ненависть растет в геометрической прогрессии

      Люминесцентная лампа громко жужжит, свет кажется немного дрожащим. Запах препаратов в белой комнате заставляет голову легко кружиться — не самое приятное ощущение. В плавных волнах перед глазами рассекает пространство человек в светлой рабочей форме, размываясь в сплетении крепких запахов химикатов. Он мелькает перед носом, и Чонгук силится прогнать противное жужжание, фокусируя взгляд на маячащей колбе в руках учёного, бейджик которого почти что отцепился от нагрудного кармана. И он практически спадает, когда мужчина быстро ставит колбу в подставку и хватается за лежащие на столе документы.       — Ты должен пробудить в нём эту силу, ни на кого другого мы не можем рассчитывать, — быстрым движением мужчина ловит бейджик, и Чонгук в который раз считывает уже известное ему имя. Намджун листает бланки с документами и бросает на Чона короткий взгляд. — Не смотри на меня так, ты можешь отказаться.       — Я не буду отказываться, если это поможет проекту, — альфа опускает глаза на сцепленные в замке руки и прижимает их к лицу, потирая лоб с тяжёлым выдохом. — Таких омег мало, и я помогу. Не думал, что мне снова придётся жертвовать, но я согласен.       Чон оглядывает лабораторию и недовольно прикусывает щеку с внутренней стороны, переводит взгляд на мужчину.       Вся эта атмосфера напоминает ему больницу: запах, хмурые цвета, внешний вид работников. Альфа ненавидит подобные места, но у Кима не получилось встретиться в каком-то другом: работа не позволяет лениться и разгуливать чёрт пойми где. Его профессия слишком серьёзна для безответственного скитания по городу без какой-либо цели (или даже для переговоров с одним из пациентов). Всё должно проходить на месте. Чонгук его понимает, они ведь оба трудоголики.       — Чон, — обращается мужчина и подходит ближе, кладя руку на чонгуково плечо. Он слегка сжимает его и протягивает бланк для заполнения, — дай знать, если снова выйдешь из-под контроля. Мы всегда готовы помочь.       — Выпишете новые препараты, курс которых мне придётся проходить в течение шести месяцев? — Чонгук усмехается и мотает головой в разные стороны, принимая бумаги из рук учёного. — Дай Бог, чтобы он был таким же ненормальным, как я, потому что спокойного человека выводить из себя я просто-напросто не смогу.       — Ты смог вывести из себя Тэхи, а она была тем ещё ангелом, — Ким усмехается и закатывает глаза, но тут же разворачивается. — Извини, — говорит он и присаживается на своё место. — Заполни документы, в следующем месяце ему исполняется восемнадцать. Забери его так скоро, как сможешь.       — Что... — Чонгук переводит взгляд на Намджуна, — что будет после того, как в нём проснётся лис?       Намджун соблюдает недолгую тишину, смотрит в глаза альфе и держит сцепленные в замок ладони около рта, не спеша отвечать. Думает, как лучше выразиться, а после излагает:       — Мы не в ответе за его действия, но в будущем ты способен вернуть его. Как бы так легче выразиться... Я знаю, что ты не поклонник одиночества, но раз ты подписываешь эти документы, — Ким кидает взгляд на листы в руках Гука, — то будь готов к тому, что придётся пройти через многое. Не имею возможности высказываться за Тэхёна, поэтому просто... желаю удачи?       — Вот так вы и разрушаете жизни альф, чёрт, — усмехается Чон и поднимается с диванчика, подходя к рабочему месту друга и оставляя там заполненный бланк — соглашение на проект.

waves — dean lewis

      Чонгук запивает битрафин водой и прикрывает глаза, ложась на кровать. Он держит левую руку на сердце, другой листает ленту на фейсбуке, рассматривая фотографии коллег и некоторых друзей. Чимин выложил фотографию со своим альфой, весь счастливый, расслабленный. Чон совсем немного жалеет, что подписался на проект, потому что не может строить из-за него свою личную жизнь до поры до времени. Вечно именно на его голову сваливаются какие-то неудачи.       Телефон вибрирует, на экране высвечивается имя мужа. Альфа лениво проводит по экрану, отвечая на звонок. Он прижимает устройство к уху и говорит слабое «привет», не прилагая усилий для того, чтобы сделать свой голос холоднее и грубее. Чон сейчас немного не в том состоянии, чтобы входить в привычный образ.       — Я сегодня задержусь, у меня есть дела. Приду к десяти, может, немного позже, — омега на той линии старается не смеяться, делает голос серьёзнее. — Я не спрашиваю разрешения, просто предупреждаю, если что.       — Ладно, — соглашается альфа и завершает звонок, в то время как следом барабанные перепонки почти разрывает звук уведомления, когда на экране — минимальная громкость. Чонгук открывает мессенджер и хмыкает на тэхёново «ты в порядке?». — Разве я могу быть не в порядке? Глупый ребёнок.       Без ответа на точно сухое сообщение, альфа без лишних телодвижений отбрасывает телефон в сторону и прикрывает глаза.       Одиночество долгое время преследовало Чонгука и вновь ходит за ним по пятам. Люди вечно находятся рядом, но они не с ним. Они пытаются завести бессмысленный диалог, просто тратят время, не имея каких-то серьёзных намерений. Часть людей — омеги — просто привлекают к себе внимание симпатичного альфы, вероятнее всего, даже на одну ночь. Чон считает это низким, ему никогда не нравилось такое ветреное отношение к себе. Эти жалкие существа просто есть, редко можно встретить кого-то действительно хорошего.       Но это ветреное отношение может скрываться даже в самом хорошем человеке, который клянётся вслух в своей любви к тебе и готов бежать от министерства, лишь бы рядом, с тобой, который говорит, что останется с тобой даже после того, как твоей истинной паре исполнится восемнадцать.       Паре Чонгука еще не исполнилось восемнадцать, когда Ли Тэхи впервые испытала жутчайший страх, отразившийся на дне радужки своего возлюбленного так же, как на её шее багровые следы укусов и чужой, впивающийся внутривенно чужой запах. Запах горького шоколада, отравляющий злостью сознание, ударяющий в него осознанием и жестокой, беспощадной яростью. Она впервые испытала холодный испуг, а Чонгук впервые столкнулся с неумолимой свирепостью, смешавшейся с горькостью шоколада на коже человека, которому он так чертовски сильно доверял.       Глаза альфы, кажется, в один миг из прекрасно-карих превратились в болезненно-красные. Вены на шее вздулись, руки напряглись. Чон никогда не испытывал подобного прежде, он никогда не думал, что способен испытывать такую ненависть и злость, агрессию. Внутри него произошёл щелчок, сдвиг рычага, отключая затуманенное сознание, разочарование и боль. Чонгук в один момент подлетел к омеге и вжал её в стену, крепко сжимая шею. В ту минуту он не владел собой, им управлял кто-то другой, довольный этими эмоциями, чувствами, питающийся ими.       Мольба и хрипы были слышны словно через вакуум, как будто всё, что происходило тогда — всего лишь сон. Альфа не понимал, что делает, но и не сопротивлялся, не пытался остановить существо, завладевшее им полностью. Чимин зашёл в квартиру без приглашения из-за криков и разбивавшихся хрупких вещей, подлетая к Чонгуку и пытаясь оторвать его от шеи девушки, чьё лицо начинало синеть. Пак тоже попал под удар, но альфа остановился, в один момент стало легче, проще. Перед собой Чонгук увидел задыхающуюся Тэхи, её лицо было в слезах. Она судорожно втягивала воздух, дрожа от осознания того, что её жизнь висела на тонкой нити, а Чонгука даже крики самого любимого человека не смогли вернуть в сознание, вернуть контроль его будто захваченному приступом ярости телу. Кто-то глубоко внутри, сейчас оказавшийся на самой кромке поверхности, удерживал всякие попытки прекратить кровожадность и творившуюся бесчеловечность, остановить их. Чон вмиг забыл себя, будто потерялся в глубокой, сосновой тайге, в непроходимом лесу, взывая о выходе, но не получая её от высоких, тёмных макушек еловых деревьев. И он поддался природе, которая требовала жестокости и правосудия после несправедливого действия.       В то время как Тэхи не выдержала. Испугалась и ушла просить прощения у того, кого ей выбрало министерство: хрупкого на характер альфу, нежного и совсем не дикого, даже зная, что Чонгук никогда бы не поднял на неё руку.       Это прошлое корёжит Чонгука изнутри, он не любит вспоминать о нём, о том, как днями ломал в себе себя и внутренне боялся того, что сидело внутри него, ведь он знал, что то, что было, не было им.       Альфа привык быть один в своём небольшом мире, где волочат существование лишь он и его работа, но в этот мир пришлось вносить изменения с приходом Тэхёна, которого он жестоко наталкивал и наталкивает на размышления грубыми действиями и словами. Ему повезло, что красноволосый — мальчик с характером, который не сломался даже после откровенной жестокости, применённой к нему.       В дверь звонят, и Чонгук проклинает всех в сегодняшний дождливый день, который напоминает об осени, а не о конце зимы. Альфа поднимается с кровати и плетётся на своих двух к входной двери, без раздумий открывая её и хмыкая на зашедшего в гости Чимина.       — Воу, друг, ты выглядишь ужасно, — смеётся омега и проходит внутрь, не ожидая приглашения. Путь в чонову квартиру всегда открыт Паку, который довольно-таки давно не заходил. Чаще они просто переписываются, хотя не всегда есть возможность отвечать. — Что-то произошло?       — Чё надо, Чимин? — грубо рявкает альфа и закрывает дверь, проходя вслед за другом на кухню. Чёрная макушка маленького ростом омеги останавливается около шкафчиков и вынимает оттуда специи. — А купить в магазине не пробовал?       — Зачем? У тебя есть, да и твой омега, как я погляжу, не особо старается готовить что-то, — старший хмыкает и упирается ладонью в столешницу, опираясь на неё и глядя на присевшего на стул друга. — Что за кислая мина?       — Болит всё, — коротко говорит он и опускает взгляд на свои босые ноги. Альфа чувствует на себе чиминов взгляд и закатывает глаза. — Когда ты позвонил мне, я вернулся домой, выгнал их всех и проучил его. Грубо, насильно, всё такое.       — Ты изнасиловал его? — с ужасом спрашивает старший и округляет глаза. Чонгук лишь кивает и прикусывает на секунду губу.       В пустой атмосфере кухни раздаётся громкий, хлёсткий удар.       Чон ощущает что-то липкое и тёплое, стекающее по его подбородку.       — Извини, как омега я обязан был сделать это.       — Врезать мне? — альфа прикладывает руку к губе и цыкает языком, замечая на пальцах кровь. — Из-за тебя у меня будет рана на губе.       — А у него рана на душе, придурок тупой. Я понимаю, что ты воспользовался случаем и решил ранить его, чтобы ускорить процесс проекта, но... изнасилование? Господи, я ведь теперь виноват!       — Да в чём ты виноват? — повышает голос Чон и поднимается рывком со стула, хватая салфетку и вытирая кровь с лица. Он позволяет Чимину многое, потому что они знакомы почти с самого детства. Они могут делать что хотят друг с другом, потому что знают, что в ответ агрессии не будет. Лучшие друзья не будут причинять друг другу вред, эти двое не вступают в драки практически никогда.       — В том, что позвонил тебе, мудак. Ты рассказал Намджуну? И всё ещё не понимаю, что у тебя за кислая мина на лице, — омега подходит ближе и тычет в плечо друга. В его глазах видно искреннее беспокойство, и на самом деле Чонгук не любит видеть этот взгляд. Он не любит казаться слабым, потому что это не так.       — Тэхён балуется, — альфа наливает в стакан обычной воды и выпивает её залпом. — Тусуется с каким-то альфой, сейчас вновь с ним, наверное. Пока что слабая боль, поэтому ничего серьёзного.       — Надеюсь, ты не пьёшь битрафин? — интересуется старший и цыкает языком на приподнятые в невинности брови мужчины. — Чонгук! Я давно говорил тебе выбросить это дерьмо, эти таблетки портят твой организм. Купи себе какой-нибудь лирометил, который не будет увеличивать риск твоего бесплодия.       — Битрафин лучше заглушает боль, отвали, — отмахивается Чонгук как маленький ребёнок и выходит из кухни, отправляясь в комнату. Чимин идёт следом.       — Ага, а через пару лет ты наладишь свои отношения с Тэхёном, у вас произойдёт сцепка, а ребёнка никакого не получится зачать, — Пак злится, видит на прикроватной тумбе упаковку этих таблеток и тут же забирает, пытаясь обойти альфу, который расставил в стороны руки. — Я сейчас схожу в аптеку и куплю тебе лирометил, пропусти.       — Чимин!       — Чонгук! — передразнивает омега и проскальзывает мимо, усмехаясь. — Ложись спать, я оставлю лекарства на тумбочке. Тем более когда ещё тебе отдыхать, кроме как не в свой выходной день перед командировкой?       — Проследи, чтобы этот ребёнок не наделал дел, ладно? Я не говорил ему, что уезжаю. В любом случае, скорее всего он и не будет ночевать дома.       — Я прослежу за тем, чтобы не было шумно, но если будет — я вызову копов, пусть забирают его в обезьянник.       — Без проблем, но вытаскивать его оттуда я не буду, — альфа падает спиной на кровать и машет другу рукой. Кутается в одеяло и прикрывает глаза. — Позови меня как-нибудь на чай с твоим альфой, я хочу убедиться в том, что он относится к тебе хорошо, а не так, как я к Тэ.       — Ты вынужден. Спи, я пошёл.

***

      — Эй, я дома, — Тэхён стягивает с ног обувь и вешает куртку на крючок, хмыкая на очередное игнорирование. Чонгук так и не ответил ему на сообщение, но Ким не расстроился, наоборот, обрадовался, что не пришлось снова ругаться и попусту тратить нервные клетки. — Чонгук?       Омега заходит на кухню, открывает холодильник и хватает оттуда глазированный сырок, перекусывая им по-быстрому. Заглядывает в гостиную и, не найдя там мужа, идёт в комнату, приоткрывая дверь и распахивая глаза в удивлении. Этот альфа действительно лёг спать так рано? На часах только около восьми тридцати; Ким освободился раньше, чем планировал.       Тэхён проходит вглубь комнаты, его взгляд бросается на запечатанную упаковку таблеток. Он подходит ближе и читает название, хмыкая. Заслужил, пусть потерпит. Никто не давал словесное обещание, что страдать будут только омеги.       — И давно ты здесь валяешься? — спрашивает младший и подпрыгивает на месте, когда Чонгук чихает. — Блять...       — Свалил отсюда нахуй, — альфа открывает глаза и смотрит на омегу раздражённо. Он почти рычит, когда Тэхён усмехается.       — Что с губой? Кто-то наконец врезал тебе? — Ким выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Этот удар громко бьёт по ушам, и Чон бы сейчас в ответ врезал омеге, но чувствует себя не совсем нормально.       Его бросает в дрожь, хотя лежит он укрытый тёплым одеялом. Горло немного саднит, голова неприятно идёт кругом. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Чонгук заболел. Первое, что он делает — пытается найти свой телефон. Когда на кровати нащупывается устройство, альфа задерживает двойку на быстром наборе и ждёт, пока набранный ответит.       Намджун отвечает через гудков пять. Спокойное «алло» жестким отзвуком врезается в сознание, и мужчина на том конце линии ждёт ответа.       — Как дела? — с усмешкой на губах произносит Чонгук и уже слышит недовольное ворчание. — Ладно, я по делу. Думаю, я заболел.       — Ты мог позвонить в скорую, — Ким выходит из своего напускного спокойствия: Чонгук вполне способен отвлекать его на работе просто так. — Я не врач.       — Ты учёный, а мой муж встречается с другим альфой, — младший слышит разочарованный выдох. — Всё под контролем, просто... ты сильно занят?       — Вообще-то да, но через полчаса буду. Ты один дома?       — Нет, Тэхён дома. Просто скажи, что ты мой друг, когда приедешь, чтобы он не спрашивал ничего.       — Просто скажу, что я твой врач, чтобы он начал переживать, — усмехается Намджун и кладёт трубку, проигнорировав усмешку Чонгука. Младший альфа в курсе, что Тэхён наоборот обрадуется на простуду. Он не тот, кто будет расстраиваться из-за заболевшего ублюдка.       Проходит около двадцати минут, когда в дверь раздаётся звонок. Красноволосый плетётся к двери и открывает, не успевая озвучить свой вопрос, когда Намджун говорит ему в лицо короткое: — Пропусти.       Альфа отталкивает младшего и проходит внутрь, стягивая на ходу обувь. Он цепляет какую-то вещь по своей неуклюжести и даже не извиняется, проходя вглубь и заглядывая в комнату Гука. Ким закрывает дверь и подходит ближе к младшему, присаживаясь на кровати и усмехаясь с его вида.       — Честно, ты выглядишь смешно, — альфа вынимает из сумки купленные по дороге лекарства и свои бумаги, в которых будет делать пометки. Это всё часть эксперимента, Намджун бы точно не поехал, если бы Чонгук всего лишь заболел. Они не настолько близкие друзья. — Расскажи мне всё, что произошло с момента его совершеннолетия. Думаю, вы подходите друг другу.       — Какая новость, спасибо, — усмехается младший. — Мне начать с того, что мы начали нашу войну сразу?       — Так всё же у него действительно характер практически идеально идентичен твоему? Мы владели лишь догадками, но раз уж это так... Прости, продолжай.       — Почти в самом начале во мне проснулся он, — мужчина ловит на себе напряжённый взгляд и отмахивается. — Всё в порядке, я контролировал его. Немного сорвался, совсем чуть-чуть.       — И как далеко зашло твоё «совсем чуть-чуть»? — учёный записывает всё неаккуратным почерком, стараясь ничего не упускать.       — Он ходил со следом удушья на шее около... недели? Да, — он усмехается со своей «хорошей» работы и кривится в гримасе, потирая нос. Он замолкает на пару секунд, Намджун закусывает щеку, чтобы сдержать смех от вида этого выражения лица. Младший альфа чихает и облегчённо выдыхает. — Мы пару раз дрались, а не так давно мне пришлось проучить его.       — Каким образом?       — Я взял его силой. Мне не нравится, как это звучит иначе, но да, — Чонгук ловит на себе злобный взгляд. — Он устроил максимально шумную тусовку, пока я был в командировке. Я был в блядском бешенстве и, каюсь, в тот момент не контролировал себя. Мне пришлось.       — Я понимаю, что ты ведёшь войну ради пробуждения в нём лиса, — агрессивным и чересчур громким шёпотом начинает Джун и хмурится. — Но ты, блять, не имеешь права поступать так, чёрт тебя раздери.       — Я просто не...       — А если бы осуществилась сцепка? Я понимаю, что твой член давно не играл с омегами, но ты должен выражать свою агрессию и злость в более пассивных действиях, это не должно доходить до изнасилования. Господи, да ты животное, а не человек, — альфа записывает детали на лист и шумно выдыхает. — Теперь подробнее про другого альфу.       — Аромат саратхи, — не задумываясь, выпаливает Чон и смотрит на пропихнувшегося в дверь Тэхёна. — Мы заняты, я говорил тебе выйти отсюда и не заходить.       — Мне просто интересно, — красноволосый хмыкает и кидает взгляд на гостя.       — Ради Бога, убери отсюда свою задницу, пока я не убил тебя, — закипает Чонгук и переходит на крик на последних словах. Намджун сидит молча, просто кидает быстрый взгляд на красноволосого и снова что-то записывает в блокнот.       — Надеюсь, ты сдохнешь, урод, — с оскорблённым выражением лица выдаёт омега и скрещивает руки на груди, выходя из комнаты и громко хлопая дверью.       — Да, мы не просчитались. Система подобрала вас идеально: оба дети, но одновременно с этим похожи характерами.       — Сам ты ребёнок.       — О, ну нет, я давно повзрослел, мне тридцать два года.       — Боже, просто заткнись и займись своим делом уже.       — Делаю ставки на то, что ты постоянно работаешь в офисе, потому что мешки под твоими глазами отвечают сами за себя. Может, ты даже остаёшься на ночёвки иногда?       Чонгук фыркает и закатывает глаза. Он бы не очень хотел, чтобы Намджун знал такие подробности, но в курсе того, что это поможет учёному подвести итог.       — И по твоей реакции могу сказать, что так и есть. Здесь, в принципе, обычное дело, не знаю, что тебе посоветовать даже. Это не единичный случай, всего лишь простуда.       — Тогда итог, — младший альфа рывком приседает на кровати и тут же жалеет, ведь голова атакуется кружащими реактивными самолётами.       — Твой организм получает стресс на почве чрезмерной загруженности на работе, твоего двухлетнего одиночества и появившегося интереса твоего омеги к другому человеку, — выдаёт свой приговор Намджун и закрывает блокнот, засовывая его в портфель. — Могу предположить, что ты болеешь очень редко, и если болеешь, то от тебя уходят все силы.       — Я не удивлён, — хмыкает мужчина. — Но даже в постели поваляться не могу с этим ребёнком.       — Есть какие-то симптомы от чипа? Где была боль и насколько сильная?       — В области сердца, у меня с анатомией всё плохо, — Чонгук чешет затылок и кладёт руку на грудь. — Не очень сильная, терпимая. Думаю, у них не заходило далеко, он просто пытается отойти от всего, что я с ним сделал.       — Ох, наш Чонгук-и действительно испытывает чувства к омеге, — Ким усмехается, вызывая на лице Чона непонимание. — У пациентов часто боль из-за чипа расходится по всему телу, в случайных местах. Это ощущается как обычная боль. Другими словами, нервы там шалят и всё такое. Ты влюблён, но сам этого не понял, ведь так?       — Не влюблён я, — цыкает он и переводит взгляд на дверь. — Серьёзно, этот парень мне безразличен, мы просто живём вместе, и я вынужден унижать его ради вашего эксперимента. На этом всё.       — Значит, близок к влюблённости, — старший альфа поднимается со стула. — Но помни, что ты не можешь меняться сейчас. Пункт из условий проекта. Доведи его до пика, только потом можешь отгонять всех этих альф и забирать его себе.       — Уже представляю, как отправляю этого альфу на скорой в больницу на глазах Тэхёна, ах.       — И сходи к терапевту, проверься. Чип меняют каждые два года, но он может испортиться гораздо раньше, и тогда пострадает не только он, но и твой организм. Не рискуй лишний раз.       — Спасибо, хён, — Чон поднимается с кровати и пытается игнорировать головокружение, обнимая друга. — Я позвоню, если что-то произойдёт.       — Только если это важно и срочно. Помимо тебя у меня куча других проблем.       Гук выходит из комнаты следом за Кимом и останавливается в коридоре, упираясь плечом в стену, чтобы иметь опору. Видит, как Намджун натягивает на себя обувь и весеннее пальто, проверяет карманы и кивает сам себе. Видимо, привычка.       Тэхён выходит следом и останавливается около Чона, глядя на него недовольно и осуждающе. Альфа игнорирует этот взгляд и переводит взгляд на мужчину, который делает к тому шаг и шепчет на ухо:       — На твоём месте я бы уже давно перешёл через страх причинить ему боль. Если тебе не нравится система министерства — просто полюби другого.       Ким приподнимает брови в удивлении и скользит взглядом по Чонгуку, который разворачивается, направляясь с пакетом купленных Джуном лекарств на кухню, чтобы ослабить головокружение, проверить температуру и сделать все эти процедуры в попытке облегчить свои страдания.       — О чём вы?       — Он мудак. Просто причини ему столько же боли, сколько это сделал он, — Намджун хлопает Тэхёна по плечу.       — Воу, странные у него друзья, — омега выпроваживает незнакомца и закрывает за ним дверь, заходя на кухню. — Что это за чёрт?       — Врач, — альфа фыркает и кладёт на язык таблетку от кашля, начиная рассасывать её. — Не мозоль глаза.       — А то что? Что ты можешь сделать в... таком состоянии? — омега усмехается и собирается взять в руки чашку своего чая, но Чонгук не позволяет. Он рывком вжимает его в стену и левой рукой сдавливает карамельную шею, вызывая в глазах красноволосого искры страха.       — Не недооценивай меня, сука, — ядовито выплёвывает альфа и скалится. — Даже при смерти я смогу убить тебя, моя рука не дрогнет. Я сказал тебе убираться, поэтому будь послушным, детка.       Ким отталкивает от себя Чона и злобно пыхтит, забирая чай и уходя из кухни. Он закрывает дверь в гостиную и старается отвлечься от альфы. Чонгук порядком надоел ему, никакой попытки сблизиться и стать адекватным человеком. Ненормальный мужчина, то пропадающий сутками в офисе, то унижающий и усмехающийся.

кому: соён-и

я перееду сегодня

      от: соён-и       буду ждать, малыш

кому: соён-и

хотя бы, блять, не называй меня этими мерзкими словами

***

Weapon — Bastille, Angel Haze, F*U*G*Z, Braque

      Ким зевает и смотрит на часы. Одиннадцать двадцать два. Чонгук давно ушёл в комнату и не выходит оттуда. Бесшумно, младший поднимается с кресла и хватает свой рюкзак, заталкивая в него ноутбук, телефон, зарядное устройство, некоторые конспекты и пару вещей. Он осматривает комнату, в которой проводил слишком много времени в последние дни.       И выходит из неё, благодаря двери за то, что они не скрипят. Побег из дома он ещё никогда не совершал, никогда не считал нужным. Его родители вполне нормальные люди, никогда не причиняли ему столько вреда за всё время, сколько за пару месяцев причинил Чонгук.       Сейчас им движет только злость и агрессия, желание навредить альфе, который так стремительно губит его с каждым днём всё сильнее и сильнее. Хочется причинить боль, запечатлеть миг его болезненного состояния и гордо похвастаться другим омегам, которые прошли через тяжёлый путь с такими же придурками.       Тэхён натягивает на плечи куртку, на ноги обувь и неслышно, без единого звука выходит из квартиры, читая сообщение о такси, прибывшем на место.       Он уедет отсюда прямо сейчас, а вернётся тогда, когда Чонгук не сможет терпеть раздирающей боли внутри. Этот чип — спасение для некоторых. Теперь омега сделает все возможное, чтобы убрать дикость мужа аналогично ему: жестокими действиями.       Он приручит это животное.

***

      — Тэ... — Соён открывает дверь и замирает в проходе с широко распахнутыми глазами.       Лёгкий холодок пробивается через распахнутую дверь, впуская частого посетителя на порог, а морозное дыхание вдруг отдаётся на чужих губах. Омега впивается в его губы резким поцелуем, ладонями сжимает тёплые щёки и крепко жмурит глаза, вызывая смех Пака, который отстраняет его от себя и пытается остановить эту улыбку в такой момент.       — Расслабься, не торопись, — не сдерживается, улыбается. — Я не Чонгук, я не пытаюсь принудить тебя к чему-то. Я здесь и никуда не испарюсь. Давай, сначала зайди в квартиру, мы закроем дверь.       — Извини, — Ким виновато опускает взгляд и проходит внутрь, закрывая за собой дверь и стягивая обувь. Он отбрасывает рюкзак в сторону и, не сняв куртку, тянется к альфе снова, начиная тонуть в тягучем поцелуе. Соён берёт инициативу в свои руки, прижимает за поясницу омегу к себе и медленно касается чужих губ. Давит на подбородок, углубляя поцелуй, не замечая никакого сопротивления. И не сдерживает улыбку, когда Тэхён жмётся ближе, запуская руку в чужие волосы, слабо сжимая. — Соён-и.       — М? — отстранившись, спрашивает парень и вновь так нежно улыбается.       — Пак Соён, ты мне нравишься. Пошёл нахуй этот блядский Чонгук.