Лезвие миров

      — Неизвестные твари прямо по курсу!       — Огонь из всех орудий!       — Может сначала разберёмся, кто они?       — Сколько тебе повторять: мы, русские, сначала стреляем, а потом разбираемся.       Получив несколько сотен плазменных сгустков и покрывшись дырами завидных размеров, чёрные «головастики» скрылись в космо-море.       — Надо хоть образцы взять…       — По-твоему, я похожа на сборщика остатков врагов? — Рита, прищурившись, посмотрела на японку, но, увидев в глазах «Юканны» обиду, сменила гнев на милость. — Ладно, прости. Ты же знаешь, какой у меня характер…       — Пойдём соберём образцы, Маргарита-сама?       — Пойдём…       На станции их встретили «радостной» новостью: к ним присоединяются два новых японских суперлинкора и французский дредноут — «Атаро», «Ямато», и, собственно, «Дюнкерк». Правда, радостной эта новость была только для Шикодзуки — она просто визжала от радости. Чего нельзя было сказать о канмусу «Марата» — француженку она знала давно, и ей хватало и одной японки. А если их станет три…       — Не рада меня видеть? — Александрин иронично улыбнулась.       — Рада конечно… Помню запах жженой брони этих ублюдков после твоих выстрелов.       — Да и ты тогда не подкачала.       — Просто жаль, что, кроме пары авианосцев и подлодок, по всей галактике нет ни одной моей соотечественницы… Поговорить не с кем…       С Шикодзукой по душам поговорить не получалось. Она больше спрашивала, чем слушала. Японка была трудолюбивой, учиться ей нравилось. Она обожала слушать о прицеливании, перезарядке, отдаче. Об оружии и тактике. Об истории и её личном опыте. Особенно любила истории про Салакаданскую кампанию. А вот сама про себя говорить не любила. Да и рассказать ей было нечего, — родилась-то она недавно, — повоевать не успела.       Сняв свою кепу-фуражку, француженка задумалась.       — Знаешь, ходят слухи, что на двадцать третью базу переводят русский линейный радио-крейсер. Может, если я основательно поговорю с адмиралом, он переведёт её сюда… Как ты там говорила… «Покумекаю»? — И Александрин снова улыбнулась.       — Что ты! Я и так тебе обязана по гроб жизни. Если бы не ты, не учить мне японку как снарядики бросать.       И обе канмусу рассмеялись.       — Да ладно, ты же знаешь, что можешь вернуть мне долг в любое время.       — Опять соревнование?       — Ну да, а что? Не могу я без бряцанья оружием.       — А точнее, без показухи того, что мой пятьсот шестидесяти семи миллиметровый калибр меньше твоего шестьсот шестьдесят седьмого? — «Марат» улыбнулась, замечая, как смутилась француженка. — Ладно. Но сначала приведи-ка мне крейсер.       — Ладно.       И линкоры пожали руки.       Тут они услышали громкоговоритель: «Линкоры «Юканна» и «Марат», зайдите ко мне для доклада».       — Ну, я пошла. Ещё увидимся.

***

      Когда она вошла в огромный прямоугольный кабинет, Шикодзука уже сидела там. Адмирал Морт, рослый американец лет тридцати, в зелёном адмиральском мундире Федерации, восседал за длинным столом, рассчитанным на несколько десятков человек. Рита присела на стул недалеко от Танака.       — Ну, как практика? Почему так скоро вернулись?       Переглянувшись, линкоры ответили почти хором: «Встретили неизвестных существ. При проявлении с их стороны агрессии были вынуждены открыть огонь боевыми лучевыми снарядами».       — Что за существа?       — Какие-то чёрные головастики, адмирал. Шикодзука взяла их прах с собой.       — Танака-сан?       — Вот, адмирал, — она поставила перед ним несколько баночек с чёрной жидкостью.       — Гм… Отправьте это в лабораторию, пусть Клара повозится, — адмирал нахмурился. — Но сначала расскажите-ка об инциденте подробнее.       — Ну-у-у… — протянули линкоры.       — Мы стреляли холостыми, — начала Рита, — потом наша нипонянка почуяла на радаре незарегистрованные боевые единицы. На запросы они не отвечали. Потом начали пускать что-то типа торпед. Но нам это как слону дробинка. Вы же нас знаете.       Русский линкор улыбнулась, а японка продолжала:       — Мы сменили заряд и открыли огонь боевыми лучевыми снарядами. Расход составил допустимые двести пятьдесят пять сгустков, адмирал. После мы собрали останки врагов. Но… — японка покраснела. — Как видите, адмирал, они превратились в непонятную синюю субстанцию…       — Я-я-ясно… — протянул Морт. —Потом наклонился к микрофону, выбрал пятый уровень и произнёс: — Эсминцы типа «Элизабет» Элизабет и Джессика Джонсон, зайдите ко мне.       Через три минуты перед ними предстали обе британки.       — Вызывали, адмирал?       — Да. Наши линкоры обнаружили неизвестных существ недалеко отсюда. Слетайте, проверьте. Произведите глубокую разведку, если нужно, — боем. Танака-сан сейчас передаст вам координаты цели.       Зрачки японки и эсминок одновременно расширились: признак передачи информации.       — Мы не подведём вас, адмирал, — хором сказали сёстры-эсминки и вышли из кабинета.       Линкоры повернулись к адмиралу.       — А нам что делать?       — Что-что? Потренируйтесь, отдохните, поешьте. Поговорите с новыми соратницами в конце концов…       — Надеюсь, это не намёк об отставке? — русская улыбнулась.       — Танака-сан, идите, познакомьтесь с новыми линкорами. А мне с Ритой-сама нужно ещё кое-что обсудить…       Когда «Юканна» вышла, Морт повернулся к Рите.       — Что ж, а теперь поговорим об «отставке»…       — Вы же не собираетесь списывать меня, адмирал?       — И да, и нет, — американец вдруг посерьёзнел. — Кое-кто тут немного устарел…       — Адмирал, не пугайте меня.       — Рита, пойми меня правильно! Тебя создали четырнадцать лет назад! А ведь у нас не Земля. Здесь корабли сменяются намного быстрее! Из линкоров первого поколения никого уже не осталось. Ты у нас сейчас самая слабая! Японки, немки и итальянки превосходят тебя по всем статьям. Про «Дюнкерк» и линейные крейсера типа «Старлей» я вообще молчу!       — На что вы намекаете? — спросила русская, включив режим дурочки, но при этом прекрасно понимая, к чему клонит адмирал.       — Что тебе пора на пенсию, Черных.       — Вы же это несерьёзно? — нервно рассмеялась «Марат». — А как же «Наши корабли гибнут только в сражениях»?       — Никто этого и не отменял. В боях участвовать не будешь, учи японок. А закончишь, — глядишь, и новые ученики подтянутся. Опытные инструкторы нам сейчас не помешают. Тем более…       — Простите, нет уж! — оборвала Рита американца. — На пенсию я пока не собиралась. И гонять зелень по базе не входило в мои ближайшие планы!       С лица Морта сползла улыбка.       — Но ты подумай об этом, Черных. Когда об этом встанет вопрос чуть повыше, никто тебя спрашивать уже не будет!       С грохотом встав со стула, Рита произнесла: «Разрешите идти?», и, увидев одобрительный кивок, вышла из кабинета.       «Чёрт бы тебя побрал, — говорила она про себя, — адмирал хренов. А ещё Джунипер стервой называет! И это благодарность после десяти лет работы! Я тут, значит, на него горбатилась, а он вот как отплатил?! Вот гад, а!»       С такими недобрыми мыслями она дошла до «Музейного зала» — длинной галереи, где, по идее, должны были находиться картины, записи, скульптуры и прочий хлам, предназначенный для вселения в зелёную молодёжь духа «Федератского патриотизма». Также там стояли модели кораблей Федерации и их предшественников. В четвёртом зале стояли уже познакомившиеся «Юканна», «Ямато» и «Атаро», и, рассматривая модель Риты и её старшего брата, разговаривали.       — Поверьте, — начала Шикадзука, вертя башню главного калибра. — Маргарита-сама хороший командир…       — А я слышала, что у неё очень скверный характер! — аватар линкора «Ямато», стройная брюнетка по имени Арисакэ Тангао, рассматривала торпедный аппарат.       — И что она очень строгая и не терпит неподчинения! — подхватила её сестра — Судзуки «Атаро» Тангао, с такой же, как и у сестры, внешностью и телосложением. Отличались они разве что причёсками: Арисакэ ходила с конским хвостом, а её сестра — с распущенными волосами.       — Ну-у-у… — протянула «Юканна». — Это только слухи! Она очень хорошая и всегда поможет в беде!       — Спасибо за хорошие слова, конечно.       Все три японки разом обернулись в сторону Риты.       Сгорающие от стыда сёстры поклонились ей.       — Маргарита-сама… А мы… Мы… Мы просим прощения… З-за… За такую дерзость! — сказали нескладным хором красные, как две спелые помидорины, японки, и снова поклонились.       «Юканна» тоже потупила взгляд.       — Я тоже прошу вашего прощения, Маргарита-сама. Я не должна была так говорить о вас без вашего согласия…       Но Рита не сердилась. Это были самые безобидные слухи, что ходили о ней по всему сектору. Поговаривали, что она крутит интрижки со всеми адмиралами АГИФ; что она очень жестоко расправляется со всеми врагами, не щадя даже гражданских; что она садистка и мучает своих подопечных, что гоняет безжалостно их с раннего утра до позднего вечера; и так далее, и тому подобное. Рита к этому привыкла и перестала обращать на это внимание. Но просто так сие происшествие она оставить не могла.       Сделав сердитый вид, она посмотрела на японок.       — Четыре круга по стадиону — тогда и поговорим.       Обрадованные не слишком тяжкой карой, японки уже чуть веселее побежали в спортзал. Он, как и обычно, был не слишком оживлён. Ленивый персонал базы бегать-прыгать не любил, а эсминцы и крейсера в перерывах между боями предпочитали спать, а не тратить оставшиеся силы на пробежки и подтягивания. Но им, линкорам, месяцами не выходившими в космос, можно было заниматься хоть до сотого пота.       После назначенных четырёх кругов пробежки японки, «искупившие свою вину», наконец решились подойти к Рите.       Теперь она уже внимательнее их рассмотрела. Да и они, скрывая любопытство, разглядывали нового наставника.       — Ну, сплетницы, давайте знакомиться?       — Я Арисакэ Тангао, канмусу линкора «Ямато»! — и японка снова поклонилась Рите.       Её сестра, поклонившись, сделала то же самое.       — Ну, а я Маргарита Черных, аватар линкора «Марат». Можно просто Рита. Я ваш новый тренер, училка, наставник — называйте как хотите, — представилась Рита. Но, увидев, что японки всё ещё смущаются, продолжила: — Да не казнитесь вы так. Я на вас нисколечки не сержусь. На первый раз, как говорится, прощается. Но чтоб такого больше не было, ясно?       Все три японки утвердительно кивнули.       — Ну, а теперь приступим к практике! — весело улыбнулась русская.       Канмусу направились к шлюзу.       — Готовы?       Увидев утвердительный жест, Рита скомандовала: «Надевайте!».       Тут же к ним подъехало четыре крана, которые закрепили на них их «одежду» — крепкий обтягивающий экзоскелет, наподобие костюма тяжёлого пехотинца, специальный пояс и наушники. Потом закрепили обвес — кучу громадных пушек, систему жизнеобеспечения и оружейную раму. На голову японки повязали повязки, а Рита надела свою неизменную фуражку.       «Выходим в море, господа!» — процитировала она фразу из старого российского фильма и, увидев недоумевающие лица японок, подумала: «Эх, какая нынче молодёжь пошла! Даже фильмов нормальных не знают!».       Вступив на поверхность эфира, она почувствовала лёгкий холодок, прошедший по коже, — словно легонько ударило током, а потом волну удовольствия, будто окунулась в тёплое море.       Типичные эффекты контакта, как говорится. Ничего нового.       Путь до намеченного квадрата прошёл без особых приключений. За исключением встречи повреждённой «Акулы», ковылявшей к базе. Рита уже хотела прервать занятие, чтобы помочь ей, но крейсер настояла, что справится сама.       — Ну, начнём учебные стрельбы? — спросила Рита, улыбнувшись.       Японки утвердительно кивнули, а затем, завизжав от радости, начали заряжать орудия.       — Готовы? Огонь!

***

      Екатерина Фролова, аватар линейного радиокрейсера «Екатерина II», рассекала эфирный океан. Она млела от удовольствия. На огромной скорости несясь по эфиру, она представляла себя летящей на скоростном катере по волнам бирюзового моря. Ну, а эфирные брызги — мелкие, холодные, иногда липкие? — её не особо волновали. В отличие от брезгливых британских крейсеров, визжащих от каждой капли грязи и чуть ли не «помирающих с горя после боя» от порванной одежды, ей это даже нравилось.       — Как же это приятно! — тихо проговорила она и снова окунулась в эту негу…       Как вдруг её отвлёк сигнал «SOS». Шифр явно был федератским, а имейтейлон — тревожным.       — Ничего сами сделать не могут, — проворчала Катя, сменяя курс.       Через несколько минут она прибыла на место, откуда поступал сигнал. Вначале она увидела только сломанные детали, куски какой-то тёмной массы и пятна синеватой жидкости, растекающихся по космо-морю. Но тут недалеко показались два женских силуэта. Катя, зарядив все свои двенадцать пушек, начала медленно сокращать расстояние. Когда между ней и неизвестными силуэтами было примерно четыреста метров, она смогла различить их. Это были две английские эсминки типа «Элизабет»: одна из них, еле держащаяся на ногах и сильно повреждённая, опиралась на другую, более-менее целую. Она, изо всех сил таща подругу, еле плелась. Но тут, подняв голову, заметила Катю.       Поначалу она вскинула стволы и приготовилась защищаться, но, увидев флаг Федерации на башнях Кати, немного успокоилась…       — Пожалуйста, помогите, — эсминка умоляюще посмотрела на крейсер. — Моей сестре нужна помощь! Я её не дотяну. Помогите мне отвести её в док!       Дважды Катю просить не пришлось. Быстро подхватив на пару с эсминкой её сестру, она повернула назад.       — А куда мы, собственно, плывём-то? — спросила Катя.       — На двадцать седьмую базу.       — Понятно. Вы с сестрой, я так понимаю, эсминцы типа «Элизабет»?        — Да. Я головной корабль серии — Элизабет Джонсон, а это моя сестра Джессика.        — Ясно… А я линейный радиокрейсер типа «Екатерина II», Екатерина Фролова. Можно просто Катя.        — Вы русская?        — Да. А что?        — Да так, ничего…        — Ну ладно. А что с вами случилось?        — Мы были отправлены в этот квадрат на разведку, но столкнулись с неизвестным противником, имеющим тройное численное превосходство. Однако нам с сестрой удалось потопить пять вражеских кораблей. Но последний, шестой, слишком сильно повредил Джесси…        — М-да… Открыть портал-то сможешь?        — Нет… Моя март-пушка сломана.        — Ладно. Сделаем вот как — я открою портал, ты доберёшься по нему до базы, починишь сестру и себя, а я пока останусь здесь и прикрою ваш отход. Эту последнюю тварь добью заодно…        — А как мне выйти из марта?        — Хм… — задумалась Катя. — Вот, держи! — она вытащила из-за пояса координатор. — У меня есть запасной.        — Будьте осторожны… — посоветовала ей британка, беря прибор и погружая раненную сестру в март.        — Ага, — тихо ответила ей русская.       Когда за британками захлопнулся портал, Катя тихо выругалась в темноту.        — Испортили мне весь отпуск! — проворчала она.

***

      Прошло две минуты. Катя, прощупывая темноту во все глаза и дальномеры, вдруг засекла на радаре быстро приближающуюся цель.        — Ах вот ты где, гадина… — тихо промолвила канмусу. — Давай, иди к мамочке…       И через секунду она увидела ЕЁ — семнадцати-восемнадцатилетнюю девушку с белой, как из фарфора, кожей, покрытой чёрной бронёй, походившей на панцирь или хитин. На руках её были закреплены чёрные ромбы — то ли защита, то ли оружие. Правую часть лица закрывала чёрная маска.        — Да что ты такое? — ухмыльнулась крейсер. — А, впрочем, не важно. Сейчас ты ответишь за всё!       Развернув к противнице башни, она скомандовала: «Огонь!».       Двенадцать тяжёлых лучевых снарядов попали точно в цель — незнакомку охватило голубое пламя.        — А теперь — финальный аккорд! — весело крикнула Катя, выстрелив из ГКО.        Поистине циклопический снаряд, выпущенный из двухметрового ГКО, устремился к цели — агонизирующей противнице. Она заметила его и в ужасе попыталась закрыться руками.       Но снаряду нипочём никакие преграды: его хозяйка выпустила его по конкретной цели, которую он должен уничтожить. Секунда — и противница с душераздирающим криком скрывается в море огня. Ещё секунда — и от неё остаются лишь оплавленные куски брони, колыхающиеся на поверхности эфира.        — Что ж… — протянула Катя. — Раз уж мой отпуск отменяется, то хоть разберусь, кто ты, чудо природы. Так, какие координаты были у двадцать седьмой? Ага. Вспомнила.       Взяв пару кусочков брони и открыв портал, Катя начала медленно погружаться в него.       — Ну, поехали…