Сто двадцать один день

      С момента, когда Чонгук пришел к Тэхену, прошло уже семь дней. Неделя, которая помогала молодому человеку отвлекаться от постоянных мыслей о боли, о будущем и о том, что жить в гордом одиночестве паршиво.       Ким учит Чонгука не только рисованию на кофейной пенке, но еще и рассказывает много интересного о самом кофе, о способах обжарки и приготовления напитка. Почти каждый раз, когда Чонгук стоит возле кофемашины, он испытывает неловкое чувство, словно он на витрине… — Простите, — как-то обращается мужчина, — можно мне латте?       Чонгук растерянно мотает головой в поисках подмоги, но, не найдя Тэхена или Сокджина поблизости, испуганно извиняется. — Простите, но я здесь н-не работаю… — тихо и с низким поклоном извиняется Чон. — Но прямо сейчас вы же варите кофе? — приподнимает бровь клиент и скрещивает руки на груди. — Ну… да, — отвечает парень. — Так сделайте для меня латте, — резонно замечает мужчина и улыбается растерянному юноше. — Может ему стоит помочь? — делает шаг Сокджин из административного помещения, но его останавливает рука, осторожно уложенная на плечо. — Не нужно, он сам справится, — шепчет Тэхен, пристально наблюдая за парнем.       Чонгук внимательно смотрит на аппарат и его кнопки, словно это не простая машина, способная за пятнадцать секунд сварить тебе кофе, а сложный космический корабль. Брови сошлись на переносице, губы вытянулись в тонкую линию. Руки заметно дрожат, но Чонгук уверенно удерживает хромированный стакан под краном с паром, взбивает, одними лишь губами отсчитывая нужное количество секунд. Вспененная жидкость осторожно ложится на керамические края кружки. Звучит сигнал о готовности эспрессо. Чуть склонившись над кружкой, пряча лицо в капюшоне, Чон начинает вливать чёрный напиток. — С вас две тысячи вон, — Чонгук резко поворачивает голову в сторону звука и сталкивается с обезоруживающей улыбкой Тэхена. И вот брови ещё сильнее спускаются к центру, а на душе все равно тепло.       Тепло от улыбки, тепло от исходящего от кофе аромата, он горячей кружки, которую Чонгук протягивает клиенту, крепко сжимая в ладонях. — Отлично справился! — похлопывает по плечу друга Тэхен. Чон поправляет рукава толстовки и хмурится. — Зачем ты это сделал? — бурчит он. — Чтобы ты попробовал себя в роли бариста, очевидно!       Открытость и такая безмятежность Чонгуку кажется дикой, ведь в своей жизни ничего кроме осуждений и презрения он и не видел. Вокруг люди обычно смотрели на него с отвращением, словно он не просто не такой как все, а заразный, прокаженный. А здесь, в этом уютном кафе, он свой: родной, полезный и совсем даже не противный. «Но это пока», — думает Чон. «Пока ты не узнаешь правды…» — А если бы я испортил напиток? — спрашивает Чонгук, заглядывая в карие глаза. — Я бы сварил новый, — как ни в чем не бывало отвечает Тэхен. Вот так просто… Сварил бы новый. Чонгук тянет легкую улыбку и возвращается на другую сторону от прилавка.       Они общаются всего неделю, а кажется, будто прошла целая вечность. Тэхену кажется, что именно Чонгука не хватало в его безумном, наполненном разными событиями, мире. Словно это тот самый кусочек пазла, без которого не собрать целую картину.       Каждый раз, когда младший приходит в кафе, Тэхен улыбается и угощает его сладостью. Он подмечает, что он с огромным удовольствием съедает мятный шоколад, а вот ягоды вишни в сладком сиропе незаметно выковыривает из слоеного теста и складывает в салфетку, думая, что Тэхен не видит. А он видит и больше этот десерт ему не приносит. Он любит взбитые сливки и заварной крем, банановый мусс и молочный коктейль. Каждая эта деталь аккуратно складывается в багаж памяти, оставляя за собой приятный привкус. — Я думал, что ты привередлив в еде, — подперев ладонью щеку и облокотившись о барную столешницу, говорит Тэхен. Сегодня для Чонгука был преподнесен шоколадный парфе. — Почему? — вскидывает брови Чон, направляя очередную ложку сладости в рот. — Ну… — задумчиво тянет Тэхен, — ты первые два дня отказывался вообще от всего, что я предлагал. А теперь вон как, — он кивает на младшего, — уплетаешь за обе щеки, аж уши пляшут.       Чонгук густо краснеет и застывает с ложкой во рту. «Какой милый», — думает про себя Тэхен и широко улыбается. Смущать младшего оказывается очень интересно и забавно. Смотреть на то, как он прячет взгляд то под широкими полями панамы, то отводит в сторону, зарываясь в глубинах необъятного капюшона. — Прости… Если это доставляет неудобства, — внезапно извиняется Чонгук. Но Ким активно мотает головой, а завидев клиента, выпрямляется. — Добро пожаловать!       Чонгук провожает взглядом Тэхена, когда тот возвращается к кассе, невольно задерживая взгляд на осиной талии, подчеркнутой поясом фартука. Он смотрит на профиль парня и понимает, что встреть он его еще два-три года назад, то непременно стал бы заигрывать с ним. Ему, пожалуй, было бы все равно, как отреагирует улыбчивый бариста на нахального старшеклассника-первокурсника. Все равно было бы, если бы он, сморщившись, отвернулся от него, потому что тогда можно было бы уйти. Но не сейчас — если это произойдет сейчас, то Чонгук не дает никаких гарантий, что опять не сорвется и не закроется в душной квартире.       Чон совершенно не стыдится того, что он не такой как все. Любить кого-то — не важно кого, — это все, что нужно для счастья. Что может быть лучше, когда тонешь в чувствах и эмоциях, плавишься под взглядом и тихо стонешь от одного только глубокого «Привет», когда хочешь бежать навстречу человеку, словно ты в дешевой драме, а в голове у тебя играет приевшаяся слащавая попсовая музыка. Так какая тогда разница, какого пола тот, кто занимает все твое сердце?       Какая разница?       Но вот только окружающим есть огромное дело до того, кого ты целуешь, кого держишь за руку и с кем идешь на свидание. Порой общество способно превозносить людей до небес, даря им всемирную известность, а иногда — грубым пинком выкидывать в пропасть самобичевания. Flashback — Эй, педик, — Чонгук падает на хрустящий гравий за школой. — Ты че это, Чимину нашему глазки строишь?       Парни из класса столпились над Чонгуком, словно тот — их добыча, а они — голодные коршуны, готовые растерзать заждавшееся их мясо. — Я… Нет, — пряча лицо в руку, оберегая себя от очередного попадания кроссовком. — Я просто подошёл спросить, что задали на прошлом уроке… — А сам че? — с презрением выплевывает самый высокий. — Нехрен уроки прогуливать! — Да он небось какому-нибудь такому же педику отсасывал с утра, вот и не успел, — мерзко ржет прыщавый. — Мерзость… — Не подходи к Чимину, понял? — Педик. — Фу, говномес! Flashback end       Чонгук посматривает на время и грустно выдыхает. Уже половина шестого, а это значит, что смена Тэхена подходит к концу. Он, как обычно, потреплет его макушку через капюшон, улыбнется на прощание и напомнит о том, что завтра непременно нужно прийти, а иначе: «Учитель Тэхен завалит тебя на итоговом экзамене в конце месяца!» И Чон улыбается, лишь представив себе эту квадратную улыбку. — Чего улыбаемся? — спрашивает Тэхен, закрывая кассовый аппарат. — Да так, — отворачивается Чонгук. — Так что… Смена твоя закончена на сегодня? — Угу, — довольно кивает Ким, заставляя волосы игриво зашевелиться на макушке. — Завтра… — младший неустанно теребит резинку рукавов, — в то же время?       Голос Чонгука звучит так тихо, словно если он скажет это хоть на полтона выше, то Тэхен разозлится. Или испугается. Или просто без слов отвернется. — У этого говнюка завтра выходной, — внезапно произносит Сокджин, вставая за кассу. — У меня вообще-то нет даже четкого графика работы здесь, — смеется Тэхен, накидывая джемпер и подкатывая рукава. Чон задерживает на его руках взгляд, но тут же отводит в сторону, поймав вопросительный от Тэхена. — Ты обязан помогать мне! — возмущается Сокджин и тут же приветствует нового клиента.  — Нет не обязан, — показывает Тэ язык и выходит из рабочей зоны и подхватывая за локоть Чонгука. Младший удивленно смотрит на то, как спокойно Ким держит его за руку, практически всем телом прижимаясь и не обращая внимания на взгляды гостей. — Мы пошли! Удачи, хен.       Он делает ручкой и вытаскивает Чонгука на улицу.       Вечереет, воздух в Сеуле становится чуть прохладнее, но в нем все еще витают остатки дневной духоты вперемешку с пылью и выхлопными газами. Но все это не имеет значения, пока Чонгук может дышать, наполнять легкие этим грязным воздухом, тем самым, которым дышит с ним Тэхен. — Куда пойдем? — внезапно спрашивает Ким, и Чон непонимающе хлопает ресницами. — Пойдем? — переспрашивает младший. — Угу, а то мы с тобой только о кофе и говорим, пока сидим в кафе. Это как-то… скучно? Ты не находишь?       Чонгуку не скучно. Впервые за год ему не скучно, потому что то, что он узнает от Тэхена в корне отличается от его повседневной прошлой жизни. — А о чем ты хочешь поговорить? — тихо спрашивает Чонгук, а Тэхен задумчиво поднимает голову к небу. — Ммм… Ну, например, о тебе. Что ты любишь делать в свободное время? Чем любишь заниматься, какие у тебя хобби. Какие любишь фильмы и все такое. Я вот, например, очень люблю «Мстителей», а ты? — Чонгук широко распахивает глаза и восхищенно произносит: «Я тоже!»       Они медленно, прогулочным шагом, следуют вдоль набережной, где вот-вот сейчас запустятся цветные фонтаны. Южный берег реки Хан уже усеян парочками, влюбленными и семьями, туристами и просто гуляющими, как и они с Тэхеном, людьми. — Так чем ты все же любишь заниматься в свободное время? — спрашивает Тэхен после долгого обсуждения вселенной Марвел. — Ну… Честно говоря, в последнее время — ничем, — стеснительно отвечает Чонгук. — Как так?! — восклицает Тэхен и встает впереди Чона, преграждая дорогу. — Неужели совсем нет ничего, что тебе бы нравилось? — Ну, я люблю смотреть фильмы, но большую часть из самых интересных я уже пересмотрел, — жмет плечами младший. — А смотрел фильм «Лок» с Томом Харди? — щурится хитро Тэхен, на что Чонгук мотает головой. — Ооооо! Мы обязаны его посмотреть, я клянусь тебе, это лучший фильм, снятый в жанре «одного места» в мире. А Том там просто божественный.       Чонгук не находится, что ответить такому возбужденному старшему. Он лишь следит за движением губ, за его бегающими и сияющими глазами, за тем, с каким энтузиазмом он рассказывает о том, какой потрясающий этот фильм, о том, как много глубокого смысла в той истории, которую поведал режиссер.       Когда Чонгук открывает рот, чтобы хоть словечко вставить, Ким поднимает взгляд на струи воды и, широко распахнув глаза и указывая пальцем в нужную сторону, восклицает: «Смотри! Началось!»       Чонгук смотрит, как разноцветные яркие струи бьют с края моста, создавая невообразимый ансамбль из пушистых брызг и красочных капель. Легкая музыка, играющая из динамиков, дополняет картинку, создавая невообразимое погружение в сказочную атмосферу. Краем глаза он замечает, как Тэхен восклицает при каждой новой смене узора, создаваемой иллюзией цвета и света. Он, словно ребенок, открывает и закрывает рот, чуть подпрыгивает, когда капли «играют» под музыку. Он прихлопывает в ладошки и совсем не замечает, как Чонгук пристально наблюдает за ним, сверлит взглядом. Влюбляется…       Радостное лицо и безудержный смех радости наполняет Чонгука, топит сознание и заставляет верить в прекрасную сказку. Миф. Легенду. Историю, которую не хочется нарушать какими-то лишними и бессмысленными словами. К чему слова, если есть улыбка? К чему вопросы, если все читается на этом прекрасном лице, в этих горячих шоколадных глазах, в которых пляшут разноцветные круги.       Позже, когда шоу заканчивается, а народ разбредается кто куда, они следуют к станции метро мимо пустеющего темного парка. Чонгук сжимает в мокрых ладонях резинку рукавов и, остановившись на месте, замирает. Он жует нижнюю губу, набирается смелости. — А не хочешь, посмотреть этот фильм сегодня у меня? — тихо выдает он. — Что? — поворачивается Тэхен. — «Лока»… — несмело повторяет Чон. — Посмотреть у меня не хочешь?       Чонгук сильно зажмуривает глаза и, кажется, какое-то время даже не дышит. Потому что страшно… До жути страшно, что ему откажут. Безумно страшно, ведь кто он такой, этот Чон Чонгук, чтобы Тэхен шел к нему поздно вечером в гости, чтобы посмотреть фильм, который и так уже видел? Кто он такой, чтобы спустя семь дней вмешиваться в жизнь старшего и нарушать привычное расписание? Кто. Он. Такой. Чтобы со своими проблемами пытаться… — Конечно! — внезапно произносит Тэхен, нарушая, повисшую густую тишину. — Конечно, пойдем!       Ким подпрыгивает к младшему и берет холодные чонгуковы пальцы в свои теплые ладони. Чон поднимает глаза на старшего и замирает, ведь в глазах Тэхена отражают звезды, целые вселенные крутятся в этих горячих всеведущих глазах. Чонгук замирает на мгновение, силясь не заплакать, силясь не зареветь, как тогда — в парке с Хосоком, — но он так счастлив. Так безмерно рад, что держать эмоции при себе нет никаких сил. И сейчас Чонгук уверен, что сделает все на свете, чтобы сохранить эти дрожащие скелеты в своем шкафу. Он запрет их на тысячи замков, подопрет двери тяжелыми диванами и расставит ловушки — лишь бы Тэхен не узнал, лишь бы Тэхен не догадался. Лишь бы не отвернулся от него. Лишь бы был рядом с ним всегда таким же радостным и ярким, освещал тьму внутри Чонгука, направлял, помогал цепляться за жизнь. — Идем? — тянет за руку Тэхен. — Угу, — кивает с улыбкой на лице Чонгук. — Идем…