Проклятие Дол Гулдура

Минуты растянулись до неизмеримого, пространство размылось во влажной пелене. Отрезок времени от первых секунд страшного зрелища до едва различимого движения тонких пальцев ощущался длиною в бесконечность. Ту самую бесконечность, которая валится на плечи чугунным бременем и туго сжимает сердце зубчатым капканом, когда не шелохнуться и не исчезнуть. В какой-то момент в поле зрения что-то шевельнулось, и Трандуил не сразу осознал, что это происходит на самом деле. Он медленно поднял взгляд на Леголаса и вздрогнул, приходя в себя. Тонкие пальцы шевельнулись вновь, подав признаки жизни. В оттаивающей безмолвной тьме их белизна резко контрастировала со спелым индиго неба, вымазанного графитовой пудрой туч. Глаза Трандуила, потухшие было, сверкнули новым всплеском ошеломления, и он, сорвавшись, бросился к сыну. Острая битая крошка впилась в колени, но он этого не замечал, целиком сосредоточившись на подрагивающих веках Леголаса. Казалось, тот вкладывал много сил в попытке открыть глаза. — Леголас, — негромко позвал он его. В ответ с губ сорвался чуть заметный хрип, грудь вобрала воздух и медленно опала. После этого Леголас распахнул глаза. Они, как и всегда, сияли чистой лазурью, но тревога словно подёрнула их пеленой и сделала темнее. Взгляд сфокусировался быстро. Леголас явно узнал отца — мягкая улыбка коснулась его посеревших губ, но тут же исчезла. — Папа… помоги мне… — еле слышный, глухой голос был похож на шёпот стихающего ветра. — Да, — выдохнул он вместе с паром и взялся за первый камень, чтобы освободить. — Я не смогу отнести кольцо… Справа жжёт… — и медленно моргнул. — Ты должен… Трандуил с изумлением отпрянул. — Ты должен, — повторил Леголас снова. — Без тебя не получится… В его голосе было столько настойчивости и непреклонности. Откуда в нём только всё это взялось? Как будто от этого зависело спокойствие всего мира и не было иного пути. — Сначала я освобожу тебя, — сделал попытку внести разумное предложение Трандуил, но услышал решительный отказ. — Нет… Это подождёт… Ты должен… вернуть кольцо… Рука медленно и с усилием скользнула в карман куртки, нащупывая там что-то, затем так же медленно высвободилась — теперь она была крепко сжата в кулак. Трандуил протянул ладонь и Леголас, коснувшись своими холодными пальцами, вложил в неё металлическое украшение. Оно было обжигающе ледяным. Как будто вобрало в себя всю безысходность и бесконечность зимней ночи. От него трудно было отвести взгляд. — В следующей арке… — вновь прошептал Леголас, с явным усилием отведя свою руку от ладони отца, на которой теперь покоилось кольцо. — Стоит каменная статуя… Верни его ей… Одень на палец рыцаря… и всё… — Вернуть статуе? — с недоверием переспросил его Трандуил, переведя взгляд на сына. — Да… Я забрал кольцо оттуда… Медленно выдохнув, Трандуил стал было подниматься, как услышал: — Ты можешь умереть… Он замер на мгновение, ошеломлённый словами, но быстро взял себя в руки, посмотрев на Леголаса сверху вниз с тем твёрдым спокойствием, которое могло вселить необходимую сейчас уверенность. Его голос, приглушённый заунывной песней ветра, зазвучал тем не менее сильно и решительно. — Этого не будет. Через пару минут я приду за тобой, постарайся не шевелиться. Ветер, взвившись, прошёлся по его волосам, уведя пряди с плеч за спину, поднялся к светлеющим небесам. Если бы не он, здесь стояла бы удушающая тишина, как штиль перед бурей. Однако тьма уже медленно блёкла, размывалась прозрачным светом, ещё невидимым глазу, но готовым неторопливо восстать из-за вспоротого разреза линии горизонта. Трандуил неохотно двинулся в сторону арки, оглянувшись ещё раз на Леголаса, который совсем затих. Он сжимал в ладони кольцо, то самое проклятое кольцо, от которого, несомненно, с ними происходят все беды. Именно поэтому необходимо было избавиться от него, оставить там, где Леголас его и взял. И больше никогда сюда не возвращаться. Впереди, между изгибом стены и безжизненными узловатыми ветвями деревьев, притаилась арка, открывающая вид на следующую разбитую площадь. Взглядом выхватывались очертания уходящих вдаль обрушенных ступеней и серая насыпь камней от обвалившейся части стены. Стыки плит под ногами кристаллизовались ото льда, тускло поблёскивая в слабом лунном свете. Трандуил разжал ладонь и взглянул на диковинный предмет, не поднося близко к лицу. Кольцо, массивное и чуть деформированное, имело грубую отделку и налёт старины — не чета современным. Однако инкрустированный камень был цел и чист, а лёгкая тяжесть в ладони — приятной. Если кольцо создавалось в единственном экземпляре и имеет клеймо или гравировку, его стоимость может быть заоблачной. От тепла его тела оно нагрелось и стало приятным на ощупь, под пальцами чувствовался его немудрёный узор и гладкий кабошон. Трандуил вдруг ощутил пробежавшие устремившиеся по коже колкие мурашки. Старинное кольцо, сохранившееся в веках, конечно, имело свою ауру, и она казалась сильной и благостной. Последнее умозаключение поразило его же самого — несущий в себе столько бед артефакт никак не вязался с тем, что вызывал в душе упоение от обладания им. И тем не менее это было именно так. У Трандуила было много перстней — целая коллекция, которой бы позавидовал любой хоть немного разбиравшийся в украшениях. Множество новых, дизайнерских, созданных лучшими мастерами современного ювелирного искусства, а также несколько винтажных функциональных печаток из прошлого века. Но ни одно из них — даже самое антикварное — не обладало такой мощной энергетикой, от которой всё трепетало внутри и вместе с тем торжествовало. Кольцом хотелось украсить свой палец. Созерцать его на себе и ликовать от чувства владения им. Леголас, должно быть, действительно сошёл с ума, если винит это кольцо во всех своих бедах. Кольцо. А не нечто иное. Как ему вообще пришло в голову избавиться от него, да ещё и таким неразумным способом, как взять и принести его сюда, в это гиблое, проклятое место? Украшения создавались для того, чтобы удовлетворять человеческую потребность в красоте, чтобы демонстрировать статус владельца в обществе, а вовсе не для того, чтобы рассыпаться в глухом забытом всеми месте. Остановившись в метре от той самой статуи, о которой говорил Леголас, Трандуил бросил на неё пренебрежительный взгляд и сделал шаг назад. В голове словно теснился туман — он с трудом ощущал себя. Зато в полной мере ощущал пылкий жар у сердца и ледяной озноб по всему телу. Монумент был так похож на тот, что ему довелось видеть внутри крепости. Та же величественная печаль в согбенной голове. Та же крепкая хватка рукояти каменного меча. Те же тонкие длинные пальцы. Так кто из них был Кхамул? Чьё кольцо из трёх витязей забрали Леголас и та рыжая девчонка, что была здесь с ним? В стылый зимний воздух вползал куда более ледяной. Он исходил слева, и Трандуил, повинуясь скорее инстинктам, чем здравому смыслу, повернул туда голову. Несмотря на то, что предутренний час боролся с тьмой, её концентрация была ещё велика, особенно в расселинах и арках, куда солнечные лучи вряд ли когда-то добирались. В одной из таких углублений, там, где образовывался провал, ведущий вглубь башни, возникло какое-то движение. Оно было почти неразличимым. Коротким и бесшумным. Но оно было. Потому что, когда Трандуил выхватил его взглядом, он разглядел и мрачный силуэт. Некто рослый и величавый прятался во мраке. Тот, от кого и исходил этот сковывающий ледяными оковами холод. Тот, от кого исходило желание убивать. До него было всего несколько метров и, если захотеть, то можно было достигнуть его всего в несколько секунд. Однако хотелось обратного. Трандуил не сделал и этого, замерев на мгновение и храня молчание. Туман в его голове понемногу прояснялся, и он вспомнил, для чего он здесь, о чём именно просил его Леголас, о том, что кольцо ему не принадлежит. Ритм его сердца сбился — он вновь взглянул на кольцо. «Ты можешь умереть» — тихим эхом шелестело в голове. «Ты можешь умереть». Нет, он не мог, ведь Леголаса никто не вытащит отсюда кроме него. Быстрый разворот всем корпусом, и вот стук его подошв уже гулко отсчитывал шаги по битому камню, пряча этот звук между заиндевевших стен. Усталое сердце не ощущало ни резонного страха, ни ложных сомнений, ни боли, ни тревоги. Он видел перед собой цель, и шагнул к ней, как к конечной точке, будто это всё, что у него было, будто он был ею одержим. И даже тьма перед ним, казалось, отступала — по линию горизонта медленно разливалась узкая кровавая полоска света. Несмотря ни на что, его голова, наконец, была ясна. Он взглянул на грубые линии тёмной каменной латы и, чуть разжав кулак, протянул руку, чтобы вернуть кольцо. Вокруг не было слышно ни единого звука — всё погрузилось в отчаянное безмолвие. Молчали полуразрушенные стены, чёрные сухие обрубки веток, осколки булыжной кладки, молчало небо и назревающий рассвет. Секунды и те оставались немы. Внезапно воздух рядом дрогнул, тонко взвизгнул, обрушился мощным потоком. За мгновение Трандуил успел надеть кольцо на каменный палец исполина и увернуться от разящей силы, что тут же сникла и расстелилась вокруг сизым вьющимся туманом. Ноги по колено потерялись в сгустках дымки, скованные её ледяными парами. Шок понемногу начал сползать и появились силы поднять глаза. Тёмный силуэт незнакомца отчётливо вырисовывался на фоне серого камня стен. Чернота вместо лица и крепкая хватка рукояти меча латными перчатками. Ороговевший металл брони пламенел красными бликами разгорающегося рассвета. Витязь был похож на выползшую из потустороннего мира Смерть, и Трандуил просто стоял и смотрел на него с широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Но с каждой новой секундой, с каждым новым лучом солнца, подсвечивающим изувеченные временем стены, тьма рассеивалась, а вместе с ней размывались очертания загробного существа, в величавой позе вскинувшего голову, покрытую глубоким капюшоном. Свет делал его прозрачным, тьма в провале капюшона истлевала. Было ли это обманом зрения или чернокнижной силой, но густой туман редел, угасал с ним и пробирающий насквозь холод. Спустя время незнакомец исчез вовсе, хоть чуда и не произошло — туман не развеялся до конца, но был теперь тем предутренним туманом, который застилает земную поверхность тонким влажным слоем; холод всё ещё пронизывал до костей, но то был обычный холод зимнего промозглого утра. Не осталось сверхъестественной угрозы. Лишь возвышающиеся над молочной пеленой руки каменной статуи являли еле заметный отблеск драгоценности, вновь украшавшей один из пальцев. Трандуил вышел из оцепенения ровно тогда, когда позади, за аркой, там, где всё это время находился его сын, раздался тихий сыпучий шорох. Словно с крутой насыпи скатилась горсть небольших камней. Именно этот звук отрезвил его за долю секунды, заставил сорваться с места и броситься назад. Пар по-прежнему срывался с его губ, смешиваясь со стылым воздухом, стук подошв разлетался во все стороны вместе с ветром. Тонкие, как плёнка, корки льда между стыками булыжников крошились под его ногами. За спиной — растекающаяся по небу бронза, впереди, на западе, — гнилостные оттенки разлагающейся ночи. А под месивом из туч, там, где ещё недавно произошёл обвал стены, до сих пор находился Леголас, наверняка пребывающий в смиренной безысходности и распрощавшийся и с отцом, и с самим собой. С каждой новой секундой тени всё больше удлинялись и становились всё резче, как материализовавшиеся из ниоткуда змеи, принявшиеся оплетать своими тугими бесконечными телами всё, что попадалось на их пути. Показавшаяся за аркой насыпь казалась безжизненной, похороненной в рыхлой туманной дымке. Трандуил вновь оказался в её плену, едва вышел из- под каменного изгиба, вот-вот готового обрушиться ему на голову. Он не сразу увидел Леголаса, несмотря на то, что напрягал зрение до гула в голове, и тот действительно лежал без движения, положившийся на волю демонов гиблого места и ожидающий приближения собственной смерти. Когда Трандуил склонился над ним, загодя стерев выражение обеспокоенности, светлые глаза Леголаса, распахнувшись, принялись бегать по его лицу. Тот словно не верил тому, что перед собой видел. Меж бровей пролегла складка недоверия, серые губы поджались в тонкую полоску. Молчание продолжалось, но с десяток вопросов вспыхивали один за другим в его взгляде и, не находя ответов, перерастали в крепнущий страх. Трандуилу казалось, он мог считать их все до единого. Где кольцо?.. Почему ты здесь?.. Почему не сделал так, как я просил?.. Разве ты не должен быть мёртв?.. Мы оба мертвы и это ад?.. Нам никогда не встретиться с мамой?.. — Я вернул кольцо, — заверил Трандуил своим непоколебимым тоном, посмотрев на него долгим взглядом. — Чёрный человек исчез. А мы с тобой скоро вернёмся домой. Опустившись перед Леголасом на колени, он принялся хватать камень за камнем и отбрасывать в сторону, стараясь не глядеть на бледное, оторопелое от шока лицо сына — больше нельзя было терять ни секунды времени, ведь неизвестно, какие раны нанёс обвал. Им ещё предстоял непростой, длительный путь назад. Даже если никто не встанет на их пути, мудрёные лабиринты переходов тоже способны отнять силы, которые и без того совсем на исходе. А, если учесть, что, скорее всего, придётся нести Леголаса на руках, времени и на это придётся потратить троекратно. Холёные, но уже израненные пальцы крепко брались за грубые, мёрзлые камни, отбрасывали их в стороны и брались за следующие, и так до тех пор, пока не освободили засыпанную часть тела Леголаса, который всё ещё неподвижно лежал и смотрел застывшим взглядом в небо. Он был слишком отстранён для того, кто мог бы проявить хоть толику признательности. Стряхнув с него, насколько это являлось возможным, белую пыль, похожую на муку, Трандуил посмотрел на него оценивающе. — Кажется, открытых ран нет, ты можешь шевелить ногой и телом?.. Что-то не так? — Ты обманул меня, верно? Леголас медленно повернул к нему голову и посмотрел прямо в глаза. — Обманул в чём? — уточнил Трандуил, оттесняя от себя колкое жало раздражения. — Ты не вернул кольцо? Оно всё ещё у тебя? Отведя взор туда, где чернели рельефы арки, он глубоко вздохнул, смутно припоминая свои чувства, что возникли в тот момент, когда он нёс кольцо статуе. То было наваждением — совершенно точно. Однако получилось справиться с ним, и эти мгновения слабости его сыну знать вовсе необязательно. — Я его вернул, — твёрдо заявил он. — Но тогда почему ты всё ещё жив? — тихим шёпотом спросил Леголас, медленно двинув правой ногой. — Я думаю, именно поэтому, — вновь обернувшись и взглянув на него, Трандуил с облегчением заметил, что тот пытается двигаться. Пошевелилась тонкая бесцветная рука; сначала вяло, дёрганными жестами, затем всё увереннее и сосредоточеннее. Она, выдерживая короткие паузы, двинулась к кнопкам на куртке и какое-то время силилась расстегнуть их, бессильно дёргая за край борта. — Что ты делаешь? — несмотря на то, что ответ ещё не был получен, Трандуил помог и осторожно дёрнул ткань, одним движением расстёгивая кнопки. Рука Леголаса тут же поползла под куртку и свитер. Выпростав её через мгновение, тот взглянул на неё с беспокойством, будто ожидал увидеть что-то нелицеприятное. — Что-то не так? — снова задал вопрос Трандуил. — Позволишь? — и распахнул полы его куртки. По нею была цельная ткань свитера, ничего подозрительного. И только когда слабые пальцы Леголаса потянули за край свитера, под ним обнажилась кожа, на которой растеклись тёмные разливы кровоподтёка, свежего и значительного, полученного явно в ходе завала. Глядя на это ужасное пятно, Трандуил всё больше хмурился, и в глазах его прорастала тревога. Что, если у Леголаса переломаны рёбра? Что, если возник гемоторакс? Повреждены внутренние органы? Или существует реальная угроза какой-нибудь сердечной недостаточности? Он, кажется, жаловался на жжение в этой области… — Можешь ли ты двигаться? Взяв его руку в свою, Трандуил лихорадочно быстро нащупал бьющуюся жилку и замер, отсчитывая пульс. Сердце билось часто и ровно — вполне себе неплохой признак. Последовало осторожное движение, слабое и медленное. Леголас хмурил лоб, брови, тихо вздыхал, но изо всех сил старался овладеть непослушным телом. Он словно опасался, что вот-вот его пронзит острая боль, и с облегчением выдыхал, когда одерживал победу над затекшими суставами и изнурёнными мышцами. — Не делай резких движений, — предостерёг его Трандуил, наблюдая за тем, как тот, согнув левую ногу в колене, пытается привстать на локтях. Тело явно слушалось плохо, хоть резкой боли так и не возникло. Подняться Леголас не смог, несмотря на то, что приложил для этого все свои усилия. Он ощущал ноющую, слабо пульсирующую боль чуть выше колена в правой ноге, там, где пришёлся удар камнями от завала. И лишь тихо ахнул, едва Трандуил, признав, что идти самостоятельно его сын не сможет, осторожно подхватил его на руки. Боль в теле стала мучительнее — вся правая сторона разливалась разноголосицей ощущений от жжения до ломоты. Но Леголас, стиснув зубы, терпел. Ему не нравилось чувствовать себя столь беспомощным, и всё же здравый смысл подсказывал ему, что отец его здесь не оставит. Его тянуло взглянуть ему в лицо. До сих пор нутро грызло гадкое чувство того, что отец обманул его и не стал возвращать кольцо, спрятав где-нибудь в кармане своего пальто или просто-напросто швырнув с отвесной стены в чёрную пропасть. Когда Трандуил опускал на него взгляд, он спешно отворачивался, застигнутый врасплох. Не было никакой разницы, где находится сейчас кольцо — рядом, в кармане, или у подножия крепости — им не выбраться отсюда живыми. Но что, если отец не соврал и кольцо действительно находится у законного владельца? Что, если дух успокоился и более не потревожит их никогда? После всего в это сложно было поверить… Он вновь посмотрел на строгое, красивое лицо, взглядом ищущего лучший путь для них обоих, и робкая искра надежды вспыхнула в его разуверившемся сердце. Более он не ощущал ни холода, ни скорби. Нужно было вспомнить свой путь сюда и помочь отцу определиться с выбором направления. Его отец не железный и вскоре начнёт уставать, поэтому ошибок быть не может — у них нет ни времени, ни сил кружить по каменным лабиринтам. Ветер прошёлся по его волосам, тронув пряди. На востоке, раздвигая смуглые грузные тучи, выкарабкивался на волю рассвет.