Аггел музыки

      Героиня проснулась совершенно одна спустя какие-то часы. Всё тело болело так, как будто его мучили всевозможными кнутами и палками бог знает сколько. Малейшее движение напоминало об этой весьма нелицеприятной ломоте. Через физические терзания балерина едва смогла поднять руки над головой, со слезами на глазах потягиваясь, лёжа на софе. Но этого она пока не могла даже сообразить, будучи в растерянности вселенского масштаба. Разомкнув изумрудные очи, девушка неуклюже потёрла их тоненькими пальчиками. Беспардонное зевание и Алекса нехотя осознала всю ситуацию. Коридорный полумрак. Добросовестно выругавшись, героиня приняла сидячее положение.       — Ах ты-ж Призрак Оперы… — недовольно поёжившись от прохлады, прошипела девушка. — Ну, держись у меня, поймаю и собакам отдам на поругание!       Щёлкнув суставами перст, она изящно прогнула спинку, окончательно привыкая к невыносимой, на первый взгляд, боли в мышцах. На тренировках и не такое было, что уж там говорить. Потянувший однажды мышцу больше не боится ничего! Именно с таким девизом по жизни балерина, чуть пригнувшись, поднялась с места, уходя по коридору обратно. Хорошо, что безумец с крыши догадался оставить пострадавшую бестию там, откуда она пришла. За этот весьма жентмунский поступок Саша, скрипя спиной, оставалась ему благодарной. Возможно, конечно, что её хорошенько уронили раз так пять пока спускали, а может, и вовсе бросили с лестницы, но это ведь уже не так важно, правда? Жива, и то ладно… Тяжело выдохнув, героиня печально поплелась на рабочее место. Только одна лишь мысль о том, что нужно сидеть добрые часы до представления, затем всю оперу, а вместе с этим ещё и приторно улыбаться, дабы не выглядеть в глазах достопочтенных гостей зачуханной кобылой, приводила порядком уставшую пленницу любопытства в мягко скажем, недовольство. Ещё бы! Но, утерев сопли как следует, иначе, девушка бы не была из рода Покровских, Александра томно вздохнула, осмысляя пережитое несколькими мгновениями ранее. «Вот мне очень интересно: Призрак — человек получается…?» «Я в шоке. Почему вообще должна об этом думать? Человек — не человек… Но козёл — это точно!» «Вот дать бы ему как следует по этой самой маске, чтобы зубов не собрал!» «Представляю, как маменька расстроиться, если узнает об этом…» «А маме-то зачем говорить?» «Соврать?!» «Да почему соврать-то сразу? Просто не договорить чуть-чуть…» «Но, Саня…» « Ещё возражение, и я просто сниму свою собственную прекрасную черепушку и, не жалея её выбешивающей совести, пну так, что до мамы долетит. Я понятно объяснила?» «Ну… Доходчиво.» «Прекрасно.»       — Александра? — тихо переспросила мадам Жири, выглядывая из полумрака.       Девушка вздрогнула от полнейшей неожиданности, теряя под ногами землю. Еле-еле устояв, опершись о стену неспокойными руками, Саша тихо охнула. Пальцы чуть потряхивало, а стопы вообще прекратили слушаться свою прямую хозяйку. «Напугала-то как!» «Так, не паникуй. Ответь что-нибудь»       — Твою мать… — по-русски от страха пролепетала девушка, непонимающе смотря на женщину, недовольно изогнувшую бровь.       — Простите? — так же тихо переспросила мадам.       — Мадам? — как ни в чём не бывало, проговорила девушка, мысленно наклоняясь за упавшей короной. Также нереально надев её на себя, Саша, пропуская мимо невыносимую боль, смогла гордо выпрямиться, вскидывая аккуратную головку выше. Чрезвычайно завышенная самооценка просто выпирала в такие моменты хлеще некуда. Миновав минутную апатию, балерина всё-таки продолжила разговор. — Я понимаю, что отошла чуть больше, чем обещанное «ненадолго», но случились непредвиденные обстоятельства. Прошу меня простить, и я прямо сейчас приступлю к своей непосредственной работе.       Сделав принцессный реверанс, бестия устремила чуть горделивый взор на женщину, которая в неверии качала головой. Мадам Жири с первых минут знакомства показалась весьма странной для непосредственной особы, но, когда она ещё и тепло обняла девушку, Алекса с точностью до десятых сделала выводы о её некой неуравновешенности. Сопротивляться же мадемуазель не стала из-за вежливости и квазиуважения к старым, обезумевшим от своего возраста людям. Лишь поморщив носик, балеринка осторожно коснулась плеч смотрительницы ложи, бережно отстраняя от себя.       — Что случилось? — сделав искусственную гримаску сожаления, молвила златовласая птичка.       — Я думала тебя уже нет в живых, деточка! — абсолютно искренне прошептала женщина.       Саша же просто покрутила пальцем у виска где-то в чертогах разума, максимально пытаясь скрыть свою антипатию.       — Отчего же? — нежно выдохнула притворщица, мягко выпутываясь из объятий смотрительницы.       — Призрак Оперы! Я думала он давно лишил тебя жизни, о, дитя! — женщина тяжело присела на своё место. Девушка незаметно изогнула бровку, складывая руки на груди. — Тебя не было столько времени! «Нас уже похоронили…» «Напомни мне, пожалуйста, при следующей встрече сломать этому самому псевдопризраку нос»       — Мадам? — героиня неподдельно встрепенулась, услышав про своё отсутствие.       — Да?       — А сколько примерно меня не было? — тихо спросила девушка, потирая замёрзшие пальцы. Теперь, не на шутку испугавшись, Алекса начала понимать вообще весь возможный ужас, в который мог перетечь обычный поход на крышу. Хотя вряд ли люди смогли бы отнести путешествие туда к обычному променаду. Что, идти больше некуда? Вот и я про то же… Потупив взгляд в пустоту, балерина вернулась в реальность. — И который сейчас час?       — Опера уже кончилась, дорогая, — устало выдохнула мадам Жири, завязывая недешёвый шарф, используемый явно давно, но, нужно заметить, весьма бережно. В воздухе послышались едва уловимые нотки парфюма взрослой женщины преклонного возраста с десятком проблем. — Время девять вечера или около того.       — Что?! — было произнесено девушкой с обыденной громкостью речи, но в тишайшей атмосфере сие показалось воплем последнего шанса. — Я провалялась на этой софе, в коридоре, почти четыре часа!       Приложив холодные от нервов ладони тыльной стороной ко лбу, Александра, не понимая, выдохнула, бездумно рассматривая окружающую обстановку. Нет, ну неужели действительно эти четыре часа были оставлены на совесть некого «Призрака»?! Вот же какой мерзавец! Однако, посвятив ему мысленную тираду, Саша тяжело вздохнула. Ну, ничего, ещё немного, и девушка точно поставит сие персоне свечку за упокой, когда настанет пора лично с ним разобраться. О, а спесивая балеринка не унывала в своих размышлениях, уверенная на сто один процент в их встрече. Вот тогда-то Эрик и ответит за все свои деяния касательно вспыльчивой бестии, хотя юная демонесса вытрясет из бедного мужчины даже то, чего не предполагалось вовсе. Невесомо плюнув на всю случившуюся ситуацию, Алекса попыталась прекратить панику, напряжённо сводя свои чудесные бровки к переносице.       — Девушка… — осторожно позвала мадам Жири, выводя героиню из мини транса. — Тебе пора домой, дорогая. Ты живёшь тут где-то?       — Нет, побираюсь на улицах в свободное время! — раздражённо прошептала мадемуазель на русском языке. Выдохнув и откинув длинные волосы назад, она натянула милую фальшивую улыбочку, явно не заметную в кромешном полумраке, проговаривая уже по-французски. — Конечно, мадам. Я живу недалеко относительно театра. Спасибо, что поинтересовались.       — Просто, вдруг, тебе некуда пойти, деточка, а у меня дочь твоего возраста, — Жири неслышными шагами отправилась по коридору, на выход, но, сделав пару шагов, остановилась. — Маргарет Жири…       Тяжело выдохнув, женщина продолжила свой путь. Героиня же сего романа, будучи озадаченной окончательно, потёрла руки, прикасаясь пальчиками к разгорячённым щёчкам. Действительно, пора тоже собираться домой, чтобы не остаться на ночь в покинутом театре.       — Ну ничего, привидение поганое, я тебя так ещё огрею, что обратно на могильник на свой взмолишься… — злорадно прошипела балерина, обнимая себя за плечи.       Девушка горделивой поступью направилась вслед за ушедшей мадам, то и дело устало прикрывая рот ладошкой от навязчивой зевоты, прямо захватившей юный организм. Придя домой в состоянии полной апатии, бестия только коснулась своей красивой головкой подушки, как её веки сомкнулись в сладкой неге, а Морфей с любовью принял её душу к себе, предвещая не менее приторные девичьи сны с кучей платьев, кружев, модных причёсок, и бог знает чего ещё, засевшего в кудрявой неспокойной головушке.

Несколькими часами ранее

      Два человечка счастливо порхали по огромной сцене, пока угрюмые рабочие выставляли декорации к будущей опере. Две юные фурии беззаботно ворвались в водоворот непрерывного движения, постоянно о чём-то перешёптываясь.       — Кристин, ты была просто прекрасна! — белокурая наивная кокетка, на вид примерно лет шестнадцати, радостно осыпала комплиментами остановившуюся перед собой подругу. — Ария Маргариты как будто так и была написана для тебя!       — Ах, Мэг! — русоволосая, кудрявая девушка мечтательно прикрыла глаза, не зная, как правильно реагировать на сладкие дифирамбы юной танцовщицы. — Если бы ты только знала, какие крылья у меня вырастают, когда я занимаюсь любимым делом!       — Кристин, мама сразу сказала, что ты не была создана для подтанцовки, — Мэг ласково погладила мисс Даае по ровной спинке. — У каждого есть свой собственный внутренний огонь, который он обязан найти, и ты это сделала!       — Мэг… — подружка обаятельно выдохнула, радостно улыбаясь. Счастливо хихикнув, она подошла к краю сцены, изящно присаживаясь. — Вообще-то, это тоже слова твоей мамы.       Блондинка мило закатила свои глазки цвета нежного неба, что может увидеть простой смертный в погожий летний день, когда не будет ни облачка, что помешало бы грешному созданию лицезреть все прелести, дарованные человеческой жизнью и в целом его роду. Мэг Жири действительно было семнадцать лет отроду, и она существовала пушистым, наивным созданием, которое ну никак не готовилось принимать горести бренного мира. Мать её, мадам Жири, упомянутая мной ранее, с каждым днём всё больше начинала переживать за состояние своего чада в змеином коллективе балета, напрочь пропитанного ядом, в котором он и утопал днём за днём. Женщина абсолютно не понимала, как её дочь вообще способна находиться среди вульгарных девчонок, к своим юным годам имеющим кучи воздыхателей, пусть даже и тех, каким только и нужны были плотские удовольствия в их ванильных компаниях. Но мама Маргарет безумно обрадовалась, когда её хрупкий лебедь нашёл прекрасное в общении с кроткой, скромной девочкой по имени Кристина Даае. Ребёнком она оказалась послушным, мирным, отчего и запала в душу обоим Жири. Мадам стало спокойнее, когда их связь начала перерастать в сестринскую, а Мэг могла легче адаптироваться среди потенциальных коллег.       — П-ф-ф, — парировала балерина, присаживаясь к товарке. — Ну и что с того. Зато как они сказаны!       — Вот тут ты полностью права, Мэг, — Кристин по-детски склонила голову, смотря вдаль. — Я вот иной раз задумываюсь…       Но прелестницу посмел перебить быстрый топот чьих-то шагов, сопровождаемых хрипением. Запыхавшийся молодой человек в относительно дешёвеньком костюмчике, лет так примерно двадцати, стремительно выбежал из-за кулис. Обычный рыжий парень с девственными усиками, которые существовали во все времена, устремился в сторону двух девушек. Единственным его отличием служила старенькая и чуть поношенная шляпа, которая, по мнению самого её хозяина, придавала ему особый шарм с горсткой взрослости, свойственной тому самому возрасту.       — Мисс Даае, — выдохнул он. Его голос оказался весьма приятным, совсем не соответствующим беспардонному внешнему виду, что не уходил от презрительного взгляда какого-нибудь денди. — В-вас зовут на генеральную репетицию, мадемуазель.       Кристина быстро поднялась на свои точёные ножки, поддерживаемые частыми танцами в недалёком прошлом. Девушка сожалеюще посмотрела на Мэг, тепло обнимая её за плечи.       — Прости, дорогая, — прошептала Кристин. — Но я вынуждена бежать…       — Я всё понимаю, Кристин, — Мэг печально вздохнула, отвечая на объятия. — Мы же встретимся после твоего выступления?       — Конечно, Мэг! — и беззаботная певичка скрылась вместе с пришельцем, что был послан за ней.       Но, когда спустя несколько часов изнурительная опера «Фауст» закончилась, Кристин, забыв про драгоценное обещание, поспешила в свою гримёрную. Она ещё не знала, что Эрик уже ждал её там. С лёгким скрипом отворив дверь, бестия вздрогнула от неожиданности. Чёрный силуэт ждал её не как обычно, тайно в секретном проходе, а всего лишь в тени, которую бросали тяжёлые, плотные шторы. Призрак стоял неподвижно, пока девушка не закрыла за собой дверь, проходя в глубь гримёрной. Наконец, отойдя от неизвестных простому человеку раздумий, мужчина вполне осознанно рассмотрел свою даму, выходя на свет масляного светильника.       — Кристин… — фантом поменял чёрную траурную маску на белую, но она так же скрывала лицо, открыв только его нижнюю часть. Это позволило увидеть, как мужчина улыбнулся, обнажив свои идеально ровные зубы, блеснувшие от неяркого свечения в комнате. — Ты готова?       Теперь Эрик был необычайно нежен. Его голос лился приятной мелодией и вновь доставлял те самые ощущения приятных мурашек. Чувствовалась вся его теплая любовь, с которой он относился к Кристин.       — Мой дорогой мастер, дайте мне ещё несколько минут, — девушка любезно мурлыкнула в ответ, кротко сверкнув зубками.       Скрывшись за ширмой, певичка принялась освобождаться от порядком надоевшего корсета не очень удобного платья. С грустной улыбкой перекинув наряд, мадемуазель приободрилась. Достав специально заготовленное платье, в котором она и собиралась пойти со своим спутником, Кристин кокетливо склонила головку, удивлённая своей же лёгкостью после долгого выступления. Девичьи руки ловко завязали новый наряд, скорее похожий на какое-то уютное платьице, но назвать эту вещь домашней тряпкой язык просто не повернётся. Что-то в этом обличии присутствовало такое, что явно забавляло янтарный взор самого Призрака Оперы. Выйдя из-за ширмы, мисс Даае приблизилась к Эрику, поймав тот самый восхищённый её натурой взгляд.       Мужчина, не в силах оторваться, еле открыл проход в огромном зеркале, которое находилось прямо в стене комнаты, и пропустил девушку вперёд. Медленно, почти невесомо, он отошёл назад, закрывая дверь гримёрной на ключ. Покончив с мерами безопасности, фантом вошёл вслед за Кристин. Дама прижалась ближе к своему спутнику и взяла его за руку. Ей никогда не нравился этот мрачный подвал, путь в который открывало зеркало. Но это был всего лишь проход до озера, чарующего своей невероятной атмосферой, проникающей в самое сердце только в обществе особенного друга, которым, конечно, являлся Эрик. Немного неловкое молчание в купе с падающими с потолка каплями начинало чуть напрягать.       — Как ты справилась с партией Маргариты, моя душа? — Призрак первым нарушил гнёт безмолвия, любезно спрашивая свою даму, пока они не спеша направлялись к водоёму.       — Зал ликовал, спасибо, мастер, — он не увидит, но машинально девушка решила, что нужно улыбнуться. Сверкнув красивыми зубками темноте, певичка продолжила. — Но разве Вы не пришли посмотреть оперу, как планировали?       — Моя милая девочка, Вы же знаете, что я обычно прихожу где-то в середине, чтобы послушать только Вас, — мужчина бросил на мисс Даае влюблённый взгляд и остановился. — Безусловно, я слушал Вас, и именно поэтому особенно счастлив. Я Вам говорил, Кристин, что Вы, дорогая, владеете прекрасным, фееричным голосом?       Призрак притянул к себе девушку. От этого жеста Кристин была в смущении и, упершись ладонями в грудь Эрика, отодвинулась. Кое-что тяготило её думы, не позволяя прямо сейчас отдаться ласкам милого спутника. Мадемуазель просто провела дланью по его накидке, останавливаясь на животе. Взор её чуть потупился, после чего уставился прямо в эпицентр лавовых бурь — призрачные глаза.       — Карлотта отказалась сегодня выступать не без Вашей помощи? — певица перешла на более холодный тон своего обращения к ближнему другу. — Да?       — Прошу, не устраивайте допросы, девушка. Вы давно были готовы к этой роли. Карлотта, не имея шедеврального голоса, уже добилась достаточного успеха, а Вы же, моя дорогая, достойны большего, хотя бы потому, что всё это время вашим учителем был я, — хладнокровно отчеканил Эрик. — Неужто Вы не доверяете мне или думаете, что я забыл о своем обещании, когда сказал, что сделаю из Вас приму?       Как удивительно меняется его настроение, а вместе с ним и голос. За секунду нежный и покладистый фантом стал пассивно-раздражённым. Мисс Даае в его обществе было явно не скучно. Она просто не успевала привыкнуть к тому, каким был Призрак в тот или иной момент. Как по щелчку настроение меняло контрасты его характера. Поняв, что нужного ответа мадемуазель не добьётся, она решила смягчить тактику, дабы не печалить непредсказуемого Эрика. Тем более сейчас, когда девушка сама невероятно устала.       — Эрик… — тихо выдохнула она, выждав паузу. — Я благодарна, что Вы со мной занимаетесь, но не обязательно делать меня примой таким образом. Почему нельзя обойтись без убийств, угроз и прочих ущемлений? — безупречно улыбнувшись, Кристина погладила мужчину по плечу, но, видимо, это не помогло.       — Потому что в этом жестоком мире либо ты идёшь любым, пускай даже кровавым путём, и забираешь то, что хочешь, либо тебя съедают вместе с тем, чего ты добивался. Так что, любезная моя, я помогаю Вам, чтобы Вы же не осталась съеденной кем-то типа Карлотты, которую так упорно защищаете! — он настойчиво продолжил объяснять свою позицию, проморгав ненавязчивое признание собственного поражения со стороны своей спутницы.       — И я благодарна Вам за это, мой дорогой учитель, но не могли бы мы пойти дальше? Я безумно устала за сегодня и мечтаю отдохнуть, — девушка убедилась: теперь что-то доказывать и выяснять не стоит. И действительно, она сможет всё это сделать, когда придёт к Эрику, чуть отдохнув от своего триумфального выступления.       — Простите, дорогая, — голос вернул былую обаятельность, виновато прозвучав в полумраке между едва светящимися факелами.       Призрак молча взял Кристин на руки, не терпя её возражений, и пошёл дальше. Сильная кисть в бархатной перчатке нежно сжала тонкую талию, другая ласково прижала колени, поливая цветок женского начала девушки тропическим нектаром, доступным только от прикосновений Эрика. Терпкий, неожиданный и при этом всегда верный себе, он, сам того не зная, пробуждал в своей ученице что-то новое, не испытываемое юной красавицей ранее.       — О, что Вы делаете, Эрик? — мисс Даае была удивлена, что он не просто поднял её, а любезно нёс до озера весь оставшийся путь.       — Не стоит, мой Ангел. Вы были рождены для того, чтобы вас носили на руках. — мужчина аккуратно перенёс Кристин на лодку.       Призрак снова был невероятно обаятелен. Он не спеша перебрался туда сам, взяв предварительно что-то типа весла, представляющего собой длинную палку, с помощью которой месье фантом, как галантный гондольер, романтично вставал на место гребца. Лодочка бережно оттолкнулась и так же ровно поплыла вперёд.       В этом подземном озере была своя неземная атмосфера, пропитанная чуть горьковатой любовью, сравнимой со спелой вишней, ослеплённой тёмным шоколадом. Чувства без приторных конфет, увядающих букетов и лживых слов: романтика Призрака Оперы. Створка его души, вывернутая и облизанная некой Кристиной Даае, как мы, простые люди, слизываем остатки с упаковки йогурта. Но тут глаза певички начали трепетать, когда фантом стал мурлыкать какую-то свежепридуманную мелодию, ласкающую уставшее существо его милой спутницы. Девушка расслабленно вздохнула, опуская пальчики на гладь озера. Вода была очень холодная и чистая. Что-то в этом неприкрыто напоминало любовь Эрика. Она такая же прозрачная, но специфическая… А может, это наоборот, фантом перенял от озера такое выражение своих чувств, потому что сам любил частенько купаться в ледяной воде. Девушка беззаботно хмыкнула, чуть вздрогнув от непредвиденного прикосновения лодки о берег. Её тело так разомлело, что мужчина не стал её тревожить, самостоятельно поднимая лёгкое, хрупкое тельце.       Из-за постоянных депрессий и таких резких перепадов настроения, мужчина был вынужден жить отдельно от общества. Но было то, что заставляло его страдать намного больше. Гений музыки любил только свой цветок — юную мисс Даае. Он знал её с детства. Маленькой Кристин папа рассказывал сказки, что когда его не станет к дочери снизойдёт Ангел Музыки и поможет ей. Так и случилось. Отец умер, крошке Лотти пришлось жить в театре. Девочке было семь, а Призраку чуть за двадцать. Сначала он долго смотрел на маленькую Кристин, а после, когда Эрик услышал её голос и историю об Ангеле, стал с ней заниматься. Даае подавала большие надежды. Десять лет она слышала только глас вызывающего к ней музыкального творца. Девушка до семнадцати думала, что это всё существует, и Ангел действительно есть, пока Эрик не явился к ней. Мужчина понял, что влюбился в Кристин за долгие годы обучения. Он так же при их первой встрече провёл мисс Даае через зеркало. Фантом показал свой дом и признался, что все это было нереально, что он обычный человек, носящий имя Эрик, а не божество с небес. То, как девушка расстроилась, узнав правду, Ангел Музыки помнил, как-будто это было вчера. Но он продолжал её любить, оставался верен единственной радости, снизошедшей до его существа.       С утомлённой на руках возлюбленной, Призрак подошёл к своему дому. Правда, домом это было сложно назвать, просто большая (во всю высоту подвала) серая постройка. Он открыл «дверь» и пронёс Кристин в её комнату, которая стилем почти ничем не отличалась от гримёрки. Приятный розовый цвет стен, большая кровать из тёмного дерева, прикроватные тумбы такого же материала. Гармоничный интерьер, подобранный со вкусом и заботой о проживающем в нём человеке. Собственная ванная комната, обустроенная только по вкусу мисс Даае, была отличным дополнением. Эрик немного посмотрел на спящую девушку, а после, потушив свет, томно вздохнул и покинул девичью обитель.       Мужчина тихо прошёл в гостиную, ведущую прямо в комнату спящей красавицы. Задумчиво присев на диван перед камином, хранившим тепло ещё тлеющих угольков, Призрак озадаченно почесал гладко выбритый подбородок, стягивая перчатки с музыкальных кистей. И всё-таки ему, ну никак не было понятно, почему любимая, хрупкая Кристин до сих пор находится в мрачном обществе давно не Ангела Музыки, который не оправдал её маломальских надежд на чудо. Мужчина десять раз пожалел, что так опрометчиво и пылко выдал себя, как на исповеди, кидая разорванную душу к миниатюрным ножкам миловидной пассии. Зато, конечно, он имел драгоценную возможность проводить с ней время в реальности, приглашая к себе в подземный дом, когда-то отстроенный только лишь для себя и своего непомерного эго, сопровождаемого частыми апатиями, резко выливающимися в разгорячённую игру на небольшом органе. Посторонний писк со стороны вывел Эрика из житейского ступора. Улыбнувшись лишь уголками губ, мужчина костлявыми пальцами потеребил головку беленькой мышки, ласково играя с животным.       — Айза, — выдохнул Призрак, плавно касаясь своей грудной клетки. Сердце опять кололо, заставляя вновь менять ритм и частоту дыхания. — Эрику снова больно…       Мышка что-то пропищала, спрыгивая на пол. Секунда, и от её белоснежного тельца не осталось и следа. Сатирически усмехнувшись, фантом снова потрогал левую сторону, чуть посапывая от приступа. Наконец, когда через несколько минут боль притупилась, мужчина тяжело поднялся со своего места, с прирождённой грацией походки направляясь в свою комнату. Зайдя в спальню, он медленно подошёл к какой-то вещи. Это было зеркало с накинутым чёрным балдахином. Мужчина аккуратно стянул его, уставившись на своё отражение. Смотря в собственное отражение, освещённое лишь одной бедной свечой, что стояла на столе, он начал медленно снимать маску. Положив её на «кровать», Эрик вновь вернулся к самому себе. Его лик внушал ужас. Под фарфоровым лицом безразличия навсегда застывшей эмоции, фантом был вынужден почти что скрывать череп, обтянутый кожей. Только волосы придавали ему ощущения человечности. Мягкие и густые они были убраны назад в технике «зализ». Причёска более-менее компенсировала бездушную маску, заковывающую истинное существо грустного гения. Но на этом Эрик не остановился.       Сначала лёгким пальпированием он коснулся скул. Кожа в этих местах провисала и была очень тонкой. Затем Призрак потрогал своё подобие носа. Его почти не было. Следующими были на удивление нормальные губы, они обладали здоровым цветом. Зубы, повторюсь, были идеальны. Последними были глазницы, таящие в себе необычные глаза. Их янтарный цвет дарил ощущение горящих во тьме огоньков. Если говорить о известном выражении, трактующем, что глаза — зеркало души, то мужчина обладал невероятным нутром. Пламенным, ярким, бурным и притягательным внутренним миром, понять который дано явно не всем. От этого зрелища Кристин давным-давно бы уже сидела в слезах, но для Эрика это был обыденный ритуал. Каждый вечер он приходил к зеркалу и трогал своё обезображенное с детства лицо. Слеза из его болезненных очей скользнула и ещё раз ощупала страсти безносого лика, после чего отдалась в посмертные объятия холодного пола, ставшего для неё конечным итогом короткого путешествия.       Фантом, не переодеваясь из дорогого костюма, лёг в гроб. Да, именно в гроб. Это было его подобие кровати. Интерьер вокруг был соответствующий — нагнетающий. Стены красно-чёрного оттенка, отторгающие малейшее побуждение радости, томно сопровождали какие-то клочки исписанной бумаги. Где-то в углу стоял тот самый орган, на котором Эрик играл в совсем тяжкие периоды своей жизни. Чёрная бархатная софа, стол из тёмного дерева возле зеркала и кровать-гроб делали также своё дело. Атмосфера была настолько траурная и депрессивная, что Призрак, дабы не навредить душевному состоянию своей дамы, не разрешал ей туда заходить ни под каким предлогом. Сам же он давным-давно принял всю настоящую сущность дел. Он принял свой внутренний траур, подружился с углеродным демоном, тающим соболью в волосах и сердце. Это было что-то вязкое, противное и властное, способное захватить душу мастера в тот момент, когда он готов был раздать её четырем ветрам. Но демон не согласился на такие растраты, жадно сцапав все себе. Именно поэтому Эрик не мог быстро засыпать. Правда, ещё немного помучившись, фантом всё-таки смог сегодня хотя бы ненадолго заснуть.       Призрак Оперы на следующий день проснулся очень рано. На улице только-только начался рассвет. Ещё одна проблема Эрика была связана с его сном, который в общей сложности составлял четыре или три часа вместо восьми нормальных. Из-за этого фантом старался засыпать очень поздно, чтобы не просыпаться слишком рано. Сегодня его подъём совершился в четыре утра. Айза уже не спала, и Эрик вместе со своей маленькой подружкой, натянув маску, отправился на кухню. В турке начал вариться кофе. Призрак сел за стол и на минуту выпали из реальности. Он почему-то вспомнил о вчерашней девушке, которую встретил на крыше. Почему он вообще об этом думает? Обычно такие вещи остаются грозным хозяином Гранд Опера без внимания. Хотя незнакомка весьма похожа на Кристин, но что-то в ней есть такое, чего нет в певчем Ангеле… Мужчина погряз в своих мыслях. В чувства Эрика привёл только запах сбежавшего кофе. Утро как бы всё равно уже потеряно, но Призрак налил себе остатки напитка и быстро выпил. Сидеть и ждать пробуждение мисс Даае, конечно, не плохо, правда, есть потом девушке будет совершенно нечего. Эрик жил один, а посему почти не питался, привыкнув с раннего детства выживать на стакане воды и кусочке хлеба несколько дней. С пробуждения мужчина никогда не завтракал, поэтому сразу решил взяться за дело. Он быстро сходил за своей накидкой и вышел из дома. Спать не хотелось вовсе, что подтверждали весьма бодрые движения фантома, переплывавшего подземное озеро намного быстрее, чем вчера с Кристин. Сошедший на противоположный берег Эрик уже накинул на голову капюшон, собираясь выходить на улицу. Внезапно подозрительная возня привлекла его внимание куда больше. Призрак осёкся, сжимая кисти в кожаных перчатках в кулаки. Как же досадно, что он забыл своё оружие дома, и придётся драться совсем не по-джентльменски, марая руки. Но мгновенное фырканье заставило брови снисходительно подняться домиком, а мягкой поступи стать ещё тише, чтобы не спугнуть предмет, издающий подобные звуки. Облегчённо выдохнув, мужчина приветливо шагнул во мрак.       — Точно… Цезарь, иди сюда, мой хороший, — Эрик с радостью погладил зверя, которого недавно украл из конюшни Гранд Опера для Кристин, чтобы они иногда могли кататься по подземельям театра. — Пойдём гулять? Конечно, походим по улицам Парижа. Цезарь любит прогулки.       Эрик ласково потрепал коня за гриву, выводя на более-менее светлое пространство. Взяв друга за поводья, Призрак пошёл по иной дороге: через сей проход можно выйти на улицу Скриба. Это был самый быстрый путь из подвалов наверх. Каким-то чудесным образом мужчине удалось провести там немаленького зверя, и они вместе не спеша пошли на утренний променад. Пока предрассветная темнота позволяла двум старым друзьям прогуливаться по обычным улицам Парижа в четыре утра, они пользовались этим моментом, чинно шествуя друг с другом. Эрик предпочитал ходить пешком, рядом с конём, нежели восседать на нём верхом. Ну, во-первых, фантом и так был очень высок, а на не менее крупном коне вообще выглядел, мягко говоря, странновато, а во-вторых, грозный хозяин подземелий просто считался с животным, приравнивая Цезаря к близким приятелям, что, несомненно, льстило холёному коню. Призрак частенько баловал своего крупного питомца, подкармливая сладковатой морковкой во время прогулки, но так получилось, что он просто забыл взять лакомство для белоснежного приятеля, отчего конь весьма расстроился. Постоянное недовольное фырчание сопровождало всю их прогулку.       — Да ладно тебе, — Эрик любя прикоснулся к жилистому боку товарища. — Ну, хочешь — укуси меня, приятель! Только молю, ну не злись… — строптивое животное лишь презренно фыркнуло в сторону своего хозяина. — Я обещаю, что в следующий раз обязательно возьму твою любимую морковку, дорогой, — Призрак мило почесал нижнюю челюсть Цезаря, так что тот чуточку смягчился, но всё ещё с укором поглядывал по сторонам. — Ну прямо перво-наперво положу твою морковь в сумку!       Примирительно выдохнув, конь пошёл чуть бодрее, направляясь уже в сторону дома. Эрик тепло усмехнулся, продолжая поглаживать хорошего мальчика по блондинистой гриве, рассказывая, что же происходило всё это время, почему мужчина его забросил и каялся в том, что более никогда так не поступит. А Цез всё фырчал, не до конца доверяя мрачному приятелю, так гнусно забывшего сладостную морковь. И как ему вообще после этого верить? Мужчина же относился к ситуации весьма непосредственно, то и дело отпуская шуточки про лошадей. Бог знает, что связывает этих двоих, но они явно предпочитали компанию друг друга, чем общество себе подобных. Эрик — прирождённый социопат, а Цезаря просто украли, не спрашивая особо, чего он хочет. Да и может ли хотеть?       Привязав коня, Призрак вернулся в дом, чтобы сменить белую маску на фальшивый нос, ибо с последним его более-менее примут, нежели, чем с подозрительным куском фарфора на лице. Первые магазины откроются где-то часов в семь-восемь, а, следовательно, у мужчины имелся вагон свободного времени, которое он любезно потратил на саморазвитие, уединяясь с очередной книгой по алхимии в гостиной, попивая свежий, сваренный по новой кофе.

***

      Кристин впервые для себя встала рано. Часы показывали пол девятого, когда она разомкнула небесные очи. Сладко потянувшись на мягкой перине, заботливо приготовленной Эриком только лишь для неё одной, девушка лучезарно улыбнулась. Настроение было шикарное, поэтому, чуть пританцовывая, певичка направилась в ванную. Умывшись и надев более домашнее платье цвета чайной розы, плавно оттеняющей ненавязчивый оранжевый, девушка вышла в гостиную, но с кухни доносился такой приятный аромат горячей еды, что она сразу направилась туда. За столом сидел её спутник и хлебал свой обожаемый кофе. Взглядом Эрик пригласил мисс Даае присесть.       — Вы уже поели, мой дорогой? — Кристин спрашивала ещё сонным, но сладким голосом. Призрак не мог этого не заметить и мягко усмехнулся. — Вы сегодня в хорошем настроении — это радует.       — Спасибо, но я не голоден, завтрак весь Ваш. А насчёт улыбки… — Эрик изящно улыбнулся, показывая белоснежные зубы. — Я просто понял, что мой Ангел хорошо отоспался за ночь.       — Почему вы так решили?       — Потому, что мисс Даае уже не первый раз ночует у Эрика, и он видел с утра разную, но всегда мою любимую Кристин… — промурлыкав дифирамбы, мужчина не спеша сделал глоток.       — Вы правда всё это замечаете? Неужели Вы читаете меня, словно открытую книгу? — девушка неловко улыбнулась, посмотрев Призраку в глаза.       Он понял это и смущённо перевёл взгляд на чашку, из которой почти допил свой напиток.       — Вы будете кофе, Мой Ангел?       — Хорошо, налейте, пожалуйста, мне того же, что заставило Вас оторвать взгляд, — они поняли друг друга. — Эрик, я не разу не видела, как засыпали и просыпались Вы. Не спите вообще?       — Дело в том, — объяснял Призрак, грациозно наливая кофе. — Что я засыпаю очень поздно, а просыпаюсь непозволительно рано. Иногда, Вы правы, я вообще не нуждаюсь во сне, если чувствую, что со мной всё в порядке. Но, в любом случае, ложусь или встаю — не важно, ведь я делаю я это с одинаковым желанием. Ещё?       — Нет, благодарю, — девушка жестом руки остановила мужчину, который аккуратно предлагал ей напиток. — Желанием убивать, мой дорогой?       — Вы так тонко чувствуете меня, — Эрик ласково улыбнулся, нежно рассматривая Кристин, точно она была его гениальным детищем. — А ещё говорите, что это я читаю Вас, как открытую книгу.       Она продолжила свой завтрак дальше, предпочитая молчать, а фантом любезно рассказывал о своей новой опере, которую написал в отсутствие своей дамы, но специально для неё, и что если на эту партию утвердят кого-то другого, то он прольёт кровь посмевшего несчастного, извращаясь над этим делом так, что те, кто будут на это смотреть, попросят пощады, но не увидят ни Бога, ни снисходительного ответа от грозного Призрака Оперы.       — Очень увлекательно, мой дорогой, но можно без убийств?       — О, Кристин, они познают всю боль, потому что так с Вами обошлись, ибо я…       — Без убийств, вы слышите? — девушка невозмутимо отправила в рот небольшой кусок, тщательно прожёвывая и давая возможность Эрику откститься от своих слов. Но спутник молчал, пустым взглядом изучая дно чашки. — Маэстро? Говорите со мной, прошу Вас. Или я уже и этого недостойна с Вашей стороны?       — Хорошо, — прошипел мужчина, отведя взгляд от девушки.       — Чудесно! Благодарю за завтрак. — легко вспорхнув со своего места, девушка театрально сложила руки на груди. — Могу я помочь Вам и убрать за собой самостоятельно?       — Вы можете делать, что хотите, но в го…       — Прекрасно! — Кристин перебила Призрака на нужной фразе, складывая всю посуду в мойку и принимаясь за работу. — Чем будете увлечены сегодня?       — Я, право слово, не знаю пока. Может, мой Ангел желает что-то предложить?       — Ох, даже не знаю, — она продолжала убирать со стола. — Но мне нужно аккуратно вернуться в Оперу: мы будем разбирать новую программу на сезон.       — Мне стоит посодействовать Вам?       — Ни в коем случае этого не делайте! Я хочу посмотреть, насколько нужна театру.       — Разумно, мой Ангел… Не хотите заняться вокалом?       — О, нет, Эрик, давайте проведём этот день вместе и без музыки. Я уже знаю Вас, как прекрасного музыканта и учителя, но как мужчину не очень. И если Вы предлагаете мне выбирать Вас и рассматривать как своего мужа, то я должна знать, что меня будет ждать после слова «да».       — Как пожелаете, моя дорогая. Без музыки — значит без музыки, — Призрак грустно улыбнулся.       Музыка — единственное, что очень надёжно удерживало их друг для друга. Эрик писал для своей музы, творил и выбирал, как самое прекрасное на этой планете, видя только то, что помогало его вдохновению брать себя и своего хозяина в руки. Он боялся, безумно боялся, что если музыка между Маэстро и будущей примой исчезнет, то умрут и они. Он перестанет интересовать её, а она уже никогда не покинет его душу. Именно поэтому Призрак так отчаянно уговаривал юную пассию стать его женой, чтобы больше не потерять. Тогда Эрик верил, что она всегда будет с ним, останется и продолжит рождать новые композиции своим чудесным голоском, очень точно поставленным самым лучшим профессионалом всего мира. Девушка же абсолютно не понимала всей важности своего ответа, принимая брак, как лишение некой свободы действий, никак не расценивая заинтересованность обоих партнёров, отчего и не торопилась давать точное утверждение. Семнадцатилетнюю бестию сейчас интересовали яблоки в карамели куда больше, чем самый преданный мужчина её существу на Земле. Прогулки, общение с подружками и вечные ухаживания сильного пола кружили головку с каждым выступлением, с каждым успехом, обязанным целиком и полностью человеку, остающемуся в тени огненных софитов.       Накинув яркую накидочку, мисс Даае взяла инициативу в свои руки, и пара вышла в неизвестном направлении. Как и было свойственно фантому, очень быстро и непонятно они исчезли из виду.