Рюкзак Им Чангюна

alt-J – Breezeblocks

Кихён неосознанно прижимает к себе маленький термос окрашенный градиентом от тёмно-синего на дне и к голубому на крышке, обклеенный милыми стикерами. Ю осознанно улыбается, потому что этот термос может сохранить не только горячий чай, но и тёплые воспоминания.

***

На вопрос о планах на празднование самого ожидаемого месяца зимы Чангюн мнётся и отводит взгляд: «Нет планов, дома с родителями и сестрой, по старинке». Кихён неоднозначно улыбается и заикается, что раньше он часто ездил с родителями на горнолыжный склон. Им не обращает внимание, лишь кинув: «Здорово,» – и снова пропадает в книге, готовясь к последнему зачёту. Неделю спустя, когда зачётная неделя закончилась успехом для Чангюна, Ю не даёт ему расслабиться внезапным: «Собирай вещи. Много не бери, хорошее настроение, телефон, зарядка и тёплые вещи, этого достаточно. Будем на лыжах кататься,» – поставив младшего в полнейшее замешательство. Оказывается, Кихён забронировал номер в отеле в горнолыжном комплексе за городом. Четыре дня среди снега, тишины и спокойствия, правда добираться туда почти пять часов, но оно того стоит. Ю даже с родителями уже договорился, которые тоже куда-то собирались, и Иму требуется только вещи собрать. Чангюн этому приятно удивляется и подскакивает с парню, крепко обнимая на радостях, но тут же ошеломлённо отшатывается: – Я же кататься не умею. – Научу, – успокаивает его Кихён, расплываясь в улыбке. Им закидывает сумку и рюкзак на заднее сидение и запрыгивает на переднее, пристёгиваясь и выслушивание ворчание Кихёна. Вместо запланированных одиннадцать часов они выезжают в два, что грозит встать в пробку на выезде из города. Что, собственно, и случается. Ю закатывает глаза, а Им ставит телефон в подставку для навигатора и включает серию сериала, который начал недавно смотреть. Кихён ничего не спрашивает, просто хихикает с того, что не зная предысторию, всё выглядит довольно комично. Сорокаминутную серию досмотреть не удаётся, потому что после каждого сдавленного смешка старшего, Им останавливает видео и скрупулёзно объясняет причинно-следственные связи происходящего. Преодолев большую часть пути, они решают остановиться на заправке и перекусить. Пока Кихён платил за топливо, Чангюн успел сделать пару красивых фоток зимнего пейзажа. В маленьком кафе со скудным меню, парни берут по стаканчику кофе и что-то сдобное. – Вообще-то питаться надо правильно, – бормочет Им, уплетая слишком сладкий пончик. – Ну, извини, салат тут готовить не удобно. – язвит Ю, пытаясь одновременно не засмеяться и не подавиться, но отлично закатывая глаза при этом. Ю берёт свой недопитый кофе в машину, а Им немного разочаровывается, потому что хотел кинуть в старшего снежок, а теперь может кофе разлить. Вернувшись к пути, они замечают, как стремительно начало темнеть, Чангюн почти сразу уставился в окно, а Кихён включил радио, какую-то программу с историческими фактами. Последние полчаса дороги прошли под мирное сопение Има, которого всё же сморило, болтание пустого стаканчика в подстаканнике на поворотах и мелодичной игре на гитаре. Чангюн просыпается, когда Ю начинает парковаться. Он берёт свои сумки и бредёт за Кихёном в отель. Они приехали позднее запланированного, от того у старший немного нервничает. Девушка за ресепшеном как-то очень странно реагирует на Има, который уже почти разлёгся на стойке. Кихён не придаёт этому значение, берёт ключ, благодарит и, подцепив Има за локоть, идёт к лестнице. Номер в простом и лаконичном норвежском стиле включал в себя комнату средних размеров, маленькую кухню и раздельные душевую с уборной. Большая двуспальная кровать занимала половину комнаты. Двуспальная, теперь Кихён понял резкую перемену в настроении девушки за ресепшеном, заметив двух парней, она явно поняла не ладное. – Пойду попрошу переселить нас в другой номер. – выдаёт Ю, оставляя сумку на комоде. – Зачем? – не понимает Чангюн, шаркая по полу мягкими тапочками с зарядкой в руках в поисках розетки. – Кровать. Я просил раздельные. – парень указывает большой предмет мебели с мягкими и манящими подушками. – Стой. Кихён, я настолько устал и хочу спать, что мне правда всё равно на кровать. – наконец поставив телефон на зарядку, перебивает Им, потирая глаза. – И я ложусь прямо сейчас. Ты можешь идти, но успехов тебе в перетаскивании меня и всех вещей в другой номер, потому что я не стану, даже если проснусь. – заканчивает он, зевнув и достав из сумки большую футболку и шорты. – Ладно. – тихо смеётся Ю и решает всё же сходить, хотя бы узнать, почему так вышло. Когда Ю бронировал номер, он случайно разболтался и выдал причину своего визита, оператор не так его понял и подумал, что парень едет с девушкой, поэтому номер не такой, каким себе представлял Кихён. Миён, девушка, которая встречала парней, распадается в извинениях и предлагает другой номер, но Кихён её успокаивает, что его друг уже вырубился и, если они надумают переселяться, то уже завтра. Ю вдруг понимает, на столько это странно: парни, живущие в номере с одной кроватью. Но девушка лишь искренне радуется, что всё в порядке, желает спокойной ночи и возвращается на своё рабочее место. Кихён находит Чангюна в привычном положении. Раскидав конечности во все стороны, он подсознательно считает своим долгом занять собой всё доступное пространство. Кровать достаточно большая, чтобы и Ю осталось место, чтобы лечь, укутаться вторым одеялом и пропасть до утра. Чангюн просыпается около восьми утра, сползает с кровати и шлёпает босыми ногами по полу до уборной. Вернувшись он залезает под одеяло и ворочается, потому что уже выспался. Тогда он берёт с тумбы телефон, надеясь развлечь себя новостями. Досадно, но за ночь ничего не произошло, от того лента скучная и неинтересная. Полистав до вчерашних записей, Им решает осмотреться, а лучше добыть еды. Чтобы не разбудить Кихёна, он тихо юркает на кухню. На обследование много времени не ушло и успехом не увенчалось. Все ящики пусты, что не удивительно, но слегка обидно. Из полезного только корзинка на столе с каменными карамельками, пакетиками чая, растворимого кофе и сахара. Чангюн возвращается в комнату, чтобы достать наушники и погрустить с голоду вместе с китами из пищевода, но в рюкзаке находит бутерброды, заботливо положенные мамой и так удачно забытые парнем, и маленькую пачку печенья, которую уже явно положила сестра, потому что никто кроме неё не ест печенье в виде динозавриков. С этим даром небес Им бежит на кухню ставить чайник, сдерживая восторженный визг и закрывая за собой дверь. Кто бы мог подумать, что он будет так рад детскому печенью. Кихён поднимается под восторженные звуки громыхающей посуды, точнее подрывается и, не найдя Чангюна рядом, влетает в закрытую дверь кухни. Им застыл, согнувшись к полу и держа осколки в руках. Парни с минуту просто стоят в странной тишине, пока младшей не решает подняться, потому что спина затекла, но снова зависает полу-разогнувшись: – Стой! – строго кидает Ю, потирая глаза. – Положи их на пол и не двигайся. – ткнув указательным пальцем сначала в осколки, потом на пол и, наконец, на самого Чангюн, он скрывается за дверью. Им слышит звук воды, а через пару минут в дверях снова появляется старший, уже полностью проснувшийся, в тапках, с веником и совком. Чангюн запрыгивает на столешницу кухонного гарнитура, случайно бьётся головой о дверцу ящика и шипит, увеличивая ворчание Ю. – Не злись, хён. – просит Им, потирая ушибленное место. – Я случайно. Просто хотел нам завтрак сделать. – Ты мог пораниться. – Кихён всё ворчит, но уже более внятно, убирая осколки чашки. – Надо было меня разбудить. Раз так, то что же у нас на завтрак? – Живём! – восклицает парень, указывая на стол с своим трофеем. – У нас есть еда. Здорово. – кинув скептический взгляд на паёк, говорит Ю и поворачивается в парню. Чангюн опешил с тем, как ему реагировать, он ожидал возражения, но Кихён лишь достал плитку шоколада и коробочку с бутербродами, который сам сделал дома. Признав свою несдержанность и нетерпимость, которые стали скорому подъему старшего, парень виновато улыбается, спускаясь со столешница: – Чай или кофе? – Чангюн, повернувшись к ящику, снова тянется за кружкой, позабыв о том, что всё началось именно с того, что он захотел достать чашку для хёна. Кихён интуитивно это понимает и, взяв парня за запястье, усаживает его за стол. Завтрак прошёл без происшествий. Кихён вообще-то планировал пойти в кафе или хотя бы в магазин, но его вполне устроило предложение младшего. После двенадцати парни раскидывали свои немногочисленные вещи первой важности по ящикам в новом номере, с раздельными кроватями. Кихён добился своего, а Чангюн закатил глаза: «Да какая кому разница?». После распаковки они решают пройтись по комплексу. Народу было не так много, не самое популярное место для празднования. Нашли бассейн, большой склон под открытым небом с фуникулёром, который, к счастью для Чангюна, был закрыт, каток, фитнес-зал и пару кафе, в одном из которых они пообедали. Вернувшись в номер, парни в предвкушении начинают собираться на склон. Точнее Им берёт балоневые штаны, запасные носки и шапку с непромокаемыми перчатками, Ю ничего не меняет в своём наряде. Чангюн охает и аккуратно откатывается назад, стоя на вершине крытого небольшого склона, внутри нарастает идея о целесообразности его действий. Но, увы, вниз упрощённый фуникулёр не вёз. Парень не боится высоты, а переломать себе кости или остановиться, врезавшись в стену, вполне, и воображение слишком красочно разрисовывало неприятные картинки неудачного спуска. Кихён успокаивает Чангюна и проводит небольшой инструктаж. Встав на край, Им задерживает дыхание и едет. Случайно, просто чуть наклоняется телом вперёд, и лыжи уже скользят по склону, набирая скорость. Ю что-то кричит, но парень в панике пытается затормозить и падает на пятую точку. Падает на лыжи, поэтому желаемого эффекта не происходит, он едет дальше. И останавливается лишь, когда додумывается завалиться на бок и упасть на снег. Кихён бросается к нему, взволнованно спрашивая о наличии травм. Обошлось. Им не успевает о чём-либо подумать, как Ю помогает ему встать, что-то быстро объясняет, а потом парень снова непроизвольно уезжает. Всё происходит быстро и без участия Чангюна, его уводит в сторону, где снова падает. Второй раз на бедное бедро, а бедный парень уже жалеет, что согласился. «Лежать безопаснее,» – Им отказывается подавать признаки жизни и вставать, а ещё он запутался в собственных ногах, лыжах и сетке, в которую въехал, пока терял равновесие. Ю пытается убедить парня подняться, но всё четно, и приходится идти на компромисс. Парни уже преодолели половину склона, и Кихён помогает Иму снять лыжи и предлагает спуститься пешком. Чангюн тут же вскакивает на непривычно большие и тяжёлые горнолыжные ботинки и рискует вернуться в снег, но Ю его подхватывает за локоть, помогая вернуться в устойчивую позу. Кое-как взяв лыжи и палки они плетутся вниз. По склону ходил фотограф, Чангюн его заметил, когда тот направил на парней камеру. «Думает, вот дебилы. Идут, а не едут,» – проговаривает Им, обращаясь с другу, махая в фотографу и язвительно улыбаясь. Кихён тихо смеётся и проводит пару «уроков» почти в самом конце склона. Польза появилась не сразу, Чангюн всё ещё падает и всё ещё ноет, но теперь вслух: «Хён, за что ты так со мной?». И теперь Кихёну не приходится тыкать его, чтобы он перестал притворяться мёртвым и встал уже наконец. Спустя полтора часа Чангюн уже может уверенно съезжать с середины склона, правда по ограждённой секции для тренировок. Тормозить парень так и не научился, просто в конце сворачивает с огороженного участка на трассу, делая большой крюк в горку, тем самым сбрасывая скорость. Этот трюк похож на занос и является любимой частью катания, ровно, как и причиной продолжать отбивать себе бока. Устоять в конце виража на ногах было сложно и сразу не получалось, приходилось тормозить о снег, зато научился вставать без помощи. Кихён радовался успехам парня, а когда что-то не получалось, повторял: «Я хочу тебя научить и съехать с тобой с самого верха». Им только подавлял желание перекреститься, виновато улыбался и мотал головой. На крытом склоне было не так холодно, как на улице, но Ю успел пожалеть, что не взял шапку и перчатки, и что пошёл в джинсах. Он хорошо катается и не падает, только если пару раз, чтобы Чангюна поддержать. Через полчаса оба катаются в своё удовольствие. Им в своём «лягушатнике», не поднимаясь выше середины. Он всё старался доделать свой трюк, результат которого – полный разворот и возвращение к огороженной секции, своеобразная петля. К слову, первые скатов семь сопровождались громким: «Почему? Почему так быстро разгоняется? Почему не получается тормозить? ПОЧЕМУ?» – и редкой руганью в конце, потому что падать приходилось на один и тот же бок. Кихёна послали к самому основанию склона: «Езжай без меня, хён. Я туда больше не ногой, а ты покататься хочешь». Ю почти не сопротивлялся и довольно профессионально оставлял после себя бороздки в снегу. В один момент Има окатывает волна уверенности в себе, и он решает выйти на склон, но всё ещё на середину. Едет «зигзагом» и как-то ну очень нелепо падает в конце, раскидав палки и чуть не потеряв лыжу. Кихён откровенно ржёт, потому что ему посчастливилось запечатлеть это фиаско на камеру. Следующие попытки скатиться для Чангюна успехом не увенчались, поэтому он просто садиться, залипнув в снег. Кихён предлагает отдохнуть и потом снова покататься, Им соглашается, шагая к лавкам и волоча за собой лыжи с палками. После перерыва Чангюн не возвращается к лыжам, заделавшись личным оператором Ю. Время близилось в вечеру, людей становилось больше, и Иму было буквально страшно сбить кого-нибудь из них, когда он будет делать разворот. Держа палки в одной руке, Кихён легко и даже грациозно маневрировал между людьми и флажками, расставленными для тренировки. Чангюн любуется сделанными кадрами и просит пойти обратно в номер, потому что он замёрз просто сидеть, а кататься больше не хочется. Ю съезжает ещё три раза и поворачивает к выходу. Как только Чангюн принимает душ, переодевается и садится на кровать в их номере, то понимает, что у него болят ноги и набитые синяки, которые до этого о себе не напоминали. Кихён приходит через минут пятнадцать c пакетом еды, по пути в отель он зашёл в кафе за ужином на вынос. Им уносит пакет на кухню и разбирает его, пока Ю принимает душ. Ужин проходит под оживлённый разговор с обменом впечатлений и смехом. Внутри Кихён облегченно выдыхает: младший остался доволен и не покалечился. Им решает полежать и отдохнуть, но мгновенно засыпает, а Ю, тихо напевая себе под нос, прибирается на кухне, вешает вещи на батареи и поправляет одеяло Чангюна. Успевает поболтать с персоналом на первом этаже и узнать о красивых местах, где можно погулять и сделать красивые фотографии. В час ночи Кихён сидит на кухне с ноутбуком и переделывает отчёт Минхёка, потому что тот не справляется, а у Ю слишком добрый иногда. Понимая, что засиделся, парень быстро отписывается другу, отправляет отчёт и выключает ноутбук. В темноте, на ощупь под нечленораздельное бормотание Чангюна доходит до кровати и заваливается спать. Кихён просыпается в привычные девять и, подтягиваясь, бросает взгляд на соседнюю кровать, где из сопящей кучи одеяла высовывается лишь лицо. Принимает душ, пока греется плита, ставит чайник, выбирая себе чай и доставая чашки, и поёт, позабыв о спящем парне в соседней комнате, пока готовит яичницу. Разложив еду по тарелкам, Ю подходит к куче одеял, наклоняется к лицу и долго смотрит, подавляя в себе желание навалиться сверху и крепко обнять. Чангюн открывает глаза и спокойно поднимает их на парня, он вроде и удивлён такой близости, но вроде и ждал, пока хён так сделает, потому что проснулся вместе с пением Ю. – Завтрак готов, вставай. – Кихён первый нарушает тишину. – Не хочу вставать. – Им уходит под одеяло с головой, заканчивая разговор. Ю закатывает глаза, но решает сегодня парня не мучить и уходит чавкать на кухню. Чангюн наполовину скидывает с себя одеяло на пол и ворочается, тщетно пытаясь найти удобную позу. Тщетно, потому что всё тело болит и ноет, и от этого готов заныть сам Им. В состоянии: «Всё болит, ничего не помогает,» – он лежит всё утро, кое-как устроившись на животе, пока Кихён не тянется к телефону, чтобы вызвать скорую. После этого Им с титаническим усилием отрывает себя от кровати, кряхтя и разминая ноющие мышцы под ехидный смех хёна и колкие замечание о спортивной форме парня. На что Чангюн отвечает: «Ты и сам уже давно дед, потому что слишком серьёзный, много знаешь и, конечно же, старый». Битвы подушками не миновать, но Им сразу сдаётся и отправляется первым же ударом в нокаут, обратно под одеяло. К вечеру он активно, по мере возможностей не сгибающегося тела, помогает Кихёну на кухне готовить ужин, попутно отвечая на поздравления. За пару часов до полуночи парни усаживаются на полу, между кроватями, поздравляя друг друга. Чангюн протягивает Ю маленький переливающийся пакетик. Внутри защитное стекло и чехол для нового телефона старшего, которые Им долго искал и, как обещал, нашёл. Кихён рассматривает заднюю сторону чехла с картинкой космоса, стилизованного под рисунок акварелью на серой бумаге, осторожно проводя по ней пальцами, и не чуть не удивляется, что его запрос на простой и прозрачный чехол был успешно проигнорирован. Поняв, что Ю явно доволен подарком, Чангюн удовлетворённо кивает, берёт чужой телефон, стекло и бежит на кухню. Парень хихикает с тихих ругательств на пыль доносящихся с кухни, где Им пытается наклеить стекло, а сам тянется к своей сумке и достаёт среднего размера коробку. Кихён вертит обновлённый телефон, счастливо ахая. Чангюн удивлённо принимает подарок, потому что ничего не просил, быстро вскрывает и достаёт маленький термос. С радостным криком: «Теперь я не буду мёрзнуть, спасибо, хё-ён!» – парень набрасывается на Ю с объятиями. Парни вышли на свежий воздух прогуляться и полюбоваться на салют. Яркий и искристый, он ответил все тёмные уголки улицы. Кихён заводит Чангюна на аллею, ведущую к озеру. Пока Ю делал фотографии, Им мял ткань в карманах, подбирая слова: – Кихён, – подаёт голос Чангюн, обращая на себя внимание старшего. – Я тут кое-что вспомнил. Ты меня поцеловать хотел. – Что? – Ю с трудом удерживает телефон, который внезапно стал слишком скользким, и с непониманием смотрит на Има, для которого ничего странного будто не случилось, та же непринуждённая улыбка, тот же взгляд куда-то мимо. – Ну, помнишь ты позвал меня на корпоративную вечеринку, летом? После, уже у тебя дома, ты… ты взял моё лицо в руки и… – парень обхватил своё лицо ладонями, повторяя жест хёна и пряча свои не от холода покрасневшие щёки. – Ты ведь хотел, да? – Может быть? – ещё немного и Кихён прокусит себе губу, ему очень неловко продолжать диалог, но он старается мыслить рассудительно. – Не ты один тогда пил, между прочим. Зачем ты вообще это вспомнил? – Я просто хотел узнать. – Им пожимает плечами, наблюдая, как уши, щёки и шея хёна наливаются краской, позабыв о собственных. – Не парься, это нормально. – парень не сразу понимает реакцию Кихёна, который сначала ошарашенно посмотрел на Има и тут же отвернулся, потому что кажется покраснел ещё больше. – Я объясню! – он спешит опередить Ю, который хотел что-то сказать и которому кажется, что если на его щёки положить снег, то он сразу же растает, вскипит и испарится. – Я долго думал, что у нас за отношения. Правда, они какие-то странные, не похожие на обычные. Это что-то большее, чем дружба, но ещё не дошедшая до любви с интимом. – Чангюн краснеет, как ребёнок, и сам же смеётся с этого, но продолжает. – Я не хочу лезть тебе в штаны, но меня неосознанно тянет к тебе. Я хочу рассказывать тебе всё, что со мной происходит, хочу рассказать все мысли и идеи, что посещают и посещали меня. И одновременно хочу бесконечно долго слушать твой спокойный голос. Все твои мысли, переживания, слова и просто пения, что бы это ни было, я всё выслушаю и помогу. У меня есть какая-то дикая уверенность, что какой бы бред я не нёс, ты обязательно поймёшь и не отвернёшься. Но иногда я что-то умалчиваю, но не потому что не доверяю! Нет, не в коем случае. Потому что боюсь, что ты будешь волноваться. Я хочу быть причиной твоих улыбок, а не бессонных ночей волнения. И потому что ты так редко говоришь, что тебя беспокоит. Мне попросту стыдно транжирить твою всепоглощающую доброту. – парень останавливается и аккуратно проникает в объятия Ю, укладывая голову на его плечо и смыкая руки в замок за спиной. – Это похоже на признание. – вдруг выдаёт Кихён, чуть смеясь и не отказывая себе в желании обнять Чангюна в ответ. – Да, похоже. – кивает Им и поднимает глаза на Ю. – Я признаюсь, что не хочу покидать твоих объятий, готов находится рядом всегда и помогать даже в том, в чём не смыслю совсем. Я признаюсь, что люблю тебя самой безобидной любовью. Что-то наподобие соулмейтов. – Соулмейтов? – Ю склоняет голову, чуть нахмурившись. – Понятие с нарастающей популярностью, означает, что людей связывает некая духовная связи, или то, что они очень-очень близки. – объясняет Им, хитро прищурившись. – Но это лишь пример, а не точное определение наших отношений. От нашей любви не страдает тело и отдыхает душа, но при одном условии, она должна быть взаимной. – В таком случаи, я тоже признаюсь, что не могу оторвать взгляда от твоих бездонных глаз, хочу знать какие маленькие победы ты переживаешь каждый день и готов посвящать тебе все свои запасы доброты и нежности. – Кихён искренне улыбается, поправляя чужую челку, упавшую на глаза. – Я признаюсь, что люблю тебя самой безобидной любовью. Чангюн утыкается в грудь хёна, довольно хихикая и светясь от счастья. Кихён смотрит на снег, не скрывая улыбку и внутренне смеясь своим мыслям. Он тоже думал, что у них за отношения, только вывод у него получился куда радикальнее. И Ю рад, что нашёлся другой вариант, он не готов так кардинально менять своё мышление и принимать столь смущающую правду о себе. Парни стоят так ещё пару минут, потом почти бегом возвращаются в отель, потому что холод никто не отменял. Они больше ничего не говорили, только довольно и слегка заговорщицки переглядывались. Чангюн снова просыпается раньше, но на этот раз с всё той же улыбкой, что появилась вчера вечером. Он приподнимается и осторожно подходит к кровати Ю. Садится на край, рассматривая спящее лицо, он уверен, что со стороны выглядит, как улыбающийся придурок, но ему всё равно, он кое-что не сказал. «Я тоже буду беречь тебя». Легонько чмокает парня в нос и ложится обратно. Кихён не знает, как дышать нормально, потому что на тот момент он уже не спал. В голову ничего лучше, чем вскочить, забраться под чужое одеяло и прижать к себе искристо смеющегося Има, не пришло. Оба готовы растянуть этот момент на чуть больше, чем навсегда.