Демоны прошлого - Призраки настоящего

POV CCCP Довольно комично вышло. Буквально недавно обвиняя Рейха в безразличии и отрешённости, я постепенно сам начал впадать в состояние дикой апатии от полномасштабного осознания грядущего. Дело в том, что страны сами по себе умереть не могут: проще говоря, мы вырастаем и дальше не стареем. Именно поэтому возраст, например, Китая или Японской империи исчисляется уже тысячами лет. Смерть всегда кажется чем-то далёким и происходящим с кем-то другим, но не с тобой. Я был готов умереть во время революции, отстаивая свои права, и, конечно, умереть как герой во время войны, зная, что оба раза сражался за правду. Сейчас же сознание тихо «выедалось» пониманием того, что во время прихода смерти, я буду ждать её, не принимая никаких действий. — Почему ты сегодня вёл себя как придурок? — спросил немец, проходя спустя пару часов мимо зала, перед тем, как подняться наверх. — Тебе что, правда интересно? или просто нечем заняться? — отвлекшись от книги, которую даже не получилось почитать из-за навязчивых мыслей, уточнил я. Видя на его лице смятение, я понял, что мой измученный вид не укрылся от его глаз. — Впрочем, это тебя не касается, Рейх. — сам уже не понимая зачем задал этот глупый вопрос, я попытался избавиться от компании удивленного европейца, и сделал вид, что вновь читаю книгу, но как на зло, ариец не торопился уходить. — Что ещё? — я перевел на него нахмуренный взгляд. — Я жду ответ. — спокойно пояснил нацист — Что это за цирк был пару часов назад? Крыша едет или странный русский план? — немец слегка прищурился на последнем вопросе. — А что если и то, и то? — с вызовом уточнил я. Сейчас последнее, чего мне хотелось — это допрос с пристрастием. Но зная собеседника, я был уверен, что он будет готов под кожу лезть для получения ответов, причем фраза была актуальна во всех смыслах. — Сегодня, я явно перестарался, но лучше пусть дети считают меня «придурком», как ты выразился, чем впадают в ещё большее уныние от поведения на манер твоего. — Хах, забавно и жестоко… И ты вправду готов давать им надежду, заведомо обреченную на провал? — по Рейху было видно, что он не рассчитывал получить ответ, особенно такой. Опершись плечом на дверной косяк, он стал слушать ещё заинтересованной. — Да, Рейх, я не хочу, чтобы мои дети относились ко мне как трупу уже сейчас, — этот разговор дошел до того, что стал превращаться в допрос, чего я совершенно не любил. -даже ценой такой лжи. — Я отложил книгу, и, поравнявшись с немцем напоследок, перед тем как уйти, добавил. — А к тому моменту, когда мы с тобой сдохнем, это уже не будет играть совершенно никакой роли, и ты это знаешь. POV Рейх Последующая неделя прошла как в тумане. С коммунистом мы, не сговариваясь, решили лишний раз не пересекаться. И таким образом проводили большую часть времени в своих комнатах. Был не в курсе, чем всё это время был занят Союз, но я предпочел не растрачивать такой ценный, особенно сейчас, ресурс, почем зря, и усиленно занялся рисованием. За последние месяцы мне удалось подрастерять навык, так что его восполнение было неплохим аналогом любого другого времяпрепровождения. Но по окончанию в такой странной манере шести дней, мне пришлось столкнуться с не самой приятной реальностью — вновь приехали дети. Только на этот раз Союза решили посетить помимо России ещё и Беларусь, Казахстан и Украина, поэтому изначально мне вообще не хотелось присутствовать на этом вечере, но мои мечтам не суждено было сбыться. Первые пол часа за кухонным столом все сидели в тишине как на иголках, лишь изредка переговариваясь между собой. В общем, происходило именно то, что и предпологалось. Я от нечего делать даже начал зарисовывать на салфетке небольшую композицию из вазочек с фруктами, конфетами и печеньем, стоящими на середине стола. Всё было идеально, пока в меня не прилетело что-то маленькое и твердое. Оторвавшись от работы и оглядев близлежащее пространство, я понял, что в меня кинули конфетой. «Барбарис» — гласила надпись на обертке. — Пардон, Месье — явно с саркастической усмешкой произнес Украина, обращаясь по всей видимости ко мне. Кидаться в меня чем-либо было уже сверх свей наглости, но оглянувшись я понял, что не был «основной» мишенью. Дети СССР перекидывались леденцами между собой. Сначала незаметно, но с каждой минутой их баталия набирала обороты. — Хватит кидаться едой — спокойно произнес, как будто ничего не замечавший до этого коммунист. Дети же были настолько заинтересованы своей затеей, что совершенно не зачали просьбы — Прекратите. — уже более громко и настойчиво потребовал Союз, но его слова вновь были проигнорированы и заглушены откровенным смехом. — По углам — внезапно, после этой фразы, вся четверка затихла и в полной тишине пялилась на собственного отца. — Три… — Союз стал ещё мрачней — Два… — сидевшие до этого напряженно, как натянутые струны дети, резко сорвались с места и понеслись в рассыпную. — Один — Всё произошло настолько быстро, что я даже не до конца успел оценить ситуацию, как все четыре страны стояли на вытяжку по углам кухни. — Не хотите решать вопросы цивилизованно и по-взрослому, значит будем по-старинке, как с маленькими детьми. — разочарованно произнес СССР, пока мы с Германией озадачено озирались по сторонам, а вот уже стоящих по углам, их участь, по всей видимости совершенно не удивляла. Они, не замечая своего положения продолжали шутить и переговариваться, правда уже шепотом и порой только им понятными жестами. — Башкой не вертим. И я не припоминаю, чтобы разрешал вам болтать. — даже не отрывая взгляда от кружки, командовал Союз. — Уже наболтали на час наказания, а с каждой новой фразой к этому времени будет добавляться ещё столько же. — Это не честно! — возразила Россия — Ну в правду, пап… — тут же подхватил Украина — Заткнулись оба! — на перебой им, крикнула Беларусь, и только Казахстан стоял в своём углу, с отрешенным взглядом наблюдая за ситуацией. — Ещё какие возражения? — учтиво осведомился русский, оглянув отпрысков. Всё? Прекрасно, тогда четыре часа интереснейшего времяпрепровождения вам обеспечены, возражения? — от удивления РФ с сестрой разинули рты в стремлении выразить негодование, но оценив все перспективы, решили от такой идеи отказаться. Да и не только они были шокированы таким раскладом событий. Это даже мне казалось какой-то дикостью и странностью, учитывая возраст наказуемых и то, что они выполняли данные им приказы. — Сейчас вернусь — убедившись, что вопросов к нему больше не осталось, а все споры были исчерпаны, Совет удалился восвояси. — А кушать вы будете тоже стоя? — не упустив момента, поинтересовался Герман. — А нас ещё и покормят? — наигранно удивленно поинтересовался Украина. — Маловероятно кстати. — серьёзным тоном ответил на собственный вопрос, а после обратился к собратьям по несчастью — Мне одному раньше как-то проще было вот так стоять. Сейчас это усмерть как скучно, да и ноги быстрее затекать начинают. — Угу. Вот только если ты сейчас не заткнешься, то всё это может затянутся и до утра, так что, пожалуйста, завались. — гневным шепотом процедила белоруска, отчитывая брата, что, не заметила даже возвращение отца. — В этом ты права, Беларусь, — подтвердил коммунист, усаживаясь на то же место, где и сидел до этого, чем изрядно напугал дочь. — Вот так и будите стоять, пока не научитесь не болтать попусту и когда не просят, а я вам компанию составлю. — СССР указал на книгу, показывая, что готов сидеть тут достаточно долго. — Слушай, нет! Я в этом «Цирке с конями» участвовать не собираюсь! — вдруг Федерация повернулась к Союзу лицом и резко выразила свой протест. При чем тут цирк и кони я не понял, но смог предположить, что фраза была призвана выразить степень глупости происходящего. — Зачем нас так позорить? Я уже взрослая, стены тут подпирать не обязана, и стоять больше не собираюсь. — голос её звучал смело и решительно, только вот действовать девушка не решалась, дожидаясь чужой реакции. — Мне нельзя, а вам меня позорить можно? Забавно получается, однако. — русский даже не соизволил оторваться от чтения, во время того, как отвечал на упрек дочери. — Что-то я не заметил в вашем поведении того, о чем ты мне сейчас говоришь, ведь этот так по-взрослому кидаться едой в окружающих. Неимоверное веселье. — в этот момент, СССР наконец-то поднял свой взгляд на отпрыска, от чего у той значительно поубавилось, а её собратья по несчастью уже давно пытались слиться со стеной. — Чего замерла? Ну же, садись, если такая самостоятельная. — Помедлив, РФ всё же присела возле Германии, который с немым удивлением следил за происходящим, да и мне было весело наблюдать за тем, как дрессировка давала сбой. — Это всё, или кто-то ещё желает высказаться, или присесть? Нет? Тогда за чужое самовольство, остальные простоят до утра. — по всей видимости я недооценил Союза. После всего двух минут нахождения за столом, Россия метнулась на прежнее место, на этот раз стоя абсолютно молча, что заставило её братьев с сестрой переглянуться. — В честь чего это? — прозвучал вопрос в никуда — Объяснись, пожалуйста. — Один за всех и все за одного. — ответ звучал отрешенно, но четко, будто специально заученная реплика — Это моя вина. Они не виноваты, поэтому я одна должна понести его. — в ответ на попытку России исправить ситуацию, Совет совершенно не реагировал, продолжая читать книгу и она, развернувшись к стене, больше не пыталась говорить. — Ну что? Смотрю вы наконец-то успокоились, можете присаживаться. — только спустя пятнадцать минут в абсолютной тишине, СССР, по всей видимости, был доволен поведением отпрысков и решил смиловаться над ними, но воспользоваться его предложением никто из четверки не спешил. — Я не шучу, садитесь. — только после второго предложения, его словам поверили, но понадобилось еще некоторое время, чтобы вакуумная тишина в комнате «растворилась» — Знаешь, до этого момента, Союз, мне казалось, что детей воспитывают, а не дрессируют — во имя спасения от смертной скуки, я позволил себе парочку едких комментарии, всё же было забавно наблюдать нервной реакцией коммуниста на любые мои выпады. — Во-первых: не тебе мои методы воспитания критиковать. Во-вторых, если бы не ты, то и возможностей, и вариантов в стиле воспитания у меня было бы больше. В-третьих, стоило избавится от тебя, когда была возможность, хотя я и сейчас не против придушить такую мразь как ты. — И что же не прибил? — усмехнулся я, было уморительно наблюдать за русским и его детьми, которые готовы были вскочить и убежать в любую секунду — Хотя, вынужден с тобой согласится, от такой дрессировки был толк, будь они чуть поглупей и самовольней, то всё могло обернуться совершенно иначе, заполучи хотя бы парочку из них, кстати, они имели градацию по приоритетности? — успел почти невинно поинтересоваться я, перед тем как получить не слабый удар по носу и, не удержав равновесия, свалившись со стула на пол, получил пинок по ребрам. Всё произошло настолько стремительно, что я даже не сразу понял, что произошло, а ведь подобного стояло ожидать, впрочем, сожалений о произошедшем не имел. — Нервы шалят? — утирая кровь из носа обратной стороной собственного рисунка, от чего набросок вазочек тут же окрасился в насыщено бардовый, с усмешкой поинтересовался я, как только вернулся в сидячее положение. — Если ты и вправду думаешь, что я не в состоянии придушить тебя из-за того, что наши жизни зависят друг от друга, то ты глубочайше ошибаешься, Рейх, так что даже не пытайся устраивать подобные выходки, уповая на свою безнаказанность. — я был более чем уверен в том, что Совет, и в этот раз, не ограничится одними словами, но к моему разочарованию, коммунист заметил искривлённые ужасом и животным страхом лиц детей, что заставило его вместо действий, скорее ретироваться из комнаты. Я бы был даже доволен исходом ситуации, если бы не одно «но»: в азарте происходящего, мне совершенно позабылось, что помимо отпрысков СССР, невольным наблюдателем оказался и мой сын тоже, который явно больше всех был в ужасе и смятении от произошедшего, но изменить произошедшего я уже не мог. — З-Зачем, отец? — я похоже перестарался и сейчас предстал в глазах сына именно тем чудовищем, которым меня и считали остальные. — Просто — я пожал плечами — Я питаю к нему отвращение ровно такое же, как и он ненавидит меня. Вы ожидали чего-то другого осуществляя свой «гениальный план»? — поистине детская наивность в глазах присутствующих, пробила меня на смех — Неужели вы думаете, что мы выживем? Ха, если мы не прикончим друг друга к концу второго месяца заточения в четырех стенах, то это будет ваша победа. — слова были жестки, но правдивы. На чудо уповать не приходилось, но благодаря этой истине я надеялся получить хотя бы пару недель свободы от надзора сына и компании врага. — Ладно, это всё чудесно, но думаю нам, в таком случае, пора. — заговорил Украина, встав из-за стола, остальные же его охотно поддержали, что было неприкрытым желанием скорее сбежать от происходящего. Выглядело забавно. Сбежать от того, что сами придумали, не в силах перенести закономерные последствия такого принудительного подселения без права выбора. Если бы меня попросили оценить сегодняшнее утро и часть дня, то, в целом, я был бы доволен произошедшем, ведь мне как ни как удалось показать детям, как могли бы выглядеть дни нашего с Союзом соседства, если бы мы не избегали друг друга, что могло отвадить эту молодежь от столь дурной идеи, как наше примирение. Конец POV Рейх POV CCCP После того, как я покинул тот происходивший дурдом и поднялся к себе в спальню, прошло достаточно времени, так что мне даже не сразу стало понятно, что в скором времени разговоры на кухне утихли, а дети уехали, и только после этого, я понял, какой ужасный стресс пришлось им сегодня пережить, а всё из-за моей глупости, которая с подвигла ответить на провокации немца, что было уже неправильным решением, да ещё и потом оставшись с этим чудовищем на едине, пока я без малого предпочел сбежать, хотя кто знает, что бы случилось, если б я остался там. Зато было ясно другое, повторять подобные инциденты в будущем будет совершенно неприемлемо, значит придется, переступая через собственную гордость, договариваться с арийцем, чтобы, перед смертью, окончательно не пасть как личность в глазах семьи. Идти и на ходу придумывать слова было явно не в моем вкусе, для начала, было решено четко продумать свои условия и попутно приготовить ужин. В любом случае нам пришлось бы разделить домашние дела, так почему бы не иметь такое преимущество, как открытое выражение того, что я готов сотрудничать для наиконфортнейшего совместного проживания. Простояв уже добрых три минуты под дверью немца, я не мог сообразить, как лучше начать разговор, чтобы он случайно вновь не вылился в новый хай, что было маловероятно один на один, поскольку нацист любил публику, а точнее манипулировать чужими настроениями и эмоциями, так что просто решил действовать по ходу событий. — Можно? — постучав в дверь и дождавшись разрешения войти, я заговорил — Если я тебя не отвлекаю, Рейх, то мы могли бы обсудить некоторые вопросы? — было видно, что его удивило обращение по имени и спокойный тон, но вежливость, на данный момент, была моим единственным оружием в борьбе с язвительными колкостями европейца — Скажем, через минут пятнадцать, на первом этаже? — Хорошо, я буду. — не без недоверия, согласился фриц, но это уже можно было считать моей маленькой победой, чему я был несказанно рад и в таком приподнятом настроении духа, направился накрывать на стол.