Аггел музыки

      Эрик, признаться, не очень любил прогулки, а тем более дневные. Если бы не предложение обожаемой мисс Даае пройтись в ближайший парк, посидеть вместе у какого-нибудь прудика, то никаких променадов бы и во век не было. Правда, девушка каждый раз откровенно удивлялась, почему мастер не снимает своей маски, ведь они выходят из театра, где его лицо никто и в помине не заподозрит в совершённых преступлениях. Конечно, её творения Призрака никак не радовали, но оставалось лишь два варианта: находить в себе могущественную силу терпения или же не встречаться со своим приятелем вовсе. Совсем отказаться от опеки и внимания Эрика юная певичка была совершенно не готова, поэтому ей только и оставалось собирать по кускам своё самообладание. Мужчина порой вел себя как упрямый мальчуган, успокоить которого иной раз можно лишь ласковым поглаживанием по голове, да парой тройкой тёплых слов. Даже сейчас, шествуя рука об руку со своим бриллиантом, фантом недовольно бурчал, прикрываясь широким капюшоном неизменно чёрного плаща. Его снова не устраивали «мерзкие солнечные лучи», и если бы не мисс Даае, успокаивающе взявшая его за руку, то вся прогулка накрылась бы мгновенно.       — Маэстро, — проговорила девушка, улыбаясь и разглядывая укутавшегося партнёра. — Вы просто порой заставляете меня плакать и смеяться.       — Плакать? — расстроенно переспросил Призрак, останавливаясь на половине прогулочной дорожки, что вела в сам парк.       — От смеха, мой дорогой, — певица заливисто захихикала, отчего её наставник не смог сдержать ответного смешка и редкой улыбки во все белоснежные тридцать два. — Вам так идёт улыбка, милый Эрик, — Кристина невольно засмотрелась на него, смущённо поджимая губки.       Поражённый фантом рассеянно выдохнул, не зная, как правильно реагировать на такой неожиданный комплимент. Он в принципе их ни разу не слышал от людей, а тут ещё от своей любимой дамы, счастливо улыбающейся рядом с ним. Мужчина счёл нужным просто промолчать, мягко сжимая изящные пальчики девушки. Мисс Даае буквально вспыхивала от таких жестов со стороны учителя, распускаясь, точно чайная роза в присутствии этого невероятного человека. Она даже не могла поверить в то, что такой ласковый и внимательный партнёр может быть действительным убийцей. Убийцей, так низко решившем судьбу невинных людей за них самих, не предоставив права выбора. Где-то внутри себя мадемуазель понимала: это просто ужасно, что Эрик - не Господь бог, чтобы изъявлять такие выборы. Но Кристина также осознавала всю свою безопасность, которую можно без проблем обрести с подобным мужем, купаясь в его щедрости, как материальной, так и духовной. Положив на весы собственного сердца, с одной стороны, всю опасность положения своего мастера, а с другой - все прелести, девушка устало тряхнула головой, так и не понимая, какая из чаш перевешивает.       — Что-то не так, моя любовь? — тихо спросил мрачный спутник, невесомо касаясь тонкой талии мисс Даае.       Она остановилась возле кованых ворот осеннего парижского парка, разворачиваясь лицом к груди фантома. Потупившись внизу, её глубокие, лазуритовые глаза, потемневшие от отражения серого неба, переместились на белую маску мужчины, проницательно разглядывая пламень его очей. Озадаченно выдохнув, девушка провела пальчиками по его груди. Спутник замер от таких чувственных движений, ощущаемых на собственном теле под слоями одежды.       — Признаться, мастер… — начала певичка, бегая взглядом то по Эрику, то по ландшафту за ним. — Мне становится тошно от своей бесхребетности. Я с каждым днём всё труднее оцениваю свои чувства ко всему происходящему и к вам в том числе.       — Чем я могу быть полезен, моя душа? — мужчина робко коснулся её запястий, опасливо сжимая тонкие руки. Он боялся сейчас даже дышать в её сторону. — Позвольте мне что-то сделать, если я могу…       — Эрик, — мисс ловко встала на носочки, нежно проводя по нижним краям призрачного лица, не укрытым маской. Холодные подушечки пальцев скользнули вниз по бледной шее, снова возвращаясь к подбородку. — Я прошу Вас… Давайте проведём этот день как можно больше вместе. Обещайте, что всё будет в порядке и что я смогу с вами просто расслабиться, наслаждаясь отдыхом с любимым мастером.       — О, Кристина… — Призрак покрылся лёгкими мурашками от столь приятных прикосновений, теряя слова, как деревья листья на ветру. Рассмотрев румяное лицо своей дамы, он помолчал несколько секунд, в ответ баюкая лицо северного Соловья в колыбели музыкальных рук, облаченных в мягкий бархат. — Я сделаю всё, моя любовь, всё, что вы пожелаете… И я обещаю доставить вам максимальное удовольствие в этом времяпрепровождении. Что ещё угодно вашему сердцу, мой ангел?       — Всё, что угодно?       — Всё, что угодно.       — Тогда… — мисс Даае снова засмущалась, касаясь его ладоней на своих скулах. — Тогда обнимите меня, Эрик. Я нуждаюсь в вас сейчас больше всего на свете. Я хочу чувствовать вашу любовь, милый мастер. Я желаю вас, мой дорогой…       Мужчина молча сгрёб в тёплые объятия хрупкую фигурку, аккуратно кладя подбородок на русоволосую головку и вдыхая запах вьющихся локонов своей дамы. Он чуть не плакал от таких слов, обвиняя себя в излишней сентиментальности. Единственная, одинокая и горячая слеза прокатилась под маской, медленно падая вниз. Фантом был готов одарить весь мир своим счастьем, поглаживая укутанные в накидку худые лопатки Кристин. Скользнув ладонями ниже, он робко прижал к себе девичью талию, отчего тихий-тихий смешок обжёг его шею. Девушка застенчиво хихикнула, почти невесомо касаясь розовыми губками пульсирующей под кожей артерии. Несмело уткнувшись носом в низ гладко выбритого подбородка Призрака, мадемуазель обаятельно улыбнулась, снова беря его за руку и двигаясь по мощёной парковой дорожке.

***

      Пара вернулась без пятнадцати четыре, как и просила мисс Даае. Ей нужно было на Оперное собрание, так как театральный сезон вот-вот закончится и неплохо было бы обсудить программу на следующий. И не дай Бог певичке не дадут что-нибудь стоящее, Эрик их прикончит в этот же вечер. Однако он понимал, что самопродвижение важно для милой протеже не меньше. Девушке всего семнадцать, она желает доказать сама себе, чего достойна в обществе и нужно обязательно всё попробовать самой, без хорошей помощи влиятельного друга, готового в любой момент оказать её.       Призрак любезно помог Кристине спуститься с Цезаря, на котором фантом настоял, чтобы дама немного отдохнула от долгой прогулки, и они пошли на выход из подземелий, всё так же по сырым коридорам. Идя по ним, мужчина приобнимал свою принцессу за талию. Девушка всё ещё чуть смущалась такому жесту, но в целом была не против. Эрик рядом — это главное. Её есть кому поддержать в случае чего, а теперь сие чувствовалось буквально. Певичка кокетливо улыбнулась, поглаживая длинные пальцы его руки на своём стане. Но, для Призрака Оперы до сих пор было удивительно, что мисс Даае не умерла, не испугалась, а спокойно шла рядом, позволяя себя притягивать. Она радовалась, проходя с ним по жутким подземельям, где ну никак не место подобной романтике. Наконец, прочистив горло, мужчина первый нарушил преследующую их тишину, поправляя шейный платок.       — Что вы скажете теперь обо мне как о своём возможном муже, мой ангел? — Эрик держался спокойно, но он безумно желал знать, что скажет любимая протеже.       Девушка отчего-то тихо хихикнула, убирая его руку со своей талии и беря в свою маленькую кисть. Чуть пальпируя костяшки, певичка загадочно прикусила пухлую губку, улыбаясь лишь уголками. Кристина решила поиграть, при этом не предупредив спутника, заметно нервничающего от томительной нерешительности. Ждать - явно не его сильная черта, собственно, как и здоровое понимание женского кокетства. Как же Эрик чувствовал себя глупо, не понимая всех очаровательных штучек пассии, которые она вытворяла лет с пятнадцати. Почему нельзя просто ответить прямо? Зачем нужна вуаль таинственности и недоступности, когда ты сама сжимаешь в ответ руку, да ещё и весьма нежно?       Вот эти вопросы ставили мужчину в полнейший ступор, так как он не знал на них ответа после долгих лет раздумий. Подобные женщины всегда оставались нерешённой задачей, ну или, как говорят, задачей со звёздочкой.       — Ах, точно! Я совсем забыла, мой дорогой, что хотела посмотреть на другие ваши стороны, — Кристина загадочно посмотрела на Призрака. — Могу перечислить всё, что меня впечатлило?       — Да, конечно, — он уже сгорал от нетерпения. — Говорите даже отрицательные черты, их в первую очередь. Так я смогу понять, что исправить, и больше не ошибусь в обращении к вам, моя душа.       — Итак, — мисс Даае продолжала смеяться, смотря на фантома. Эрик уже взрывался внутри, она это заметила, но тактично не сказала ему. — Если больше интересуют плохие качества, то их пока нет.       — Нет? Нет плохих качеств? — Призрак опешил от такой новости.       — Я сказала пока, — девушка продолжала дразнить его. — Из хороших Вы обладаете: нежностью, аккуратностью, тактичностью. С Вами приятно и легко находиться. Что ещё нужно для хороших отношений? Хотя… Чуточку взаимопонимания не помешало бы.       — Кристина, не нацелены ли Вы меня обмануть? Неужели, я могу быть таким, каким вы меня благодушно описали?       — А почему нет? Вы, мой дорогой, сегодня показали себя именно так, — мисс Даае была счастлива, что Эрик просто, без всяких убийств, насилий и прочих ужасов был с ней рядом.       Ещё несколько добрых часов назад они гуляли по городу, наслаждаясь обществом друг друга, и поедали вкуснейшие сладости. Вернее, лакомилась Кристина, хрустя карамельными яблоками, а вот мужчина, как обычно, ничего не ел и не пил. Было ощущение, что Призрак сыт своей дамой. Фантом, казалось, навсегда схоронит в своём сердце картинку, как улыбающаяся, перепачканная сахаром девушка сидела рядом с ним на скамеечке в укромном уголке. Он не смог бы передать словами всё её превосходство. Почему с ней всегда так легко? Маленький наивный ребёнок, Кристина мнилась ему воплощением Сикстинской капеллы в мире искусства. Он даже мечтать не мог, чтобы так просто побыть с ней наедине. А теперь эта кудрявая мадемуазель позволяет ему некоторые вольности, за которые Эрик отрубил бы другому руки по локти. Только его нежная, милая Кристина, только его ласковый лучик надежды, сияющий искренней чистотой, только его единственная маленькая радость, которую он когда-либо мог себе позволить, и она вся только для его мрачного величества. Призрак упрямо претендовал на право законного супруга для этой прелести и был несказанно счастлив, когда она смогла рассмотреть в его тёмной душе творческого Ангела со всей свойственной для него галантностью и мягкостью. Эрик замолчал, погрязший в своих мыслях, а несколько смущённая юная мадемуазелька теперь стеснялась вытащить его из сокровенных дум. Незаметно для себя, пара быстро пришла к тайному проходу. Эрик открыл зеркало и пропустил мисс Даае.       — Я понимаю, это может быть слишком дерзко, но когда я смогу вас ещё увидеть, мой ангел?       — Ох, мой дорогой, я хотела съездить на могилу отца на каникулах. Не желаете со мной?       — Любовь моя, я так не люблю всю эту эстетику поездов, — он чуть поморщился. — Когда вы прибудете обратно?       — Пока не могу сказать точно, но я обещаю, что последние несколько дней оставлю для нас.       Девушка мило распрощалась со своим спутником, и мужчина хотел было закрыть зеркало, как Кристин подошла к нему снова.       — Что-то забыли, мисс Даае?       — Эрик… Я серьёзно подумаю о вашем предложении замужества, — девушка робко улыбнулась и одарила Призрака влюблённым взглядом.       — Правда? — он спросил с такой интонацией, будто мама пообещала малышу машинку, и тот решил переспросить, чтобы удостовериться факту новой покупки. — Мой ангел говорит правду?       — Я обещаю…       Кристин быстро подбежала к Эрику и оставила лёгкий поцелуй на открытой части острой бледной скулы. После она, подмигнув спутнику, открыла дверь гримёрной и пошла в театр. Мужчина поражённо замер, тяжело смотря вослед удалившейся протеже. Призрак казался весьма озадаченным. Он очнулся только спустя добрую пару минут, проморгавшись от шока. И когда это она так осмелела, что смогла, перебарывая стеснения и правила приличия, вспорхнуть на носочки лёгкой птичкой и коснуться своими прелестными тёплыми губками гладковыбритой кожи на его страшном лице? Ах да, мисс Даае, к сожалению или к счастью, ещё не была свидетельницей всего кошмара, которое господин фантом от рождения был вынужден считать своим лицом.

***

      Следующее утро в Опера началось хорошо для всех, но только не для Александры. Был последний рабочий день перед двухнедельными каникулами. За это время декораторы успевали перерисовать реквизит к новым операм, художники по костюмам придумать новые наряды и пошить их, а артисты - отдохнуть и разучить текст. И угораздило же балеринку наняться на работу именно перед самой сменой сезона. Мало того, что денег толком не заплатят, так ещё куда-то себя нужно девать всё это время. Не будет же она безвылазно сидеть дома с книжкой в одной руке, чашкой в другой, и при этом всём великолепии смотреть в окошко, точно наказанная маленькая собачка? Безусловно, непривыкшая к работе от слова совсем барышня была бесконечно обрадована новому поводу побездельничать, но что она сможет позволить себе на остаток от домашних денег? Этого не хватит на роскошное новое платье или украшения, сделанные на заказ, а другого Александра не хотела, вздергивая губу и воротя нос. Обязательно стоит придумать, чем заниматься целых две недели отдыха, пока не начнется вновь театральная кутерьма. Конечно, неплохо было бы съездить домой, но со всей дорогой дома удастся побыть от силы дня три. Зато приключения как-никак. «Вот именно, что никак…» «Боже, я не понимаю, чем так насолила этому миру, что приходится каждый раз выбираться из какой-то западни!» «Н-да, Сашенька, это ты сама себе такие прелести нажила. Нечего было лезть в чужую страну, в чужой город, да ещё и со своим уставом.» «А чего, мне дома, что ли, сидеть? Питаться маменькиными харчами и болтать ножками, сидя на шее?» «Тоже верно. Но кого-то с собой всё-таки взять стоило в дорогу. И как ты теперь тут одна будешь?» «Поеду домой, значит. Пусть и на три жалких дня, но уже что-то…»       Полностью погружённая в раздумья, Саша не заметила, как пришла на работу. Девичье тело уже практически не болело. Остался лишь двоякий дискомфорт в зоне шейного лордоза, не дающий покоя по ночам. И тем не менее, тихо хрустя суставами, героиня приближалась к своей ложе. Сегодня довольно-таки повезло, потому что костюмы разность не было нужды, собственно, как и собирать их. Осталось только смирненько посидеть на бархатной табуретке, продать при удаче пару билетов на следующие выступления и можно со спокойной душой бежать с чувством выполненного долга к себе в новую квартиру, чтобы поскорее начать собирать вещи в нудную поездку до дома. Правда, всё время до этого нужно было себя как-то отвлечь от работы и прочего. Она хотела попытаться забыть странную тоску по родным стенам (в которой не могла открыто признаться даже сама себе), а в итоге набрела на мысли ещё более тягостные. Проклятый Призрак отчего-то вспомнился с отчаянной ненавистью, щёлкнувшей прямо в том самом лордозе. Александра незаметно поморщилась, машинально прикасаясь к нежному месту. Такого «привлекательного» случая давно уже не было с горделивой бестией, чтобы она рассуждала о чём-то, кроме удачного замужества и своих многочисленных цацек. Эрик постепенно, но верно селился в напудренных извилинах, иногда даже доводя до мигрени       — Как вы, Александра? — мадам Жири уже ждала прихода девушки.       Балерина вздрогнула от неожиданности, тут же расправляя свои плечики. Странно, но после произошедшего события, если бы Саша оказалась на месте женщины, то даже не подумала бы, что та придёт. Но, видимо, зарекомендовав себя вполне смелым созданием, героине удалось поиграть на восприятии окружающих. Обреченно выдохнув, она аккуратно присела на своё место, поправляя распущенные вихри курчавых локонов. Александра просто обожала свои волосы, если и собирая их в редкостных случаях или для тренировок, то максимум лишь верхушку и пряди возле висков. В этот раз она почувствовала нужду в прохладе и решилась связать сзади из непослушной копны осторожный пучок. Мадемуазель вставила серебряный гребень в качестве поддержки незатейливой причёски, распутывав основную часть волос прямо цепкими тонкими пальцами.       — Ужасно. Спасибо, мадам, — наконец, выдохнула балерина.       — Прошу прощения, мадемуазель. Не знала, что всё действительно окажется куда хуже моих предположений. Вас снова беспокоит шея?       — Уже легче, благодарю вас. Теперь только мысли всякие дурные беспокоят, — девушка опять припомнила в своих чертогах разума Призрака Оперы и выругалась прямо в мыслях. — Словно что-то не так.       — Может вы просто накручиваете себя? Фантом, кстати, не пришёл на повтор оперы, — мадам попыталась отвести в сторону нежеланные мысли о боли этого нежного, капризного создания, но не знала, что затронула их самое ядро.       — Ещё бы! Когда ему?! Ведь была другая неотложная затея - убить меня на крыше в самый разгар дня. Догадываюсь, это куда увлекательнее, — прошипела она сквозь зубы и шёпотом выдохнула проклятье на неизвестном для мадам Жири языке.       — Вы весьма неосторожно перешли грань его дозволенности. Никто, кроме призрачной дамы, не имеет права его видеть и тем более касаться, — теперь безумная старая женщина защищала Призрака? Это бездушное и ужасное чудовище? Саша не ожидала, что женщина подобным образом выставит её виноватой в том, что произошло. Как мадам могла его огораживать? — Я не хочу делать его священный дух белым и пушистым, но и беду кликать на себя тоже не желаю. Будьте аккуратнее в таких высказываниях. Господин фантом ведь повсюду.       — Вы считаете, что это моя вина и я вторглась в его пространство и пространство его дамы?! — бестия показала своё жальце, нервно всплёскивая руками. — Хотя знаете, лучше было бы просто уйти и оставить его там! Пусть что хочет, то и делает! В конце-концов, что может случиться с Призраком. А лучше было бы и вовсе его подтолкнуть и проверить, такое ли настоящее приведение этот ваш дух! — скоро нашлась Александра.       — Не гневайтесь, милочка… — бедная мадам прижала руки к сердцу, не понимая, что нашло на эту бездумную гордячку. — Помните, он вездесущ. Каждого, кто не повинуется, ждёт кара за своё сопротивление его безграничной власти.       Саша всегда была дамой с характером, отчего молча поднявшись, она ушла. Дом для душевнобольных какой-то! Кстати о психической нестабильности… Кристина с утра уехала, как и планировала, на кладбище к отцу, поэтому Эрик с утра слонялся без особого дела. Он погулял с Цезарем, растрогал своё лицо от и до, и направился в театр. Занять себя было весьма тяжело, когда рядом не было дорогого Ангела. Однако, решив, что театр подраспустился без его жесткого кнута, мужчина решил взяться за старое и сделать так, чтобы эта махина подавилась полученным пряником. Пришлось снова навеять страх на своих потенциальных поклонников — на маленьких балерин, которые до визга испугались прямо перед тренировкой. Эрик «очень вовремя» сверкнул глазами в тёмном углу кулисы, так что они разбежались во все стороны, как кегли в боулинге от хорошего страйка. Его это, бесспорно, позабавило. Войдя в раж, месье Призрак решил после продолжить свои издёвки над директорами, как особенно любил это делать именно с ними. Он написал пару писем, полных великодушных угроз, которые мастер любовно вывел своим самым безобразным почерком и с ехидным выражением лица сбросил через потайную щёлку в кабинете двух управленцев. Эрик убедился, что всё было прочтено от и до, выслушал о себе очень много интересного и, воспользовавшись весьма изысканным даром чревовещания, бархатно рассмеялся, доведя Андреа до обморока. Этого было достаточно, чтобы вновь закрепить свои позиции.       К тому времени, когда Саша ушла на приличное расстояние от лож, таинственный маэстро бродил в глубинах застенок, со счастливой улыбкой бредя в сторону спуска в подвалы. Девушка же была обессилена. Она устала от постоянных шумных мыслей, и готова была снять и выкинуть свою прекрасную головку куда угодно. Не выдержав, Александра прикусила губу, ударяя кулачком по ближайшей стенке. Так же медленно, как катились слёзы по лицу, бестия начала спускаться вдоль предмета вымещения своей злости.       — Будь проклят Париж! Ужасная, невыносимая Опера, полная всякого грязного люда! Ещё этого безумца с крыши не хватает для полного счастья — девушка ругалась вслух, скрепя эмалью. — Желательно, чтобы он прискакал со своей удавкой, дабы наверняка довести дело до конца!       Полная возмущения, Саша позабыла о приличиях, но Бог словно услышал, и стена, по которой она сползала и била кулаками, резко открылась, так же молниеносно возвращаясь назад. Ничего не поняв, Александра оказалась в коридоре, больше похожем на подвал. Ощущения были как будто в глотке у монстра: непроглядная тьма, лёгкая сырость и жутчайшая атмосфера. Девушка уже забыла, почему плакала до этого — нашёлся новый повод для слёз: дверь-стена не открывалась. Это было куда хуже, чем боль всего тела, Призрак и нагнетающие мысли — остаться здесь, в этом гнилом месте навсегда. Редкие капли, что со звяком падали на пол, начинали порядком раздражать. Прошло лишь минут двадцать от силы, а заплутавшей Саше казалось, что уже полвека. Вперёд идти она не решалась, мало ли чего или кого можно встретить. Оставались малоприятные перспективы: умереть от голода, самоубиться или сойти с ума. Выбор, конечно, малопривлекательный, но девушка решила пока подождать и не спешить определяться. Вдруг улыбнётся удача, и спасёт Александру. Конечно, вдруг удача в самый неудачный день в её жизни возьмет и с тортом появится на горизонте, даруя сразу и выход из застенок, и богатого жениха благородного происхождения с огромным имением, и те блестящие сережки из ювелирной лавки с поразительно чистыми рубинами. Хотя девушка больше предпочитала изумруды, прекрасно подчеркивающие единство с её глубокими тёмно-зелёными глазами, но и рубин мог бы в эту трудную минуту скрасить положение.       — Сегодня просто золотой рог твоего везения, Сашенька! — нервно вздохнула балерина, продолжая ощупывать стену, из которой, как ей казалось, она и пришла. — Хотя, позволь, дорогая, кого-то явно не хватает в этой невероятной цепочке Фортуны… Где же чёртов Призрак, когда он так нужен?!       Заплутавшая девичья душа всхлипнула, требуя, чтобы изящный кулачок, ещё раз со всей силы ударивший по стене, открыл выход наружу. Прошипев от саднящей боли, Саша утёрла слезу злости с уголка глаза. Хоть разбей она свои ручки в кровь, а всё равно упёртый механизм никак не желал поддаваться. Помимо того становилось всё холоднее, что пугало много больше. Спустя ещё минуты Саше ужасно надоело биться впустую. Её тело ломило от усталости, пока покрасневшие глаза слипались, более менее привыкая к полумраку. Она уже готова была смириться со своей участью быть замурованной между безжизненных стен. Наверное, в тот момент героиня даже выставила бы свою душу на аукционе, чтобы её больше никогда не трогали. Благо, Эрик, осматривая свои владения, как раз подходил к проходу в свои священные катакомбы. Он не спеша приблизился к чудесному предмету своих будущих издевательств, неслышно шагая за соседним поворотом. «Закуска» была такая, как он любил: обессиливший человек, молящий у ног фантома пощады в поисках снисхождения, которого обычно никто не получал. Что же, весьма специфично, вполне себе в стиле мрачного короля Гранд Опера. Облизнув пересохшие губы, мужчина осторожно подошёл близко к своей жертве, и, пока та не успела обернуться, наклонился к уху.       — Рука на уровне глаз! — объемный и грозный голос эхом разлетелся по всему коридору.       Девушка сдавленно ахнула, потеряв от такой неожиданности сознание, и упала прямо в руки шутнику. Он, конечно, ждал чего-то подобного, но никак не собирался нести какую-то бездыханную девчонку к себе домой. Выйдя через механическую дверь-стену, Призрак в свете коридора узнал ту самую глупую мадемуазель, которую чуть не задушил на крыше. Теперь бросить по среди прохода он её не мог. Да и не хотел, если быть по-настоящему честным с самим собой. Саша просто должна была воздаваться в молитвах богам за подаренную ими внешность. Её лицо сильно напомнило благословенный лик Кристины, и фантом невольно представил в ней свою даму. Разве бы мужчина отвернулся от своей любви? Конечно же нет! Эрик развернулся и опять вошёл в тёмные коридоры подземелья, шепотом ругаясь на каком-то восточном языке.       Проснулась непризнанная балерина уже в какой-то странной комнате. Мотивы, в которых она была выполнена, напоминали гримёрную мисс Даае стиля Луи-Филиппа. Довольно неплохо, даже, наверное, в некоторых предметах быта уютно. Большая кровать из тёмного дерева, аналогичные прикроватные тумбы, пара комодов и изысканный резной столик с мягким креслом — всё, что находилось в девичьей спальне, не считая деталей для добавления комфорта. Разлепив покрасневшие глаза, Александра болезненно коснулась горячего лба замерзшими пальцами, буквально чувствуя контраст ощущений. Шёпотом охнув, девушка приняла сидячее положение, обнаруживая себя мило укрытой тонким одеялом. Оторвавшись от подушки, она ещё более почувствовала тяжесть своей головы, лениво опускаясь назад. «Очень хорошо! И дёрнула же чертовщина долбиться по стене, как умалишённой!» «Да ладно, всё не так уж и плохо… Нет, всё очень нехорошо.» «Всё ужасно нехорошо!» «Так, тихо, милая Сашенька. Нужно придумать план действий и скорее уходить отсюда.» «Ты же догадалась, чья это комната?» «Даае. Кристины Даае…» — обречённо выдохнул внутренний голос.       Спустя минуты, ещё немного собравшись, героиня решила повторить попытку. Было уже лучше, но так же неловко. Попытавшись встать с постели на ноги, бывшая танцовщица чуть не упала носом вперёд, успевая с колотящимся о рёбра сердцем остановиться, хватаясь за подголовник кровати. Затёкшие ноги упрямицы никак не хотели слушаться, диктуя своё «ватное» состояние, как должное. Прорычав тихие ругательства, бестия всё-таки добилась своего, делая первые шаги к освобождению. Победоносно себя похвалив, девушка направилась, как ей казалось, к выходу из комнаты, но дверь, которую она не совсем осознанно выбрала, оказалась лишь ванной. Решив не уходить, не воспользовавшись моментом, Саша посмотрела в зеркало. Видок был так себе: растрёпанные волосы, уставшее лицо и смазанная тушь. Не совсем любезно отправив весь белый свет в сторону пролива Дрейка, страдалица умылась на удивление тёплой водой, причесалась деревянным гребешком мисс Даае, искусно украшенным резным узором, и более-менее привела себя в порядок. Теперь можно уходить. Решив попробовать в качестве выхода из спальни вторую дверь, героиня боязливо выглянула в пустую гостиную. «Прощупав» глазами её периметр, она робко вошла в следующую комнату, с интересом рассматривая пространство. Крупный камин, бордовый, весьма дороговатый на вид диван, если не сказать баснословно дорогостоящий, изысканный кофейный столик и глубокое, массивное кресло, так и манящее присесть в себя, располагались на и возле персидского ковра, в ручную сотканного десятком рабочих женщин в укрытых хиджабах. Ахнув еле-еле приоткрывшимся ртом, балерина с восторгом прикоснулась к тому самом ковру, блаженно щупая его ворс. От удовольствия девушка прикрыла глаза, на секунду забывая, где она находится и что вообще собиралась делать изначально. Тихий треск дров в камине убаюкивал уставшую душу путницы, отчего девушка лениво потянулась.       Увидев ещё две двери и коридор, Саша подошла к тому, что оказалось ближе — первой двери, считая от камина. Путь мог проводить, судя по запаху недавней готовки, — в кухню, но смысла туда идти, конечно, нету. Если бы дерзкая бестия хотела поесть, то, навряд ли, выбрала бы столь пикантное место. Вторую комнату предусмотрительно закрыли, следовательно, выход находился в коридоре. Встав на носочки, обеспечивающие максимально бесшумное передвижение по подземному дому, Александра поторопилась в тот самый полумрачный коридор, прикусывая от волнения и без того общипанные кафельными зубками губы. Облегчённо выдохнув от того, что она приблизилась к концу своего пути, девушка тут же готова была рвать и метать. Очередной механизм дверь-стена взорвал с новой силой мозг, вызвав очередную волну всеобщего негодования.       — Лучше и быть не могло… — шёпотом выдохнула беглянка, лбом прикасаясь к холодной преграде. — Сегодня точно бенефис моего везения.       Она даже не услышала, как за спиной уже порядка нескольких секунд кто-то стоял. В полумраке единственной настенной свечи что-либо увидеть практически не представляло возможности.       — Уже пришли в себя, мадмуазель? — обращение вынудило Сашу вздрогнуть и развернуться. — Не хотите поужинать?       — Вы?! Неужели Призрак, чуть не убивший меня на крыше, предлагает сесть с ним за один стол?! — прошипела бестия сквозь стиснутые до боли зубы. — В таком случае, дайте мне сразу яду, любезный месье, — она с издёвкой присела перед деловито стоящим мастером в покорном реверансе, наплевав на неважное самочувствие. Паясничать Саша охотно бы согласилась, казалось, даже будучи при смерти.       — Я тоже не особо рад твоему присутствию в моём доме, поэтому если ответом служит отказ, то с удовольствием этот самый Призрак выкинет вас за дверь без заминок и промедлений, — Эрик любезно и легко произнёс эти слова, как будто приглашал выпить чашку кофе. — Но выход из подвалов, в таком случае, будешь искать сама. Так и быть, я дам подсказку: здесь около шести-семи подземных уровней, тридцать тысяч проходов, пятьсот из которых тупиковые, и примерно восемьдесят ловушек в радиусе этого дома. Мы, к твоему сведению, также находимся практически на самом нижнем уровне.       — Почему же ты тогда меня сразу не прикончил? — девушка не на шутку испугалась, оставшись с неизвестным опасным мужчиной одной в его доме, полном бог знает чего. Она решила этого страха не выдавать. Нечего ему раньше времени довольствоваться своей очевидной победой. — Что заставило кровавого фантома мило принести меня на кровать своей возлюбленной дамы? Она попросила, а ты, точно пёсик, подчинился команде?       — Ты пожалеешь о своих словах, если сейчас же не остановишься, дурная девчонка… — с обманчивым спокойствием предупредил мужчина, складывая руки на груди. — Тебе и дело не должно быть до меня и мисс Даае, — А не бросил я тебя, потому что ты выглядела слишком жалко и нуждалась в моей помощи, мерзавка! — словно плевок, он кинул своей пленнице эти слова, упрямо задирая нос своей гордыни.       — Спасибо, это стоило того, чтобы ты сейчас читал псевдоморали о своём напыщенном благородстве, — выдохнула назло тихо балерина, прекрасно зная, что Эрик всё услышит. — Я сама смогу выбраться из твоих лап и сразу же обращусь к жандармам!       — Ха! Куда ты пойдёшь?! К жандармам?! — Призрак красиво рассмеялся, чем вызвал толику интереса и скептический взгляд у девушки. — Начнём с того, что пока я тебя не отпускал, продолжим тем — неизвестно, отпущу ли вообще, а закончим на том — будешь ли ты жива к тому моменту, когда надоешь мне и я решу тебя выкинуть.       Александра начала бить в скрытую дверь руками и ногами. Становилось откровенно жутковато, ведь настроение помирать отпало от слова совсем. Спустя добрые минуты три мадмуазель снова выбилась из сил, как это случилось ранее в мрачных, неприветливых катакомбах Опера. Мужчина с напыщенным удовольствием смотрел на метавшуюся в попытках спасения своей ароматной шкурки невольную гостью, мысленно хлопая в ладоши. Ехидная и ядовитая полуулыбка не сходила с его красиво очерченных губ, иногда оголяя зубы.       — Ты закончила? — наконец спросил Эрик.       — Открой!       — Увы, но умный механизм открытия двери не доступен для мозга противной и дерзкой девчонки, — Призрак даже не постарался выдавить сожалеющий тон. Он бессовестно радовался, показывая это всем своим видом. — Так что ты всё равно не выйдешь отсюда.       Саша села в угол и прижала к себе коленки. Начиналась истерика, постепенно нагоняющая слёзы в изумрудные глаза. Рвано выдохнув, героиня накрыла лицо ладонями, пока её плечи с тяжестью то опускались, то снова поднимались вверх.       — Ну хватит, хватит! Это всё равно не поможет. — голос Призрака предательски стал чуть мягче и вернул былую обаятельность с нежными нотками, свойственными его обычной манере разговора. Он боялся этих женских припадков, которые были хуже заряженного револьвера у виска. — Перестань же, сказал! Как там тебя…       — Александра, — выдохнула мадемуазель, утирая машинальные слёзы с глаз, раскрасневшихся ещё пуще прежнего.       — Ну вот, прекрати плакать, — Эрик подошёл к ней и помог подняться. Мужчина вернул новую знакомую в гостиную и посадил в кресло. — Я терпеть не могу эти ваши женские истерики.       Фантом отошёл всего на мгновение, принеся с собой тёплый плед. Накинув его на плечи нервной подружки, он любезно отдал ей свою чашку ещё горячего кофе, оставшуюся нетронутой, и передал маленькую стеклянную баночку с успокоительным.