Падение

Следующее утро было утром очередей и бумажек. Мы вместе и по отдельности заполнили столько бланков, форм и заявлений, что хватило бы на целую жизнь. После обеда Машка отправилась искать сервисный центр, где ей починят ноут, мама поехала в банк, а Рита на работу. Меня Яр повёз за новым гардеробом. Было нечто смущающее и одновременно приятное в том, чтобы вместе покупать одежду, принадлежности для бритья, зубную щётку, расчёску, тапочки и кучу разных мелочей. Словно мы с ним начинали новую жизнь вместе. Конечно, мне было неловко из-за того, что он тратит на меня столько денег. Тем более что Яр наотрез отказался закупаться на китайском рынке или в секонде. Я с трудом отговорил его от элитных бутиков «Централ Авеню», и после долгих споров мы сошлись на «Ирисах». Яр придирчиво оглядывал витрины. С презрением прошёл мимо четырёх вполне симпатичных магазинчиков. Наконец, он остановился у очередного бутика, кивнул сам себе и вошёл внутрь. Нас тут же окружили целых три девушки в одинаковых платьях с бейджиками, наперебой предлагая помочь и проконсультировать. — Мы сами разберёмся, — мягко, но непреклонно отрезал Яр. Он прошёлся вдоль кронштейнов и выбрал несколько вещей. Я тоже принялся оглядывать вешалки, но не успел присмотреть ничего по вкусу, как Яр вернулся ко мне и сказал: — Вот, возьми это. Примерь. Я робко взял тёмно-синие джинсы, бледно-голубую футболку и что-то вроде зауженного пиджака с рукавами в три четверти жемчужно-серого оттенка. Яр легонько подтолкнул меня к примерочным. — Надень пока эти вещи, я ещё посмотрю. Это не совсем то, что я ношу обычно. Я предпочитаю вещи попроще, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Но если Яр хочет, то почему бы и нет? — О, у вас безупречный вкус! Позвольте, я вам порекомендую ещё кое-что! Самая высокая из девушек решила всё-таки помочь Яру. Я оставил их разбираться с одеждой и нырнул в кабинку. Стянул свою футболку и старенькие джинсы и принялся примерять то, что принёс Яр. Сидели вещи отлично, но и стоили ого-го. Раз в пять дороже того, что я обычно носил. — Ты готов? — послышался его голос из-за плотной занавески. Я отодвинул её, демонстрируя Яру свой новый лук. — Восхитительно! — заохала девушка-консультант. Она улыбалась, но в её глазах я заметил холодное любопытство. Яр одобрительно кивнул и протянул мне ещё несколько вещей. — А может, мы ещё где-нибудь посмотрим? — спросил я, имея в виду место подешевле. — Тебе идёт это, так что одевайся, — велел Яр. Девушка бросила на него быстрый взгляд, а потом насмешливо глянула на меня. Неужели догадалась? Я выхватил у Яра одежду и стыдливо задёрнул занавеску. Два ансамбля: лёгкие летние брюки и облегающая рубашка из шелковистой ткани, тёмно-серые узкие бриджи и тонкая футболка кремового оттенка. Всё такое стильное и элегантное, что мне было немного не по себе. Яр купил все эти вещи. Затем в другом бутике он приобрёл мне летние туфли. В следующем — солнечные очки и серебристый браслет с подвеской-иероглифом. Браслет он купил, пока я примерял очки, так что отказаться я не мог. Кстати, браслет, который я ему подарил, он всё ещё носил. Я заметил это, пока мы перебирали вещи в бутиках, и отчего-то видеть свой подарок на его руке было очень приятно. — Яр, мне неловко, что ты на меня тратишься… — Глупости, Михаил. Это не траты — мелочи. К тому же мне нравится заботиться о тебе, — ответил он. И вполголоса добавил: — А ещё когда тебе неловко, ты очень мило смущаешься. Да, вот именно так. Кстати, о смущении: нам ещё кое-куда нужно заглянуть. Когда я понял, куда мы идём, я по-настоящему смутился: отдел мужского белья. Яр невозмутимо выбирал мне трусы, а я не знал, куда деваться от стыда, под любопытными взглядами продавщиц. Когда мы, утомившись от покупок, зашли в кофейню, меня окликнули: — Мих, привет! Муха. Никогда ещё не был так не рад встрече с ним. Я подошёл и без восторга пожал ему руку. — Привет, Муха. Он стоял в дверях заведения, а за его спиной маячили девчонки из тусовки хендмейдеров. Я кивнул им, мечтая, чтобы они куда-нибудь делись и утащили Муху с собой. — Мы к маме, пойдёшь с нами? — предложил мой товарищ. — Здравствуйте, Мухаммед, — послышался голос Яра. Он обошёл меня и протянул руку Мухе. Тот помедлил, но пожал её. — И вам день добрый, Ярослав. Девочки за Мухиной спиной восторженно переглянулись и заулыбались Яру. — Увы, Михаил занят, — кажется, он усмехнулся. — Так что составить вам компанию не сможет. — Ясно. Муха смерил Яра взглядом и посмотрел на меня: — Позвони, ладно? — Ага. Яр взял меня за локоть: — Пойдём, наш заказ уже готов. Я помахал рукой Мухе и девчонкам и позволил увлечь себя к столу. Симпатичная официантка расставляла чашки с кофе и какие-то десерты. Мы сели, и когда она ушла, Яр заметил: — Кажется, я не нравлюсь твоему другу. Хотел бы я возразить, но нечего. — Ты не знаешь, почему? — мягко спросил он. — Нет, — я пожал плечами. — Наверное, это просто потому, что он тебя не знает. Муха вообще-то очень классный! Яр насмешливо прищурился: — Мне пора ревновать? Я почувствовал, что краснею, уставился на красивое пирожное и принялся тыкать его вилкой. — Нет, конечно, Яр. Он просто друг. А ты… — А я?.. Даже не глядя на него, я ощущал, как он пристально и чуть насмешливо смотрит на меня. — А ты — это другое… ты — это ты. Я, наконец, осмелился поднять глаза, надеясь, что мой взгляд скажет ему больше, чем я могу сказать словами. Он чарующе улыбнулся: — Ладно, поговорим дома. А пока ешь давай — это вкусно. На обратном пути я заметил, что за нами тащится чёрный «лексус». Эту машину я приметил ещё днём: кажется, она ехала за нами от дома Яра до паспортного стола. Цвет и марка не самые редкие, но мне запомнились буквы на номерном знаке: «уке». Так в японских комиксах обозначают пассивного гея, потому меня всегда очень смешили крутые тачки с такой комбинацией букв. Интересно, почему эта машина за нами таскается? Впрочем, вскоре я выкинул из памяти и эту машину, и всё остальное. Мы остались дома одни и долго занимались любовью. Всё, что было тогда, на даче, и ещё немного сверх того. Тогда мне казалось, что нет ничего прекраснее его горячих ласк, его настойчивых пальцев и нежных губ. Было так хорошо принадлежать ему, так приятно и так правильно. Я лежал в его объятьях после секса, слушал, как бьётся его сердце и чувствовал себя абсолютно счастливым. Мне написал Муха, но я совершенно не был настроен с ним общаться, поэтому проигнорировал его сообщение. Вечером пришли мои женщины. Успели довольно многое: заблокировали карты, Машка отдала ноут в ремонт, мама узнала про кредиты и теперь грустно вздыхала. Яр снова предложил оплатить ремонт и новую мебель, но мама отказалась. Сказала, что ей неловко. Ритка, едва зайдя в квартиру, тут же принялась обнимать Яра и жаловаться ему на то, как она устала, натёрла ногу, соскучилась, проголодалась и так далее. Я почувствовал раздражение: это ведь мой Яр! — и еле сдержался, чтобы не наговорить грубостей сестре. Меня отвлёк вибрирующий телефон: звонил Муха. Но я по-прежнему не хотел с ним разговаривать. Знал, что поступаю трусливо и недостойно, но не мог ничего с собой поделать. Сбросил звонок и написал: «У нас сейчас проблемы дома. Перезвоню потом». Через секунду прилетел ответ: «Если что-то нужно, обращайся!» И ещё одно сообщение через пару минут: «Надо поговорить. Дай знать, как будешь свободен». Муха подождёт. Ничто и никто не может быть значимее Яра. Я был будто одержим им.

***

Утром Яр повез Риту и Машку по магазинам, а я остался дома. Яр предупредил, что приедет к обеду, а девчонок оставит в СПА-салоне. Яр приехал в три и начал обнимать и ласкать меня, едва заперев дверь. Понадобилось всего пара минут, чтобы я завёлся до головокружения и подгибающихся коленок. Он отнёс меня на кровать — я каждый раз удивлялся тому, какой он сильный — и велел раздеваться. Я буквально выскочил из штанов и футболки и, встав на колени, поднялся было к нему, чтобы поцеловать. Яр положил руку мне на плечо и нажал, заставляя опуститься обратно. Я сел на постель, чувствуя всё нарастающее возбуждение и не понимая, чего он хочет. Это непонимание, кажется, только усиливало моё желание. Яр приложил два пальца к моим губам и слегка надавил, вынуждая меня приоткрыть рот. Сердце забилось, как бешеное, где-то в висках. Его пальцы скользнули внутрь, и я инстинктивно обхватил их губами. Он начал размеренно двигать ими — и это было так чувственно и непристойно, что я чуть не кончил. Яр улыбнулся, внимательно глядя на меня, и шепнул: — Сделай это… Вытащил пальцы и провёл по контуру моих губ. Его прикосновения сводили меня с ума, отзываясь тягучим, почти болезненным вожделением в паху. — Я не умею… — задыхаясь, произнёс я. Яр лишь улыбнулся, расстёгивая ширинку. Я, конечно, видел, как делают минет в кино, читал об этом на фикбуке, но чтобы сам… мечтал об этом, умирая от стыда, но в реальности всё оказалось, не так как в мире фантазий. Неудобно: его член такой большой — как его берут в рот целиком?! Стыдно: что я делаю? Неужели я это делаю?! И безумно возбуждающе. Я старался сделать ему приятно. С ним можно всё.

***

Часов в шесть вернулись отдохнувшие девчонки, следом за ними пришла и мама. Машка взялась хвастаться новыми нарядами. — Глянь, мам, как круто смотрится! Всё-таки брендовая одежда сидит лучше! Она приняла вычурную позу, а затем прошлась, демонстрируя обновки: стильный жилет под чёрную кожу, джинсы, слегка узковатые для её фигуры, но прекрасно подчёркивающие все аппетитные части тела, и светлую маечку, которая выглядела очень простой и одновременно страшно модной. — Милая, но это ведь очень дорого. Мы же говорили об этом, — нахмурилась мама. — А это сток, — нашлась Машка. — Распродают остатки коллекций по дешёвке. И как раз на меня вещи нашлись! Я был уверен, что Маша врёт. Что всё купленное приобретено по полной цене. Но не мне её упрекать. — У Мари прекрасный вкус, — улыбнулся Яр, разливая по чашкам ароматный чай. Мне показалось, что он бросил на маму быстрый насмешливый взгляд, словно его забавляло то, что ей было неудобно. Но такого быть не могло, так что я решил, что это глупости. Машка польщёно заулыбалась и снова переключилась с мамы на меня: — Круто же, Мих? — Очень! Тебе идёт! Мама же внимательно оглядела Машу и вздохнула: — Ты ведь такое не носишь, милая. Это красиво, да… но как-то вызывающе, что ли… — Ну что вы, Марина Сергеевна, — мягко возразил Яр, расставляя чашки по местам. — Это модно. Мари выглядит отлично. — Наверное. Не разбираюсь я в молодежной моде, — смешалась мама. — Марина Сергеевна, — Яр укоризненно покачал головой, — не говорите так, будто вы совсем старая. А давайте завтра вам купим что-то шикарное! — Нет, Ярослав, спасибо… — Мам, ну давай! — хором закричали девчонки. Я молча помогал Яру накрывать на стол, и когда он украдкой касался моей руки, я ощущал, как где-то в груди становится тепло-тепло и немного щекотно.

***

Ещё через два дня мы вернулись в свою квартиру. Мама и Рита взялись за ремонт. Машка с головой ушла в подработку, строча статьи, обзоры, рекомендации и полезные советы. Ремонт продвигался медленно: нанять рабочих мы не могли — слишком дорого. Яр неустанно предлагал возместить хотя бы часть расходов, но мама наотрез отказывалась. Так что сдирать обои и менять плитку приходилось самим. Как-то незаметно у нас дома стал появляться Муха. Стоило только раз упомянуть при нём, что дома ремонт. И, надо сказать, пользы от него было куда больше, чем от меня. А я под разными предлогами смывался из дома: днём ездил с Яром выбирать новые обои и плитку в ванную, а потом мы заезжали к нему и занимались сексом. Вечерами иногда уходил якобы к Мухе и новым приятелям. А на самом деле возле соседнего дома меня ждал тёмно-синий «фольк». Яр увозил меня к себе — и мы снова предавались разврату. Ему очень нравилось смотреть, как я мастурбирую. Не прикасаясь ко мне, одним только голосом он сводил меня с ума. В полутьме комнаты я слышал, как он говорит: — Давай, сделай это… тебе ведь нравится…. продолжай… да, вот так… Размеренный, чуть насмешливый и глубокий, его голос звучал безумно приятно. И было в его тоне что-то от художника, который любуется своим творением. — Хорошо… продолжай… вот так, правильно… Я никогда не понимал его до конца. Но он позволял мне быть собой, и этого было достаточно. Он всегда был властным, иногда почти жёстким, но ни разу не сделал мне по-настоящему больно. Ни разу не причинил вреда и даже просто неудобства. Делать некоторые вещи было стыдно, но я доверял ему. Однажды поздно ночью, когда мы лежали, обнявшись, я вдруг почувствовал такое несравнимое ни с чем умиротворение и радость, что просто взял и сказал: — Яр, знаешь, я, кажется, люблю тебя… Он усмехнулся и отозвался: — Я знаю, Михаил, знаю. Пауза была почти не заметной, но была. — И я тоже люблю тебя, милый. Он погладил меня по спине. Я прижался к нему ещё теснее, пытаясь не замечать лёгкий холодок, сжавший сердце. Утром Яр принёс мне завтрак в постель и заявил: — Я всё думаю о Марго. У меня тут же испортилось настроение. — И ты был изначально прав, Михаил. Нужно ей всё рассказать. Я прямо сейчас ей позвоню и назначу встречу. Она, конечно, расстроиться, но что поделать? Марго это переживёт. Не знаю, рассказывала ли она ему о своём несостоявшемся женихе. Я не был уверен, что Рита сможет спокойно пережить то, что её снова бросают. А уж когда она узнает, что это из-за меня!.. ни одна девушка не сможет смириться с тем, что её бросили ради парня. Тем более брата! Яр взял телефон, и я положил руку на экран. — Не надо, Яр. — Ты боишься, что она тебя возненавидит? Это неважно: мы с тобой уедем в Москву и будем жить так, как нам нравится. Он смотрел на меня своим горящими глазами, и я снова ощутил, что тону в них. Так захотелось всё бросить, уехать с ним и никогда не вспоминать о прошлом. Но так нельзя. — Нет, — я помотал головой, — не поэтому не надо. Она будет очень переживать. — Увы, с этим ничего не поделаешь, — пожал плечами Яр. — Нельзя с ней так, Яр. Она такая ранимая… я вообще не должен был… Я почувствовал, что меня переполняют эмоции. Что ещё немного — и я расплачусь, как девчонка. Прижал ладони к лицу и яростно растёр его, словно умываясь. Помогло. — Яр, она очень нежная, хоть и строит из себя взрослую. Типа она вся такая сдержанная и суровая, но нет! Если ты скажешь ей, что бросаешь её, она с ума сойдёт! Знаешь, как она переживала в прошлом году, когда от неё ушёл бывший? — Но что ты предлагаешь? — хмыкнул он. — Она, наверное, что-то заподозрит, когда я уеду с тобой, а не с ней! Я слабо улыбнулся. — Не знаю, Яр. Надо подумать, как бы так её не задеть. Ну, то есть задеть поменьше. Дай мне время что-то придумать! — Хорошо. А пока поешь. Ты ночью много сил израсходовал, — он многозначительно улыбнулся и мягко погладил меня по бедру. Сразу стало не до завтрака.

***

В среду мы с Мухой выбрались на день рождения одной из его многочисленных знакомых. При встрече Муха проворчал: — Наконец-то встретились. А то тебя дома не застанешь. Ты, кстати, странно выглядишь в последнее время. И одеваешься не так, как раньше. — Ну, от наших вещей ничего не осталось. Одежды тоже. — А это откуда? — он невежливо ткнул пальцем в тонкую футболку мятного оттенка. — Яр подарил. Яр покупал мне вещи ещё дважды. Я его отговаривал, но он не слушал. Улыбался и говорил, что ему нравится меня баловать. Муха тяжело вздохнул, и я приготовился к нервотрёпке. Он внимательно посмотрел на меня и сказал: — Нет, ничего я говорить не буду. Ты человек взрослый. Но если что-то пойдёт не так, имей в виду: я рядом. Мне стало неловко. Лучше бы скандал закатил. Хотя с чего бы ему? Настроение испортилось, и я уже жалел, что не остался дома. Добирались мы молча. Я пытался разозлиться на Муху, но не получалось. Пытался понять, чем ему не нравится Яр, но ничего не приходило в голову. Может, Муха просто ревнует? Народу собралось много, и мы изрядно повеселились, играя в «Крокодила», в «мафию» и в «фанты». Я никогда не чувствовал себя так раскованно в компании. Забыл о своих проблемах и заморочках, смеялся вместе со всеми, общался, даже шутил. Разошлись мы почти в одиннадцать, — я едва успел на последний автобус. Хотел позвонить домой, предупредить, что задержался в гостях, но оказалось, что телефон разрядился. Ладно, домочадцы всё равно уже привыкли, что этим летом я часто ночую не дома, так что волноваться не будут. Вечер как вечер. Окна кухни были освещены — с улицы заметил, но мама, скорее всего, уже легла. Она — «жаворонок»: всегда рано начинает клевать носом, зато с утра сама без будильника спокойно просыпается в шесть. На кухне, наверное, Машка. Сооружает запрещённый и от того вдвойне вкусный ночной бутерброд. Поэтому я постарался как можно тише отпереть дверь. Едва я зашёл в квартиру, как распахнулась дверь в спальню сестер. Оттуда выскочила Рита — и тут я понял, что что-то случилось. Глаза у неё были бешенные. Волосы растрёпаны. Рот перекошен. Никогда не видел её такой. В руке её были зажаты какие-то смятые листы альбомного формата. Она подлетела ко мне и молча, яростно швырнула эти листы мне в лицо. Я только успел заметить, что это, кажется, фотографии. А затем Ритка оскалилась и вцепилась мне в горло. — Рит… — просипел я, тщетно пытаясь разжать её пальцы. Бесполезно. Откуда-то в моей сестре взялась невиданная сила, и она стискивала пальцы всё сильнее. Было дико больно. И страшно. Я не мог дышать и не понимал, что происходит. Попытался оттолкнуть её, но не сумел. В прихожей появилась Машка. Взлохмаченная, с расцарапанной щекой и тоже сама не своя. Она, не говоря ни слова, схватила Ритку за руки и невероятным усилием отцепила пальцы старшей от моего горла. Я судорожно втянул воздух, раскашлялся и сполз на коврик у двери, пытаясь отдышаться. Ритка, кажется, зарычала, силясь вырваться, но Машка была сильнее и тяжелее. Она ухватила беснующуюся сестру поперёк тела, прижимая её руки к бокам, и с горечью бросила: — Ладно я, дура-девка! Но ты?! Услышав это, Ритка дёрнулась и закричала: — Ненавижу! Сука! Убью! Сдохни! Урод! А потом захлебнулась криком и завыла. Я поднял глаза и встретился взглядом с Машкой. — Уходи, Мих. Уходи, — прочитал я по её губам. Поднялся, ухватив с пола одну из фотографий. Хотел спросить, как мама, но не смог ничего сказать. Вышел за дверь. Медленно опустил голову и поднёс фото к глазам, уже догадываясь, что я там увижу, но глупо надеясь на что-то лучшее. Всё оказалось даже хуже, чем я думал: я и Яр. Я, голый и возбуждённый, отдаюсь ему, бесстыдно прогибаясь в пояснице, и даже на картинке видно, как мне хорошо. За дверью всё не умолкал надрывный вой.