ненависть растет в геометрической прогрессии

      Чонгук открывает дверь в комнату и проходит к кровати со своей стороны, аккуратно кладя на неё тэхёнов костюм такого же синего цвета, как у Чонгука, только его украшают всякие простые броши и висюльки золотого цвета, когда у альфы — пара красивых медалей за хорошую работу, преданность начальнику и ещё парочка «значимых» значков, которые на самом-то деле можно было и не вешать. Чон присаживается напротив кимовой части кровати и тянет руку к спящему парню, который, судя по всему, сильно вымотался после учёбы.       — Просыпайся, надевай костюм и поехали, — Чонгук прикладывает руку к голове омеги и нежно проводит, пробуя, каково это: быть лучше, выше той грубости. Был бы Тэхён всегда таким покорным, как когда спит. Стоит омеге открыть глаза, как в них сверкает вселенская ненависть к старшему, в этих глазах черти вскочили на рассвете к новому апокалипсису, метаются из угла в угол, придумывая коварные планы, думая, что Чонгук не видит всех замыслов. Он как раз-таки и видит космос в глазах, разбирает все секреты, раскладывая по полочкам. Жаль, что большинство от него скрыто, но самые обычные — словно на его ладони. — Торопись.       — Одень меня, — сбрасывая с тела одеяло, красноволосый усмехается и тянется в кровати, избавляясь от остатков сна. На лице Чонгука недоумение, он смотрит на Кима, как на умалишённого или больного, инвалида. — Иначе я никуда не поеду. Или тебе слабо?       — Хватит брать меня на слабо, — альфа кладёт на тумбочку телефон и возвращается к кровати, снимая чехол с костюма и беря штаны в руки. Он ищет правильную сторону и хватает младшего за голень, рывком притягивая к себе. Тот начинает смеяться и толкаться, не давая надевать на себя вещи спокойно. — Издеваешься?       — Да, и что ты мне сделаешь? — он смотрит с вызовом, облизывается по-блядски, провоцирует на новый раунд. Чон усмехается на такой жест, опирается коленкой на мягкий матрас и ведёт рукой вверх по ноге младшего, доходя до внутреннего бедра и легко сжимая кожу около нижней кромки боксеров. В его глазах бесы мечутся, просят больше издевательств над Кимом.       — Я придумаю, что сделать с тобой, поэтому не сопротивляйся или одевайся сам, — омега становится покорным, позволяет надеть на себя штаны, приподнять за поясницу и поправить их посадку. Альфа берёт в руки рубашку и просовывает руки омеги, начиная медленно застёгивать пуговицы. Сейчас бы назад отмотать, сделать вид, что Чонгук его раздевает, представить сладостную картину, только с расслабленными выражениями лиц, а не напряжёнными, как сейчас, настолько, что, кажется, на войну собираются, а не на торжественный вечер.       Тэхён губы облизывает, которые только ярче становятся, у него внутри что-то клинит, желание разгорается, не страстное, не дикое, а просто внезапно захотелось поцеловать такого Чонгука. Он кладёт руку на чонгуково плечо, ближе присаживается и выпрямляется как струна, напрягаясь. Ким ненавидит Чонгука, но не отрицает того факта, что он возбуждает. Глупо отрицать.       И альфа с победной улыбкой поднимается с кровати, притягивая к себе пиджак, быстро набрасывает его на плечи омеги, который тут же закатывает глаза и усмехается. В этой ситуации, кажется, проиграл слабый пол. Не устоял перед мужчиной, к которому порой чувствует сильное отвращение (в большинстве случаев). Внезапно подвёл сам себя, позволив дьяволу завладеть ненадолго разумом.       Дав добро тому, кто не жалеет сил на издевательства, чувствуя физическую мощь.       — Ты проиграл. Вставай и пошли, — Чонгук покидает комнату, прихватывая телефон и тут же набирая чей-то номер, оставляя Тэхёна наедине с собой думать о том, почему какой-то мелкий чёрт только что выбил всё ярое сопротивление, которое устанавливалось не одним днём.

***

      Чонгук открывает дверь шевроле с пассажирской стороны и протягивает руку Тэхёну, который смело хватается за неё и показывается в свете ярких фонарей. На улице ещё только начинает темнеть, однако в этом богатом районе на электричестве не экономят: люди, находящиеся здесь практически постоянно, могут позволить себе расходы на то, что им действительно нужно. О чём уж говорить, они тратят деньги на всё, что видят; на всё, о чём желают. Делают всё что угодно, лишь бы потешить собственное эго.       Мужчина оставляет лёгкий поцелуй на кимовой ладони и улыбается дерзко, вызывая на состязание в выдержке, терпении. Кто проиграет первым? Сложно делать ставки, когда оба проявляют себя во всей красе, каждый раз удивляя и поражая. Ничего не сказать, профессионалы своего дела. На них уже обращено несколько пар глаз, и они ещё даже не зашли в сам зал, где гости уже собрались, пусть в настоящий момент не все.       Торжество — всегда хорошо, особенно когда человек приходит с уже подобранной парой. На таких мероприятиях главное показать своё высокомерие, наигранную любовь, заставив поверить в искренность проявленных на публику чувств.       — Как только заходим в зал — улыбаемся и машем, любимый, — Чон держит за руку крепко, гладит тэхёнову ладонь большим пальцем и кивает в знак приветствия знакомым, не решающим пока что пройти внутрь. — Сыграем в интересную игру.       — Разве мы не играем в неё с первого дня нашей встречи? Чонгук-и, тебе очень идёт этот костюм, — Тэхён останавливается на самом пороге и разворачивается лицом к супругу, стряхивая с его плеч невидимую пыль. Он хватает мужчину за галстук и с усмешкой на губах язвит: — Только руки не распускай, хорошо, сладкий?       — Как получится, — быстро отвечает альфа и кивает головой на вход, проходя внутрь и жмурясь на секунду от яркого света шикарной лампы, расположенной в центре помещения.       По бокам стоят ряды круглых столиков с едой, шампанским и лёгкими закусками. Весь дизайн сделан в бело-красном стиле, зал донельзя быстро заполняется людьми, создающими с каждой минутой всё больше и больше шума. Это место оживает на глазах, приобретает более яркие краски, нежели те, что были изначально. Однако всё выглядит слишком фальшиво, все находящиеся здесь люди — пустышки. Как минимум в пределах этой территории.       Чонгук рыскает взглядом по толпе, разыскивая кого-то, и, когда замечает, издаёт громкий смешок, приглашая таким неосознанным образом проследить Тэхёна за его взглядом и нахмуриться. Красноволосый поправляет причёску и прочищает горло, заставляя посмотреть Чона на себя.       — Этот парень клеится ко мне, потому что думает, что мы до сих пор вместе, — тот объясняет и облизывает пересохшие губы, заглядывая мимолётно в глаза младшего. — И он всё ещё ищет со мной встреч, делая намёк на то, что это чистая случайность и судьба. Порядком надоел зубы заговаривать. Поможешь?       — Предлагаешь мне подыграть тебе, разбить сердце омеге и потешить своё самолюбие? Не люблю портить людям жизнь, ты лишь исключение, которое я жажду уничтожить. И ты это прекрасно знаешь, — омега мажет языком по нижней губе, сверкая огоньками на дне зрачков. Эти зрачки — омуты, из которых тяжело вырваться. На вид безопасная воронка, а на деле — самый дикий водоворот, ведущий на дно самой опасной точки океана, в Марианский жёлоб. Но Чонгук вырывается без особых усилий из этих пучин, дьявольски смеясь. На него это не действует, точно не сейчас. Не в ближайшее время. — Вы спали?       — А такому монстру нужно было ждать маленького мальчика всю жизнь? Без обид, Тэхён.       — Сомневаюсь по поводу монстра, но всё же... Если тебе так нужна моя помощь, то я не дикое животное, — Ким смотрит на него высокомерно, улыбается и делает шаг вперёд, прямо к тому омеге. Чон нагоняет его и кладёт руку на талию, прижимая ближе к себе. — В отличие от некоторых.       — Эй, Сольвон-и, привет, — тянет альфа и останавливается перед названным, растягивая губы в широкой улыбке, словно ему только что подарили что-то, о чём он мечтал слишком долго и наконец заполучил. Да, однозначно, это ревнующий взгляд. — Как ты? Перестал мстить своему альфе за постоянную боль?       — Привет, Гук-и, — мужчина улыбается и скользит изучающим взглядом по стоящему рядом с Чонгуком парню, осуждающе хмыкая. Когда-то рядом с ним стоял именно он, целовался при всех и игнорировал осуждение со сторон. Внутри, кажется, что-то разбивается с вовсе не глухим шумом. — Он продолжает ходить налево, но я нашёл подходящие лекарства, приглушающие боль. Это твой очередной омежка?       — Как грубо, — Тэхён хмыкает и улыбается снисходительно, протягивая ладонь для рукопожатия. Сольвон долго не думает и тут же пожимает ладонь, жалея, что всё же решился на этот дружелюбный (или не очень) жест. Ким сжимает правой ладонью крепко, так, что у старшего омеги рука начинает болеть, а чувство такое, словно кости сейчас сломаются. Красноволосый отпускает руку и поправляет кольцо на своём пальце. — Вообще-то, супруг Чонгука, подобранный системой министерства.       — Оу... — Вон усмехается, поправляя выбившиеся из-за уха волосы, отправляя их туда снова. — Тогда извини? — Пак Сольвон оглядывается, выискивая для себя компанию, лишь бы не оставаться именно в этой точке, именно с этими людьми. — Не думал, что такой непостоянный Чонгук будет ладить со своим омегой. И как он тебе?       — Я удивлён тому, как мы подходим друг другу. А в постели он просто... Чёрт, думаю, ты понимаешь, о чём я говорю, — красноволосый переводит взгляд на альфу и хмыкает, выдавливая из себя максимально правдоподобную улыбку нежности, после снова глядя на стоящего напротив. — Был рад с тобой познакомиться лично. Чонгук вспоминал о тебе иногда.       Ложь, Чонгук не посвящает его в своё прошлое и не доверяет большинство информации в настоящем. Этому альфе всё ни по чём, он скрытный и замкнутый, рассказывает только о бытовых делах, повседневной рутине, никак не пытаясь стать хотя бы чуточку ближе.       — Правда? Мне это льстит, Чон-и. Что ж, я вижу своего парня, поэтому мне пора. До скорого, может быть, мы ещё пересечёмся, — Сольвон давит из себя улыбку и уходит, оставляя супругов наедине.       — Удивительно, ты правда сжал его ладонь настолько сильно, что он нахмурился. Вау, да мы с тобой действительно похожи, — брюнет здоровается с парой людей, когда идёт к балкону, но не останавливается на разговоры ни с кем более. — Сегодня ты ведёшь себя примерно и не куришь. Это не просьба.       — Что за тупые стереотипы об омегах ты стараешься построить? — выходя на балкон, он отбирает у Чонгука пачку сигарет и вынимает одну для себя, возвращая. Из своего кармана парень достаёт зажигалку и подкуривает сигарету, опираясь спиной на ограждение и игнорируя тяжёлый выдох. — И с чего бы мне вообще как-то становиться покорным для тебя, если я делаю всё, что хочу? Даже в какой-то торжественный вечер. Понизь свою самооценку, Чон Чонгук, я не твоя игрушка и даже не твой омега. Я волен делать всё, что хочу, и ты мне не указ. Особенно не после того, что произошло на прошлой неделе.       — Кстати, ты так и не спросил, в честь чего проводится торжество сегодня, — мужчина прочищает горло, внезапно переводя тему. Она может закончиться совсем не приятно, а, скорее, кроваво и неблагоприятно. — Фирма ENW Cosmetics открыла ещё один офис в центре, только теперь он в два раза больше, следовательно, и сотрудников теперь будет валом.       — Мне плевать, что происходит на твоей работе. Или ты забыл? Детка, ты не должен думать, что мы с тобой апнули уровень нашего общения, если ты принудил меня заявиться здесь, — Ким выдыхает облако дыма и поворачивает голову вбок, глядя в дьявольские глаза: в них в который раз за время с их знакомства пляшут бесы. Он берёт сигарету в левую руку и правой касается щеки альфы, нежно проводя к подбородку. — Как только мы вернёмся домой — не смей выливать накопленную агрессию на меня, понял?       Чон челюсть сжимает, на его лице желваки играют, и не будь здесь сейчас людей — обязательно бы размазал эту мордашку по стене, с пальцев потом кровь слизывал. Тэхён слишком легко выводит его из себя, он внутри сотрясается от желания вкусить этот запретный плод.       Кимов характер меняется за долю секунды: он может быть кем угодно рядом с альфой, с которым нравится играть. Миновав опасность, в нём пробудился ненормальный интерес к этому зверю, ведь его хочется дразнить, наблюдать за меняющимися эмоциями на лице и смеяться от собственного влияния.       Чонгук докуривает и переплетает пальцы чужой руки, направляясь к выходу из здания с целью отправиться домой. Он устал, никогда не задерживался на подобных сборах надолго, главное показаться нескольким людям, чтобы доказали присутствие в случае наезда начальства.       — Мы уже уходим?       — Да, — альфа улыбается игриво нескольким коллегам-омегам и вовсе не ощущает напряжения со стороны Тэхёна, которому искренне плевать на эти взгляды и который, решив состроить из себя доброго на один вечер, не станет любить того, кого считает своим самым ненавистным врагом. — Есть не хочешь?       — Хочу в клуб, но разве тебя это волнует? Просто отвези меня домой и вали, куда тебе там угодно, — Ким фыркает и, приподняв брови в безразличии, смотрит на Чонгука, который открывает перед ним автомобильную дверь и даже не смотрит в ответ. — А вообще, знаешь, хочу посмотреть фильм.       — Кинотеатры уже закрыты, — оповещает его старший, присаживаясь на водительское место и заводя стартер. Он выезжает с парковочного места и плавно набирает скорость на пустой дороге. Со стороны слышится смешок, мужчина переводит взгляд на мужа и хмурится в непонимании. — Что?       — Так много денег, что даже не думаешь о варианте с домашним кинотеатром? Я хочу посмотреть фильм дома, лёжа на полу или кровати, просто посмотреть что-нибудь. Плевать, что именно.

***

It's Ok — Tommy Genesis

      — Окей, я ненавижу фильмы ужасов. Вырубай, я не буду смотреть это, — Тэхён закатывает глаза и бросает в Чонгука подушку, которую тот ловит и усмехается безразлично. — Я сказал —выключай, я не хочу смотреть это.       — Как будто меня волнует, — отрезает он и ложится на кровать, кладя брошенную подушку себе под голову. — Не хочешь — не смотри, но заткнись, не люблю комментарии.       Омега хмыкает, вырывает подушку из-под головы Чона и сжимает в своих объятиях, вздёрнув носом недовольно. Он кутается в одеяло и проверяет почту в телефоне, прежде чем отложить устройство на прикроватную тумбочку и погрузиться в фильм, наплевав на тот факт, что будет страшно. Иногда полезно играть со своими нервами, чтобы расслабиться.       Обычно в такие моменты пары, друзья или даже просто знакомые разговаривают, обсуждая определённые сцены, но с ними это не работает, да? Альфа смеётся с тупых шуток в фильме, Тэхён сжимается на скримерах и проклинает чёртового Чонгука за то, что включил не какую-то сладкую мелодраму, а это паршивое дерьмо, из-за которого спать будет невыносимо.       В первой половине фильма не происходит ничего особо страшного; весь цирк начинается во второй части, когда главные герои встречаются лицом к лицу со своей смертью, всячески стараются избежать этого контакта, оттянуть летальный исход немного подальше. Что-то про экзорцистов и похотливых демонов, про страшные убийства и всё такое. Ким не вникает.       Чонгуку смешно, он веселится, его совсем никак не пугают внезапности и крики, когда омега рядом уводит взгляд от плазменного телевизора, успевает осмотреть комнату и запомнить все детали, лишь бы не смотреть на картинку экрана, в котором он видит собственный страх.       — Чонгук, выключи, — Ким приподнимается на кровати и ногой толкает альфу сначала один раз, а не заметив какого-либо движения, дёргается снова, врезая больнее прошлого. — Чонгук!       Старший переводит на него взгляд, оставляя фильм на паузе, протирает глаза и шумно выдыхает. Он берёт младшего за руку и тянет на себя, подкладывая свою под его голову и вынуждая улечься. Омега ресничками щёлкает без понимания ситуации, переводит взгляд на альфу и хмурится.       — Ты чё это вытворяешь, животное? — Тэхён щипает его за бок, заставляя дёрнуться в сторону, и усмехается. — Мы не парочка, чтобы ты так делал. Особенно не после того, как пытался убить.       — Сам вывел. Мы, если что, супруги. Это так, к слову, может быть, такой мелочный сопляк забыл об этом. Лежи и наслаждайся фильмом ужасов, ясно? Другие бы чувствовали себя замечательно на твоём месте, — Чон улыбается глазами, уголки губ приподнимаются. Он щёлкает Кима по носу, но в ответ получает не нежную улыбку, а смачную пощёчину, звук которой эхом отбивается от стен. — Жить надоело?       — Но я ведь не они, не сравнивай меня со своими шлюхами, — Тэхён облизывает пересохшие губы и заглядывает в глаза цвета ночи, усмехаясь. — Я дорогой мальчик, которого ты, может быть, не потянешь...       Альфа нажимает на пуск, продолжая воспроизведение фильма и заглушая голос омеги, отбрасывает пульт в сторону и наклоняется ближе, глядя прямо в глаза. Младший молчит, нервно сглатывает и смотрит на чонгуковы губы, ощущает чужое дыхание на своём лице.       Чонгук целует легко, прикрыв глаза для остроты ощущений, свободной рукой скользит по мягкой щеке, оглаживая, давит на подбородок, получая доступ к большему. Он очерчивает языком ровный ряд зубов, толкается этим блядским языком глубже и получает своё, усмехается, когда омега дёргается из-за внезапных криков, что исходят из телевизора, прикусывая чужой язык.       Тэхён позволяет себя трогать, а Чонгук не спрашивает разрешения, даже без него делал бы всё, о чём мечтает давно. Омега возбуждает, но не поддаётся; ведёт себя отвратительно грубо, но манит, пиздец, как сильно манит. Красноволосый — болезнь, а альфа не против страдать и ждать, пока она полностью им завладеет.       Ким однозначно нравится ему.       Но Тэхён ненавидит Чонгука.       — Эй, — шёпотом в дурманящий поцелуй, через проснувшуюся незваную страсть, — отвали от меня, волчара.       Чонгук лишь смеётся в поцелуй, не сдерживает свои порывы смеха и отстраняется, облизывая влажные губы и шумно сглатывая. Он лежит на спине и продолжает просмотр фильма, словно только что ничего не произошло. Почему Тэхён позволил? Вероятнее всего на него просто подействовал страшный фильм, ничего более. Чон никогда не сможет очаровать его, в этом его плюс.       — Не думай, что это что-то значит, — красноволосый убирает чужую руку из-под своей головы.       — Не принимай близко к сердцу, обычно после поцелуев я трахался со своими шлюхами.       — Но я не твой и далеко не шлюха, Чонгук-и, — он прикрывает глаза и кутается в одеяло глубже, прячась с головой, а после бормочет: — Довыёбываешься, могу ведь начать похождения. Тогда в ход пойдёт чип, и посмотрим, что с тобой станет.       — В таком случае, что станет с тобой?