Рюкзак Им Чангюна

Troye Sivan – WILD

С какого –то момента пачка пластырей стала неотъемлемым атрибутом содержания рюкзака, валяющейся на его дне. Но именно Кихён положил её туда в первый раз, потому что Чангюн стал сильно невнимательным и ранил себя о какую-нибудь ерунду.

***

Чангюн поступает, куда более-менее хочет, но на платное. Родители сразу говорят, что ему нужно найти работу, парень не сопротивляется и ещё летом устраивается на первую попавшуюся, на точку сотового оператора, как потом выясняется: «продавать телефоны и объяснять, за что списывается». Чангюну не нравится эта работа, но его особо не спрашивают. С учёбой было попроще, ему интересно. За окном конец ноября, когда Ю будит трель дверного звонка. Парень находит пульт, выключает телевизор, под который он так мирно дремал ещё пару минут назад, и зевая бредёт к источнику шума, который, к слову, уже затих. Он открывает дверь, ловит валящегося с ног парня и садит его на табуретку. Кихён ничуть не удивился столь позднему визиту, Чангюн часто приходит к нему именно в это время. – Чангюн, спать нужно в кровати. – Ю легонько трясёт младшего за плечо, заставляя того открыть глаза. Им щурится от света лампы, кивает, стягивает с себя уличную одежду и, опираясь о стены, шагает в комнату. – О, нет. Только не в этой одежде, я только постельное бельё поменял. – паникует Кихён, забежав в комнату, и хватает Има за кофту, не давая упасть на кровать в чём пришёл и, выслушивая недовольно мычание, быстро находит большую футболку и шорты и пихает в руки Чангюну. – Переодевайся. Им хочет спать больше, чем дышать, но посягать на чистоту старшего опасно, поэтому он лишь тихо и неразборчиво что-то бормочет и переодевается, затем валится на кровать и тут же засыпает. Кихён укрывает его одеялом, ворчит и подбирает оставленные младшим вещи. Кидает их в стиральную машину, проверяет, закрыта ли входная дверь, уносит кружку недопитого чая на кухню, выключает везде свет и идёт спать на диван, потому что Чангюн разбросал свои конечности по всей, казалось бы, большой кровати. Примерно в шесть часов утра сонную лощину рушит телефонная трель. Кихён вскакивает и чуть не валится на пол, но, на удивление, быстро понимает, что к чему, и идёт в спальню, попутно прикрывая рот рукой от большего зевка. Чангюн, уже привыкший к неприятному будильнику, сидит на краю кровати и приходит в себя, таращась в темный экран телефона и задаваясь вопросом: почему он у Кихёна, хотя вчера вроде шёл домой? Ещё примерно тысяча и один вопрос успели промелькнуть в его голове, от чего он может только болезненно поморщиться, потому что ответы искать никак не хочется. «А зачем он вообще сегодня встал?» – «Ах, да, нужно ехать на учёбу,» - это Чангюн прекрасно помнит. – Что у тебя сегодня? Может не поедешь? – из потока мыслей его вырывает голос Кихёна, который подсел к нему, положив руку на плечо. – Ты плохо выглядишь, я волнуюсь. – его взгляд такой встревоженный, что Чангюн даже пошутить не решается, только возвращается к телефону в поисках расписания. Он находит нужное фото, только глаза отказываются привыкать к яркому экрану, и читать маленькие буквы становится невозможно. Кихён выуживает чужой телефон, пока Им пытается продрать глаза. – У тебя сегодня лекция по истории, окно и информатика. – говорит Ю, поднимая взгляд на младшего, который задремал, опустив голову и кинув руки на колени. Парень кладёт телефон на тумбочку и укладывает несопротивляющееся тело в постель. Чангюн прикладывает титанические усилия, чтобы раскрыть веки и немного приподняться на локтях, бормоча что-то про опоздания. – Ты точно в состоянии поехать? – Кихён останавливает его, не давая встать, и заглядывает в глаза. Им и не против остаться, он всеми конечностями «за», только: – Я останусь, если и ты останешься. – выпаливает Чангюн настолько чётко, насколько может и опускает взгляд на одеяло. А Кихён улыбается этим словам и, ни секунды не думая, берёт его за руку, тянет лишая опоры, а второй рукой придерживает затылок. – Договорились. – последнее, что слышит младший, потому что тяжёлые веки снова сомкнулись, а голова легко легла на подушку. Кихён неосознанно целует его в лоб, поправляет одеяло и уходит, прикрыв дверь, а Чангюн улыбается сквозь сон. У Кихёна хорошие отношения с начальством, поэтому выпросить выходной из-за плохого самочувствия, у него не составило особого труда. Мысленно похвалив себя за удачно проведённые переговоры с начальством, парень решает ещё немного поваляться. Ближе к часу дня из комнаты выплывает довольно подтягивающийся Чангюн. В квартире Ю как всегда чисто и убрано, и пахнет чем-то вкусным. Парень облизывается от аппетитного запаха и сворачивает на кухню, где включённая с телефона песня утопает и заглушается в звуках готовки, шума улицы с открытого окна, работающей вытяжки и пения Кихёна. Им тихо проходит и садится на ближайший стул, заворожённо слушая голос Ю и следя за его движениями. Кихён за это утро многое уже успел: выспался, позавтракал, закинул пару вещей в стирку, помыл скопившуюся посуду, посмотрел новости и начал готовить обед. Он был так увлечен готовкой, что случайно забыл про гостя и не заметил, как тот вошёл, скрипнув дверью, поэтому пугается и вскидывает руками, когда оборачивается к столу и видит Чангюна, что так нежно на него смотрит, прижав к себе колени. – Ты напугал меня. – Кихён кладёт лопатку на тарелку и вытирает руки полотенцем. – Выспался? – продолжает он, подойдя и пригладив растрепавшиеся волосы Чангюна, который начинает широко улыбаться и кивать, отвечая на вопрос. – Хорошо. Есть хочешь? – Хочу помочь. – лепечет Им, сидя обхватывая Кихёна руками и жалобно на него смотря. Тот смеётся и запрокидывает голову, потому что: «Лишь бы не смотреть, лишь бы не умиляться с этого ребёнка». Кихён поручает Чангюну нарезать овощи для салата, снабжая его ножом, доской и тарелкой. Где-то через два красных перца и одну морковь Им начинает выпадать, потому что Ю начинает петь. Парень проваливается в это пение и свои мысли, неосознанно замедляя движения, ровно, как и мир вокруг, начинает становиться тише. Он пытается удержать сознание и следить за руками, но получается плохо: – Ай! – принизило идиллию кухни, Кихён вздрагивает и замолкает, жизнь снова набирает обороты, а Чангюн закрывает рану салфеткой, тихо ругаясь. – Порезался? Давай посмотрю, – Ю берёт его руку и выкидывает салфетку. Средняя, неглубокая царапина проходит наискосок от фаланги до фаланги на указательном пальце правой руки. – Ну, Чангюн, как так можно было, а? Как дитё… – Кихён ворчит и идёт за аптечкой, а Чангюн даже не пытается сопротивляться и садится за стол, лишь тихо смеётся потому, что: «Хён такой смешной, когда ворчит». Через минуту Ю заботливо обрабатывает ранку, дует, чтобы не щипало, и клеит пластырь, а потом замечает ещё несколько свежих ссадин и царапин на любимых руках. – А это что? – Это твой неуклюжий донсён пытался распечатать реферат и порезался об острые края бумаги. – объясняет Им, указывая на изрезанные бумагой подушечки пальцев. – Это он обо что-то зацепился в гардеробе. Это порезался о битое защитное стекло телефона. А это его вчера вечером ноги не держали. – парень заканчивает объяснять происхождение ранок на его руках, указав на стёртую кожу правой ладошки. – Осторожность, твоё второе имя. А первое, кстати, «не». – бормочет Кихён, обрабатывая царапины, пока Чангюн сдавленно смеётся в сторону. Пару минут спустя у Има руки все в пластырях, а Кихён ставит перед ним чашку свежезаваренного чая и возвращается к готовке. Парень осматривает свои запястья, изредка поглядывая на старшего и подпевая ему тихим мычанием, затем цепляется взглядом за кружку, подвигает к себе и недоверчиво в неё заглядывает. – Чай? – и с полным возмущения взглядом поднимает голову на Ю. – Да. – даже не оборачиваясь, отвечает парень. – Чем-то недоволен? – Я начинаю свои будни с кофе. – Чангюн брезгливо отставляет от себя кружку и кладёт голову на стол, продолжив смотреть на спину старшего. – И я не пью чай. – Сегодня выходной, а значит тебе незачем быть бодрым. – объясняет Ю, снова покидая рабочее место, подходя к младшему и вкладывая чашку в его руку. – Не выпендривайся и пей. – Я хочу кофе. – мычит Чангюн, поглядывая на кружку. – Перехочешь. – злорадствует Кихён, выключая плиту. – Не-е-е-е-ет. – наигранно ноет парень, подкладывая под щёку руку. Оба смеются. Кихён закрывает окно, а Чангюн садится прямо, когда перед ним появляется тарелка с омлетом. Завтрак проходит мирно под довольное мычание и: “хен, это очень вкусно,” - Чангюна и смущённый смех Кихёна. После того, как чай был допит, а тарелки помыты, парни перемещаются в комнату. Им разваливается на всей поверхности дивана, пока Кихён, взяв маленький блокнот и ручку, по привычке садится на пол возле него. – Что ты пишешь? – интересуется Чангюн, смотря на аккуратные записи через его плечо. – Список. У меня продукты закончились, нужно в магазин сходить. – отвечает Кихён и поворачивается к тому, кто удобно устроился на его диване. – Посидишь без меня? – Нет. – уверенно отвечает Чангюн. – Я иду с тобой. Кихён не против компании, поэтому через тридцать минут сборов оба уже стоят в прихожей, готовые выходить. Ю предлагает немного прогуляться и пройти через сквер. День радует хорошей погодой, безоблачным небом, ярким солнцем и лёгким ветерком. Чангюн рассказал про альбом нового исполнителя, которого он недавно для себя открыл. А Кихён рассказал, как он на днях наткнулся на интересную статью о съёмках фильма, который вышел месяц назад. На входе в продуктовый Ю спросил, что на парень хочет на ужин, Им ответил, что съест всё, что приготовит хён. Чангюн послушно катает тележку, пока Кихён блуждает между рядами и ищет нужные продукты. Правда, пока Ю ворчал на несвежее мясо, Им свернул в канцелярию, залип на блокноты и под предлогом: «Мои закончились,» – взял себе парочку ручек. После оплаты и игры в тетрис продуктами с пакетами, они выходят на улицу, где усилился ветер, а солнце покатилось к горизонту. Кихён смотрит на Чангюна, который балансирует с наполненным пакетом на парапете, и неосознанно улыбается. Они встречаются взглядами, Чангюн спрыгивает на асфальт, берёт Ю под свободную руку и выдаёт, непринуждённо улыбаясь: «Что?». Кихён лишь мотает головой и кажется улыбается шире. Вчера он сильно заволновался за состояние Има, поэтому сейчас он рад больше обычного, видя улыбку на его губах. Через полчаса на кухне Ю кипит готовка ужина. Точнее во всё работают плита и духовка, сам Кихён спокойно перемещается от шкафчика к холодильнику и обратно, что-то доставая, ища и следя, чтобы ничего не подгорело. За столом сидел слегка погрустневший Чангюн, потому что хён запретил помогать и сказал отдыхать. Роясь в телефоне, он включал любимые песни Кихёна, которые и ему пришлись по душе. Простой, но сытный ужин снова заставил Чангюна осыпать Ю комплиментами, а самого Ю краснеть. После приведения кухни в порядок, они устраиваются на диване. Кихён садится в угол и кладёт локоть на подлокотник, Им устраивается рядом, облокачиваясь о него и очень скоро съезжая на колени. Ю достаёт телефон, чтобы проверить почту и переписки, потому что ему весь день было некогда туда заглянуть. Чангюн притягивает к себе толстую книгу, лежащую на журнальном столике. Она посвящена психологии, чему Им ничуть не удивляется, у старшего много такой научно-специфичной литературы, что-то с учёбы осталось, что-то по наследству пришло. Он как-то читал статьи про некоторые заболевания такого характера, поэтому, пройдясь по оглавлению и найдя парочку знакомых слов, парень решает освежить память и перелистывает на середину. – Мне кажется, если я обседуюсь, у меня найдут это расстройство. – говорит Чангюн, прочитав вступление раздела про аутистические расстройства и вспомнив что сам читал об этом ранее. – Нет, потому что ты дурак. – выдаёт Кихён, не отвлекаясь от новых сообщений. – Я серьёзно, аутисты на самом деле очень чувствительные к окружающему миру, они может и не видят больше нашего, но явно больше чувствуют. Чтобы не сойти с ума, они создают свой собственный мир, зацикленный на нескольких действиях. Но они тоже хотят контакта, объятий, просто не знают, какой момент – подходящий. – пробежавшись взглядом по тексту, парень поднимает глаза на Ю. – Почти сходится. – Кихён убирает телефон и, слегка наклонившись, смотрит то в книгу, то на парня. – Я же сказал, ду-рак. – абсолютно серьёзно говорит Ю, будто в книге прочитал. – Лечится твоими объятиями. – Чангюн хитро улыбается, прищурив глаза и ожидаю реакцию. – Да? Я постоянно тебя обнимаю, почему ты до сих пор не вылечился? – удивлённо протягивает Кихён и начинает хихикать. – Э-э-эй… – Им с минуту зависает, понимая, что его же шутку обратили против него. – Обидно вообще-то. Кихён начинает смеяться, когда Чангюн фыркает и садится к нему спиной, скрестив руки на груди. Но почти сразу его притягивают обратно за плечи и обнимают со спины. Им из последних сил держит обиженную мину, но, когда Кихён кладёт свою голову на его пчечо, сдаётся, взявшись за пояс рук на животе. Они сидят так минут десять, молча и улыбаясь. Потом всё же включают фильм и, не особо меняя позу, выпадают из мира на полтора часа. Ближе к десяти они выходят на улицу, потому что завтра новый рабочий день, одному на работу, другому сначала на учёбу, потом на работу. Чангюн мог и сам дойти, только Кихён расставаться не хотел, поэтому решил проводить. Они идут самой длинной дорогой до дома Има, наслаждаясь тишиной и друг другом. У подъезда они долго обнимаются, обмениваются пожеланиями спокойной ночи и всё же расходятся. Кихёну очень волнительно за Има, потому что тот обнимал крепче обычного, будто не хотел возвращаться в ту жизнь, из которой его вырвали на день. А Чангюн правда не хочет, всем сердцем и душой не хочет снова ощущать состояние вечной усталости от бесполезного труда. Поэтому зависает с ключом в руке перед дверью квартиры, грустно смотря в пол. Чангюн делает глубокий вдох, медленный выдох, поворачивает ключ против часовой стрелки и скрывается за дверью, потому что: «Кихён бы не отступил».