Аггел музыки

      Александра почти неделю беззаботно кружилась в образе снежинки. Ко всем опасениям новый балет зашёл для аристократии «на ура». Фицджеральд был вполне доволен пока нынешним составом труппы, но всё равно чего-то не хватало. Среди девушек, по понятным нам причинам, творились различные неурядицы. Наконец, в день перед последней репетицией, а, следовательно, и финальным выступлением, мужчина не выдержал. Как раз, когда началась разминка, и все танцоры собрались на растяжку, маэстро прервал сие действо:       — Дорогие дамы, подойдите все сюда! — раздалось по всему залу. — У нас в труппе происходит что-то, о чём я не знаю?!       Большинство девушек начало озираться вокруг, смотря друг на друга. Кто-то отчаянно помотал головой в знак отказа, кто-то пожал плечами. Саша невозмутимо отвела взгляд в сторону, делая вид, что происходящие слишком мелко для её внимания.       — Джули и Люси, идите-ка сюда! — позвал грозный голос. Обе балерины послушно подошли по ближе к Фицджеральду. Александра лениво посмотрела на подошедших к нему особ, едва не ухмыльнувшись. Награда нашла своих героев. — Это опять ваши очередные делёжки?! — подружки огромными глазами уставились на руководителя, хлопая пушистыми ресницами в знак непонимания. — Учтите, если я узнаю, что подобные вещи имели место быть, то сладко вам не покажется. Мы уже говорили на подобную тему, и я искренне надеюсь на ваше понимание. Отойдите к коллективу.       Балерины кивнули по очереди, слушаясь маэстро. Тот в свою очередь хлопнул в ладоши, продолжая репетицию. Героиня пожала плечами, глупо улыбаясь и представляя следующую встречу с Илером. Господин граф всю неделю приходил на каждое выступление с букетами цветов, как вышколенный лакей. Иногда девушка любезно составляла ему компанию в обед за чашечкой кофе, но на большее он рассчитывать, по её мнению, не мог. Де Ариас находился в чрезвычайном восторге от своей дамы, умело скрывая истинное удовольствие. Он был так же галантен, как и всегда, но теплый блеск в темно-изумрудных глазах, который заметил бы только действительно достойный наблюдатель, выдавал всю бездну его мальчишеских волнений. Мужчина, внутри себя, конечно же, с некоторым позором даже начал надеяться, что танцовщица вполне даёт повод, и при любой возможности отказываться от этого он намерен не будет. Пока, правда, дальше совместных ванильных посиделок не заходило, но Илер не думал расстраиваться. В конце концов, уломать эту девчонку на ужин — уже праздник, а по сему граф настоятельно продолжал ухаживания. В следующий раз он решил организовать романтичную поездку в свой личный сад. Он со сладким замиранием сердца представлял, как будет здорово показать ей искусные фигурки различных животных, вырезанные прямо из кустарников, а после, как будет удивительно провести юную особу по «живому» лабиринту, в центре которого находился красивый фонтан с питьевой водой и парой лавочек для уставших господ. Эта наивность откровенно прельстила Илера. Девчонка зажгла внутри него того самого сопливого Ромео, надолго уснувшего от череды попоек в компании друзей, доступных дам и бесконечных кредитных бумаг. Почувствовав себя достаточно моложаво, как в потерянные двадцать, господин де Ариас радовался возможности тщательной планировки досуга. В конце-концов, она развлечет и его на какое-то время, а больше себя он, пожалуй, любил только пожилую мать, часто упрекающую сына в неразборчивости и самостоятельности. Она хотела бы, чтобы с ней считались и доверяли некоторые сведения из своей жизни, но граф, упрямо, но ласково отмахиваясь от родительницы, всё время победно выходил из таких стычек. Возвратившись мыслями к прелестной Александре, он заранее обговорил со своими слугами все нюансы такой важной встречи. Вообще, он прям-таки надеялся, что это свидание станет коронным, вишенкой на торте, так сказать, и Саша, прекрасная, восхитительная Александра, подарит ему сладкий, нежный и, возможно, не очень умелый первый поцелуй. Для него он ровным счетом ничего запретного бы не значил, если бы был от какой-то непосредственной кокетки, однако его будущая добыча хоть и была кокетлива, но не так посредственна. Он в этом убедился, когда бриллиантовый браслетик был отослан своему отправителю с запиской, полной её негодования. Примириться удалось только через полторы недели, да и то после них танцовщица не совсем охотно принимала ухаживания такого знатного кавалера, успешно собирая ненависть коллег и его возрастающее желание присвоить такую хорошенькую кошечку себе.       Сама же девушка пока не решила, что дальше делать. «Хорошо, делить конфетно-букетный период пока ещё можно, а дальше…? Прыжок в неизвестность?»       Именно та самая неизвестности печалила и пугала одновременно. Ты же должна видеть перспективы с потенциальным мужчиной или… как? Саша считала, что непременно должна. Вот с Эриком точно никаких продолжительных отношений и быть не может. Это она прекрасно понимала, а вот де Ариас… Тут уже труднее. Встряхнув светлой головкой, отгоняя терзающие мысли, балерина вернулась в реальность. Мадемуазель решила пока об этом не думать, а там понятно будет. Кивнув самой себе, она продолжила связку.       Граф продолжал беспокойства по поводу Оперного Призрака. Пожалуй, единственная, кого он не спросил — это была Саша. Но, почему-то спрашивать о подобных глупостях любимую даму, Илер не решался. То ли страшился выглядеть полным дураком с такой информацией, то ли сам не верил до конца в происходящее. В любом случае, господин решил спросить об этом Александру сегодня в обед и узнать её драгоценное мнение. До этого времени он проводил свои часы с двумя директорами. Мужчина понял, что «мальчишка» де Шаньи толком то не следил за Гранд Опера, поэтому Де Ариас лично занялся некоторыми делами. Например, контролем финансирования, кассовыми сборами, ну и, конечно же, господином фантомом. Строптивый в этом плане Илер без устали просматривал каждую «кровавую» записку. Что-то интересное найти было трудно: во всех письмах стояла одна и та же подпись, написано всё было красными чернилами сомнительного качества, да и чернилами ли? — и очень, даже невозможно, кривым почерком. Пожалуй, он оказался самым ужасным за всю сознательную жизнь месье графа. Сам же мужчина имел привычку писать каллиграфично, красиво и отрывисто. Отложив последний конверт с печатью в виде человеческого черепа, он чуть скривил благородные губы. Поправив серый шейный платок, который аккуратно подходил к бархатному чёрному фраку, Илер поспешил к своей даме. Он прошёл через мрачные коридоры, чертыхаясь вслух о недостатке света.       — Конечно, — восклицал покровитель. — Любой безумец запросто пройдёт в этом мраке, даже особо прятаться-то не стоит. Проходи и отправляй всякую чертовщину в виде писем!       Когда месье чуть не споткнулся, то дал себе слово поговорить по душам с этими директорами! Смахнув видимые и воображаемые пылинки со своей одежды, Илер с горем пополам дошёл до общей гримёрной балерин и, увидев ждущую его Александру, мигом ускорился.       — Добрый день, дорогая, — мужчина лучезарно улыбнулся, не поминая, что несколько минут назад нелестно ругался благим французским. — Вы готовы?       — Да, месье де Ариас, мы вполне можем идти, — Саша ответила такой же улыбкой, подала ручку, на которой он запечатлел бархатный поцелуй, и ухватилась за брутальное предплечье.       — Ну же, Сашенька, я просил Вас называть меня просто Илер? — девушка мило кивнула, разглядывая его образ. — А теперь я настаиваю о том, чтобы вы исключительно обращались ко мне по имени. Договорились? — и он улыбнулся.       — Хорошо, месье… — она не особенно собиралась слушаться. Ну, во-первых, Просто-Илер приличненько старше героини, и она не может обращаться просто-имя. Во-вторых, он граф, по статусу не положено, а в-третьих, Алекса чего-то сама боялась. Девушка явно не хотела такой быстрой перемены, как Просто-Илер. Это означало бы новый этап отношений, а она не готова… — Куда мы пойдём?       — О, поверьте мне, моя дорогая, это прекрасное место рядом с нашим театром. Вы знакомы с кофейней господина Корро? — балерина тихонько помотала головкой. — О, да что же Вы! Это лучшее место для кофе во всей Франции!       — Я вам верю, господин Илер, — кротко ответила мадемуазель, не решаясь пока его ослушаться в обращении к нему же, но вознамериваясь вскоре перейти на прежний нейтралитет.       — Что-то не так, Александра? — мужчина неподдельно начал переживать за печальное состояние возлюбленной. — Может быть, Вам нужна помощь?       — Нет-нет. Позвольте, всё нормально. Я просто немного утомилась и прошу простить меня за такое ужасное поведение, но я ничего не могу поделать со своим организмом, — она слабо показала ровный ряд зубов.       — Ничего, дорогая, я понимаю Вас, — Илер бережно погладил кисть её руки, которая покоилась на его предплечье. — Кофе вам пойдёт только на пользу…       — Да, уверена, так и будет…       Александра спокойно составила компанию своему приятелю до кофейни. Довольно быстро придя в нужное заведение, пара прошла за милый столик с пастельно-жёлтой скатертью, маленькой перламутровой вазочкой, в которой стояли красивые белые розочки. Саша подсознательно улыбнулась не только от мысли о приятном интерьере помещения, но и от того, что сегодня за своё кушанье платит не она. Не поймите неправильно, не то, чтобы героиня была совсем наглой и нищей, нет! Девушка просто любила такие жесты от благородно воспитанных мужчин, считая это неким подтверждением того, что указанный пол является тайным доминантом в хороших отношениях. В общем, деньги у неё есть, но когда платит любимый мужчина — намного-намного приятнее. К тому же рестораны и кофейни — прекрасный повод проверить своего ухажера на щедрость и доброту. К чему нужен злой скупердяй, когда можно подождать более лучшей партии? Так вот, Илер изящно отодвинул своей прекрасной спутнице стульчик, приглашая за стол. Александра не менее любезно улыбнулась и последовала предложению графа. Де Ариас тоже присел напротив потенциальной пассии, подзывая месье официанта.       — Добрый день, господа, — на тканевом «бейджике», который был пришит к коричневой жилетке в чёрную клеточку, имелась надпись: Ролан. Сам мужчина выглядел не больше, чем на сорок — сорок пять лет, очень опрятен и весьма обходителен. Носил он, помимо той жилетки, ещё белую простую рубаху, тёмно-коричневые брюки и дешёвенькие туфли с небольшим каблуком. — Что желаете?       — Сашенька? — поинтересовался Илер.       — Будьте добры, принесите сладкий кофе с молоком и пару миндальных пирожных, — девушка аккуратно улыбнулась спутнику.       — Прошу прощения, мадам, но у нас нет таких пирожных, — спокойно сообщил Ролан.       — Мадемуазель… — мягко поправила Александра. — Тогда что-нибудь подобное на ваш выбор.       — Месье? — всё таким же тоном спрашивал официант, записывая первый заказ.       — А для меня принесите чёрный горьковатый чай с лимоном и тёмный шоколад с процентом какао не меньше семидесяти.        Саша улыбнулась, млея от его требовательности. Знает, чего хочет в любое время суток, всегда требовательный к своим запросам, имеет четкие цели и перспективы. Да Илер де Ариас — просто мечта! Приятный, заботливый мужчина в самом расцвете своих сил и с багажом денег. Девушка была с ним в самой своей миловидной ипостаси. Для Илера хотелось выглядеть лучше, с Илером хотелось улыбаться, быть мягкой и женственной, чтобы невольно разбавлять его статность и взвешенность. Он был жесткой мятной карамелькой, а она — взрывной и неожиданной шипучкой внутри, проявляющейся при должном рассасывании. Она была нужна ему для дополнения, чтобы выглядеть опасно-недоступным, чтобы быть любимым, но при этом свободным. А он ей… Александра упрямо верила в то, что наконец-то влюбилась. Не хотела думать о постели, об украшениях, о деньгах. Думала, что пленит её его характер, его искренность действий и слов. Хотела снова любить сама, но зная, что будет любима в ответ.       — Угу, — мужчина дополнил блокнот всем вышесказанным и, услужливо кивнув головой с русыми кудрявыми волосами, поспешно удалился.       В самой кофейне присутствовало ещё пару человек: молодой парень, чем-то смахивающий на Рауля, но постарше и женщина преклонного возраста с ужасной, вычурной красной шляпой, в которой было не больше обдёрганных перьев, чем на павлиньей заднице. Саша мысленно цокнула от увиденной картины, но виду возмущения не подала. Стало немного некомфортно от такого прискорбного коллектива, и чтобы хоть немного повеселиться, смущая своего спутника, «дерзкая девчонка» начала разговор первой.       — Месье, мне кажется, или вы не просто так пригласили меня отобедать с вами? — сладко промурлыкала девушка.       — Если честно, то Вы, безусловно, правы.       — И о чём же пойдёт речь?       — Не посчитайте это слишком странным, но, моя дорогая, у нас в театре завёлся некий безумец, именуемый как Призрак Оперы… Вам что-нибудь известно по этому поводу? «А у подземного друга-то проблемки намечаются…»       — Н-нет, — как бы она не старалась, голос предательски дрогнул. Ужасная актриса, могла бы постараться ради Эрика. А, собственно, чего ради? Как будет, так будет. Будто он сам не знал, что когда-нибудь обязан наступить конец.       — Точно? Может быть, Вы хоть что-то слышали? Прошу, помогите мне разобраться в этом запутанном деле… — Илер незаметно приблизил свою кисть и едва ли погладил костяшки изящной ручки напротив.       — Точно, дорогой Илер, — Саша соврала и мягко улыбнулась. Нет, не смогла. Почему-то чувствовала обязательство его прикрытия и шла по нему, стараясь отвести подозрения удачнее. — Я уверяю вас, что не знаю более, чем любой другой в этом театре.       — Хорошо… — господин граф заметно расстроился. — Я, безусловно, Вам верю… Александра…       — Да?       — Прошу прощения, но я никак не смог договориться с упёртым мальчишкой де Шаньи по поводу Il Muto… — господин виновато склонил голову. — Я пытался настоять на том, что роль Немого должен играть человек, профессионально обученный. Это должен быть кто-то из балета, а конкретно Вы…       — Ну, Илер, перестаньте, — девушка мило перебила своего спутника, покрываясь небольшим румянцем, который, безусловно, украсил её личико. Умела кокетничать, нечего сказать.       — Нет-Нет! — шепотом воскликнул граф. — И слышать не хочу, моя душа, Вы достойны этого… Но, дело в том, что эти… плохие люди, прошу прощения, заладили о своём, что данную роль должна исполнять певица и, мой драгоценнейший друг, — Илер изощрился в сарказме. — тут же приплёл свою мисс Даае, и более того, директора очень обрадовались, утверждая её на эту роль!       — Ну, мисс Кристина вполне достойна сцены, разве не так? — почувствовала укол по самолюбию. Её Эрик оказался настойчивее в своих желаниях, нежели Илер балерины.       — Бесспорно, но даже месье Призрак, если таковой имеется, прислал новое письмо сегодня утром о просьбе утвердить Даае на роль самой графини! Даже он против того…       — Дорогой месье граф, он также не разделяет вашего мнения, прошу простить, за мою дерзость, но он, я уверена, делает это только из личных побуждений, проявляя интерес к Даае. Разве не так? — не удержалась от маленькой мести, уколола ответно, сама не зная почему. Или она, наоборот, знала себя и свои чувства настолько хорошо, что сделала это намеренно, ощущая примесь ревности и каприза.       — Да даже если и так, моя дорогая, но подумайте, дело далеко не в этом. Он против — всё, вполне себе достаточно для того, чтобы прислушаться и не гневать преступника. Я, знаете, не могу понять, к чему они сначала покорно ведутся на его просьбы, но после не желают им следовать, упираясь в то, что роль графини обязана исполнять мадам Карлотта?       — А вот это уже правильный вопрос, месье граф, — кивнула Саша, слегла приулыбнувшись. — Думаю, вам стоит в этом хорошо разобраться. Но, спешу заметить, в том я вам не советчица, ибо являюсь лицом заинтересованным.       — Пожалуй, вы правы, — согласился де Ариас, поглаживая указательным пальцем подбородок. — Я нашел неплохой вопрос, благодаря вам.        — Женщина создана для того, чтобы помогать мужчине, — улыбнулась девушка, поймав восхищенный взгляд. Врала уже больше некуда. Она категорически не была согласна с тем, что сказала. Сама же возмущалась по поводу поездки, когда её не желали отправлять одну, сама же ходила недовольная от того, что не может со скучающим видом медленно плыть по бальной зале, отсылая рукой всех ухажеров. Саша хотела бы, чтобы женщина была создана для того, чтобы быть собой, наслаждаться своей красотой и делать, что вздумается! Ах, Илер-Илер… — А вот и кофе.        Замечу, она сказала только про кофе, хотя её спутник заказал для себя чай. Думала о своем, думала о скрытом женском превосходстве, назвав вслух только то, что заказала сама и как специально забыла об Илере. На горизонте показался знакомый образ. Кудрявый нёс небольшой, слегка обшарпанный поднос, но учитывая, что им пользуются давненько, то всё ещё даже в прекрасном состоянии. Мужчина довольно изящно поставил мадемуазель её заказ: тёплый сладкий кофе, больше напоминающий горячий шоколад и какие-то бисквитные пирожные прямоугольной формы с лимонно-сливочным кремом, листиком мяты и неизвестной посыпкой, которую героиня не разгадала даже после пробы. Потом Ролан оставил для господина его перечень перекуса, больше похожий не на заказ, а на самые точные указания в мире и, пожелав приятного аппетита, скрылся за своим прилавком. В кафе вошёл новый клиент — дама лет тридцати-тридцати семи, в роскошном платье цвета морской волны и аккуратной шляпке с милым бантиком сбоку. Героиня немного засмотрелась на красивую посетительницу, слегка забыв про пирожные и напиток. Илер же, заметив, что его дама больше не сделала ни кусочка, решил спросить, изысканно потягивая вкуснейший чай во всём Париже.       — Вам не нравится? — Александра мысленно закатила глаза. Конечно, добрая, щедрая рука протянула лакомый кусок и теперь желает, чтобы её обласкали.       — Нет, что вы! Всё просто прекрасно, я немного отвлеклась, — юная обольстительница наигранно смутилась, чем вызвала забавный, уже ожидаемый смешок из графских уст. Получил, чего хотел. Возможно, ожидал больших оваций, но не всё так просто. Саша улыбнулась в чашку сама себе.       — Я хотел ещё кое-что у Вас узнать… — немного помедлив, произнёс мужчина. Александра вопросительно подняла бровки, готовая внимать каждому слову, и спутник продолжил фразу вопросом. — Что вы делаете на следующей неделе, скажем… в четверг?       — В четверг? — Де Ариас плавно кивнул, отпуская аристократическими пальцами, в коих течёт голубая кровь, обнимая белую кость, кусочек не менее подобного шоколада. Довольный горьковатым вкусом, господин ожидал ответа от своей дамы. — Ну, я, право слово, не знаю…       — Предлагаю вам конную прогулку по моему личному саду с небольшим пикником в беседке на природе, — бархатным голосом озвучил томящую сердце идею господин граф.       — Я подумаю, — немного смутилась барышня. Причём она сама не поняла, наигранно или нет? — У нас же есть время, правда?       — О, конечно! — тихонько воскликнул Илер. — Я никоим образом не тороплю Вас.       — Благодарю, — кротко ответила Саша, улыбнувшись и опустив взор на кофе.       Дальнейшее время парочка провела в мелких разговорах о всякой всячине, завершая перерыв. Саша торопилась на заключительную репетицию сказочного ужаса с кучей «мишуры», поэтому, заплатив нужную сумму и оставив небольшой «на чай» Кудрявому, граф любезно проводил свою спутницу обратно, вернув в руки призрачной Опера в целости и сохранности. Чисто теоретически, он пока не предлагал героине официальных отношений, считая, что они уже вот-вот сами начнутся. Она не могла устоять перед ним, галантным красавцем с прекрасной родословной и не менее замечательным состоянием! А вот она ожидала от него заключительного шага. Ждала непонятно чего от того, кто даже не собирался… Аристократ бережно довёл спутницу до общей гримёрной, поцеловал ещё раз желанное запястье и удалился во тьме театральных коридоров. Девушка грустно вздохнула, но поспешила отправиться на репетицию.        Когда настало время финального выступления, все балерины переодевались, иногда шушукаясь между собой. Девушки довольно быстро натягивали пачки на осиные талии и убегали в компаниях друг дружки. Александра тоже, как ни в чём не бывало, облучалась в костюм снежинки, успевший порядком надоесть. Прокопавшись с мучительной шнуровкой пуант, она совсем не заметила того момента, когда в комнате осталась только одна. Внезапно заглянула та самая блондинка, которой упорно не нравилась героиня. Джули была без своей глупой подруги — та невозмутимо ушла с остальными.       — Эй, детка! — обратилась она к понятно кому. Саша не стала отвечать на подобные дерзости. Приятный девичий голосок совершенно не гармонировал с тем, что говорила его обладательница. Красивая, вполне себе достойная танцовщица опускалась на глазах ниже эрикова дома, отчего Александра не желала с ней связываться. — Ты чего, слух потеряла?       Александра держалась, не поднимая головы и продолжая утомительную шнуровку.       — Ну молчи-молчи… — отозвалась пришедшая балерина, подходя к столику с косметикой. Она взяла только бледную помаду, нанесла её на пухлые губки и озадачила вопросом. — А ты не думала, что Призрак Оперы может быть тобой, как минимум, недоволен? — Саша не отвлекалась, оправляя перед отражением костюм. — Или он может разгневаться, что ты непристойно ведёшь себя в его театре, соблазняя чужих мужчин? — чуть загадочно продолжила Джули. — Знаешь, ссориться с ним не сладко. Только если тебе совсем надоело жить, а самой вздернуться не хватает сил, тогда можно.       — Безусловно, — невозмутимо ответила бестия, смотря на симпатичную соперницу. — Это такой способ проявления зависти за то, что я в хороших отношениях с Илером?       — Ну не знаю, не знаю… — барышня чуть помедлила. — Тебе виднее, с кем ты путаешься… С тем или этим. А, может, с обоими сразу? — Джули пожала плечами, разворачиваясь к Александре и встречаясь с ней взглядом. — Ты попала в чужую кормушку, пташка. Здесь на одного ухажера приходится по три-четыре танцовщицы, так что имей в виду, что граф не приватизирован. Сегодня он с тобой, завтра, как знать, со мной… Ничего личного, здесь это просто выживание за лучшую жизнь.       Сказав своё экстравагантное мнение, юная гадюка лёгкой походочкой удалилась, оставив Сашу наедине со своими мыслями. Героиня оглядела себя в огромное зеркало с ног до головы. Взору предстала молодая миловидная мадемуазель в белоснежном костюме и с аккуратной причёской. Она не представляла, что женский коллектив в Париже будет настолько невыносимым. Оставшись довольной своим видом, Саша не выдержала и улыбнулась. Что-что, а за мужчин она ещё не билась и не желала бы начинать. Пуанты как будто оказались ей немного чужими, но, не придав этому особого значения, Александра решила, что сможет разносить их лучше уже на сцене.       Девушка в темпе, но спокойно дошла до сцены. Сильный дискомфорт начался после начала первого акта. Пальцы ужасно сдавливало, пришла невероятная боль, почти как от удара током в разумных амперах, голова почему-то резко закружилась, но так же неизвестно быстро прошла. Саша оттанцевала полный первый акт, проживая мучительные ощущения: ступни сводило судорогой, лодыжки подкашивались, а пальцы ног вообще не чувствовались. Роняя горячие и горькие слёзы сквозь натянутую сценическую улыбку, Александра наконец-то закончила своё «выступление». Она, как в полупьяном бреду, пошла к гримерным, не зная, почему выбрала путь именно туда. Нужно было куда-то идти, нельзя было падать прямо при них, нельзя-нельзя! Сквозь белоснежный шёлк, коим были обмотаны пуанты, проступали алые пятна, но девушка их уже не видела. Обувь, словно точилка для карандашей, потихоньку, шаг за шагом, уничтожала балетные ножки. Балерина продолжала идти сквозь шипение и боль, опираясь слабой ладонью на стены мрачных коридоров. Дико солёные слезы безжалостно щипали изумрудный омут глаз, топя так, что вскоре Саша не видела дороги. Наконец, кровавые стопы не выдержали и предательски подвернулись, больно роняя хрупкое девичье тело на пол. Больше девушка не смогла встать, потеряв и без того мутное сознание прямо в холодных объятиях бездушного камня.        Фицджеральд рвал и метал.       — Глупая девчонка! — звучало на всю кулису. — Как она смела покинуть выступление без моего разрешения?! Кто-нибудь видел мадемуазель Покровскую?!       Милые девушки лишь трясли аккуратными головками в знак отказа. Мужчина сбился с ног, но так и не найдя Сашу, плюнул, продолжая выступление с её заменой. Когда балет совсем закончился, Илер обнаружил, что его дама не появилась. Граф поспешил к общим гримёрным, но и там ничего не нашёл. Джули — очень хорошая и улыбчивая девушка, правда, сказала, что искомая балерина потихоньку убежала домой, никого не предупредив. Она назвала свою «подругу» весьма странной и также сказала, что, вероятно, ветреная танцовщица могла уйти на свидание с кем-нибудь, как Александра уже делала раньше. Де Ариас же посчитал, что если она ушла, значит, не просто так. Про свидания он не поверил, иначе был бы слишком смешон, а он не может быть смешон при всем своём блеске. Нагло заявиться в гости к искомой бестии он не хотел, да и мужчина не знал, где точно проживает его пассия. Обыскивать все квартиры дома в надежде найти возлюбленную показалось ему весьма странной затеей. Оставив это на совести Александры, граф бережно опустил букет белых роз на место, которое принадлежало героине. По-простому говоря, он поцеловал порог и ушёл в кабинет директоров, чтобы немного поработать.       — Почему в коридорах такое ужасное освещение?! — с порога зашёл Илер. — Теперь я понимаю, с какой лёгкостью можно подкинуть письмо!       — Господин де Ариас, — начал Андреа. — В ближайшие сроки, месье, в самое ближайшее время…       — Я очень на это надеюсь, — жёстким тоном перебил покровитель. — Если через неделю ничего не изменится, то с вами мы будем разговаривать по-другому, господа.       — Непременно, — отозвался Фирмен, не отрываясь от просмотра каких-то бумаг.       — Что-то ещё, господин граф? — спросил первый.       — Что у нас по Il Muto? Даае приезжает?       — Да, девушка отписалась. Сможет участвовать в постановке и ни в коем веке она не собиралась бросать театр, — парировал Ришар.       — Я рад, — холодно отозвался Илер, расхаживая по кабинету, как по своей гостиной. — Месье Призрак. Этот безумец больше ничего не требует?       — Кроме роли для той самой хористки, он ничего не просил, — второй директор невозмутимо вёл беседу с де Ареасом, разглядывая всякие документы. — Ну, так вы уже видели это письмо…       — Хорошо… — помедлил граф. — Я подготовлю чек, чтобы театр получил должную поддержку на предстоящие выступления. Если безумец снова объявится, то я прошу писать прямо ко мне.        — Конечно, — кивнул Андреа. — Месье, всё-таки по поводу освещения всего театра, — выделил он, — вы же понимаете, что это исполинское творение требует очевидных затрат. Просмотрите расчеты, которые мы подготовили.        Граф забрал худую папку, приседая на свободный диван в кабинете. Он внимательно изучил затраты, подсчитанное количество выплаты за месяц и удивился, почему директора вообще завели этот разговор. Требуется всего около десяти тысяч франков в месяц, чтобы каждодневно поддерживать освещение, которое требовал Илер даже в самых отдаленных уголках Гранд Опера. Призрак же просит двадцать тысяч, но если будет достойное освещение, то можно будет за пять тысяч нанять скрытый патруль, который бы смог выследить шантажиста, и того за пятнадцать тысяч франков всё вполне складывалось куда прекраснее, чем предполагалось. Для графа эти деньги были вовсе не деньги. Он поделился мыслями с директорами, нашел в них явное одобрение, обещался выписать нужный чек и заняться вопросом достойной охраны, а после простился в приподнятом настроении, чувствуя азарт, бушующий в крови. Илер кротко кивнул головой, развернулся на каблуках и ушёл, оставив шлейф дорогого парфюма вперемешку с тяжёлыми сигарами. Оба директора переглянулись между собой сразу после ухода господина.       — Как думаете, Андреа, семейная размолвка? — бестактно вопросил Ришар.       — Вы про де Шаньи и Ариаса?       — Угу, — монотонно ответил первый.       — Всё возможно… Кстати, о месье Рауле, вы не знаете, куда он подевался?       — Вероятно, поссорились и решили разойтись на время… В любом случае, не наше с вами дело. Главное, что театр получает прекрасное финансирование не из наших кошельков. Я тут планировал строиться и, надеюсь, с месье графом вполне смогу осуществить свои планы. А вы?       — Вероятно, — невозмутимо ответил Андреа, не слушая прочий поток мыслей второго директора, и взялся за осмотр других бумаг.

***

      Саша еле разлепила глаза. В ужасе оглядывая весьма знакомую комнату, девушка ещё не до конца осознавала, спит она или уже нет. Балерина окинула взглядом ступни, которые были довольно аккуратно забинтованы. Сама же героиня проснулась в том же костюме белоснежной снежинки, только без объёмной пачки. Чуть поморгав и повертев головой, мадемуазель обнаружила на прикроватной тумбе из тёмного дерева записку, стакан апельсинового сока и тарелку с лёгким салатом.        Александра,       Прошу не беспокойтесь, если Вы ничего не помните, то знайте, Вас никто не украл. Я ненадолго отошёл и оставил Вам незатейливый ужин. Ни в коем случае не вставайте, даже если очень нужно. В случае, если Вы замёрзните, на краю кровати лежит плед — воспользуйтесь им.

       П.О.

«Весьма любезно с его мрачной стороны»       Прикинув, что салат немного заветрился, девушка сделала вывод: ушёл Призрак давненько. Сделав небольшой глоток сока, балерина немного смочила горло. Вероятно, Эрик уже мог прийти к этому времени, поэтому, накинув плед на откровенно одетое тело, Саша сделала удачную попытку сесть на кровати.       — Эрик! — сперва глухо позвала она, поморщившись от чужеродности голоса. — Господин Призрак! — уже громче.       Сначала раздался короткий стук в девичью комнату, а потом и показался сам фантом. Одет он был ну совсем по-домашнему: свободная черная рубаха на выпуск, всё тот же бархатный халат с золотой вышивкой и восточные штаны с небольшой мотнёй. Прикинув, что в таких вещах Призрак выглядит намного лучше, чем в траурных тряпицах (а именно в недешёвом фраке), Александра невольно мысленно улыбнулась. Ещё в руках он держал какой-то небольшой томик, а на лице «красовалась» чёрная маска.       — Который час? — спросила героиня.       — Час музыки ночи, — тихо усмехнулся Эрик. — Конкретнее — час ночи.       — Оу, прошу, простите меня, я вас, вероятно, разбудила? — девушка неловко натянула плед повыше и искренне выгнула бровки в сожалении, не понимая, почему щеки покрываются румянцем при виде невозмутимого Призрака.       — Нет, я совсем не спал. — спокойно бросил он.       — Д-давно? — с запинкой уточнила Саша.       — С прошлой ночи, — немного мягче ответил Призрак. — Я как вчера нашёл вас, так и не ложился, ожидая пробуждения в любой момент.       — Простите… — неловко извинилась бестия, натягивая плед выше и тем самым открывая израненные ступни. Фантом посмотрел на перебинтованные ноги, едва не скривив губы от жалости.       — Александра, — чуть растеряно позвал Эрик. — Вы помните хоть что-нибудь с того дня?       — Дня? — горько усмехнулась на сей раз героиня. — Разве несколько часов это целый день?       — Ну, если сутки с небольшим — это для Вас несколько часов, то…       — Сутки?!       — Да, я начал переживать, что что-то случилось намного серьёзнее, чем классический случай стекла в пуантах… Так Вы что-нибудь всё-таки помните?       — Всё. Я помню всё: как упала, плакала и потеряла сознание…       — Я рад, — мягко ответил Эрик всей красотой своего голоса так, что у героини побежали сладкие мурашки от соблазнительного баритона, отвлекая её от переживаний. — Вы не голодны?       — Если честно, то очень… — на автомате промямлила Алекса, думая совсем о другом. Опять Призрак, ничего не зная, проглотил слюну, и опять девушка, как в замедленном темпе наблюдала за открытием мягких мужских губ, безупречным захватом воздуха и не менее сексуальным выдохом, когда вздымается сильная грудь. Конечно, так всё видело только больное сознание Саши. Эрик же просто проделал то, что делают все люди, особо не задумываясь. Перестав пялиться на фантома, балерина вернулась в реальность. — Но мне не совсем удобно вас просить об этом. Вероятнее, вам лучше поспать…       — Значит, мы идём на кухню, — и Эрик улыбнулся. Саша не удержалась, слабо вернув ему улыбку. — Вы позволите вам помочь?       — Да, безусловно…       Мужчина аккуратно подхватил Сашу на руки, не спеша неся на кухню. Балерина осторожно обхватила статную шею, мягко, почти боязливо прижимаясь к худому, но сильному торсу. Мадемуазель незаметно погладила изящными пальчиками правой руки кончики идеально подстриженных чёрных волос обыденной укладки. «Да тут любой Илер нервно отдыхает…» «А как же сопливое: «я влюбилась!»?!» «Похоже, я действительно влюбилась, но далеко не в графа…» «А как же маска? Что под ней?» «Маска… Ну и чёрт с ней, даже если там дыра на пол лица, на его составляющее это не влияет…» «Ты же не видела ещё ничего подобного за двадцать лет жизни, как ты можешь вообще говорить об этом?» «Я же сказала, мне всё равно»       Тем временем мужчина бережно посадил Александру на стул. Эрик чуть пошарил по шкафам, но вскоре повернулся и спросил, что же угодно его гостье. Девушка неопределённо пожала хрупкими плечиками, поэтому, прошептав: «значит, будут спагетти с томатной пастой и лёгким салатом», фантом немного потупил взгляд. Кивнув сам себе, Призрак отошёл в кладовку. Саша с горящими глазами наблюдала, как предмет обожаний возился с продуктами, изредка поглаживал подбородок и по привычке проводил рукой по идеально прилизанным волосам. Как бы она хотела хоть раз зарыться в них пальцами и ощутить всю мягкость призрачной шевелюры. О да, балерина была просто уверена, что они невероятно мягкие. Эрик уже во всю варил макароны, успевая помешивать соус. Пока еда плавно готовилась, мужчина решил нарезать салат. Быстро вымыв принесённые овощи, фантом умело и даже изящно кромсал их на ровные кусочки. Не отрываясь от нарезки, он тут же помешал спагетти, кидая листья базилика в томатную пасту. Губы чуть поджались, когда Призрак сосредоточено сливал воду, освобождая спагетти альденте от её объятий. Наконец, паста почти была готова, оставалось только чуть поварить соус для пикантности и более раскрывающегося вкуса. Хозяин подземелий неожиданно развернулся, приседая возле ног Александры. Девушка всё это время глупо улыбалась, смотря на Эрика. Милый, заботливый Призрак, который готовил специально для неё еду в час ночи почему-то вызвал новый прилив радости в её сердце. Она едва вздрогнула, когда мужчина прикоснулся к бинтам на стопах. Он даже бровью не повёл, глядя на сильно израненные ноги Саши.       — Потерпите немного, — попросил обычно грозный и строгий Призрак Оперы, виновато заглядывая в изумрудные глаза балерины. Попросил… Обычно он только требовал, желал, обязывал и приказывал, а теперь тихо попросил, едва проводя пальцами по стопам.       Александра мужественно кивнула, заставляя его уголки губ чуть дрогнуть. Из-за этого она сама тихонько улыбнулась. Эрик принёс какую-то маленькую бутылочку, сел опять у юных стоп и смочил белую тряпочку. Фантом максимально аккуратно омыл повреждённую часть ног в щиплющей жидкости, от чего девушка тихо зашипела. Холодные пальцы спешно бинтовали обработанные стопы, но Саша мягким касанием кисти остановила молниеносную работу хозяина: она заметила швы. Кротко вздохнув, мадемуазель активно заморгала глазами. Призрак ласково коснулся уродливых порезов, бережно проводя по ним от и до прохладными руками. Девушка смотрела, с какой чувственностью он поглаживает её изъяны, с какой нежностью относится к красивым израненным ножкам. Он как будто боготворил осторожные женские лодыжки, в забвении прикасаясь к юной коже. Её стопы были несколько далеки от идеала. Помимо новых ранений на них находилось множество синяков, были немного вывернутые пальцы, где-то сбитые косточки. Она сама-то очень редко «любовалась» ими, а он со скрытым в глубине восторгом трогал удивительно утонченные щиколотки, пытаясь невесомыми поглаживаниями снять боль. Александра прикусила губу, следя за движениями прохладных пальцев.       — Были явные разрывы кожи… — хрипловато начал мужчина после некоторого молчания. — Мне пришлось это сделать.       — Как долго я не смогу танцевать? — её влажные глаза смотрели прямо в янтарный ад напротив.       — Я думаю, вы сможете более-менее нормально ходить не раньше, чем через два дня, — Эрик попытался отвести взгляд и продолжил. — Стекло, коим вам испортили ближайшее существование, было перетёрто в совершенно антисанитарных условиях и попали небольшие частички… грязи. Я еле смог очистить раны от этой заразы, поэтому, если вы сейчас попробуете встать, то огромная вероятность, что швы разойдутся и… Всё может стать намного хуже…       Она ничего не ответила.       — Вообще знаете что, Александра? — Призрак аккуратно продолжил бинтовать стопы. — У вас есть полное право сильно избить тех, кто это с вами сделал. Я бы их повесил… — и он радостно улыбнулся.       — Спасибо… — прошептала Саша, усмехнувшись в ответ на эту «счастливую» мысль. Сумасшедший, и никак иначе.       Мадемуазель смотрела на Эрика зачарованным взглядом, как он перебинтовывает стопы, с каким тёплым отношением. Он спас её, забрал к себе и приголубил на время, чтобы не дать на растерзание миру. Задумавшись, Александра выждала момент.       Девушка одним быстрым, но мягким движением обратила взор мужчины на себя, чуть касаясь подушечками пальцев открытой скулы. Александра сначала робко накрыла своими губками его приоткрытые уста, неумело пробуя их мёд. Затем, не разрывая бархатного момента, она опустилась к нему на пол и бережно обхватила руками бледную шею, запуская кончики пальцев в чёрный смол волос. Всё произошло так быстро, что весьма поражённый Эрик опомнился только тогда, когда балерина оказалась в его руках, уже смело углубляя поцелуй и нежно прижимая к себе. Невольное, бесконтрольное тепло разлилось по холодному телу хозяина подземелий. Он бы смог обнять её и даже взаимно ответить, давая ход страсти, подпуская язык к пламени её губ. Если бы… Кристина… Всё слишком неясно с тем, что происходит. Эрик решил, что не имеет права втягивать в свою неразбериху чужого человека, как бы сильно не волновала его душу дерзкая девчонка.       Призрак не закрывал глаза и не получил должного удовольствия, поэтому он видел, как лик Александры, обрамлённый золотыми кудрями, медленно отстраняется от маски. Девушка сделала последнее касание ртом, жарко обнимая его мягкую нижнюю губу. Пожалуй, этот порочный шаг был слаще любого шоколада, который так обожала героиня. Каждый миллиметр запретных уст пропитался диким мёдом велюрового поцелуя так, как может пропитаться только свежайший бисквит малиновым сиропом для самого изысканного десерта. Имя этой томительной пытки — страсть, желание и барьер девичий неопытности. Может, нужно не сейчас? Может, всё это зря? Ну и плевать, если это действительно так!       Саша медленно открыла глаза, заведомо зная реакцию мужчины. Хотя сейчас ей было всё равно, во всём мире существовали только он и она. Александра осознавала, что в эту ночь получила всего, чего хотела: девушка любя обнимала сильную шею, а всего секунду, одну маленькую секунду назад, балерина со всеми своими чувствами к нему, со всем желанием, дарила свой первый в жизни поцелуй грозному Призраку Оперы. Мадемуазель смело посмотрела в янтарный ад, ожидая, что фантом оттолкнёт её, закричит о её глупости в коктейле с дерзостью и нервно покинет кухню. Но Эрик молчал. Он, только тяжело дыша, встал с колен, нелепо рассматривая пол. Хозяин подземелий подошёл к плите, точно делая это первый раз в жизни, и помешал томатную пасту, всё ещё стоящую на ней. Его кисти рук невольно потряхивало, разум чуть затуманился. За все почти сорок лет своего сознательного пребывания в этом жестоком мире, Призрака первый раз поцеловали с собственным желанием. Не очередной подарок султана — послушная наложница, не проститутка с красного квартала, решившая не отдавать слишком много чести приличиям и готовая на всё и вся ради денег, а настоящая, свободная девушка. Огромная куча мыслей штурмовала гениальную голову мужчины. Он не знал, плакать ему или смеяться. Ничего более нежного Принц душителей и в помине не испытывал. Ах, если бы это только была Кристина, отрада, плод «призрачной» заботы и любви. Но…       — Эрик, — дрожащим голосом позвала героиня. Она чувствовала, что вот-вот расплачется, сидя на прохладном полу. — Я… Мне нужно в ванну… — ничего умнее придумать балерина не смогла. — Пожалуйста… — слабо выдохнула бестия.       Мужчина кратко кивнул и как будто привычно подхватил гостью на руки. Минуту назад, сгорая от невероятной влюблённости, Саша молила бы, чтобы дорогой фантом пронёс её ещё раз, но сейчас испытывала только боль, ненависть к себе и абсолютный холод к его персоне. Желая, наоборот, побыстрее выбраться из лап Призрака, девушка держалась за него только при необходимости, нехотя прижимаясь к поджарому телу с бешено стучащим сердцем внутри. Наконец, он донёс Александру до ванны в комнате Кристины Даае и посадил на краешек.       — Я буду здесь… В смысле, пойду на кухню… И приду сюда… Нет, в смысле… Не важно, в общем, я просто уйду… — Эрик еле мог владеть хрипловатым баритоном, но, сумев кое-как выразиться, удалился из ванной, захлопнув дверь.       Александра поняла, что больше не может терпеть, и заплакала. Тёплые струйки тихонько омывали лицо, плечи беззвучно вздрагивали. Через пять секунд послышался первый всхлип. Она плакала от ненависти к самой себе, от собственной беспомощности. Потом, со вторым вздохом, слёзы поминали Призрака, его плоть, сущность и похороненные навсегда к нему чувства. О, да, балерина поклялась себе закопать их подальше, никогда больше не давая проявления подобным слабостям. Если не Эрик, значит никто. Отчаянно. Третья партия досады обещала отомстить театральным тварям, которые и впрямь могли лишить её драгоценной возможности ходить, не то что танцевать на сцене Гранд Опера. И опять, опять она плакала, вспоминая его слова.       Предчувствие Призрака сквозь ароматное шипение как будто уловило звуки уныния, исходившие из ванной комнаты девичьей спальни. Мужчина быстро покончил с салатом, направляясь в комнату Северного Соловья. Постучав костяшками пальцев, фантом не услышал ответа, получив вместо него тихий всхлип, и чуть приоткрыл дверь, на всякий случай убеждаясь, что девушка одета. Затем он подошёл и просто обнял её. Саша, не сдерживая более эмоций, уткнулась лицом в грудь хозяина подземелий, обнимая шею. Эрик не стал задавать лишних вопросов, прекрасно понимая болезненное состояние юной души. Первый раз живой человек, женщина плакала у него на груди. Плакала не от увиденного только что безобразного лица, не от его безумных эмоций, а от нежных чувств. Возможно, даже от любви… Если это так, то это первое в мире сердце, первая на свете душа, которая плакала не из-за страха перед бедным Эриком, а из-за любви… Удавиться можно.       — Давай сделаем вид, что ничего не было… — тихо предложил Призрак, сидя на корточках перед мадемуазель и заправляя за ушко выбившийся локон. Александра, утирая сопливый от нахлынувших чувств нос, затравленно посмотрела на него. Он издевается? Да как так «не было», когда всё более чем было? Фантом вздохнул, отводя в молчании взгляд. Прошло немного времени, когда мастер решился заговорить снова. — Пойми, я не романтический герой и не плохой персонаж, который впоследствии станет хорошим. Всё куда глубже, чем ты можешь предполагать. Я не советую дальше романтизировать мой образ; образ таинственного, грозного приведения, потому что я обычный человек, ещё более жалкий, чем прочие. Да, опасный Призрак Оперы может прельщать твоё розовое сознание, навеивая томного, сложного героя из ваших женских романов, но я, к сожалению, слишком скучен и прост для него, как бы странно это не звучало. Я не хочу быть экспериментом для твоих новых ощущений, которые тебе абсолютно не нужны. Тебе стоит рассмотреть для этой роли кого-нибудь другого, однако точно не меня. Я инфернальный, совершенно точный мерзавец, каких ты ещё не встречала; и прежде всего я беспокоюсь именно за тебя, потому что меня уже не исправить. Мужчин в принципе нереально переделать, если они сами этого не захотят — истина проста, но я не хочу. Да, скажу откровенно, я не хочу сейчас что-либо менять. Я жёсткий консерватор и беспристрастный либерал, а хуже стареющей упрямости и безразличной распущенности в сумме нет ничего. — Эрик замолчал, поджимая губы и рассматривая нездорово розовеющее личико напротив. — Обещай, что убережёшь себя от ошибки, ибо для меня не существует моральных граней. Хорошо? Я живу одновременно в клетке и во всём мире. Видит бог, я мог бы заделаться нигилистом, однако слишком уж стар для таких выходок; я не вправе лишать светлые брызги внутри себя того, что присуще им с рождения — искусства.       — Считайте поцелуй благодарностью за спасенные конечности… — не глядя ему в глаза, ответила героиня, желая закончить исповедь эгоиста чуть быстрее, но предательски всхлипнула.        — Боже, девушка, пойдем, — Эрик поднял её на руки, вместе с Александрой вышел вон из ванной комнаты и присел на мягкую кровать Кристины Даае, посадив Сашу к себе на колени.       Он осторожно положил её ноги на кровать, прижав одной рукой к себе колени, а другой поддерживая тонкую талию, чтобы бестия не соскользнула. Девушка снова шмыгнула носом, едва не плача. Призрак, сам удивляясь проснувшейся нежности, как-то по-родному поцеловал русый висок.        — Всё в порядке, я понимаю, что тебе сейчас совсем не легко, — тепло прошептал мастер, обнимая Сашу. — Плачь, если тебе очень хочется, но, пожалуйста, не обижайся на меня. Я сказал тебе правду, вот и всё. Совру сам себе, если скажу, что совсем уж… — он замолчал. Бледная шея стала румяной. Александра слушала его успокаивающий приятный голос, глубоко отдающийся в груди, и постепенно успокаивалась, держась за широкие сильные плечи. — В общем, в моей жизни пока что всё безумно сложно. Не хочу, чтобы ты…        — Прости, — едва слышно перебила девушка, беря в свои пальцы ту кисть, которой он придерживал её колени. Балерина скользнула ладонью на его, мягкую и прохладную, держась за неё, как держалась бы за руку с отцом. Эрик едва сжал в ответ тонкие пальчики, позволяя бестии ласково себя трогать. — У тебя такие холодные кисти… Знаешь, говорят, что у людей с холодными руками очень горячее сердце.        — Его вообще там нет, — ответил Призрак.        — Поэтому ты чуть не умер в Новый год? — упрекнула она, заставив его тем самым улыбнуться. — Ладно, Эрик. Спасибо большое, на самом деле… — девушка крепко обняла его за шею, получив в ответ мягкие, поддерживающие поглаживания по лопаткам. Призрак прижался к ней, чувствуя, что сам уже очень давно нуждается в простых горячих объятиях. Его открытая скула коснулась шелковистых кудрявых и чуть спутанных волос. — Я тоже постараюсь понять тебя, чтобы больше не расстраивать. Я, верное, совершила исполинскую ошибку, да?        — Нет-нет, — поспешно ответил он. — Пожалуйста, не нужно. Моя совесть не на столько чиста, чтобы я смел принять от тебя эти извинения. Всё в порядке, это ни на что не повлияет.        — О чём ты? — отодвинувшись и посмотрев на его побледневшую часть лица, спросила девушка. Теплые ладони легли чуть выше талии. Эрик едва смутился.        — Ты поймешь, возможно, позже… — еле внятно ответил он. — Не спрашивай меня больше, прошу тебя. Пойдем есть?       Саша кивнула, и мужчина аккуратно подхватил на руки гостью подземелий, приглашая попробовать творения своей кухни. Алекса почувствовала вкус невероятной пищи, сделала довольную заплаканную моську и промычала от кулинарного шедевра, который на голодный желудок казался просто умопомрачительным. Эрик тоже не отказался разделить кушанье с этой девушкой, тем более, что он толком не ел ничего почти два дня. Пара ужинала или, вернее, уже завтракала в полном молчании. Наконец, наевшись очень неплохо приготовленной пасты с томатным соусом и салатом, Призрак убрал за собой и своей новой, теперь уже хорошей подругой, пусть и сам он это признал ещё совсем не скоро.       — Тебе что-нибудь ещё нужно? — тихо спросил фантом, неловко запуская пальцы в волосы.       — Если можно, то домой.       Фантом коротко кивнул, куда-то уходя. Вернулся мужчина ничего не принеся и, бережно подняв девушку, отнёс её в комнату мисс Даае. На роскошной кровати лежала небольшая чёрная стопка аккуратно свёрнутых вещей. Александра положила её себе на коленки, вопросительно глядя на Эрика.       — Время почти три часа ночи и, если ты хочешь идти прямо сейчас, а пойдём мы пешком, то просто-напросто замерзнешь в своём купальнике, — Призрак Оперы выплюнул последнее слово, презренно оглядывая некогда белоснежное боди. Девушка весело улыбнулась его презрению к вещи, в какой она жила почти с раннего детства. — А это мои вещи. Если тебя не смутят брюки, конечно, то я советую тебе переодеться.       — Я позову тебя, — немногословно ответила балерина, улыбнувшись уголками губ.       Эрик кивнул и послушно вышел. Алекса с нетерпением развернула вещи. Сначала она сомневалась, как наденет штаны человека, которому еле достаёт до плеч, а потом увидела вполне себе неплохие брюки, более того, подходящего размера. Вероятно, гроза Гранд Опера носил их в далёкой юности, будучи уже высоким мальчуганом. Если это так, то они прекрасно сохранились, в принципе, как и вся предоставленная одежда. Белая рубаха с маленьким воротником свободно болталась, добавляя балеринке интересную нотку игривости, а чёрная недлинная накидка с капюшоном смотрелась вполне сносно. Но вся прелесть мужских вещей — его запах с тобою по всюду, куда бы ты ни пошла, где бы ни была, он как будто всегда рядом, хоть немного заменяя своего хозяина. Вот с Эриком для Саши оказалась точно такая же ситуация: все данные вещи пахли им. Конечно же, они были чистыми, просто смесь уже полюбившихся, слегка терпких духов и какого-то таинственного средства для одежды превращали восприятие в коктейль молотова. У девушки аж голова пошла кругом от обожаемых ароматов. Удовлетворившись им вдоволь, танцовщица мило позвала хозяина. Он пришёл уже переодетый в свой обыденный черный фрак и накидку. Саша мысленно закатила глаза, удерживаясь от того, чтобы смущённо хихикнуть такому наряду. «Он как-будто на могильник собрался!» «Вообще то ты сейчас в его вещах сидишь, причём, ничем не отличающихся цветовой гаммой». «Ну…у меня выбора нет».       — Ты готова? — мягко спросила тень.       — Да.       Эрик взял девушку на руки и выдвинулся из дома на улицу по всем известному нам пути. Саша уже почти не плакала, спокойно прижималась от безвыходности к поджарому телу и переживала, чтобы её смелый спаситель не устал. Призрак в который раз за прогулку отмахивался от неё, говоря, что в молодости таскал камни, так что какая-то там легкая девчонка кажется ему пушинкой на руках. Александра из всего этого немногословного потока разомлела, услышав слово пушинка. Она улыбнулась, обняла Эрика чуть сильнее и невольно уснула, укутанная в теплую накидку. Фантом разбудил её только тогда, когда нужно было отпирать дверь квартиры. Девушка выудила запасной ключ и, зевая и опираясь на высокого мрачного спутника, любезно поддерживающего за талию, открыла путь внутрь. Призрак снова подхватил танцовщицу на руки, чудом умудрившись с ношей закрыть за собой дверь.       — По поводу своего костюма не переживай, — Призрак укладывал свою подругу на кровать. Он снова не удержался от брезгливого упоминания «купальника», чем развеселил бестию. — Я отнесу его завтра.       — Спасибо…       — Всё для вас, мадемуазель, — он театрально склонился, услужливо взмахивая рукой. — Хотя твоя прошлая благодарность мне понравилась гораздо больше, — фантом улыбнулся, показывая идеальные зубы, а в бессовестных глазах мелькнули искорки.       — Мы же договорились, что больше подобного не повториться и данную тему мы закрыли, — нахмурив бровки, возразила поломанная куколка.       — Нет проблем, я помню об уговоре… — Призрак Оперы уже собирался уходить. — До свидания, мадемуазель…       — Стой, господин Призрак! — Александра остановила возлюбленного у самой двери, что вынудило его нехотя повернуться. — А как же твои собственные вещи?       — Оставь их себе, Александра. Ну или выкини — мне без разницы, — и он скрылся за дверью.       Больше с того дня Эрик не появлялся. Пришёл только месье Хан, принёс продукты, деньги за них не взял, оставил ту самую бутылочку из подземелий и ушёл. Саша все два мучительных дня передвигалась по минимуму, чтобы не тревожить швы. Девушка часто спорила сама с собой, плакала и возражала. «А чего же ты хотела, глупая девчонка?!» «Его…» «Та он в жизнь от своей Кристинки не отстанет, неужели не понятно?! Эрик даже сейчас к тебе не приходит, зная, что возможно требуется помощь!»       — Как же я устала, — героиня мрачно выдохнула и разбинтовала стопы. Она замолчала, посмотрев на ноги. — Хм…       Раны почти зажили. Тяжёлые царапины и порезы немного прошли, отек с них спал, а швы вообще хорошо затянулись. Что же он такое подмешал в эту склянку? Эликсир собственной жизни? Бестия улыбнулась, решив, что подождет ещё немного, чтобы окончательно не переживать по поводу своих стоп. Таким образом, она вернулась в театр лишь через три дня. Ей нужно было срочно договориться о больничном хотя бы на недельку, пока швы окончательно затянуться и появится возможность снова выйти на сцену с программой. С первым проблем не возникло и, успешно получив небольшую сумму и бумажку на руки, Александра прошла в общую гримёрную. Она покорно дождалась, когда останется переодеваться только Джули. Собственно, барышне подвезло, потому как желанная балерина осталась последней. Выждав лучшего момента, Саша явилась к противнице с легкой улыбкой на губах. Ей, конечно, не приходилось драться ранее никогда. Бестия не знала, что делать, как бить, куда бить… А нужно ли вообще бить?        — Ой, привет, детка, — улыбнулась Джули, брезгливо рассматривая девушку напротив. — Смотрю, ты быстро оклемалась.        — Вашими молитвами, мадемуазель, — кивнула Александра, не спеша обходя соперницу. — Думаю, вы неустанно молили о пощаде перед Небесами, и мне даровали скорейшее выздоровление. Но ведь этим грех не замолишь…        — Как ты только доползла до выхода? — злобно прошипела Джули.        — Мне помогли, — Саша едва улыбнулась. — Так уж вышло, что мы с Призраком оказались в одном месте в одно время.        — Ну да, ну да, — рассмеялась вторая балерина, несерьезно глядя на Александру. — Конечно, сказочки про Привидение в Опера — теперь твое единственное утешение.        Саша хотела было что-то сказать, но внезапно передумала. Её хорошенькое самоуверенное личико исказилось страхом, когда она посмотрела за спину Джули. Александра упала на колени, покорно склоняя голову перед увиденным. Её соперница насмешливо скривила губы, довольно вздергивая головку.        — Не стоит так извиняться за свою дерзость, детка, — снисходительно шепнула Джули. — Я прощаю тебя.        — А я тебя нет… — Джули замерла, не смея даже дышать, когда тихий, холодный и какой-то чужой голос раздался эхом над её правым ухом.        Дерзкая балерина перевела взгляд в зеркало, увидев прямо за собой белую маску и два страшно светящихся кровожадных глаза. Пламя в них казалось настолько настоящим, что она вскрикнула, убежав со слезами на глазах вон из комнаты, вопя какие-то бессмыслицы. Только небольшое вскрытое письмецо выпало из её кармашка, оставив от своего адресата единственный след. Александра, не выдержав, рассмеялась, весело глядя на Эрика, стоящего в самой тени общей гримерной. Он чинно вышел к ней, протянул две ладони в кожаных перчатках и помог встать с колен.        — Вижу, ты совсем оправилась, — фантом приулыбнулся, кивнув на ножки. — Как самочувствие?        — Ну что ты, — она пожала плечами, неоднозначно поджав губы. — Какой уж там. Взяла ещё неделю отдыха, чтобы твои труды не прошли даром, а так чувствую себя вполне сносно, спасибо.        — Я рад, — скупая улыбка вновь навестила красивые матовые уста.        — Ловко ты её… — Александра, теряясь в мыслях, кивнула взглядом в сторону убежавшей дурочки. — Я, правда, надеялась разобраться сама, но всё-таки это чертовски приятно, когда за тебя заступается столь влиятельная личность. Спасибо, Эрик.        — Не спеши благодарить за это. Я уже говорил, что эгоистичен, уж прости. Она уже давно четко давала понять, что не верит в Призрака Оперы, за что и поплатилась. Ты просто оказалась в очень удобном для меня положении, чтобы я воспользовался и вернул в её бесстыжих глазах себе влияние. Сейчас снова пойдет молва. Быть может, поскорее выплатят жалование.        — Всё ясно, — хмыкнула Саша, едва не закатив глаза.       Она нагнулась вниз, чтобы взять выпавшее письмо, и веселость пропала с лица балерины. Александра взглянула на строчки, видя уже знакомый почерк:       Дорогая Джули,       Я бы хотел встретиться и поговорить о наших дальнейших отношениях после той самой ночи. С нетерпением жду нашей встречи в кофейне у господина Корро.

Господин граф де Ариас.

       Ужаснувшись, бестия скомкала лист, выкинув от себя подальше. Вот, значит, как. Обида взыграла в ней с новой силой. Мало того, что прошло уже очень много дней, а Илер, певший о любви, даже не забеспокоился о ней, так ещё и смеет ровнять Сашу с какой-то там противной Джули? Да она же самая последняя крыса! Призрак, увидев, как подруга поменялась в лице, тронул её за плечо, заставив обратить на себя внимание.        — Всё в порядке? — тихо спросил мужчина.        — А? — Александра немного очнулась, растерянно посмотрев на него. — Да, всё в порядке. Просто… Чушь написана, вот и всё. Не обращай внимания. — Бестия помолчала, но, снова случайно посмотрев на Эрика, поняла, что это ещё не всё. — Ты что-то ещё хотел?       — Хотел бы пригласить на премьеру моего… — Призрак запнулся, но решил не лишать свою нежную любовь бывшего расположения в душе. — Соловья в бездарной постановке для дилетантов.       — Il Muto что ли?       — Именно — он презренно согласился.       — Я подумаю…       Саша робко улыбнулась его ребячеству, выходя вон из комнаты, даже не попрощавшись. Она удалялась всё дальше по коридору, погружаясь в тяжелые мысли о всём случившемся. «И что мне теперь со всем этим делать?»