если я смогу быстро добежать до вашей комнаты и с балкона спуститься вниз… Леголас был так сильно увлечён сочинением своего побега из дома, что даже не заметил, как под последними каплями вытапливаемого спокойствия разгоралась настоящая ярость. — Прекрати, я сказал! — хрипло выкрикнул Трандуил, не сдержавшись. Тьма, к счастью, скрывала его разгневанное выражение лица, но он так крепко стиснул предплечье Леголаса, что тот издал короткий, недоумённый возглас. Не пытался отстраниться или перехватить пальцы, слишком сильно впивающиеся в него, только смотрел в лицо изумлённо и напряжённо. Трандуил и сам осознал, что делает ребёнку больно и разжал хватку с поспешным: «Извини». Он действительно не хотел этого. Он не должен был так делать — Леголас не в себе. Смотрел на него устало и потерянно, растягивал рукава толстовки, скрывая перепачканные в краске пальцы. Ребёнок, полный неукротимых демонов, общество которого любой человек переносил с трудом. Нет, дело было не в сбежавшей няне. Для Леголаса, возможно, нужен здоровенный санитар, чтобы укротить его буйство. Если он разнёс кухню, если он разрисовал окно, и если… если он действительно убил свою мать, если покушался на него не так давно ночью, то опасно оставлять его один на один с женщиной, пусть и опытной в присмотре за теми, кто не в себе. Сила у сумасшедших возрастает — это общепризнанный факт. И что было делать? Отправить лечиться в психушку? Тогда Леголас снова вернётся к тому страшному состоянию, в котором пребывал, когда он забрал его из клиники, окрылённый надеждой, что сможет справиться. Запертый в четырёх стенах, с решётками на окнах, обколотый всякой дрянью. Разве можно этого желать своему ребёнку? А если оставить здесь, притворившись, будто ничего не было? В приступе безумства Леголас может сделать что угодно. Поранить себя, покалечить, лишить жизни. Убить его самого тогда, когда он крепко уснёт, и сделать себя круглой сиротой, а значит, так или иначе, окажется в дурдоме. Из психиатрической клиники до сих пор не перезванивали. Даже непрофессиональный психолог Бард больше не приходил. Трандуилу одному придётся бороться с болезнью сына. Скрывать степень тяжести от всего мира или рассказать и обречь на психушку… — Леголас, давай спустимся вниз, я проверю, что со светом, а ты выпьешь лекарство. Потом мы поужинаем любым блюдом, которое ты захочешь. Пусть это будет даже фастфуд. Подросток смотрел на него с отрешённым безразличием и молчал. — Хочешь, я наберу тебе целую ванну воды с пеной? — не сдавался Трандуил. — Или включу проектор, а ты выберешь фильм по своему вкусу? — Если мы спустимся вниз, то умрём. Мы должны оставаться здесь, руны хоть и слабые, но они всё равно защищают, — бесцветным голосом произнёс тот, будто заученный конспект никому не интересной лекции. Нервно выдохнув, Трандуил зашагал к двери. — Сегодня слишком неспокойно, за дверь нельзя! — выкрикнул Леголас в последней попытке остановить, но это было уже невозможно. Парой движений тот отпер замок, раскрыл дверь и хлопнул ею со всей силы, закрывая за собой. Дом притих и насторожился. Но с той стороны окна раздавался бодрый собачий лай, слышался отдалённый шум мотора и чья-то кошка истошно орала со стороны внутреннего двора. Эти окружающие звуки лишь придавали уверенности в том, что Леголас бредил.