Сто двадцать один день

      Тэхен судорожно проверяет все документы, все бронирования и заказы, складывая документы младшего в свою маленькую сумку. Пока Чонгук в душе, Ким решил незаметно собрать его вещи. Поездке в Кобэ быть. А вот дорогому и вкусному мясу — вряд ли. Он выложил последние накопления как раз на бронирование отеля, где горячие ванны прямо в номере, а вид из окна добавил еще несколько десятков тысяч вон.       Тэ грустно шмыгнул, поглядывая на сообщение от банка с остатком на счете, но тут же радостно улыбнулся, увидев небольшие сумки аккуратно составленные под грудой каких-то вещей в шкафу. Он плотно прикрыл дверцу, испытывая невероятное чувство. Удовольствие, предвкушение, чувство радости и детского восторга, ведь сегодня, сразу после концерта, у них самолет до Японии. — Гукки! — кричит Тэ. — Я пошел! Я постараюсь не опоздать на концерт.       Он еще раз проверяет все вещи, чтобы вечером перед концертом просто захватить их, пока Чонгук будет на арене.       Младший ничего не ответил, продолжая шуметь водой. «Вот же ихтиандр», — думает с улыбкой про себя Тэ и выходит из дома.       Как и после ночи наступает день, так и после затяжного дождя и непогоды в Сеул приходит долгожданное солнце. Оно слепило глаза, обнимало прохожих своими теплыми лучами, дарило бесконечное чувство радости. Тэхен с удовольствием подставлял ему навстречу свое лицо и широко улыбался.       Все, что ему нужно сделать за сегодня — это нигде и ни разу не накосячить. Факультатив — готов, реферат, будь он неладен, — готов. Тэхен даже проверил задания, выполненные его рабочей группой, чтобы ни дай бог его не задержали сегодня на парах. Потому что сегодня опаздывать он не имеет никакого права.       Если бы Ким Тэхен знал, что солнечная погода так благотворно влияет на настроение его преподавателей, он давно бы уже накупил ламп естественного света и развесил их по аудиториям.       Экономика — зачет, финансы — без сучка и задоринки сдали свою работу с группой, после чего Тэ сразу же убежал к другому преподавателю. Даже терзая своими дополнительными вопросами по реферату, преподавать по менеджменту не смог завалить Тэ. И тот, не скрывая улыбки, протянул их групповой журнал. Все шло как по маслу. На какую-то долю секунды он даже испугался, но и на последней паре сюрпризов не оказалось.       На крыльях любви и какого-то запоздалого осеннего счастья Тэхен впорхнул в квартиру. — Гу? — позвал Тэхен Чонгука, но того, как и ожидалось, дома не было. — Отлично.       Тэ посмотрел на часы и отметил еще целый вагон времени, чтобы успеть и сумки проверить, и душ принять, и даже стирку перед отлетом завести.       Разбирая корзину с бельем, Ким сморщился, вытаскивая из-под груды чонгуковых футболок одну единственную наволочку без прочего комплекта.       Засохшее пятно крови растеклось по всей желто-коричневой ткани. Внутри что-то неприятно ухнуло, и Тэхен тут же потянулся за телефоном.       «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       Вариант с душем тут же отпал, как и внеплановая стирка.       Со всех ног Тэхен вылетел в сторону арены, попутно набирая номера согруппников Чонгука. Но раз за разом натыкался на холодный голос робота. «Черт», — выругался про себя Тэ и набрал Сокджина. — Хен! Ты выехал уже в арену? — спросил Тэхен, запрыгивая в автобус. — Что? Нет, конечно. Там до старта еще часа два. У них же генеральный прогон. Совсем что ли не слушал? — Слушал, хен, слушал. В общем, встретимся там, я уже еду. — Что? Зачем так рано? — удивленно спрашивает Сокджин, отвечая куда-то в сторону. — Это Тэхен. Да не знаю, в экспо уже выехал.       Дослушивать диалог между хенами Тэхен не стал. Он выбежал из автобуса и галопом преодолел расстояние от остановки до станции метро. Кажется, его сердце еще никогда не билось так быстро. Никогда…

***

— Группа А, вы теперь уходите влево. Не забудьте, что здесь будет декорация для следующих, — громко вещает в микрофон режиссер. — Последний раз прогоняем эту часть и все свободны.       По залу прошла волна не то усталого, не то облегченного вздоха. — Ты как? — спросил Чонгука Кай. — Все нормально, — улыбнулся Чонгук, вытирая пот со лба.       Он выпил несколько таблеток, что до этого ему выписал доктор Ким. Но, кажется, их действие все никак не наступало: Чонгука лихорадило и потряхивало от каждого сквозняка, тело ломило от сковывающей боли в суставах, а голова раскалывалась словно под тисками огромных металлических щипцов.       Начался финальный прогон. Чон поднял подбородок, вступая на первой мелодии песни, не пропуская ни единого бита. Он выступит, нужно продержаться чуть-чуть, а затем он все расскажет Тэхену. Просто продержаться.

***

      Огромная толпа возле входа в экспо не давала Тэхену нормально пробраться к дверям. «Пропустите», — просил он, аккуратно отодвигая локтями людей. «Простите. Прошу прощения, мне срочно нужно попасть внутрь».       Возмущенные взгляды, крики проклятий и оскорблений сыпались ему в спину, но Тэхен игнорировал их, продолжая попытки дозвониться до Чонгука. «Аппарат абонента…». — Прошу прощения, — обращается Тэхен к мужчине в форме. — Мне срочно нужно пройти внутрь. Мой друг сейчас готовится к выступлению, но я не могу до него дозвониться. — Ага… друг, — хмыкает прыщавый мужичок. — У каждого из вас здесь есть какой-то друг. Иди в очередь.       Парень легко толкает Тэхена, и тот, немного пошатнувшись, снова делает шаг вперед. — Вы не понимаете, моему другу может грозить опасность. Мне срочно нужно попасть к нему. — Ты у меня сейчас вообще последний войдешь! — повысил голос на него мужчина, выставляя вперед дубинку. — Пошел отсюда!       Ким зверем смотрит на охранника и, выругавшись, отступает. Он проверяет телефон: теперь не ловит сеть даже у него. «Сука!».

***

— Ну что, — взволнованно шепчет Хюнин. — Мы первые выступаем… вот так свезло, хах?       Его «ха» скорее нервное, чем радостное. Минсок подходит к ребятам и, приобняв их за плечи, спокойно выдыхает. — Мы сделаем это, — вещает он куда-то в пол. — Мы сможем, ребят. Выходить первыми — всегда страшно, но мы с вами так долго тренировались и оттачивали все движения, что провалиться нам удастся только в том случае, если внезапно обвалится пол на сцене.       Ребята нервно хмыкают, но на душе от слов лидера становится чуточку проще, спокойнее. Чонгук шмыгает носом, чувствуя, как подступает теплая капелька крови. Младший ловит на себе взгляд Чжухона и тут же отворачивается, отходя в уборную.       На дисплее иконка антенны показывает отсутствие связи. «Хен…».

***

— И чего ты тут делаешь? — смеется Сокджин, подходя к Тэхену в толпе. Не заметить его, теперь уже, мятной головы, было почти нереально.       Младший смотрит на него обеспокоенно, переступая с ноги на ногу, и веселье тут же пропадает с лица старшего брата. — Что случилось? — серьезно спрашивает он. — С Чонгуком что-то произошло. Я нашел в белье наволочку в крови… — Ну, может, просто носом кровь пошла, чего паникуешь-то сразу? — спокойно отвечает Намджун. — Успокойся, Тэ, ты явно накручиваешь.       Ким-младший недоверчиво посмотрел на хена, но дергаться стал меньше. Он остановился, сжимая в руке распечатку билета, и сделал глубокий вдох.       И правда, с чего бы ему так переживать? Чонгук живой человек, самый обыкновенный молодой парень, чье тело могло устать от тренировок. У него могло подняться давление, что вызвало кровотечение из носа. А наволочку он и не прятал вовсе… Просто убрал в стирку, как сделал бы самый нормальный и обыкновенный человек. — И то правда… — тихо промямлил Тэхен куда-то себе под нос. — Он же не маленький, чтобы бежать ко мне с такими вещами, правда?       В голосе Тэ читается неприкрытая тревога и мольба о самом простом: убедите меня. Пожалуйста, убедите.       Сокджин тепло улыбается и, положив ладонь на плечо брата, спокойно отвечает. — Конечно. Тэ, не беспокойся. Сейчас мы войдем вместе, вместе сядем, посмотрим выступление, к которому парни так долго готовились. А после всего этого пойдем и наедимся мяса от живота! — Не получится, — с улыбкой отвечает Тэ и приподнимает небольшие сумки. — Мы улетаем с ним в Японию сразу же после выступления.       Сокджин и Намджун одновременно открывают рты: «Чего?!». А Тэхен счастливо улыбается, потому что, да. Праздничной поездке быть. И даже если у Чонгука что-то болит, то все смогут поправить природные источники и прекрасный воздух.       Они перешучиваются и подначивают друг друга. Встречая Хосока, они все вчетвером заходят в арену, продвигаясь сквозь толпу к нужному сектору возле сцены; на целом ряду, рядом с высокой площадкой, на четырех стульях красуются таблички с названием «Пуленепробиваемые». Ребята читают эти надписи и смеются, указывая пальцами на места. — Они все же выбрали это название? — заливисто смеется Хосок. — Испанский стыд…       Намджун прикрывает ладонью лицо, словно смущаясь, и мелко подрагивает от смеха. Тэхен же улыбается и занимает крайнее, самое близкое к сцене. То самое, с которого ему будет прекрасно видно центрального танцора — его единственного и самого важного.       Гаснет свет, и на весь многотысячный зал разносится торжественная музыка, знаменующая о начале концерта. Десятки команд выходят на сцену для приветствия зрителей и жюри. Его драгоценный мальчик стоит в самой гуще — где-то посередине огромной толпы. Его почти не видно, но Тэ знает — он там. Он всенепременно волнуется, нервно покусывая губы и натягивая рукава рубашки на запястья. Он переминается с ноги на ногу, меня место с одного на другое. «Я с тобой, Гукки», — говорит про себя Тэхен, сжимая кулаки.

***

      Толпа душит, толпа давит; в легких Чонгука почти не осталось воздуха и он трусливо хватается за края одежды стоящих рядом товарищей. Он испуганно бегает глазами по взволнованной толпе, по визжащим рядом девушкам из Франции, цепляется взглядом за девушек в откровенных нарядах из Бразилии. Он испуганно смотрит на ведущих, которые поочередно объявляют названия групп, и когда произносят их — маленькой неизвестной группы — имя, кто-то на самых передних рядах громко кричит.       Чон переводит нечитаемый взгляд и сталкивается глазами с Тэхеном. Его взгляд сияет, его улыбка, как и всегда, заразительно играет на лице. Он подскакивает на стуле и машет руками, выкрикивая имена участников. На душе сразу стало чуть спокойнее… Он, и все остальные хены, уже здесь. Они поддержат их, они помогут. — Чонгук, ты явно не в порядке, — шепчет Чжухон, когда они стоят за кулисами и готовятся к своему выходу. Старший крепко сжимает его запястье, и Чон чуть морщится от неприятного ощущения. — Пусти, хен… — Что с тобой? — строго шипит он. — Все в порядке, просто давление, — врет Чонгук. — Ты не сможешь выступать. Скажи Минсоку, и мы выступим вчетве… — Нет! — обрывает он Ли на полуслове. — Я выступлю! Я готовился к этому дню, так же как и вы. Это просто давление, ничего страшного со мной не случится. После номера я просто уйду в гримерку и немного прилягу. Все будет хорошо.       Чжухон недоверчиво смотрит на младшего, но все же разжимает пальцы, выпуская из стальной хватки руку младшего. Чонгук потирает запястье и виновато улыбается старшему. «Прости, хен…». — На сцену выходят первые участники. Пожалуйста, встречайте — «Пуленепробиваемые»!       Зал приветственно кричит, поддерживая молодых участников. Где-то на самом первом ряду фанатеют четыре самых главных зрителя, и это, пожалуй, единственное, что действительно имеет значение.

BTS — Fake Love

      Свет на сцене гаснет, и вперед выходит Минсок, вступая первым в партию. Их движения с Чонгуком синхронные, а касания — плавные. Руки Чонгука плавно рассекают воздух, вычерчивая узоры, словно взмахи крыльев сказочной птицы. Толпа замерла в ожидании культового момента.

Love you so bad, love you bad.

      Толпа взрывается, подпевая строки и поддерживая парней. А Тэхен — он, словно завороженный, следит за движениями младшего, провожает каждый выпад и каждое па. Глаза Чона блестят опасным огнем каждый раз, когда тот нет-нет, да посмотрит на Тэхена.       Страсть, жажда, любовь и похоть — все чувства смешались в одних лишь темных глазах, блеск которых несравнимо притягательный и желанный. Дыхание Тэхена на секунду замирает в тот самый момент, когда Чонгук слегка оступается и, пошатнувшись, делает ошибку в хореографии.       Тэхен моментально вскакивает со стула, испуганно смотря на лицо младшего. Бледный, но все такой же уверенный и сильный. Его движения резкие и точные, несмотря на ошибку. Он, словно сливаясь с музыкой, продолжает танцевать, погруженный в атмосферу.       Сцена — то, ради чего был рожден Чонгук. Сцена — то, ради чего Чонгук должен был существовать. Крики толпы, блеск тела в софитах, бурные аплодисменты и «Бис» — то, чего заслуживает Чон Чонгук.       Парни кланяются и готовятся покинуть сцену. Тэ встречается взглядом с Чонгуком и, потеряв на мгновение связь с этим миром, делает неосознанный шаг вперед. Он вытягивает руку, словно готовый поймать Чона, когда тот падает на блестящий от конфетти пол.