Проклятие Дол Гулдура

Весь путь прошёл в тревожном, тягостном молчании. Пару раз они останавливались в придорожном кафе, чтобы Леголас мог хоть немного перекусить. Тот сразу начинал нервничать, просить ехать дальше, но ничто не могло переубедить Трандуила, ибо он не видел никакого резона гнать так, будто за ними неслись тёмные силы. Как он уже говорил, в город им удастся приехать не раньше вечера. Пока заселятся в гостинице, уже настанет время ложиться спать. Все встречи придётся отложить до утра. Леголас хмурился, переставал разговаривать и демонстративно не притрагивался к еде, нервно постукивая подошвой кроссовка по полу и не обращая внимания на весь окружающий мир. Лишь только угроза, что в случае отказа от еды они немедленно отправятся обратно, подействовала на него — ему с трудом удалось впихнуть в себя немного овощного салата во вторую остановку. Трандуила его поведение ужасно злило, но вида он не показывал, целиком и полностью считая себя правым. Конечно, Леголас переживал; конечно, что-то терзало его и не давало покоя, но — он был уверен — любую проблему можно разрешить, даже ту, что связана с опасными вещами. В конце концов, они тоже не были безоружными — два пистолета отца были взяты с собой, один из которых не покидал поясной кобуры с начала поездки. Окраина городка показалась уже тогда, когда сумерки вытекли на небо, подобно густым, пролитым чернилам. Прикорнувший под пледом Леголас вдруг резко сел на сидении ровно, откинул капюшон толстовки и закрутил головой, всматриваясь в полутьму, чтобы понять, где они сейчас едут. Складские помещения большого фермерства были ему знакомы, и он поплотнее закутался в плед, порывисто вздохнув и поджав ноги, будто хотел сжаться в маленький комок, который никто никогда не заметит. Сосредоточенный на дороге и параллельном изучении карты в навигаторе, Трандуил не заметил изменившееся состояние своего сына. Но дальше всё только усугублялось. Когда на фоне сумеречного неба призрачным силуэтом показались кривые чёрные башни крепости, Леголас издал странный звук, похожий на полустон, и вжался сильнее в спинку сиденья. Дыхание стало частым и прерывистым, словно в лёгкие попадало невозможно мало воздуха. Обернувшись, Трандуил увидел, что его сына бьёт дрожь. — Леголас, — позвал его он, стараясь сделать это твёрдо, но спокойно. — Леголас, что с тобой? Резкий укол совести нанёс почти физическую боль. В этом городе Леголас вернётся к своему прежнему состоянию. Вряд ли он психологически готов к скорому возвращению, и воспоминания измучают его до полного угасания. Разве это то, что нужно мальчишке, который столько пережил за последнее время? На его месте свихнулся бы любой, даже морально стойкий взрослый. Никакая Тауриэль не стоит таких пыток. — Мне остановиться? Леголас? Тот лишь помотал головой, бледный и дрожащий, с нездоровой испариной на лбу. Пальцы его нервно сминали шерстяную ткань пледа, взгляд тревожно бегал по спинке переднего кресла. Казалось, мальчишка вот-вот лишится сознания. — Ты что-то заметил? Тебе кажется, он едет за нами? — не останавливал Трандуил свой допрос, пытаясь выпытать причину такого поведения. — Я всё время следил за следующими автомобилями, за нами нет никакого хвоста. Уже на протяжении полутора часов все водители перестраивались на другую полосу и проезжали мимо. Успокойся. Нет ни одной причины так бояться. Было заметно, как старается Леголас совладать с собой, но шансы его стремились к нулю — страх сделал из него своего раба и продолжал вытравливать из него всю храбрость и всё мужество, которые ему удалось приобрести рядом с отцом. Героически желающий спасти свою возлюбленную рыцарь был сломлен и превращён в маленького объятого ужасом ребёнка, прятавшегося под одеялом и мечтающего проснуться от этого кошмара. — Я выбрал для нас гостиницу в центре. Там довольно оживлённо, и полицейский участок совсем рядом, — спокойным, рассудительным тоном говорил Трандуил, чтобы отвлечь и показать, что в данный момент страхи бессмысленны. — Ты в безопасности, Леголас. По прибытию позвони своей подружке и предупреди, что ты в городе. Уже завтра утром ты встретишься с ней. Затем я хочу осуществить всё, что запланировал для того, чтобы убийцу, наконец, поймали. Голос звучал ровно и успокаивающе, а скорость слегка увеличилась. Полуразрушенная крепость, хранившая устрашающее величие, осталась позади. Леголас задышал гораздо спокойнее и размереннее, его поза становилась расслабленнее по мере удаления от неё; рука, всё ещё ледяная и дрожащая, одним быстрым жестом выудила из кармана мобильник. Номер Тауриэль был вытатуирован в его памяти — ему даже не требовалось лезть в список контактов. Ждать, пока они окажутся в нужном месте, не было никакой возможности. Тяжело вздохнув, Леголас пробежался пальцами по экрану, набирая нужные цифры, и тут же в ухо впился громкий, протяжный гудок. Сердце сжалось, и всё внутри затрепетало от волнения: он сейчас услышит её голос в динамике. Рада ли они будет его услышать? Или наоборот?.. Узнает ли она его по голосу? Захочет лит говорить? Но гудки следовали за гудком, и с каждым новым звуком внутри что-то вымерзало. Никто не отвечал. Леголас нажал на сброс и в тупом оцепенении уставился на экран. Почему она не взяла телефон? Гудок шёл, но связаться с Тауриэль было невозможно… По какой причине? Радостное волнение истлело, уступив место чему-то холодному и горестному. Переведя задумчивый взгляд от экрана на окно, Леголас взглянул на мелькавшие за стеклом пейзажи, такие знакомые, родные — старомодные здания, слегка обветшалые и поросшие подмёрзшим мхом, узкие проулки, петляющие и тёмные, старые насаждения и низенькие изгороди. С каждым отрезком улицы было связано какое-то воспоминание, чаще всего оно касалось и Тауриэль тоже, ведь они столько времени проводили вместе когда-то. Вот за тем кирпичным зданием - центральной пожарной частью - находилась их школа. Во влажных сумерках её крыша чуть поблёскивала, если приглядеться. А у булочной год назад они два дня искали утерянную подвеску Тауриэль, и всё-таки нашли, но не там, а вон у того цветочного магазина с тускло-зелёной дверью. На двери его каждый год в Рождество вывешивают один и тот же искусственный венок из пуансеттий, хотя можно было бы сделать из живых, и разные, менять хоть каждую неделю. Владелица магазина, видимо, считала это пустым расточительством. По этим дорогам Тауриэль катала его на своём скутере, по этим тротуарам они часто прогуливались, обсуждая новости их небольшого городка или беззлобно споря о школьных происшествиях. Леголас любил здесь каждый закоулок несмотря ни на что, и он был рад вернуться сюда и лицезреть родные места. Город не был повинен в его горе. Никто не был повинен, кроме него самого. Но всё вокруг до неприятного выглядело мрачным и враждебным, несмотря на все праздничные украшения к Рождеству. Возможно, подступающая ночь была тому виной. Внезапный гул колоколов монастыря прервал его мысли. Звон был довольно мощным и разлетался даже в самые отдалённые улочки, оповещая людей о скором начале вечерней мессы. Объехав эту улицу, Кадиллак свернул на заднюю сторону площади и остановился у коричневого старинного здания — одной из двух гостиниц. В прошлый раз он останавливался в более отдалённой, но сейчас близкое расположение полицейского участка немного успокаивало Трандуила, и он решил, что это место вполне подойдёт для их с сыном остановки. Некоторые прохожие принялись оглядываться и вертеть головами, оглядывая чистый, сверкающий белый автомобиль. Кое-кто из проходящих подростков даже тыкал пальцем, что-то обсуждая, но Трандуил не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Леголас дёрнул ручку, медленно вылез из салона, словно нарочно демонстрируя расслабленность. Едва Трандуил отвернулся, чтобы обойти автомобиль и достать из багажника вещи, как Леголас торопливо развернулся и почти бегом ринулся на противоположную улицу. — Я скоро вернусь! Не волнуйся, я правда скоро! — выкрикнул он, ускоряясь, и сиганул в узкий ход между двумя домами. Трандуилу только и оставалось, что хмуро смотреть ему вслед с недоумением и негодованием. Что же пришло в голову его сыну?.. Он раздражённо выдохнул через нос. Леголас был здесь дома, знал всё до мелочей, каждый дом и каждый закоулок, и если раньше не удавалось предотвратить его побеги, то теперь тот и вовсе станет вести себя так, как вздумается. Расслабиться и не обращать внимание? Но как он мог не переживать за него, когда по пятам следовал убийца? Здесь наверняка дружки или наниматели этого психа, а Леголас безоружен и совсем один. От досады резко выдернув из кармана тренча мобильник, Трандуил набрал его номер и стал звонить ему, но Леголас не брал трубку. Длинные гудки были ему ответом. Оставалось лишь надеяться, что с ним ничего не случится. И ждать. Он вытащил вещи и, обогнув здание, направился к гостинице. Сердце его покрылось коркой нового беспокойства — в последнее время зудящая тревога вообще была постоянным его спутником. Что за своевольный мальчишка… Леголас тем временем не бежал — летел к дому Тауриэль, да так быстро, что пересекал дорогу на красный, едва не сшиб какого-то старика, неспешно выходившего из магазина, а потом ещё и сам чуть не упал, запнувшись о каменный бордюр. Страх за себя покинул его в то самое мгновение, когда он не получил ответа от Тауриэль, и возродился новый, куда менее горький, но куда более злой. Сумерки не мешали ему — он мог бы пройти весь путь в кромешной тьме и не заблудиться. Он знал здесь каждый камень, и вперёд его вели двое не знающих жалости провожатых: дурное предчувствие и любовь. Их улица находилась всего через парочку кварталов, но, неудобно закрученные спиралью, они не давали возможности пересечь их напрямую, чтобы срезать. И всё-таки Леголас знал один узкий лаз. Между мусорными контейнерами и зданием городского суда можно было пробежать благодаря сквозной двери в сетчатом металлическом заборе. Этим он и воспользовался, нырнув во мрак. Сердце, как сумасшедшее, металось между рёбрами, ветер, колючий и влажный, хлестал по щекам, а Лёголас всё мчался и мчался вперёд. Кажется, возле мусорки он вляпался во что-то, но тратить время на разглядывание подошв было бы глупо. Волосы, выбившись из резинки, били по спине. Дыхание сбивалось. Он перепрыгнул через невысокую ограду, оказавшись на участке библиотекарши, пробежал прямо по её газону и вновь перемахнул через следующую преграду. Оставалось пара домов, не больше. Вот дом её соседа, ворчливого, нервного дядьки со злыми глазами. А вот и… Табличка, наспех прибитая к колышку с надписью «Продаётся», подействовала не хуже подсечки. И Леголас, запнувшись, неуклюже взмахнул руками. — Продаётся? — вслух пробормотал он, вернув себе равновесие. Ни в одном окне не горел свет. В это время обычно вся семья, поужинав, собиралась в гостиной для совместного времяпрепровождения. Леголас знал их порядки. Он не раз оставался на ужин. После того, как они с Тауриэль помогали убрать всю посуду со стола на кухню, её мама частенько садилась за пианино и играла какую-нибудь весёленькую незамысловатую песенку. А папа пытался подпевать, что вызывало на личике их дочери показушную досаду. Подросткам так положено — стесняться и сердиться на дурашливость своих родителей. Разве не должны взрослые быть серьёзными и скучными? Дурашливость могла уронить их авторитет, а кроме того, это ведь совсем не круто. Сейчас дом казался угрюмым и одиноким до боли в сердце. Колючие тени окольцовывали его, как петля шею, готовая вот-вот затянуться. И где же Тауриэль? Леголас вздрогнул, заметив боковым зрением движение, повернулся влево — это был тот самый сосед, неприветливым, как обычно, колючим взглядом окидывающий его. Видимо, вышел, чтобы зажечь старые фонари возле дома. — Добрый вечер! — несмело выкрикнул ему Леголас, щурясь в потёмках. Сосед не ответил, действительно зажигая фонарь. — Вы не знаете, куда переехала эта семья? — снова предпринял Леголас попытку узнать хоть что-то. — Почём мне знать? — буркнули ему в ответ невнятно. — А давно? Они уехали отсюда давно? — Неделю или две. Не помню я. Леголас, враз поникнув, кивнул и вновь отвернулся к дому. Некогда светлый и уютный, теперь дом таращился слепыми тёмными окнами и отгораживался наглухо запертой дверью. От его гостеприимства остались лишь одни воспоминания, и ничего больше. Так как ему теперь найти Тауриэль? Без неё всё — совершенно всё — теряло смысл. Может, они с семьёй переехали совсем в другой город… Или в другую страну… И что с кольцом? Она оставила его здесь или забрала с собой? Развернувшись, Леголас медленно побрёл к гостинице, обдумывая на ходу, что же теперь ему делать дальше.

***

— Где ты был? Я не хочу, чтобы ты бегал по городу в одиночку, — холодно встретил его Трандуил в номере гостиницы. Глаза зло сверкали в полутьме, рассеиваемой приглушённым светом абажура. Подавленное состояние сына чуточку охладило его пыл, но он всё равно был ещё крайне раздосадован тем, что Леголас сбежал и не выходил на связь столько времени. Город слишком опасен, чтобы вести себя так необдуманно и легкомысленно, будто они туристы и приехали сюда с целью отдохнуть. — Тауриэль с семьёй съехала из дома. Не берёт трубку. Я не знаю, где она, — ответили ему вымученно. Леголас буквально заставил себя пройти вглубь номера, тяжело передвигая ноги. Если б в то мгновение Трандуил признался, что испытал небольшое облегчение, то Леголас бы точно не простил его за это. Поэтому он благоразумно об этом умолчал, скрещивая на груди руки и принимая статичную позу. — Это такая уж большая проблема? — в его голосе прозвучала тень иронии. — Да, конечно, — тут же ощетинился Леголас. — Кольцо у неё. Нужно найти Тауриэль. Без неё поездка сюда не имеет никакого смысла. — А я считаю, что смысл всё же есть, — парировал он. — Завтра с утра мы попытаемся выяснить, куда делась их семья. Возможно, кто-то узнал, что кольцо у неё, и ей стали угрожать. Вот и причина, почему они уехали. Глядя в одну невидимую точку, Леголас покачал головой в отрицании. — Нет, господин Траин сказал, что ОН не чувствует кольцо. Иначе преследовал бы её, а не меня. Трандуил оттолкнулся от стены и прошёл пару шагов к окну расслабленной походкой, словно совершал променад. При этом спина его была напротив напряжена. — Я никак не могу понять, при чём здесь тот полоумный? Как он замешан во всей этой истории? — он резко обернулся и впился взглядом в сына, ожидая объяснений. — Он был в Дол Гулдуре, — просто ответил Леголас и вяло пожал плечами. — В Дол Гулдуре? — Да, и он… Ответ прервал вибрирующий сигнал мобильника в кармане. Спешно достав его из кармана, Леголас вдруг прошептал «Тауриэль» и лицо его словно посветлело. — Тауриэль! — выкрикнул он в трубку, скользнув пальцем по экрану. — Леголас? — послышался изумлённый голос из динамика. Трандуил прекрасно слышал его. Связь была хорошей и громкой настолько, что не было необходимости даже слегка напрягать слух. — Я в городе, Тауриэль. Ты не брала трубку, — с ощутимым волнением проговорил Леголас. — Я была на работе, нам не разрешено пользоваться мобильными устройствами в рабочие часы. — А ты где сейчас? Ты уехала из города? — Нет. — Но дом… — Да, — послышался обречённый шумный выдох, — нам просто нечем было платить за него. Мы перебрались в квартиру в доме недалеко от библиотеки. Что ты делаешь здесь? Зачем вернулся? У тебя всё в порядке? — Нам надо увидеться, — в голосе Леголаса почувствовалось столько тепла, что Трандуил задержал на нём пристальный взгляд. — В нашу последнюю встречу ты говорил обратное. — Прости… — тихо вымолвил он, и улыбка его погасла. — Завтра у меня выходной, давай встретимся. Трандуил, сначала слегка обрадованный тем, что не придётся тратить время на эту девицу, после этой фразы тяжело выдохнул и отвернулся к окну. — Как насчёт нашего любимого кафе? Ему показалось, что сын вновь светло улыбнулся. Можно было и не смотреть на него, чтобы понять это. — Да, в десять, как обычно. — Спокойной ночи, Тауриэль. До завтра. — До завтра, Леголас. Резко обернувшись, Трандуил застал Леголаса с поличным — тот действительно улыбался трубке, тепло и нежно. Как влюблённый. Обычный влюблённый мальчишка. — Так завтра ты познакомишь меня со своей подружкой? — спросил он, стараясь замаскировать ироничный тон, но не получилось так удачно, как ему бы того хотелось. Леголас вздрогнул и посмотрел на него, словно слегка удивлённый тем, что в комнате ещё кто-то есть. — Ты ведь не пойдёшь со мной в кафе? — чуть нахмурив брови, осторожно спросил он. — Конечно, пойду. Я же сказал, что не хочу оставлять тебя одного. — Но я буду не один, — горячо парировал Леголас. — И что сделает девчонка, если вдруг тебе будет грозить опасность? — Никакая опасность мне не будет грозить. Будет день и людно и в таких местах он обычно не появляется. — Леголас. Я буду сопровождать тебя везде, нравится тебе это или нет. Займу соседний столик, — весомо произнёс Трандуил и, развернувшись, направился к ванной комнате. Обречённо вздохнув, Леголас посмотрел ему вслед, затем вновь перевёл взгляд на трубку и улыбнулся одними уголками губ. Улыбка его была по-прежнему нежной, но на этот раз немного грустной. Да, завтра он увидит Тауриэль. Её зелёные глаза, от которых он когда-то потерял голову, и милую улыбку с ямочкой на левой щеке. Как здорово спустя столько времени услышать её голос и обнять её. Только… Жаль, что это будут последние их встречи. Сколько их будет перед тем, как он исчезнет навсегда в лабиринтах Дол Гулдура? Одна или может хотя бы две… Вечер сгущался, тьма гладила его стопы, скользила по лодыжкам, забираясь всё выше и выше. Она оплетала его, словно чёрными лентами, чтобы затянуть в один момент смертельной петлёй и тащить в самый эпицентр ада. Взглянув в окно на крыши домов, расположившихся на противоположной стороне дороги, Леголас стянул резинку с волос и швырнул не глядя на комод. На стекле небольшим слепым пятном отражался свет торшера с лампочкой посередине, а чуть левее — его собственный призрачный силуэт с провалами глаз. Сегодня его ждала спокойная ночь — он чувствовал это безмятежное затишье — и тьма совершенно безопасна сама по себе. Если пустая и никого не скрывает под своим покровом. Несколько медленных шагов к окну, неуверенное касание плотной шторы кончиками пальцев. В ванной шуршала вода, разбиваясь о кафель. Хорошо, что он не один сейчас. Пейзаж центральной площади был нещадно закрашен воспоминаниями, в которых они с мамой в это время гуляли по городу в поисках подарков для друзей. Так много смеха, много веселых рождественских шуток и беззаботности было связано с тем временем. Маленькие старинные открытки, на которые они собственноручно клеили бантики или крохотные колокольчики, заполоняли дом. Рулоны упаковочной бумаги и куски ткани, из которых мама шила игрушки и гирлянды из рождественских флажков в яркой красно-зелёной гамме. И, безусловно, красивый адвент-календарь всегда стоял на полке секретера. Каждый день с начала декабря по самый сочельник они открывали его и находили внутри какое-то задание и развлечение, которое стремились выполнить. Леголас сморгнул и слегка потряс головой. Этого больше никогда не будет. Такое вечное слово «никогда». И, несмотря на то, что время приближало его с каждой секундой ко встрече с Дол Гулдуром, он очень хотел, чтобы завтра поскорее наступило. Завтра он наконец увидит Тауриэль.