ненависть растет в геометрической прогрессии

      Чонгук пропадает на работе вот уже в течение целой недели, не возвращаясь домой и даже не пытаясь контактировать с Тэхёном, который, в принципе, и не ждёт. Нет желания видеть парня, который сначала целует, а потом делает отсылку на своих прошлых шлюх, с которыми трахался и не думал о будущем.       Тэхён привычно посещает университет и активно общается со своими друзьями, периодически пересекаясь с Соёном, который намёками приглашает либо к себе домой, либо на очередную тусовку, либо просто прогуляться в город. Омега понимает, к чему это ведёт, но он не так прост, как кажется на первый взгляд. Да, пусть он ненавидит выбранного министерством альфу, ночами пытается выколоть его глаза и мысленно тысячу раз убивает, прежде чем уснуть, он всё ещё предан и будет. Измены — не про него. Не так воспитывали папа и отец, не такого будущего хотели своему чаду, вечно счастливому и радостному.       Неделя, потом ещё одна. Чонгук приезжает редко, говорит о скорой командировке, но не углубляется, скидывая всё на свою занятость. Ким за это время успевает занять первое место в конкурсе среди художников на их курсе, нарисовав самую красочную картину с глубоким замыслом, который каждый понял по-своему. Люди стараются знакомиться с омегой, они заинтересованы в нём, только вот Тэхёну это всё не нужно. У него есть своя устоявшаяся компания, весёлые друзья, даже альфа есть, с которым если и были когда-то попытки сблизиться (да, если бы, сблизиться, смешно), то канули в бездну при первой же возможности.       — Мне Чонгук звонит, я отойду, — сидя в кругу небольшой компании, состоящей из Юнги и Хосока, Соёна и Джебома, красноволосый хватается за телефон и выходит в коридор, отвечая на звонок. — Что?       — Для начала нужно говорить «привет», некультурное отродье, — уставшим голосом начинает Чонгук и тяжело выдыхает. — Я уезжаю в командировку на четыре дня, квартира на тебе, но будет беспорядок — ты труп.       У Кима в голове уже зарождается план на эти четыре дня, он усмехается в трубку, но Чон сразу же обрывает мысли, говоря строгим тоном:       — Надеюсь, ты не забыл о наших правилах и помнишь, что в моей квартире никого не должно быть. Если я учую хотя бы один чужой запах в нашей комнате — не рассчитывай на свободу. Я ясно дал тебе понять, Тэхён?       — Конечно, отец, — серьёзным голосом выдаёт Ким и следом ехидно смеётся. — Скатертью дорожка, да? Надеюсь, ты хорошо доберёшься до нужного места и вернёшься целым и невредимым. До встречи, я, вообще-то, занят. У меня на носу курсовая, я весь из себя взрослый мальчик, мне нужно готовиться. Тебе есть ещё что сказать?       — Полагаю, на этом всё? — как-то неуверенно говорит альфа, но прочищает горло и завершает звонок. Омега с широкой улыбкой на губах возвращается мечтая в комнату и притягивает к себе взгляды друзей.       — Кто звонил?       — Мой любимый Чонгук-и, — красноволосый садится в это подобие круга снова. Он игнорирует взгляд Соёна в его сторону. — Сказал, что уезжает на четыре дня и...       — Чёрт возьми, Тэхён, — Хосок едва ли не вопит от счастья и внезапно прилившего в кровь адреналина. — Давайте, созывайте всех кентов, потому что сейчас мы собираем свои шмотки и идём в магазин за тонной бухла и хавки.       — Окей, ребята, только давайте договоримся сразу: ничего не трогать и не разбивать. Я, конечно, не испытываю никакой симпатии к нему, но не хочу отдуваться за всё, что произойдёт. Усекли?       — Спрашиваешь ещё, — отвечают альфы и один омега, только вот Юнги смотрит на него немного обеспокоенно, заставляя Тэхёна закатить глаза.       — Почему ты так смотришь?       — Тэ, что если произойдёт что-то пиздецовое? Не паришься об этом? — Мин убирает с плеч лёгкую хватку супруга, поднимаясь на ноги и подходя ближе к другу. — После того случая я не уверен, что он спустит тебе тусовку с рук.       — Меня не ебёт, почему ты переживаешь? Мы проведём тусовку всего на два дня, а потом у меня будет время и квартиру прибрать, и отойти от алкоголя, и выветрить запахи. Только без секса!       — Воу, это нужно говорить тем, кто будет ещё на вечеринке. Мы начинаем обзванивать людей? — тянет Хосок и облизывается при взгляде на Юнги, который лишь хмыкает.       — Скидываемся по шесть тысяч вон, — мысленно прикинув в голове, называет сумму Ким и улыбается. Да, если людей будет много, то сумма будет большой, но чем больше, тем лучше, ведь кто знает, когда приспичит сходить за дополнением в магазин?

***

Twenty One Pilots — Hometown

      Квартира потихоньку заполняется людьми; они разбросаны по разным комнатам, и только в комнате Чонгука нет ни единой души: так будет безопаснее для всех, особенно для красноволосого, который вынимает из холодильника алкогольные напитки и расставляет на барную стойку, приглашая людей подходить и закидываться рюмками или стаканами, чтобы начинать веселье.       К омеге подходит Хосок и ненавязчиво кладёт руку на его плечо, привлекая к себе внимание. Чон одет в чёрную футболку и джинсы в облипку, его чёлка уложена так, что открывается вид на лоб. Это придаёт ему мужественности. Пара омег заглядывается на него, но Юнги тут же оказывается рядом и жмётся боком, окидывая их ревнивым взглядом, как бы показывая, что они будут жрать собственные глаза, если не перестанут смотреть на его мужа так.       — Ты уверен, что он уехал? — делая глоток приятно жгучего виски, спрашивает он и ставит опустевший стакан на стол, прижимая Мина к себе за талию.       — Да, он написал сообщение, что собрал вещи и уехал. Это было часа три назад, поэтому не о чем переживать. Все пришли?       — Ещё человек пять должно прийти, — Соён подходит ближе и наливает себе в рюмку водку, резко опустошая её и хмурясь в бровях. — Дерьмо, не зашла...

Drinks On Us — Mike WiLL Made-It feat. The Weeknd, Swae Lee, Future

      — Следующая пойдёт удачно. Чё стоите, неудачники? Взяли по бутылке и отнесли в ту комнату, чтобы остальные не кисли... Это что, моя любимая песня? — Ким тушуется и хватает рюмку, которую налил себе Пак, опрокидывая её в себя и теряясь в толпе.       — Мы его потеряли, — со смешком говорит Хосок и разворачивается телом к своему омеге, завлекая в тягучий поцелуй, смешанный с колой и виски, ставя всю эту вечеринку на задний план.       — Самое время потеряться и мне, чтобы не смотреть, как вы трахаете друг друга языками, — альфа осматривает кухню, наливает себе ещё две рюмки и уходит в гостиную, где в настоящий момент до сумасшествия громко играет музыка и прыгает толпа, шумя так сильно, как только можно (хотя это точно только начало беспредела).       Тэхён двигается в бит песни, прикрыв глаза, вместе со всеми кричит текст и широко улыбается, наслаждаясь свободой, упиваясь эмоциями сполна. С Чонгуком такого не бывает. С альфой всё не так, с ним всё неправильно, не как с людьми.       Чон груб, холоден, он скучный и даже если привлекателен визуально, то своим поведением отталкивает, не позволяет приблизиться. Заставляет запасаться агрессией и ненавистью, использовать её, когда альфа рядом. Чонгук не пытается быть нежным, а Тэхён нуждается в нежности как ни в чём другом. И он будет питаться ей от своих друзей, будет упиваться ею на тусовках, расслабляясь и отдаваясь любимой музыке.

***

      Сердце Тэхёна бьётся вместе с дорогой вазой, стоящей на видном месте, про которую совсем забыли и не спрятали вместе с остальными хрупкими вещами. Он подлетает к альфе и отталкивает его в сторону, хватаясь за волосы и едва ли не вырывая их. Омега оседает на пол, собирая осколки с разочарованием.       — Чёрт, я же, блять, говорил быть аккуратными! — Пак подходит к Киму и осматривает вазу, разворачиваясь обратно и хватая альфу, что разбил хрупкую вещь, заглядывая в его глаза. — Убирайся, чел.       — Пусть остаётся, — красноволосый поворачивается и шипит от кольнувшей боли, разворачиваясь и глядя на палец, где начинает скапливаться кровь. — Дерьмо...       — Вставай, — Соён тянет руку и смотрит озлобленно, яростно, он тянет Кима на себя и, не отпуская руки, идёт на кухню, прогоняя оттуда всех. Альфа запирает дверь и усаживает красноволосого на столешницу. — Где аптечка?       — Не... не знаю, — Тэхён пугается такой резкости, дёргается, когда Пак берёт ладонь в руки и смотрит на маленькую ранку, а потом тянет к губам. Младший вырывает руку и прижимает к груди. — Ты чего делаешь?       — Дай сюда, — он хмурится и берёт за ладонь в свои руки, поднося палец с небольшой царапиной ко рту и слизывая каплю крови, следом присасываясь к нему. Тэхён смущается, опускает взгляд и прикусывает нижнюю губу. — Вроде не течёт больше.       Соён опускает кимову ладонь и улыбается, замечая смущение, упирается руками по сторонам от бёдер младшего и двигается ближе. Этот жест сводит всё к поцелую, но Тэхён не настолько пьян, чтобы страдать потом так сильно, что будет жалеть. Не хочется разочаровывать Чонгука ещё сильнее.       — Я не могу...       — Можешь, — перебивает парень и кладёт руку на чужую щёку, оглаживая большим пальцем. Прямо как Чонгук. Ким приподнимает голову от ласки, сводит брови к переносице из-за своей беспомощности и прикрывает глаза. — Ты мне нравишься, Тэ.       — Чонгук убьёт меня, — сообщает он и приоткрывает глаза. Хочется. Соён хороший, всегда таким с Тэхёном был, готов был сорваться куда угодно ради него, стоило только сказать. В прошлом они целовались, проводили много времени вместе. Да, до тех пор, пока младшему не стукнуло восемнадцать и ему не выделили одного альфу, о котором он не ебётся вообще. Те чувства были невинными и искренними, но так и не нашли выхода в свет. — Будет кричать, снова... душить меня и может быть убьёт буквально, я не знаю. Соён, я хочу поцеловать тебя, честно, но не хочу страдать.       Соён делает шаг назад и опускает руки, переводя взгляд на парня снова и улыбаясь сломлено, разочарованно. Он ожидал другого ответа, очевидно. Но он также в курсе, что Тэхён предан, будет до самого конца, его сломать — сломать всю систему, но система не ломается, это невозможно.       Альфа открывает дверь и выходит из кухни, оставляя Тэхёна наедине с собой, давая почву для размышлений, причину потеряться в себе, задуматься. Но зашедший пьяный Хосок не позволяет, заполняет две рюмки водкой и чокается с Кимом, заставляя улыбнуться и выпить за компанию.       — Не раскисай, мы убрали осколки, теперь пошли дэнсить! — Чон хватает за руку и тащит в гостиную ко всем, заставляя толпу разойтись и начать кричать громче прежнего: вернулся лидер этой тусовки, грустить нельзя.

***

Doja Cat feat. Rico Nasty — Tia Tamera

      Голова кружится, всё вокруг плывёт, все звуки сливаются в один, а в черепной коробке пустота, туман, там нет ни намёка на здравомыслие, только желание делать что-то непонятное и танцевать, танцевать долго, пока ноги не перестанут двигаться, а тело не провалится в сон.       Красноволосый выходит из шумной комнаты и натягивает на ноги обувь, накидывает на плечи ветровку и хватает в руки телефон с пачкой сигарет. Хочется проветриться; самочувствие уходит куда-то в противоположную сторону по шкале. Кто-то перехватывает за плечо, и Тэхён оборачивается, едва ли не теряя равновесие из-за резкого движения, но его придерживают.       — Ты куда? — голос знакомый — это Юнги — звучит, конечно, обеспокоенно, но его можно понять, Ким даже в прошлый раз не напивался так сильно. — Тэхён, ты в порядке?       — Да... я выйти хотел, подышать воздухом и покурить. Не хочешь со мной?       — Минуту, — парень одевается тоже, они оба спускаются на первый этаж и выходят на улицу, присаживаясь на скамью. Младший подкуривается, не может ровно сидеть на месте, его колышет из стороны в сторону, как тот поплавок на рыбалке. Парень тянет в себя дым и, немного подержав, выдыхает серое облако.       — Знаешь, я чувствую себя отвратительно, но мне пиздец нравится эта атмосфера. У меня дома находится около двух десятков блядских людей, которые громко орут, пьют и создают веселье, привлекают его... Я рад, что Чонгук уехал, рад, что он дал мне возможность отдохнуть от него, пусть не соглашался и вообще запретил...       — Ты весь зелёный, может, хватит уже пить? А ещё тебе звонит телефон, и это Чонгук, — Мин напрягается сильнее Тэхёна, смотрит на скривившееся выражение лица омеги, узел внутри завязывается от беспокойства. — Дай мне телефон, мусорное ведро там...       Красноволосый, кажется, выворачивает весь свой желудок наизнанку, избавляясь от небольшого количества съеденной пищи и моря выпитого алкоголя. Он быстро справляется в рвотными позывами, вытирает губы с отвращением и бьёт себя по щекам, чтобы прийти в норму. В руках оказывается собственный телефон, омега отвечает на звонок. Внезапная рвота заставляет усмехнуться, неприятный ком подкатил к горлу только со звонком Чона.       — Чего так долго трубку не брал? — слышится озлобленное и немного обеспокоенное рычание чонгуковым голосом. Что с ним не так? — Как ты?       — Ты звонишь просто чтобы убедиться, в порядке ли я? — Ким явно палится со своим опьянением, усмехается в трубку и держится за живот, поглядывая в сторону Юнги. — В полном порядке, без тебя так вообще идеально.       — Что происходит с твоим организмом? Если ты забыл, после первого поцелуя пары чувствуют часть эмоций своих половинок, — напоминает Чонгук и выдыхает. — Я слышу машины, ты не дома?       — Вышел покурить, немного выпил, чего ты прикопался? Я сбрасываю, если у тебя больше нет никаких вопросов, — твёрдо говорит красноволосый и смотрит на друга, ударившего свой лоб. — Раз молчишь, значит, наш разговор закончен. Не беспокой меня, редко выдаётся такой комфорт без зверя.       Тэхён завершает звонок и выпрямляется на скамье, вспоминая о всех видах связи пар. Точно, после первого поцелуя обычно альфы начинают различать ощущения и некоторые эмоции омег, после более близкой связи, то есть сексуальной, альфы чувствуют все эмоции своих омег, передатчиком которых является чип. Таким образом Чонгук и понял, что с Тэхёном что-то не то. Чувствовал ли он то смущение и ужасное физическое состояние на почве этой вечеринки? В любом случае, сейчас не до этого, желудок снова начинает противиться принимать обжигающий спирт, поэтому просит избавиться от него.       — Только не снова, блять...

***

      Мужчина долбится в дверь с явной агрессией, кричит на площадке и ждёт, пока обычно спокойный и адекватный сосед откроет дверь, только вот открывает озлобленный на беспокойство Тэхён, смотрящий исподлобья на низкого омегу.       — Если ты сейчас же не вырубишь музыку, — он скользит взглядом внутрь и считает количество людей в шумном удивлении, возмущении, — я вызову легавых, и они заберут тебя со всей этой бригадой. Чонгука, я так понимаю, нет дома?       — Вы кто вообще такой, мужчина? — Ким чешет затылок и осматривает его с ног до головы, осуждающе усмехаясь с домашних розовых шорт узором в белого кролика.       — Его сосед и хороший друг, можешь звать меня Пак Чимином, бескультурщина... Алло, а Чон в курсе, что ты в его квартире тусовку устроил? — он явно переходит на угрозы, и пьяному Тэхёну угрожать действительно нельзя, особенно нельзя, если перед ним — не альфа.       — Расскажешь? Чёрт, в таком случае мне придётся найти тебя и убить, я ведь если и омега, то чуть ли не задушил эту блядину, когда он не был мной доволен, — красноволосый потирает переносицу для вида своей опасности, но брюнет лишь хмыкает и вынимает из кармана телефон, набирая какой-то номер, и только в этот момент Тэхён понимает, что если не просто облажался, то знатно обосрался, сам же всё испортил.       — Чонгук-и, ты сейчас не дома? — начинает он и отворачивается от насторожившегося Кима. — Ты не рассказывал мне про шумного красноволосого омегу и его тусовку в твоей квартире. Почему меня не пригласили?       — Какого хуя? — это всё, что слышит омега из трубки, прежде чем вернуться в квартиру, захлопнув дверь перед носом у Пака. Похуй, раз Чонгук в курсе, значит, пока есть возможность — нужно отрываться на максимум, так, чтобы до беспамятства.       — Эй, подняли свои задницы, сделали музыку тише и пошли на кухню продолжать нашу тусовку. Сегодняшняя ночь полностью в нашем распоряжении, и лучше вам не злить меня, — Тэхён стоит на подлокотнике дивана и довольно выпивает остатки виски на дне своего стакана, срываясь с обычных речей на животный крик. Обычно после предупреждений стоит быть тише, правда это совсем не про этого омегу, он не будет играть под дудку окружающих людей, будет действовать так, как сам того желает, потому что его не ебут все эти правила.

***

      Чонгук открывает входную дверь и проходит внутрь, стараясь сдерживать своего зверя, который разрывает его тело на кусочки, желая скорее вырваться и разорвать в этой квартире всех и каждого на кусочки.       Люди спят в хаотичном расположении: кто-то валяется на полу, кто-то на диване, два человека вообще уместились в уборной около унитаза, явно не прощавшиеся с ним всю ночь. Да, кажется, Тэхёну удалось разжечь искру в этих парнях, удалось разжечь в Чонгуке пламя, спичкой к которому был Чимин, не любящий шум в неподходящее время.       — Весело было, да? — разговаривает он сам с собой и заходит на кухню, едва ли не давясь от стоящего запаха перегара. Он подходит к окну и открывает его, попутно осматривая альф и омег, находящихся здесь. Кима нет ни в одной из этих комнат, и Чон строит предположение о том, что он находится в уютной комнате, на их кровати.       Мужчина возвращается в гостиную и усмехается, срываясь на пронзительный крик:       — Убирайтесь!       Люди подрываются с мест от внезапного шума, испуганные, они смотрят на источник голоса и, заметив всю важность и серьёзность Чонгука, поспешно стараются сбежать из этого места как крысы из подвала, жалуясь на головную боль и явное головокружение.       — Пиздец, разорался с утра пораньше, валим отсюда...       Альфа ждёт, пока все выйдут, кого-то выводит за шиворот и прижимается локтём к косяку, прикрывая глаза. Его командировка сорвалась из-за непослушания омеги, который закрылся в комнате на замок своей безопасности ради, правда Чона это не остановит: он снесёт все блядские преграды, чтобы добраться до этого демона и унизить его, уничтожить, испепелить.       Тэхён пробуждает в нём ранее малоизвестные эмоции, распаляет огонь и постоянно поддувает, чтобы не угасал. Он хочет, чтобы искры сожгли его всего, — чистой капли мазохист, не имеющий чувства самосохранения. Чонгук готов разрывать его по кускам, плача от усталости и ненависти к такой бестактности. Ким не переживает о себе вовсе, просто не задумывается о последствиях, и раз всё происходит именно так, Чон Чонгук — чистокровный альфа — не будет сдерживать своих внутренних бесов на цепях. Он позволит каждому дьяволу выходить за пределы разума, гулять по телу, пользоваться сознанием, чтобы поистине показать, что такое Ад.       — Открывай дверь, я не хочу выламывать её, — прожигает пол приближающимися шагами и стучит с последними каплями терпения.       — Убирайся, — сонным голосом грубо кричит Тэхён и бросает в дверь что-то хрупкое, разбивающееся вдребезги совместно с последними печатями на жестких цепях, что сдерживают пляску бесов на дне чонгуковой души.       Но Чонгук не уберётся, больше нет. Он толкает дверь плечом один раз, два, хмурится на её прочность, которой раньше бы сказал спасибо, но когда с третьего раза дверь слетает с петель, мужчина осознаёт, что всякая безопасность когда-либо сдаёт позиции и уходит на второй план, на первый выдвигая опасность. В этом случае та самая опасность — альфа, у которого желваки играют на лице, оголяя несдержанность.       Чон в один миг оказывается около постели и срывает одеяло с полураздетого тела. Так будет проще. Он рычит в кимово ухо, бьёт отрезвляющие пощёчины по лицу и не принимает ответных атак, перекрывает попытки брыкаться, прижимая руки за спиной. Альфа переворачивает Тэхёна на живот и вжимает в кровать, расстёгивая ремень штанов и вытягивая его из шлёвок.       Руки младшего оказываются туго перетянуты ремнём, он пытается брыкаться и не до конца осознаёт страх всей ситуации, паника накрывает лавиной его лишь в тот момент, когда домашние шорты оказываются в стороне, а рука Чонгука размашисто проходится по его ягодице, отбивая с острой колющей болью. Чон его проучит.       — Убери от меня свои руки! — омега пытается перевернуться на спину, но Чонгук сильнее в несколько раз, он сошёл с ума, больно мнёт руками кожу через ткань боксеров, на которой однозначно останутся уродливые синие пятна, а после не церемонится, снимая рывком нижнее бельё и отбрасывая в сторону, оставляя Кима в одной лишь футболке, не прикрывающей в настоящий момент нагой низ парня. — Нет, Чонгук...       — Закрой свою пасть, безмозглое отродье. Как тебя воспитывали? Я сказал, что не буду терпеть этого больше, чего ты добиваешься? — альфа хватает за волосы и тянет на себя, вынуждая выгнуться в спине. Омега хнычет, широко раскрывает глаза и дёргается, когда у входа чувствует член. — Нравится, шлюха? Тебя ведь так вставляет от этих тусовок, от состояния в хлам. Может быть, тебе нравилось трахаться со всеми, пока не отдали в мои руки? Давай проверим.       — Хён, пожалуйста... — младший срывается на крик, колечко мышц сжимается, тело начинает крупно дрожать. Парень содрогается в истерике, пришедшей на место паники. Успокаиваться поздно, все тормоза давно сломались. Тэхён вырвал этот механизм, посчитав лишним. — Хён, я больше так не буду, только пожалуйста...       — Я сказал тебе закрыть рот, грязные твари не имеют права голоса! — Чонгук бьёт по тэхёновой голове ладонью, чтобы тот уткнулся ею в подушки и заткнулся, не говорил ни слова. Всё внутри бурлит; какая к чёрту разница, что будет дальше, если омега этого заслужил? Должен был быть покорной псиной, виляющей хвостиком вокруг своего хозяина, но не слушался. Его не приручить простым кормом, здесь нужно действовать грубее, и, только ощутив силу, мощь, тигр склонит голову.       Чону нравился Тэхён, нравилась его дерзость, но это начало переходить все границы. Поцеловав его, он думал, что вся эта хуйня станет более терпимой, но зверь внутри метался из угла в угол, жрал уродливых крыс достаточно долго, но крови ему было недостаточно. Омеги — самый слабый пол, бесполезные. Каждый уважающий себя альфа любит собственную натуру больше, чем омегу, который создан для продолжения рода, не более. Или только Чонгука таким воспитали?       — Х...хён, не надо, — внезапно силы красноволосого слишком быстро испаряются, исчезают, оставляя после себя лишь крохотные капельки, заставляя выглядеть испуганным котёнком, сжимающимся и пытающимся спрятаться. Всё бесполезно. Брюнет не слушает, царапает ногтями бока и насаживает на член до основания, не волнуясь о болевом шоке, поразившем совсем ещё неопытного парня, крик которого раздался по всей квартире. Душераздирающий, пронзающий слух, сломленный.       Не переживает о том, что для парня это впервые; что у их секса без обоюдного согласия нет как подготовки, так и наслаждения. Чонгуку мерзко, не так он хотел всё провернуть, он не хотел вреда Тэхёну, но с ним нельзя иначе.       — Ты будешь знать, как перечить мне; будешь знать, как унижать прилюдно и не слушаться, — он наращивает темп, грубо втрахивая тело в кровать, держит за запястья, сжимая до боли, и улыбается оскалом, зубы оголяет, будто пёс, что болен бешенством. В нём просыпается волк, уже ходит в центре чонгукового тела и выжидает момента для нападения на беспомощного, чтобы беспощадно разорвать плоть на куски, обмазаться кровью, завыть до срыва голосовых связок. — Нравится? Щелчок. Цепи срываются и тянутся по земле, он здесь. Клыки в миг становятся длиннее, Чонгук теряет контроль, он волк впивается зубами в надплечье и пробивает нежную кожу, лижет кровь и мычит от удовольствия. Хочется задушить, разорвать ногтями плоть с шеи. Нельзя.       Омега громко плачет, воет от беспомощности, трясётся в конвульсиях и стискивает зубами подушку, чтобы как-то избавить себя от нестерпимой боли, заглушить её как-то иначе. Это не нравится ни самому Тэхёну, ни его телу. Он ничего не говорит, это всё не имеет значения больше.       Красноволосому страшно. Он боится альфу.       Чонгук делает несколько резких толчков и выходит, изливаясь на связанные ладони Кима. Он застёгивает ширинку и пуговицу штанов, развязывает ремень и забирает его обратно, вставляя в шлёвки и разворачиваясь.       — Я забираю твой телефон и ноутбук, и только попробуй вытворить что-то — я убью тебя, — альфа придерживается своих слов и забирает технику, оставляя младшего на кровати приходить в себя. Он даже не убеждается, в сознании ли теперь его омега после такого наказания, а на самом деле — чистого преступления, за которое обязательно посадили бы в прошлом веке, если бы не было этой блядской системы подбора и в целом всего министерства, создавшего эту дрянь.       Чонгук сорвался и разбил полюбившуюся недавно игрушку, не сдержал монстра внутри себя и едва ли остановил.       Это чуть не повторилось снова.