Аггел музыки

      Эрик спускался по лестнице в полной темноте. Хорошее зрение позволяло не брать с собой факел, а месье Призрак просто ненавидел что-то таскать в своих руках: во-первых, не очень удобно из-за постоянных перчаток, иной раз затрудняющих хватку, а во-вторых, он просто это не любил и ничего нельзя было с этим сделать. Правда теперь он едва не поплатился за упрямство. Непослушный, хитрый шнурок на ботинках развязался в самый неудачный момент, и на него наступил господин фантом. Покачав головой, Эрик медленно прошел спустился, стараясь быть максимально внимательным в своём ужасном состоянии. Достигнув конца ступенек, мужчина не спеша сел на корточки, в полной темноте, в перчатках, завязал каким-то чудом юркий шнурок на правом ботинке и спокойно двинулся вперёд. Минуя собственные ловушки, которые были расставлены за поворотом, ведущим по коридору, хозяин подземелий решил существенно сократить путь. Если бы фантом пошёл тем ходом, которым они шли с Александрой, то на крышу пришлось бы плестись через весь театр, а так можно было совершенно спокойно пройти дальше и попасть в неприметный проход между стен, вдоль которых обязательно будет выход. Найти его от силы заняло минут двадцать, поэтому Эрик, как истинный Призрак — бесшумно — уже приводил механизм в работу. Щёлк, и для пьяного гения всё готово! Мужчина опасливо огляделся по сторонам мрачного прохода, убеждаясь, что никого по близости нет. Прекрасно, теперь можно идти курить. Зная всю Гранд Опера, как свои пять пальцев, её хозяин что-то высчитал в голове, направляясь в левую сторону. По плану, который запомнил Эрик, западный выход должен быть на четыре пролёта выше, за первым правым поворотом. Алкоголь, конечно, хорошенько затуманил голову, от чего она казалась железной, но разве он именно этого и не хотел? Ведь так и думал: взять с собой красивую пустоголовую девушку, выпить с ней, отвлечься от того, что происходило в этой дикой, как будто совершенно чужой жизни. Устало потирая фарфоровую переносицу, мужчина завернул за правый угол и открыл дверь, где располагалась небольшая, но изящная лестничная клетка. Призрак, чуть пошатываясь, стал ступать, опираясь на деревянные перила и такими темпами смог достичь четвёртого этажа. Дверь, ведущая к главной цели, сильно заскрипела, однако фантом был, мягко говоря, «подшофе» и не предал этому особого значения, невозмутимо проходя дальше. Следующий поворот находился аж через сто метров, которые Эрик преодолел весьма туманно. Ему хотелось уже побыстрее добраться до крыши и, наконец, покурить. Что-что, а от этого желания уши в трубочку сворачивались неимоверно. Казалось, что вот сейчас только скрутка с травой коснётся губ и всё сразу станет хорошо. Не зря же ей лечатся на Востоке — удовольствие и освобождение одновременно.       Не спеша проводя тыльной стороной ладони по стенке во мраке коридоров, хозяин Оперы достиг главного и финального поворота и оскалился. Опять нужно подниматься бесконечно вверх, пока не доберешься до самого Олимпа! Рыкнув, Призрак с покорностью злобного раба коснулся кистью перил винтовой лестницы. В длину она примерно достигала четырех-пяти метров, которые показались просто вечностью. С помутневшим разумом, каждый шаг стоил неких усилий, а энергия господину фантому ещё ой как понадобиться. Обратно плести не меньше, ещё и потом по самодельной лестнице подниматься. Эрик с усилием отпихнул примёрзшую дверь наружу, сладостно вдыхая свежий воздух. К восьми часам вечера благодаря непогоде уже прилично стемнело. На улице стоял страшный мороз, а ветер стал намного сильнее. Какие-то мелкие хлопья снега редко падали на худые плечи мужчины. В целом, картина была неплохая, если бы не по-настоящему собачий холод.       Издав облегчённый выдох, Призрак немного протрезвел, но порывы красного вина оказались приятно основательны и ещё не выветрились до конца. Вспомнив, зачем он вообще сюда пришёл, Эрик онемевшими от холода пальцами достал из-за пазухи самодельную скрутку с засушенной марихуаной, стараясь случайно не подмочить столь ценную вещицу снегом. Еле-еле подожгя её, фантом приулыбнулся, крепко зажимая губами спасительное лекарство. Пар тёплого дыхания смешался с характерным ароматным дымом, растворяясь где-то в разряжённом воздухе. Терпеливо и достаточно глубоко сделав две затяжки, фантом повертел глазами по сторонам и заметил что-то блестящее в уголке рядом с небольшой будкой для хранения неизвестного инвентаря. Для чего в целом её сюда поставили, Призрак не знал. Предмет непременно заинтересовал Оперного хозяина, поэтому мужчина в темпе, на какой был способен, подошёл к уголку.       — Так вот где я её оставил… — слабо улыбнувшись, Эрик радостно повертел в руках эстетичную шпагу с рукояткой в виде черепа. Изогнув под маской правую бровь, он с чувством полной собственности упрятал своё орудие подмышку. Зажато зевнув от холода и алкоголя, фантом ещё раз затянул всё ту же тлеющую скрутку и, наконец, затушил её, на всякий притоптав носком ботинка. Сплюнув около края крыши, мужчина уже собирался уходить, как вдруг услышал чьи-то голоса. Он спокойно осмотрелся вокруг, неторопливо забегая на парапет за статую Лиры Аполлона. — Даже удивляться не стану, почему всем потребовалось на крышу именно сейчас… Благодарю вас, госпожа Удача, — с ленивым сарказмом выдохнул мужчина, присаживаясь на плащ на основании довольно внушительной фигуры.       — Кристина, дорогая, зачем мы вышли именно сюда?! Здесь очень холодно и вы можете заболеть… — Рауль появился следом за мадемуазель Даае, которая с ужасом забежала на крышу.       — Рауль, милый месье виконт, прошу вас… — Эрик с интересом склонил голову. Вот, значит, как. — Это единственное место, в безопасности котором я уверена на восемьдесят процентов. Холод не помешает мне, пока вы рядом…       Челюсть у Призрака невольно отпала, уровень ревности и интереса поднялся до значения «сильный», а вино не хотело отпускать даже в лютый мороз. Но то ли от действия скрутки, то ли от исполинского воздействия господина де Шаньи и на его личность тоже фантом не чувствовал холода. Тепло разливалось по телу, сердце стало биться чаще. Он вздохнул, прикасаясь затылком к камню Аполлона и прикрывая глаза, чуть покрасневшие в уголках.       — Что случилось, моя милая Лотта? — Тревожно спросил виконт, касаясь пальцами юной поздоровевшей щёчки. — Вы мне что-то объясняли, пока мы бежали сюда, но я толком ничего не понял…       — Рауль… — С испуганным трепетом прошептала девушка. — Я боюсь. Мне страшно… Он, Рауль, он… Я боюсь его!       «Страшно?! — Подумал Эрик, — Я убил на эту девчонку почти десять лет своей жалкой жизни, плавно подталкивая действующую приму к обрыву, чтобы она сразу села на это тёпленькое место, но она даже имя моё никогда так нежно не произносила!»       Напряжённо выдохнув, мужчина напряг губы и продолжил слушать. Пара медленно расхаживала по крыше. Виконт бережно приобнял плачущую Кристин за плечи, укрывая своим пиджаком, потому как больше ничего не догадался взять. Девушка с радостью прильнула к нему и они подошли к краю.       — Я к вам писала, — тихо сообщила мадемуазель.       — Я знаю… — Ответил Рауль, прижимая Лотту к своей груди и кладя подбородок ей на макушку. — Успокойтесь, милая, тише…       — Рауль, — всхлипнула она. — Я-я не знаю, как сказать…       — Для начала давайте просто попробуем успокоиться, моя радость, а потом вы всё мне расскажете. Не торопитесь, Кристина…       Ревность в крови Эрика взметнула до уровня «опасный». Или это было вино? Девушка отдышалась, тихо высморкалась в платок своего друга и, наконец, смогла начать разговор. Фантом почувствовал, как сердце дернул новый удар, ускорив биение снова. Во рту немного пересохло, но вместе с голодом и легкой жаждой наступило чувство благополучия. Он ощущал, как приходит общее расслабление, прощая в тот момент такую измену своей любимой протеже.       — Дорогой мой, помните я вам говорила про моего учителя? — Он кивнул, и Эрик тоже, улыбаясь, сам не зная почему. — Так вот дело в том, что произошло между нами…       — Кто он, милая Лотта?       — Он…       — Скажи мне, кто он и что с тобой сделал! Я убью его, клянусь, Кристина! — Строго прошипел виконт.        Эрик едва не рассмеялся, прикрывая губы ладонью в кожаной перчатке. Это он-то собрался убить грозное Привидение, карающее целый театр с огромным десятком людей не первый год?! Фантом не стал даже возмущаться, прощая юношеский максимализм чаду роскоши и благородства. Он, конечно, не отличался ни тем, ни тем, но хотя бы не стремился по-настоящему убить своего соперника. Так, парочка запугиваний, чтобы любимая девушка помнила о своем престарелом наставнике. Эрик поморщился. Ужели его угрозы звучали так же жалко?       — Нет! — Громко возразила Кристина. — Не надо, Рауль. Пожалуйста, обещайте мне, что ничего с ним не сделаете! Обещайте, умоляю вас!       — Тише-тише, милая, — он бережно поцеловал её в макушку. — Я обещаю, что ничего не сделаю…       — Правда? Я точно могу вам доверять? Мне это очень важно, дорогой Рауль.       — Да, Кристина. Пожалуйста, скажите мне…       — Тогда на маскараде, я сказала, что не могу выйти за вас. — Эрик улыбнулся, соображая степень превосходства. — И мы не очень хорошо расстались… — Она помедлила, со стыдом взирая на внимательного молодого человека.       — Не переживайте, милая, я не в обиде. Продолжайте.       — И я ушла к нему. Он живёт здесь, в подвалах…        — Что?!       — Чуть позже, Рауль! — Скорее остановила его певица. — Я сейчас всё расскажу вам, а потом объясню, если вы не поймёте столько раз, сколько потребуется для понимания моего положения. Вы теперь моё единственное близкое существо на всём свете, мой единственный друг… — Кристина чуть было снова не залилась слезами.       Красивый юноша ласково погладил подругу по головке, сильнее укутал в свой пиджак и прижал к себе, показывая всю свою нежность. Девушка счастливо уткнулась носиком в тёплую, сильную грудь, вдыхая сладковатый аромат его парфюма. Он действительно был нужен ей сейчас, как чашка ароматного горячего шоколада с зефиром, чтобы потонуть в тепле и забыться. Ласковый Рауль был нужен ей сейчас, как никогда раньше и после, ибо только ему Кристина по-настоящему всегда доверяла. Мэг нельзя сказать такое… Она здесь учится и танцует, здесь её мать, которая прекрасно знакома с Эриком почти лично. Нет, Мэг нельзя, никак нельзя…       — Так вот, — сглотнув слезы, наконец шепнула она. — Мы спустились к нему. Я тогда так радовалась, что он был нежен и обходителен со мной. Пелена закрыла мне глаза на его настоящую сущность…       Челюсть Призрака вернулась на место и опять отпала. Под ложечкой неприятно засосало, а сердце больно заныло. Грудь Эрика высоко вздымалась, под ней появилась щекочущая дрожь обиды. Неужели он взял и всё разрушил своими пальцами?! Смял беззащитные крылья только теплящейся любви! Но, как… Почему она раньше этого не говорила, почему она просто не могла всё сразу рассказать ему?!       — И… Это случилось через четыре дня, после того как я спустилась к нему. — Кристина вновь помедлила, довольствуясь нежными поглаживаниями по лопаткам. — До этого мы прекрасно жили, читали по вечерам книги перед камином и пили глинтвейн. А потом… — Кристин начала опять плакать, обнимая виконта за узкую талию и прижимаясь к нему всем своим существом. — А потом он ушёл в свою комнату, и начал играть на органе…       — На органе? — Не понял Рауль.       — Ну… На его маленькой версии, — поправилась мадемуазель Даае, заглядывая заплаканными глазами цвета неба в его, всегда готовые понять и помочь. Виконт кивнул. — И… И я захотела одну книгу, которую Эрик, — она чуть содрогнулась. — Обещал мне для прочтения. Я зашла туда. Эрик всегда запрещал мне туда заходить, постоянно закрывая её, — на глазах Лотти появились новые слёзы. Призрак покачал головой, слушая горячие слова предательства. Он доверял ей, любил как дочь и превозносил как богиню, желал заботиться и оберегать, как жену… А она вот как, значит. — Прости, я не могу говорить об этом спокойно… — Рауль понимающе погладил её по волосам. — Его комната, она… Она просто ужасна. Представляешь, там есть только траурный полумрак… Все стены завешаны чёрной тканью, а где она отпала или прохудилась, виднеются красные, ободранные обои. По середине комнаты стоит гроб, — мадемуазель Даае горько заплакала, громко говоря сквозь слёзы. — Он спит в гробу, Рауль! Он там спит! Эрик болен, я доверяла всё своё детство и юность неизвестному сумасшедшему, который похоронил себя заживо!       — Кристина… — прошептал Эрик, чувствуя, как сердце разлетается на кусочки. Он ведь запрещал туда ходить! Запрещал строго-настрого и запирал эту спальню от неё. — Моя маленькая Кристина… Зачем?! Ну зачем же?!       — Вы что-нибудь слышали? — Осеклась девушка и заплаканным голосом спросила глядя на виконта.       — Нет, дорогая Кристина, я ничего не слышал, — спокойно ответил Рауль, любя целуя её в макушку. — Это, вероятно, ветер или что-то подобное…       Призрак несчастно ударился спиной о статую, закрывая лицо в маске ещё и руками. Девушка коротко кивнула, а виконт аккуратно заправил её выпавшую прядь за покрасневшее холодное ушко.       — Я была в шоке, в полнейшем шоке! Я тихо прошептала его имя, но он ничего не услышал. Эрик был занят, он играл на органе, а когда он играет, то полностью отключает внимание, отдаваясь музыке… — Кристина замолчала, переваривая сказанное снова и снова.       — Дальше, милая, — мягко попросил её юноша.       — И я решила воспользоваться моментом и посмотреть на его лицо…       — Лицо?! Неужели ты его раньше не видела?       — Лицо… — Тихо выдохнул мужчина, всей душой ненавидят это слово.       — Дело в том, — она шмыгнула носиком, как маленький ребёнок. — Что Эрик носит маску…       — Маску?       — Маску… — Едва слышно вторил Призрак.       — Да, маску. Она закрывает всё лицо, оставляя только открытый подбородок.       — И… Что у него с лицом?       — О, Боже, — заплакала Даае. — Я никогда, никогда его не забуду! Я подошла со спины, пока Эрик играл и дёрнула за шёлковые ленты на затылке. Он напугался, не ожидая, что это я, и резко повернулся… Боже… Эрик, мой бедный Эрик ужасен! При свете одинокой траурной свечи он выглядел так, что меня чуть не стошнило! — Девушка несчастно обняла Рауля за шею ещё крепче, чтобы чувствовать его силу и поддержку. — Я такая плохая, Рауль! Я такая ужасная, мой бедный Эрик, Господи!       — О, Кристина… — Слабым голосом шепнул фантом, по странной привычке отчаянно проводя правой рукой по волосам. — За что же вы так?        Горло фантома по-тихоньку начинало неприятно чесаться, веки сильно прижались, а по белоснежному фарфору одиноко скатилась слеза. На пьяный разум слова воспринимались ещё страшнее. Жалость… Проклятая жалость, которую он не в силах простить даже ей, той, которая предавала их историю прямо сейчас и была прощена за это кощунство. Малодушная, маленькая певичка откусывала руку, кормившую её все десять лет! Эрик лениво сжал зубы, жалея о выкуренной скрутке. Она притупляла бушевавшие внутри него эмоции, скрывая все дымком расслабляющей травы.       — Живой мертвец, — страшно выдохнула Лотта. — Он выглядит как живой мертвец, продавший душу дьяволу, чтобы жить вечно…       — Что? Дорогая Кристина, я не совсем могу представить этого…       — Ты и не сможешь, Рауль. Это невозможно, его просто нужно увидеть… Но увидевший однажды — не забудет никогда… — Кристин пугающе потупила взгляд, утирая тыльной стороной левой ладони свой покрасневший нос. Она не поняла, как сама перешла на «ты». — Его кожа, очень бледная, с неприятным, болезненным желтым оттенком в свете старой свечи. Она обтягивает всё лицо точно самый настоящий череп — Эрик безобразно худ. Его скулы невероятно тонкие, чуть впалые глазницы выглядят просто чёрной пропастью из-за неконтролируемой худобы… Этот мужчина поистине страшен. Я чуть душу свою не отдала при виде этого зрелища!       — И ты просто испугалась его лица? — Переспросил де Шаньи, ответно делая шаг на «ты». — Душа моя, я видел достаточно ранений, когда служил…       — А ты видел человека без носа? — Сухо перебила его девушка. — Видел?       — Без носа… — Виконт пригладил свои волосы, задумчиво отводя взгляд. — Нет, не доводилось как-то, а…       — А у Эрика его нет, — жутко прошептала мадемуазель Даае. — У тебя есть, у меня есть, а у него нет! Там зияет просто дыра на пол лица! Это невыносимо, Рауль, когда жуткие воспоминания безносого лица приходят ко мне в кошмарах. Я плачу ночами… Но… Но я так виновата!        — Пожалуйста, спокойнее, милая Кристина, спокойнее, — тихо шептал юноша. — Это непросто, но лицо… Ужели его душа настолько же отвратительна, что вы предались этому малодушию, столь вам незнакомому?       — Лицо — не то, что напугало меня больше всего, ты прав. Самое жуткое было дальше — его реакция. Эрик резко вскочил со своего места, когда увидел, что я рассматриваю его лицо. Он с закрылся ладонями, а потом так же быстро их убрал, — девушка уткнулась в грудь де Шаньи, который нежно поцеловал её в макушку, и опять начала ронять слёзы. — Эрик… Он… Он понял, что я пыталась отвернуться, чтобы не видеть это… И… Затем, он схватил меня за шею, обращая к себе.       Рауль нервно сглотнул, неосознанно крепче прижимая Кристин к себе. Он бы никогда не осмелился даже накричать на этот хрупкий цветочек, не то что причинить боль.       — И он пристально смотрел на меня. Мне стало так жутко, я даже не могла бы и представить, что он может сделать. А потом прошипел: «Смотри, дорогая, смотри и наслаждайся! Ты же этого хотела, не так ли?!». Меня уже начало подташнивать, Рауль! Но Эрик сжал мою шею крепче. Он шептала что-то на непонятном языке. Его взгляд блуждал по мне с какой-то животной дикостью. Я думала, что это его обычная вспышка гнева, какие бывали раньше, но он вдруг произнёс: «А может это очередная маска, Кристин?! Может это всё не реально?!». Тогда Эрик взял мою руку, больно сжимая за запястье, и поднёс к своему лицу. Я плакала, пытаясь кричать, но его это не остановило. Он начал трогать моими пальцами свои ужасные скулы, закрывая глаза от блаженства! Мне было так жаль его, но вместе с тем он причинял мне нестерпимую боль и радовался!       — Я ненавижу этого ужасного человека каждую секунду твоего рассказа! Что он ещё сделал?! Я убью его, если с тобой произошло что-то опасное!       — О, Рауль! Он заставлял мои пальцы мягко совершать движения по своему… лицу. Наконец, самое ужасное, что он сделал, это наклонился ближе к моим губам. Они едва не сплелись с его, но Эрик резко отпустил меня! Я поняла, что ещё чуть-чуть и потеряю сознание из-за страха, поэтому попыталась вырваться из-под него. Конечно, неловко и опасливо, но, видимо, этого хватило. Тогда он… Он ослабил хватку. Он сказал: «Уйди отсюда, грязная Пандора! Уйди и закройся в своей комнате!».       — Но, Кристин, дорогая, как же ты смогла выбраться?       — Я просидела там оставшиеся три дня, а когда Эрик ушёл, то сама еле вылезла из театральных катакомб! Я осталась ночевать у Мэг, и написала тебе письмо, но ты уехал…       — Боже, прости меня, дорогая, я должен был быть рядом!       — Обещай, что никогда меня не оставишь!       — Я обещаю, милая, я буду всегда рядом, когда тебе что-то понадобится, любовь моя…       — Рауль, — мадемуазель Даае посмотрела на де Шаньи взглядом полным любви и теплоты. — Ты самый лучший!       Виконт невесомо провёл большим пальцем по мягким девичьим губам. Они чуть при открылись, а когда парень взглянул в глаза Кристин Даае, то всё понял. Рауль аккуратно склонил её голову назад и накрыл своими губами матовые от холода губы девушки. Она была явно не против, ласково отвечая на поцелуй. Мгновение, и певица просто таяла в юношеских руках, которые заботливо поддерживали стройную талию. Его дыхание приятно, страстно обдавало девичьи уста, которые просили ещё. Эрик, тем временем немного отошедший от всего того, что наговорила Кристин, нервно выдохнул. Медленно поднимаясь с основания парапета Аполлона на слабые ноги, он заглянул за памятник и сжал кулаки так, что промерзшая кожа жалобно заскрипела. Сердце фантома стучало громко, с каждой секундой увеличивая ритм. Его глаза уже очевидно приобрели красноватый оттенок на белках. Дыхание сбилось от увиденной картины. А ведь это он мог бы ласкать её прекрасное молодое тело, полные чувственные губы; мог бы зарываться пальцами в шелковые волны кудряшек и целовать ей макушку, прижимая к себе за стройную талию, так прекрасно обрисовывавшуюся в новом костюмчике.       — Но кто же он, раз живёт в здешних подвалах? — Вдруг спросил де Шаньи, бережно разрывая поцелуй.       — Он…       — Кристина? — Она несколько колебалась.       — Он Призрак Оперы, дорогой. Оперный фантом, о котором все так говорят, на самом деле человек. Простой, уродливый человек…       — Нам нужно поймать его, любовь моя, он незаконно терроризирует этот театр. Наш театр! — и не дав сказать девушке слово, виконт опять оставил на её губах лёгкий, чувственный поцелуй.       — Можешь начинать, — дерзко кинул Эрик, уровень которого перешёл на «экстремальный» и он не смог больше терпеть.       Призрак стоял на краю крыши, опираясь правым плечом на статую. В его глазах пылал ад, решительность и дерзость. Сплюнув по левую сторону от себя, мужчина надменно спрыгнул. Не спеша, даже как-то загадочно хозяин Опера начал расхаживать по крыше не совсем устойчивой походкой. Рауль же быстро, но бережно отвел Кристину, охватывая её талию, за свою спину. Он резко встал в позу, которая говорила, что смелый юноша на триста процентов готов к бою. Броским движением виконт вытащил свою шпагу, направляя её в ту сторону, где проходил Эрик.       — Ну фи, — театрально произнёс Призрак Оперы, надменно останавливаясь напротив пары. — Месье, уберите свою шпагу и не позорьтесь. Мне, конечно, очень приятно, что вы меня боитесь больше самого дьявола, но уверяю вас, сейчас не место для вашей лести…       — Это не лесть, — прошипел Рауль, дальше за себя толкая девушку. — Я ненавижу вас! Вы просто мерзавец, который смог поднять руку на беззащитную и напуганную мадемуазель!       — Да что вы говорите! — Фантом наигранно шлёпнул себя по бедрам и странно рассмеялся. — Не ты первый, не ты последний кто так говорит, — строго, точно раскат грома сказал мужчина, сверля янтарными глазами то Кристину, то де Шаньи. — Уберите холодное оружие, виконт. Оставьте его для того, кто вызовет вас на дуэль, когда вы опять хапните чужое! Вы уже достаточно уважили мою спесь.       — Я не стану делать то, что просит сделать самое настоящее чудовище. Вы омерзительны, и я смею сказать, что вы не джентльмен!       — Ну конечно! — Разумеюще взревел Эрик, бодро кивая в знак согласия. — Безусловно, я не джентльмен! Во-первых, я нарушил одно из основных правил*, если вы не в курсе, так как изначально им не являлся, а во-вторых, даже если бы я теоретически и относился к жентльменам, — специально искаверкал он, — То точно бы не стал «сладким» гусаком, придерживающимся правил, которые придумали самые настоящие фигляры!       И Эрик поднёс два пальца ко рту, показывая схематичную реакцию на слова Рауля. Его безобразное поведение не ушло от подозрения, зародившегося внутри Кристины. Она поняла, что что-то с ним не так. Мадемуазель Даае робко стояла под защитой любимого, грея руки о его горячую спину. Де Шаньи посмотрел на девушку, взглядом спрашивая: «О чём это он?». Она дала понять ему, что мастер не в порядке и так ужасно он себя обычно никогда не вел, кроме случая с маской.       — Ну, а ты, моя птичка, — ласково позвал Призрак свою даму. — Почему же ты не рассказала о своих страхах мне, дорогая?       — Эрик, вы не в порядке, — перебарывая слёзы страха, ответила девушка. — Прекратите, мы сейчас же уйдем.       — Куда же это?! — Радостно воскликнул мужчина. — Нет-нет, юная прелестница! Ты пошла и рассказала всё этому жалкому денди, наверняка, рассчитывая на что-то интересное! Я не могу лишить вас задуманного веселья.       — Вы безумны, Эрик… — Прошептала Кристин, с осуждением и сожалением глядя ему в глаза.       — Плевать! Думай, что хочешь. Но… — кинул Призрак, делая шаг в сторону вооружённого юноши. — Я получу тебя обратно, во чтобы то ни стало! Ты будешь со мной хочешь того или нет, и я ни за что не отдам тебя в руки этого… — фантом дерзко плюнул, не найдя подходящее слово. — Потому что это я растил тебя столько лет! Потому что это я вложил всё своё искалеченное сердце, всё своё обожание в твои лживые ручки и ты обязана отплатить хоть крошкой того, что я тебе дал!        — Это будет только через мой трупп! — Строго прошипел виконт.       — Это самое смешное испытание в моё жизни! — Иронично воскликнул мужчина, резко доставая из-за пазухи свою шпагу и ударяя по оружию де Шаньи так, что от неожиданности тот чуть не выронил его. — Тогда готовься ответить за свои слова, высокомерная девчонка!       Рауль умело начал защищаться, пытаясь наступить на Эрика. Призрак молниеносно совершал удары с присущим ему хладнокровием в таких делах, стараясь задеть хоть клочок аристократичной плоти. Мисс Даае испуганно отшатнулась от дуэли подальше, к выходу, ещё не до конца осознавая, кто стал её причиной. Кристин вздрагивала, взвизгивая при каждом звонком ударе по металлу. Мужчины бились чуть меньше двух минут и пока прекрасно лидировал фантом, иногда посмеиваясь при каком-нибудь неловком движении де Шаньи.       — А фехтовать вас учила ваша младшая сестра? — Ядовито спросил Эрик, когда ловко задел виконта за правый бок. — Молитесь, Кристина, чтобы выиграл ваш возлюбленный друг! Иначе он никогда боле вас не увидит.       Рауль страшно рыкнул, вдыхая воздух через зубы, от жгучей боли. Он не выдержал и поспешил, чего категорически нельзя было делать. Призрак лишь посмеялся, делая ещё один не глубокий удар по плечу.       — Даже моя кошка сделала бы эту дуэль! — Радостно воскликнул мужчина, рассматривая кровавые раны юноши.       Парень продолжил наступать вперёд, делая чёткие атаки, а фантом без особого труда отбивал их. Призрак уже готовился нанести следующий удар в зоне груди, но вдруг случайно наступил на край своего длинного плаща и неловко повалился на спину, травмируя левое плечо. Де Шаньи, тем временем хотевший выбить шпагу из его рук, не ожидал, что соперник упадёт и промахнулся, попадая по маске. Правая сторона хрупкого фарфора распалась на две крупные части и множество мелких, а по левой пошёл большой разлом и небольшая «паутинка». Эрик довольно звучно рыкнул от боли, но Рауль не растерялся, умело выбивая шпагу из здоровой руки. Дальше виконт смело наступил на правое запястье, чтобы Призрак не смог прикрыть лицо, так как из-за больного плеча он не в силах был поднять другую руку. Кристина вскрикнула, но ноги не послушались её и она слабо упала на колени, хватая руками снег.       — Эрик, — болезненно шептала девушка. — Эрик…       — Сейчас посмотрим, что ты так отчаянно прятал! — Победно прошипел де Шаньи, наступая на грудину мужчины.       Получив в награду слабый хрип, Рауль остриём своей шпаги отбросил остатки маски с лица Призрака. Увиденное заставило его приоткрыть рот. Эрик зажмурил саднящие покрасневшие глаза, чувствуя новый прилив расслабления. Его мутило, но не особенно сильно, только легкая тошнота и прохлада от снега.       — На месте Кристины я бы облил своё лицо кислотой, если бы меня поцеловало такое чудище… — Прошептал виконт скорее сам себе, чем ему. — Бедная, бедная девочка! Знай я, к кому она ушла — ни за что бы не отпустил её…       Губы мадемуазель Даае тряслись, из глаз невольно проливались солёные слёзы, падая на руки, которые по кисть были зарыты в снегу. «Нет! Это не может быть правдой… — говорила она сама себе, — Эрик не мог упасть… Рауль не мог его покалечить ещё сильнее… Это всё не правда!». Фантом еле-еле приоткрыл глаза. Всё вокруг непонятно слилось друг с другом, неприятно размываясь. Дышать стало очень трудно, к горлу подступала теперь уже противная сладковатая тошнота. Голова невыносимо раскалывалась, поэтому мужчина мог слышать свой гулкий быстрый пульс, который казался ему пушечным выстрелом где-то в затылке. Вдруг он узнал сквозь давящую тишину голос неприятеля.       — Ничего личного, — твёрдо произнёс Рауль. — Даже если бы с твоим лицом всё было в порядке, я бы всё равно это сделал, поэтому, как говорится, глаз за глаз…       Эрик слабо рыкнул, почувствовав ужасную боль и, наконец, отключился. Виконт медленно сделал разрез по «призрачному» лицу, специально проходя по рассечённой брови. Алая полоса начиналась ровно с середины правой стороны лба и закончилась по центру на скуле. Капли крови дружно покатились по правой части лица, падая на белоснежное холодное покрывало хрупких хлопьев. Сплюнув, де Шаньи быстро подбежал к Кристине, спеша поднимая её с пола. Девушка слабо взглянула в глаза любимого, что-то ища.       — Эрик… — наконец прошептала она. — Рауль!       Певица хотела броситься к телу бывшего учителя, но Рауль вовремя успел поймать её за талию, сильно прижимая к себе. Девушка отчаянно плакала, хватаясь за шею виконта, и юноше ничего не осталось, как поднять её слабое тельце на руки и отнести в гримёрную. Юноша старался пройти такими путями, чтобы их не заметили. Отперев комнату, он бережно усадил любимую на софу и вернулся, закрыв дверь.       — Милая моя, что с тобой? — нежно спросил Рауль, поддерживая её за подбородок. — Я сделал то, что ты хотела? Он больше не потревожит тебя… Он смел оскорблять нас. Тебя в особенности, а я не потреплю такого.       — Эрик… — тихо выдохнула мадемуазель Даае.       — Он, вряд ли, мёртв, моя маленькая Лотта, не переживай особенно.       — М-мёртв? — еле-еле произнесла Кристин. — Как?! Он умер?!       — Прекратите волнения, дорогая, — по-отечески строго произнёс виконт, хорошенько встряхивая мадемуазель за плечики. — Ты сама рассказывала какой он ужасный и я не мог поступить по другому! Если дело касается тебя, твоей безопасности, то я своё сердце из груди вырву! И я не думаю, что он умер. Я не убивал его, только ранил.       Она резко перестала плакать, всхлипнув носиком как маленькая трёхлетняя девочка. Рауль аккуратно опустился на софу, тепло прижимая Кристин к себе.       — Не плачь, любовь моя, он не тот по ком можно лить слёзы. Этот ужасный злой человек был самим Призраком Оперы, который убивал невинных людей! Вспомни Буке и того несчастного рабочего, — де Шаньи поцеловал её макушку. — Он заслужил хотя бы тех жалких мучений, и должен пройти через них так же, как последний помойный пёс — на улице…        — Нет! — громко сказала девушка, вырываясь из его объятий. — Не семей так говорить о нём! Пожалуйста, я так запуталась, Рауль, — Кристина заплакала. — Почему все стало только сложнее?       — Но я не понимаю тебя, Кристин, — медленно произнёс Рауль. — Ты забыла, что рассказывала мне?! Забыла, как это чудовище держало тебя в подземельях?! Для чего же это всё, милая, ты мне говорила?! Ты же хотела, чтобы я спас тебя!       — Рауль…       — Чего ты хочешь?! — не выдержал де Шаньи, расстроенно шепча со слезами на глазах. Виконт быстро преодолел расстояние между ними и сжал Кристин в своих руках, сильнее прижимая к груди. — Я люблю тебя, — выдохнул парень, кладя подбородок на её макушку. — Но это становиться всё сложнее, моя маленькая Лотта…       — Я тоже тебя люблю, дорогой, — нежно прошептала певица, млея в его объятиях.       Вдруг стук в дверь заставил влюблённых обратить на себя внимание.       — Мадемуазель Даае, — послышалось снаружи. — Ваш выход через двадцать минут!       — Хочешь, я поговорю с директорами и мы уедем отсюда. Скажу, что тебе нездоровиться, — тихо предложил виконт, поднимая лицо девушки к себе и оставляя лёгкий поцелуй на её губах. — Давай?       — Нет, милый. Я должна спеть эту роль, — мягко ответила Кристин. — Эрик так старался, чтобы я смогла её исполнить… Я хочу выполнить его последнюю просьбу.       — Хорошо, — ровно отозвался юноша, после секунды молчания. В его голосе слышалось недовольство. — Если для тебя это так важно…       — Очень!       — Я пойду, приглашу костюмера.       Рауль высвободил любимую из своих тёплых рук, удаляясь из комнаты грациозной походкой. Мисс Даае неловко подошла к зеркалу и ужаснулась своему виду: глаза опухли от слёз, длинные волосы все перепутались, а лицо покраснело.       — Хорошо, что у графини куча белой пудры на лице… — Прошептала она сама себе и принялась расчёсывать непослушные кудряшки, прикусывая губу, чтобы не разрыдаться окончательно.

***

      Надир беззаботно сидел на премьере Il Muto, иногда посмеиваясь на довольно пошлых шуточках. Призраку он, конечно, не сказал, что собрался на такую постановку. Снова слушать про то, что совесть и разум дарога оставил в борделях Персии, месье Хан не хотел. Он лишь осторожно наслаждался пустым времяпрепровождением, когда неожиданно стал свидетелем той самой роковой сцены. Вдруг он услышал знакомый раскат голоса:       — Только такие гусаки, как Фирмен и Андреа, могли осквернить мой театр подобной безвкусицей!       — Да уж… — Еле слышно выдохнул месье Хан, понимая, что перспектива отвлечься резко поменялась. — Я так и думал, что этот шайтан не уймётся с прошлого раза.       Вокруг поднялась паника. Близ сидящие дамочки активно закрутили напудренными мордочками, не понимая в чём дело.       — Вы это слышали, месье? — Спросила одна из молоденьких девушек мужчину.       — Да, — «Ну ладно, сукин ты сын, сыграем в твою игру!» — Говорят, это сам Призрак Оперы вещает из своей пятой ложи.       — Кто-кто? — Удивлённо переспросила мадемуазель.       — Да вы что, ни разу не слышали историй про кровожадного Призрака?!       — Н-нет, — заикаясь от страха ответила девушка. — Это опасно?       — Если директора этого театра нарушают хоть одну его просьбу, то ужасный фантом вешает работника Гран Оперы и духу не важно, виноват человек или нет…       — Мамочки! — Выдохнула товарка, сидящая рядом с вопрошающей подружкой.       — О да, юные леди, это по-истине жутко! — С полной серьезностью в веселых чайных глазах вещал Надир, подкрепляя власть своего старого знакомца.       — Предсказание жабы будет вам уроком, пробуждая во мне кровавого демона, который в охоте за вашими жалкими душами свергнет самого Аида! — снова звучно прогремел Эрик.       — У тебя — роль без слов, жаба! — Громко сказала Карлотта, но так как Надир не особо вникал в происходящее на сцене в данный момент, то попросту не очень понял о чём на самом деле идет речь речь.       Мужчина нервно повернул голову в сторону пятой ложи, долго всматриваясь в её темноту, пока не увидел едва-едва блеск фарфора. «Кто-то снова предпочёл напиться в одиночестве. На трезвую-то голову вряд ли стал сверкать маской!». И что за человек?! Мог бы пригласить по-хорошему старого восточного друга, напиться вместе с ним, если уж так хочется, а не травиться в одного! Посвятив выдох неосторожному пьянству Эрика, перс мягко развернулся, откидываясь на спинку бархатного кресла. Тем временем на сцену радужно вернулась примадонна, ласково кивая головой маэстро и что-то ему говоря. Стоило Карлотте только открыть рот и издать звук, как мужчина еле сдержал смех. Дамочки вокруг начали шептаться (что-то весьма неприличное, так как их щёчки предательски краснели) и вскоре месье Хан перестал строить приличного жентмуна, от души смеясь с какими-то двумя вызывающими красотками. Девушка спеша лепетала разные шуточки, обмахиваясь изящным веерочком.       — Старая коровка кричит так, как будто являет на свет телёнка, — прокомментировала миленькая блондинка в тёмно-синем платье. — Не удивительно, что этот Призрак, который скорее всего является удачной приманкой для денег от директоров этого театра, так её не любит.       — Ну вы скажете тоже, дорогая, — обратился к ней Надир, утирая сгибом пальца слёзы из уголка правого глаза.       — Это ещё что, месье. Вот моя сестра, — она незаметно указала на шатенку с высокой причёской в красном пышном платье, сидящую рядом, но неподдельно следившую за историей на сцене, а не за вульгарными диалогами своей сестры и какого-то чужого мужчины. — Она действительно та ещё фурия. Её сатира не знает границ и она точно не скудоумна, как большинство присутствующих здесь дам.       — Я покорён вами и вашей сестрой, юная леди, — галантной кивнул мужчина, невесомо сжимая пальчики девушки, от чего та покрылась румянцем.       Вдруг зал разразился аплодисментами. Месье Хан ещё немного любезно пококетничал с двумя девушками, и развернулся вперёд. Ничего не поняв из происходящего, он аккуратно спросил у мужчины слева о чём вещают директора.       — С синьорой Карлоттой произошли какие-то неудобства или резкие проблемы со здоровьем, я так и не понял до конца, — тихо прошептал господин. — Но её заменили на мадемуазель Даае, которая играла удачные партии Маргариты и что-то в Ганнибале. Я, лично не слышал, но мне рассказывали, что это прекрасная, подающая больше надежды девушка.       — О, это так месье, — радостно поддержал Надир. — Кристина Даае будущий алмаз Гранд Опера.       Неизвестный мужчина понимающие кивнул головой и отвернулся на сцену. Наобщавшись вдоль, перс тоже решил посмотреть, чем кончится постановка, но вспомнил, что Призрак любил выходить на перекур во время перерывов. Плевать, конечно, на вовсю идущий балет. Надир тихо поднялся с места, пригнувшись покидая главный зал. «И почему его всегда приходится где-то ловить! Чёрт бы побрал этого скрытного пса, который не может сам о себе позаботиться…». Мужчина тяжело выдохнул. В подземелья Эрик бы, вряд ли, направился, поэтому единственный вариант встретиться с ним во время спектакля с участием его обожаемой протеже — это поймать Призрака либо в ложе номер пять, либо на одной из двух крыш. Выбрав второй вариант, Надир пошёл к той, которая была ближе к нему. Чем дальше вглубь театра уходил месье Хан, тем тише слышалась музыка. Полумрак коридоров плавно окунал перса, пока его силуэт вообще не исчез из вида. Надир переходил из одной части театра в другую, спокойно поднимаясь по этажам. На нескольких пролётах в силу своего возраста, он нехотя останавливался, ожидая, пока всё внутри нормально отдышится. Наконец, чертыхнувшись пару раз, мужчина достиг предпоследнего этажа, где располагалась винтовая лестница на один из выходов. Дарога аккуратно оттолкнул дверь и неловко столкнулся с вылетавший оттуда парочкой. Девушка пролетела мимо ничего не сказав, а парень, плетущийся следом, культурно извинился за себя и свою спутницу.       — Ничего страшного, молодой человек, — понимающе ответил Хан. — Я тоже приношу свои извинения.       Незнакомец снисходительно улыбнулся, поворачиваясь к свой пассии, но девушки и след простыл. Она уже спеша спускалась по лестнице.       — Кристина! Кристина, дорогая, прошу подождите меня! — Крикнул незнакомец во след и побежал за ней.       Перс кривовато улыбнулся и помотал головой, входя в рекреацию, но резко остановился. «Кристин?!». Мужчина быстро повернулся, увидев только силуэты шумного дуэта. Еле-еле разобрав, что преподнесли ему глаза, месье Хан смог узнать в холёном юноше всеми любимого де Шаньи, а в быстроногой бестии Кристину Даае, так обожаемую Эриком. Вспомнив, для чего дарога вообще затеял всю эту вылазку, он сделал шаг за порог. Большая дверь неприятно скрипнула и закрылась, «отрезая» одну часть Опера от другой. Надир тяжело выдохнул, почти бесшумно шагая по красной мягкой дорожке. Остановившись на перекрёстке, перс осмотрелся, выбирая правый поворот. Мужчина не прогадал, поэтому уже через десять минут достиг высокой винтовой лестницы. Эта была побольше предыдущей. Недовольно вздохнув, месье Хан стал покорно подниматься наверх, поминая Призрачную душу не очень хорошими словами, а когда открыл тяжёлую, сильно примёрзшую, дверь, то не удержался и пнул клочок снега.       — Шайтан! — высказал он в сердцах. — Так и знал, что его тут нет.       Выдохнув холодный воздух и чуть растрепав короткие чёрные волосы, он цокнул языком и покинул крышу. Он медленно спустился на этаж, где сейчас происходило действо на сцене. Решив, что своего дружка мужчина сможет как-нибудь потом увидеть, а не бегать за этим большим ребёнком прямо сейчас, он отправился обратно в зал. Балет ещё танцевал под красивую музыку. Странно, но среди народа всё было спокойно.       — Извините меня, милые дамы, — тихим-тихим шёпотом отвлёк Надир своих новых подружек. — Призрак больше не давал о себе знать?       Вторая сестра, которая была в бархатном красном платье, агрессивно шикнула, заставляя первую смутиться.       — Нет, месье Хан, — шёпотом ответила младшая сестра. — Ничего больше не происходило…       - Давно ли идёт представление? - тихо шмыгнув носом, с очаровательной улыбкой вновь спросил Надир. Девушка неловко прикрылась веером, отрицательно покачав головой. Она с интересом посмотрела на прохладного восточного господина, так что месье Хану захотелось даже объясниться. — Старая привычка - курение - иногда просто не даёт покоя! - шутливо сказал он, пожав широкими плечами.       Мадемуазель быстро замахала веером, закрывая им раскрасневшиеся щёчки. Он ласково улыбнулся для неё и перевёл свой взор на сцену. Всё нужное он узнал — Эрик не возвращался. Ну, может оно и к лучшему, что он пропустит несколько минут скучного балета. Надир помнил, насколько Призрак его не любил, считая этот вид искусства ничем не примечательным.       — Ну подумаешь, — возник как-то раз фантом. — Танцуют и танцуют себе. Я не вижу в них ни страсти, ни огня, который обычно присущ людям, занимающимся подобной деятельностью. Балет, я говорю про труппу Опера, не оправдывает свои кассовые сборы.       — То ли дело твой вокал, — парировал дарога.       — Эй, я же ничего не говорил про твой Мазандаран! — В сердцах пылко прикрикнул Эрик. — Вокал — дело благородное. Там должна быть вся душа, вся жизнь артиста. И она должна быть здесь и сейчас, чтобы зритель мог прочувствовать тоже самое вместе с ним! Современной молодёжи это не актуально. Спесивые юные курицы только и думают о том, как побыстрее да побогаче выдать себя замуж за какого-нибудь самовлюблённого фигляра, но зато с отвратно-привлекательной миной или за старого козла, вроде тебя, но с огромным мешком денег! Юношам в этой жизни вообще ничего не надо. Они то и дело, что наряжаются, сами не зная для кого, или же слоняются без дела, совращая ещё более молодых девиц! Меня воротит от подобного общества, Надир. Как можно жить в социальном свинарнике и при этом ощущать себя никем иным, как современным, образованным человеком, занимающим последнюю ступень эволюции!       — Что за красноречие, друг мой? — Ошеломлённо спросил Хан, едва не смеясь от такого душного занудства. — Я никогда не думал, что ты можешь на одном дыхании описать всю суть настоящего.       — Ты и никогда не пытался, — хмуро буркнул хозяин Подземелий, сильнее закутываясь в пиджак.       — Что?       — هیچی — Нехотя ответил Призрак на фарси.       — غیر ممکن است — Выдохнул мужчина.       — Что?       — Ничего, я констатировал свою усталость… — И перс лукаво улыбнулся.       Надир с улыбкой на губах вспоминал давний разговор с фантомом. Всё-таки какой бы занозой в заднице, свалившийся на голову дароги семнадцать лет назад, он не был, мужчина искренне его любил. Месье Хан иногда непроизвольно сравнивал теперешнего Эрика с его мини копией, которой когда-то было около шестнадцати. Он прекрасно помнил, когда впервые в Нижнем Новгороде зашёл в шатёр таинственного мага, «прибывшего из самого ада». Призрак отдавал должное не по годам высокому росту, из-за которого ему давали не менее двадцати. Перс тогда его даже побаивался; такого таинственного, в маске, при полном параде и с опасным отблеском в янтарных глазах. Надир помнил, как этот юноша деловито уселся на подушки, закидывая ногу на ногу. Сложив руки так, чтобы каждая подушечка пальца одной кисти соответственно касалась другой, он произнёс:       — На сегодня я закончил все свои представления. Приходите завтра и увидите как исчадие ада будет извергать огонь.       Хан сразу понял, что не всё будет так гладко с этим пареньком. Ожидаемых хлопот Эрик и правда доставил не мало, но мужчина не любил их поминать. Тяжело выдохнув и улыбнувшись от тёплых мыслей, перс продолжил наблюдать за действиями на сцене. Он и не заметил, как прошло ещё пол часа плюсом к тем, которые Надир уже здесь сидел, а, между прочим, Кристина начинала петь следующую партию. Цокнув своей же несобранности, дарога Мазендарана переключился на оперу. Il Muto месье Хан досмотрел до конца, уважая выбор Эрика. Кристина и правда пела восхитительно, поэтому перс мог бы поставить кругленькую сумму на то, что половина юношей подарили в этот вечер ей своё сердце. Наконец, Надир решил зайти после выступления к своему приятелю, пропустить стопку другую ликёру.       — Месье Хан, — коротко позвала его недавняя знакомая, но так тихо, что перс чуть не прошёл мимо.       — Да? — Мягко отозвался он. — Вы что-то хотели?       — Я…       — Мадемуазель Меган, милая моя! — Строгий голос её старшей сестры раздался сквозь толпу. — Меган, вы где?       Юная леди неловко замешкалась, явно не хотя, чтобы её систр поймала в компании мужчины. Она и так решилась на очень отважный и, по-сути, не женский поступок.       — Вот, — Меган ловко вложила в его тёплую кисть небольшую свёрнутую бумажку. — Прочитайте, месье Хан. Прошу вас, ничего не говорите моей сестре, если не хотите для меня уготовить беды, — быстро шептала девушка. — До свидания, господин.       Она исполнила лёгкий реверанс, открыла свой невероятный веер, производящий впечатление огромных крыльев бабочки, и спеша удалилась в толпу, чтобы вторая мадемуазель не поймала её рядом с Надиром.       — До свидания, — выдохнул дарога, когда Меган уже ушла.       Мужчина непонятливо смотрел ей в след, затем отошёл в полу мрачный коридор и возле лампы развернул листок. Осмотрев беглым взглядом ровные строчки, Надир сделал несколько незначительных выводов. Перс встряхнул головой, откидывая их в стороны и принялся читать. Почерк был прекрасный, поэтому труда это особо не составило.       Месье Хан, я лишь прошу вас об одной встрече. Послезавтра, в 13.00, в сквере, что в пятнадцати минутах ходьбы от Гранд Оперы. Я уверена, вы знаете где это. Пожалуйста. Но если вы вдруг не придёте, то я всё пойму и не стану досаждать вам.

Меган.

      Мужчина выгнул бровь, сжимая записку в пальцах. Он убрал комок бумаги к себе в карман пиджака и, решив, что теперь после выступления они могут беспрепятственно встретиться. Мужчина одёрнул накрахмаленный воротник и пошёл в подземелья. Но никого там не нашёл. Свет в доме у озера не горел, следовательно его хозяин куда-то утащился. Вспомнив про короткий путь к другой части крыши, дарога бодрым шагом направился туда. Предусмотрительно захватив с собой факел, Надир вполне себе смог пройти через тёмные тоннели к механизму в стене. Он что-то нажал, но что точно сам так и не понял, и «дверь» распахнулась. Месье Хан осторожно потушил огонь, оставляя факел в колечке на стене. Мужчина хорошо посмотрел по сторонам, прежде чем сделать первый шаг. Убедившись, что никого нет, он аккуратно вышел непосредственно в коридор, закрывая за собой механизм. Перс с грацией кошки ловко проходил меж проходов, бесшумно и оставаясь максимально незамеченным. Он быстро проделал путь до винтовой лестницы. Устало перебирая по ней ногами, Надир оказался всего в нескольких шагах от двери. Пройдя мучительные сантиметры, дарога распахнул её и неприятно поморщился, щуря глаза от холодного, острого ветра, пытающегося поразить их. За прошедшее время на улице стало мучительно холодно. Мужчина собирался уже уйти, но заметил подозрительный чёрный предмет, который за это время успело припорошить снегом. Что-то неизвестное дёрнуло его подойти туда. Холодными пальцами месье Хан отряхнул с него хлопья и вслух ужаснулся.       — Бог мой, Эрик! — Громко кудахтнул перс. — Кто же сделал с тобой такое, друг мой?!       Но Эрик, понятное дело, не отвечал. Мужчина лежал без сознания с того самого момента, когда любовь всей его жизни и де Шаньи кинули его душу на произвол судьбы. Взяв почти бездыханное тело подмышки, Надир еле-еле потащил плоть Призрака. Несмотря на всю костлявость телосложения, это ничуть не делало его легче. Кряхтя, перс смог унести друга с холода в более-менее тёплый театр. Не уютная натопленная комната с камином, конечно, но хотя бы не дует.       — Эрик, — позвал его дарога, в полумраке пальпируя лицо. — Эрик, ты просто обязан выжить! Нельзя так глупо умереть, когда ты сам Призрак Оперы!       Порвав немного на груди фантома рубаху, он приложил туда ухо, пытаясь услышать хоть малейшие удары сердца в безмолвии целой Гранд Оперы. Надир ждал долго, пока редкий, еле колеблющийся ударчик отозвался где-то внутри. Так, Эрик не умер. Уже хорошо. Перс резко выдохнул, взъерошивая свои волосы. Хватит паниковать, нужно перенести его в подвалы, сделать массаж сердца если понадобится, вколоть дозу морфина и обработать рану. Повторив план в своей голове ещё раз, Хан кивнул сам себе, поднимаясь при этом с колен. Активно схватив друга всё так же подмышками, мужчина поволок его как мог с винтовой лестницы.       — Как же так, мой друг… — Шёпотом причитал дарога, волоча за собой его бренную тушку. — И как тебя, того, кто обокрал целую Персию везде, где мог, кто терроризировал театр по сей день и, наконец, самого скрытного и ловкого кто-то смог победить… Готов поспорить, что без твоей «обожаемой» Кристины здесь не обошлось!       Перс как мог бережнее спустил тело по ступеням, почти взвалив на себя. Теперь дело осталось за малым — дойти до подземных ходов. Хан максимально облокотил Призрака на свою спину, поддерживая его руки возле своей шеи.       — Что-что, а так близко мы первый раз прильнули друг к другу за столько тесных лет общения…       Путь обратно занял приличное количество времени. Надир двигался медленнее из-за тяжёлой ноши. В его голове никак не укладывалось: «Он же такой худой! И как такое чудо может столько весить?!». Театрально сплюнув, перс посадил Эрика к стенке, проворачивая механизм с замаскированной дверью. Тихо отворив её, мужчина снова взвалил на себя тело, поддерживая на сей раз за талию. Дарога благодарил фантома, что он догадался сделать самозакрывающуюся систему. Утерев мелкие капельки пота со лба, Хан неловко продолжал тащить тушку. Как же облегчённо он выдохнул, опустив Эрика в лодку. Хотя бы по воде его не нести! Ему Архимедов закон не писан.       — Эрик! — Надир еле услышал тихий женский голосок. — Эрик, это ты?!       Перс аккуратно повернулся, ожидая увидеть миловидное личико, обрамлённое непослушными кудрями. И он увидел его, только не то, которое думал.       — Александра?! — Шокировано возгласил мужчина       — Месье Хан?! — Девушка оказалась так же удивлена.       Балерина бросила нервный взгляд на лодку, в темноте которой блеснули кусочки белого фарфора. Надир быстро уловил куда упал девичий взор и постарался невинно закрыть ей обзор, вставая прямо перед Сашей.       — Это что — Эрик?!       — Н-нет, — неуверенно слукавил перс. — Это не совсем он…       — Что? Но как это «не совсем»? Это либо Призрак, либо нет. — Упрямо продолжала балерина. — Что произошло?       — Мадемуазель, — Хан попытался увести её от самого главного. — Вы что-то хотели? Может вас проводить нужно? Я смогу это сделать, но сначала нужно ещё кое-что…       — Я не уйду отсюда! Не сдвинусь ни на дюйм, пока вы, месье, нормально не скажете в чём дело.       Девушка сложила руки на груди, вставая в вальяжную позу. Когда её брови ожидающе взметнулись вверх, дарога Мазендарана понял: просто так она не отвяжется. Надир устало расслабил напряжённые плечи, опуская голову.       — Вы когда-нибудь видели покойников? Или уже достаточно полежавших трупов? — спокойно спросил мужчина.       — Конечно! Каждый день просыпаюсь и первым делом бегу на кладбище рыть могилы, чтобы часок другой перед работой потаращиться на отсыревших мертвяков! — фамильярно пропела Александра, не до конца понимая, о чём речь.       — Вы же не знаете, что скрывает фарфор на его лице? — Уточнил Надир. — Он никогда вам не показывал?       — Нет, — спокойно ответила девушка, изгибая одну бровь. — А в чём, собственно, дело?       — Эрик бы ни за что не показал вам свою главную тайну, — тихо констатировал перс. — Иначе вы были бы либо мертвы, либо замужем за ним…       — Да что же там такого?! — Не выдержала она, заглядывая за мужское плечо, в надежде увидеть хоть миллиметрик плоти Призрака.       — Я правда не знаю, что произошло, — спокойно начал Хан, держа балерину за плечи. — Я просто хотел найти Эрика, чтобы выпить с ним после оперы, но никого не нашёл здесь. Решив, что он опять вышел покурить на крышу, я пошёл туда же. И нашёл Эрика… Ну-у, по крайней мере то, что раньше было фантомом…       — Надир, — медленно протянула Александра, смотря в глаза перса. — А ведь он выходил огромное количество часов назад!       — Я так и понял, дорогая. Призрак лежал на крыше без сознания, чуть припорошённый снегом. Он едва дышал, когда я смог затащить его в театр…       — Эрик мёртв? — Еле-еле прошептала девушка, хватая Надира за руку.       — Не совсем. Если мы сейчас что-нибудь предпримем в ближайшие минут двадцать, то он, возможно, останется жив…       — Бог мой, месье, что же мы тогда тут делаем?! Нужно скорее поднять Эрика наверх и вызвать доктора!       — Да погодите же вы с доктором, — он успел поймать суетящуюся мадемуазель за рукав эриковой рубахи. — Господин Призрак, как бы так сказать…       — Да говорите уже как есть! — Потребовала балерина. — Наш друг умирает, а вы решили весь лексикон перебрать!       — Он уродлив, дорогая, — тихо произнёс дарога. — Эрик страшно болен физически. Я спрашивал у вас про трупы, потому что его часто сравнивали с живым мертвецом…       — Надир… — Непонятливо прошептала Саша. — Это же ваш друг! Как вы можете называть его трупом?!       — Вы не видели его, Александра. Я поспорю на пятьсот франков, что вы убежите с истошным воплем если вашему взору предстанет его лицо.       — Нашли время, — рассержено прошипела балерина. — Нет ничего такого, чтобы делало настоящего человека «живым мертвецом»!       — Нет?! — Изумился мужчина. — Тогда полезайте в лодку и помогите мне привести нашего друга в порядок!       — Вот и полезу!       — Вот и полезайте!       Александра спесиво залезла в кромешную тьму лодки, усаживаясь на подобие лавочки. На ней лежали поломанные кусочки фарфора, которые героиня взяла в свои ручки, нежными пальчиками перебирая осколки любимой маски, как будто от того на сколько мягко она будет это делать зависела «призрачная» жизнь. Перс же тяжело забрался к ней, беря в руки палку для гребли, которую обычно хватал фантом. Дарога неуклюже встал, выпрямившись во весь свой рост и начал тихо постукивать по дну, отталкиваясь от каменного берега. Как бы Александра не хотела, она не могла увидеть в кромешной тьме и едва-едва свете фонаря лицо Эрика. Он лежал в самом низу лодки, безмолвно посапывая. Балерина жаждала прикоснуться к его лицу, ведь она и раньше предполагала, что маска должна скрывать слишком явный дефект, иначе он бы навряд ли носил её. Но, однако, героиня уже целовала его, не особо заморачиваясь насчёт внешности. Так что же теперь? «И, всё-таки, наверное, я не готова его увидеть…» «Ты совсем дурна? Зачем тогда нужно было лезть к нему с поцелуями, чуть ли не признаваясь в любви, и врать себе про несуществующую влюблённость?»       Саша опять выпала из реальности, общаясь с внутренним голосом. Что она хочет, девушка так и не решила. Во-первых, не знала что и думать, а во-вторых, мягкий голос мужчины вывел её из коматозного состояния. Балерина огляделась по сторонам, не понимая где она.       — Мы уже приплыли? — невинно спросила Александра, смотря в сторону Хана.       — Угу, — протянул мужчина, как можно аккуратнее спускаясь на берег. Он быстрым шагом отнёс палку в сторону, вернулся и протянул балерине руку, но она лишь непонятливо посмотрела на него. — Вы сами сможете вытащить отсюда господина Призрака и отнести его в дом? — Она помотала головой. — Тогда вылезайте! — Мягко потребовал он. Девушка неловко схватила протянутую кисть перса, покорно выбираясь на каменную «землю». — Откройте дверь, умеете? — Она опять отрицательно помотала головой. — Да что же такое с вами! Нужно было отправить вас домой! — Строго проговорил дарога Мазендарана. — Подойдите к стене, располагающейся справа от крючков для одежды, и выдвиньте камень, который будет напротив ваших глаз…       Александра ничего не говоря подошла туда, куда сказал Надир, пытаясь нащупать выпадающий камень. Еле-еле найдя нужный, балерина так же тяжело смогла вытащить его, открывая рот от удивления, когда каменная стенка отъехала вбок, представляя взгляду тёмный коридор, ведущий в жилище самого театрального привидения.       — Вам помочь? — Тихо спросила Саша, подойдя к мужчине, уже пытающемуся вытащить из лодки еле дышащее тело друга.       — Заберите отсюда кусочки маски, если сможете не упасть, пролезая за ними… — тяжело проговорил перс, облокачивая на свою спину Эрика.       Героиня послушно кивнула, отступая в сторону, чтобы Хан смог протащить Призрака в дом. Она подождала пока дарога кряхтя проделает это, а потом осторожно юркнула к судну, доставая с «лавочки» кусочки разбитого фарфора. Отдавая должное прекрасной растяжке, девушка без особого труда дотянулась до них, прижимая чуть ли не к сердцу. «Эрик…»       Печально выдохнув, Александра пошла вслед за Надиром, закрывая за собой «дверь». Когда Саша прошла в зал, Надир при очень слабом освещении снимал с Призрака одежду. Заметив коматозное состояние девушки, он оставил полураздетого друга не диване и хорошенько встряхнул её за плечи.       — Да проснитесь же вы наконец! — Строго шикнул дарога. — Он умрёт если вы так и будете продолжать поддерживать ваше дурацкое состояние! Возьмите дров и разожгите этот чёртов камин!       Александра отрезвлёно захлопала ресничками. Положительно кивнув, героиня достаточно быстро сбегала в кладовку за спичками, деревяшками для растопки и ещё десятком свечей. Впервые поджигая камин, она делала это так, как будто каждый день её начинается и заканчивается данной процедурой. Активно закончив с растопкой помещения, балерина зажгла принесённые свечи и уже стоявшие в больших канделябрах. Мужчина тем временем передвинул диван с Эриком поближе к огню. Перс оставил его лишь в одних брюках, осматривая повреждённые участки тела.       — Александра! — Громко позвал месье Хан. Мадемуазель быстро подошла к нему, стараясь не смотреть на полуобнажённого Призрака и его лицо. — Наш друг получил неслабое обморожение, поэтому сбегайте по комнатам, поищите каких-нибудь тряпок, которые смогут согреть его, и найдите самое тёплое одеяло в этой дыре, — не отрываясь от полумёртвого фантома проговорил дарога.       Девушка молча убежала в комнату Кристин Даае, не сомневаясь в том, где будет лежать самое тёплое одеяло, причём не то, что в этом театре, а во всём мире. Недовольная своей ревностью к этой певичке, Александра яро стянула с огромной кровати пушистое покрывало, решив захватить и его на всякий случай. Она быстро взяла в охапку выбранные вещи, открывая дверь из комнаты в гостиную лодыжкой. Кинув перед персом кучку, Саша отправилась в спальню Эрика. Там она старалась не смотреть на ужасающий гроб в центре комнаты, вытаскивая из шкафа новую свободную рубаху, домашние штаны-шаровары и плед, свёрнутый на верхней полке. Принеся всё это месье Хану, балерина встала в сторонку, по-прежнему боясь поглазеть на беззащитно валявшегося мужчину у камина. Она даже толком не знала, чего боялась: увидеть те краски, в которых дарога Мазендарана описывал лицо и в целом физическое состояние Эрика, или же своей реакции на представленную «красоту». Но пока героиня бессовестно терзалась в сомнениях по своим впечатлениям, Надир с потом на лбу возился над хозяином Гранд Опера, всё еще без сознания лежавшего на диване. Перс уже заканчивал переодевать пострадавшего друга, обматывая обмороженные участки ног, а именно голени, запястья, куда попал снег и лежал в течение неизвестного количества времени, достаточно обморозив там кожу, чтобы та пошла волдырями обморожения второй степени, и шею, от которой отошёл платок, оставляя голую кожу и травмируя её по тем же причинам, что и руки. Шумно выдохнув, дарога приложил ухо к грудной клетке, а два пальца, средний и указательный, к сонной артерии, проверяя пульс.       — Слава Аллаху, — радостно сообщил Хан, поворачиваясь к замеревшей в сторонке героине. — Даже не смотря на все деяния этого чуда, он продолжает спасать его душу, даруя ему сердцебиение!       — Эрик не умрёт? — Отстранёно спросила Саша.       — Я правда не знаю, что будет с ним дальше… — Грустно прошептал Надир. — Если его сознание не вернётся в течение ближайших трёх дней, но с кожей всё будет более менее нормально, он всё равно может умереть от истощения. Эрика нужно будет как-то кормить, я ещё не до конца могу уложить в своей голове как, чтобы он не подавился. Не дай Аллах, если частицы пищи попадут в дыхательные пути! Призрак и так еле дышит…       — Но до этого он же как-то мог выживать здесь не питаясь целыми сутками! — Воскликнула девушка, утирая проступившие на глазах слёзы.       — Это очень большая разница. Одно дело когда человек не питается по своей воле, а другое, когда организму нужно где-то брать силы на восстановление, пока разум временно отсутствует… Эрик без того слаб, а если и так недостаток важных витаминов ещё уменьшится, то я даже не берусь сказать, что с ним будет.       — Но…       — Никаких «но», Александра. Боюсь это так, — однозначно заключил перс.       Балерина понимала весь ужас сложившейся ситуации. Неужели его не станет?! Неужели её любимый Эрик может просто так взять и умереть сейчас?! «Он не может этого сделать…» «Ага, конечно, Бог именно тебя будет спрашивать, когда решит забрать его душу…»       — Месье Хан…       — Да?       — А… А теперь я могу посмотреть на Эрика…?       Перс медленно перевёл свой взгляд в её сторону. Дарога шумно выдохнул, поднимаясь с колен на ноги. Мужчина напряжённо потёр ладони, прежде чем ответить, хорошенько раздумывая над вопросом Саши.       — Я думаю, вы сможете помочь мне в некотором вопросе по этому поводу, — она вопрошающе подняла брови, ожидая когда он огласит своё желание. — Дело в том, что у господина Призрака большой порез на пол-лица. Так вот, ко всему прочему имеется рассечение брови, которое нужно зашить, но я ума не приложу как сделать это максимально аккуратно…       Мадемуазель кивнула, ожидая продолжения просьбы.       — Но сперва нужно обработать рану, и пока я хожу за салициловой кислотой, я бы хотел предложить вам поразмыслить что можно сделать… Вы согласны, Александра?       Девушка молча подошла ближе к дивану, так и не решаясь увидеть лицо предмета обожаний. Незаметно выдохнув, Саша прикрыла глаза, наклоняясь к тому месту, где лежал Эрик. «Я не готова. Я не готова. Я не…» «Так, тряпка! Кто говорил, что любит этого мужчину всей душой и не важно, что он скрывает под маской?» «Я…» «Тогда собрала всю свою дерзость в кулак и посмотрела!»       Александра быстро распахнула глаза, заставляя себя посмотреть на «любовь всей жизни». Увиденное заставило юную леди раскрыть рот.       — Бог мой, — растеряно произнесла мадемуазель. — Эрик…